Текст книги "Невинная для отца подруги (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Глава 5

Мне стало стыдно от своей наготы, и я попыталась прикрыться отрезком прозрачной ткани. Под ним моя кожа дрожала – он не мог защитить меня от холода студии и от льда в голосе Романа.

– Просто пообещай, что всем откажешь, – его голос прозвучал мягче. Кажется, он заметил, что сильно меня обидел.

– Хорошо, – я кивнула, глотая слезы. – Я всем откажу. Если кто-то вообще спросит.

– Так, сейчас сделаем перерыв, – объявил он, как ни в чем не бывало. – Будешь кофе?

Роман скрылся в темноте комнаты, и я осталась одна, сидеть на том же стуле, на котором он только что лишил меня девственности. Я находилась в глубоком шоке от того, что только что произошло и никак не могла прийти в себя. Равнодушный тон мужчины тоже не добавлял уверенности. Я догадывалась, что так будет, но все равно было до жути обидно.

Но чего еще я могла ожидать? Он известный, высокооплачиваемый фотограф, он трахает моделей пачками, каждый день у него в студии раздеваются роскошные дорогие женщины... Чем его могла зацепить простая студентка?

Я сидела на самом краю стула, немного ссутулившись, и болтала ногами в воздухе. Вдруг я почувствовала жжение – и тонкая струйка крови стекла вниз по ступне.

– У тебя что, кровь?

Роман вернулся со стаканчиком кофе в руке и замер, глядя на растекающуюся лужицу.

– Да, немного, – я кивнула. – Прости, если заляпала фон. Скажи, сколько я тебе должна – я все оплачу. Не сразу, но...

– Не нужно, будем считать это издержками, – хмуро ответил он. – Ты... У тебя что, месячные?

Я молча покачала головой.

– Но откуда тогда... – он застыл, уставившись на мои ноги, не в силах поверить в правду.

Потом выругался тихо, но не грубо – скорее, с досадой.

– Чёрт… – прошептал он. – Ты должна была сказать.

– А это что-то бы изменило?

– Да, изменило бы! Многое! Почему ты не сказала?

– Потому что тогда это бы не случилось, – сдавленно ответила я. – Правда же?

В замешательстве мужчина начал мерить шагами комнату.

– То есть ты действительно могла… Могла расплатиться вот так? С незнакомым человеком? Отдать свою девственность?

Я опустила голову, смущённо уставившись в пол. Щеки горели, как будто он сорвал с меня последнюю вуаль.

Пришло время признаться.

– Вы для меня совсем не незнакомый, – прошептала я. – Вы отец моей подруги из колледжа... Много раз мы виделись, но вы никогда меня не замечали. Не узнали и сейчас. Когда я только вошла сюда, я очень боялась, что узнаете и прогоните… А потом, в конце, вдруг захотела, чтобы узнали... Но этого не произошло.

– Ты подруга Миланы? Не может быть, – тихо произнес Роман.

– Я так долго следила за вами, что в голове всё смешалось. Казалось, что мы знаем друг друга очень давно.

– Следила? – он нахмурился. – Как?

"Ну вот", – подумала я про себя. – "Теперь он будет думать, что я сумасшедшая сталкерша, которая устроила за ним слежку".

– Я подписана на ваш инстаграм, смотрела каждый проект, каждую съёмку, каждое интервью... Вы очень известный…

Я не хотела всё это сразу на него вываливать, но слова сами рвались. В моём голосе чувствовалась дрожь, но это уже была не только робость. Это было… неприкрытое восхищение. Отец моей подруги – моя тайная, всепоглощающая, запретная страсть.

– Я работала официанткой по ночам, – тихо добавила я. – Снимала комнату с тремя соседями… Копила, чтобы попасть сюда. У меня не было иного выхода. Вы совсем меня не замечали…

Роман молча подошёл ближе. Рука скользнула по моей щеке, приподняла подбородок. Его глаза были совсем близко. Я чувствовала его запах – терпкий, немного пряный, возбуждающий. От него шёл жар. Он все еще не остыл после нашего секса.

– Ты так говоришь обо мне, – произнес он удивленно. – Как о каком-то божестве. Но я обычный человек. Не стоило так...

– Нет, не обычный, – я еще сильнее покраснела. – Я влюблена в вас уже два года… Извините, что не сказала сразу. Если скажете, я сейчас же уйду...

– Это странно, – задумчиво произнес Роман, пропуская сквозь пальцы мои волосы. – Что я раньше тебя не замечал… Потому что как только ты переступила порог моей студии, я сразу же понял, что мне повезло прикоснуться к чему-то прекрасному…

Мужчина отпустил мои волосы и подошел к столу, на котором в страшном беспорядке валялась целая куча снимков.

– Завтра мне нужно предоставить материал для рекламы – это самая дорогая моя работа, от элитного бренда духов, – начал говорить он, небрежно перебирая фотографии. – Они сказали, что полностью доверяют мою вкусу и предоставили полную свободу. Черт, я отснял столько популярных моделей первого ранга и… Каждую отверг. Мне нужен был кто-то по-настоящему особенный, а все эти перворанговые модели были либо слишком сладкие до слащавости, либо равнодушные профессионалки с пустыми глазами и отточенными позами. В них не было нужной мне чистоты, наивности, мягкости в сочетании с внутренним огнём, а сыграть это они не могли. Завтра нужно сдавать материал, хотя бы первые наработки на утверждение, поэтому я засиделся в студии допоздна. Я был в полном отчаянии и бесконечно перебирал снимки… И тут вошла ты.

Роман посмотрел на меня так, как не смотрел никто и никогда – с благоговением.

– Мой ангел. Мое спасение.

В два шага он преодолел расстояние между нами, чтобы поцеловать. Его дыхание замедлилось. Прикосновения стали более мягкими, бережными. От этого не менее страстными – но уже с оттенком чего-то большего.

Он целовал осторожно. Как будто проверял – можно ли. Но я ответила – с готовностью, с жаждой, с этим тянущим, нестерпимым желанием, которое копилось во мне так долго. Его язык легко пробрался внутрь, дразня и лаская. Я застонала, содрогаясь всем телом.

– С первого взгляда я увидел, что невинности в тебе хоть отбавляй, но и представить себе не мог, что ты не играешь… – прошептал мужчина, на секунду отстраняясь от меня. – Мне нужно было добавить немного порочности в твой образ, чтобы получился идеальный снимок. Поэтому пришлось помочь… Убрать страх из твоего взгляда, придать уверенности, доставить немного удовольствия…

Он сдернул с меня шелковую ткань, и я снова осталась полностью обнажённой. В его глазах больше не было холода – только восхищение и… голод. Настоящий, плотский, тяжёлый, как удар сердца в горле. Он опустился на колени, развёл мои ноги. Его взгляд скользнул вниз, задержался, и я вспыхнула – от жара, что расползался по мне волнами.

Хотела, чтобы он продолжал. Чтобы не останавливался. Чтобы довёл до конца всё, что начал взглядом.

Глава 6

Но он снова достал камеру.

Чтобы запечатлеть меня такой – растрёпанной, обнажённой, дрожащей, со следами слёз на щеках и губами, припухшими от поцелуев. Мои волосы спутались, прилипли к влажной коже, грудь подрагивает в такт рваному дыханию. Уставшая, растерянная, всё ещё пульсирующая внутри. Мои бёдра, истерзанные его шлепками, были широко раздвинуты, кожа покраснела от его прикосновений, а между ног всё ещё ощущалось тёплое послевкусие того, что только что произошло.

Роман может быть и хотел снова заняться со мной сексом, но в этот момент художник победил в нем любовника. Он снова и снова делал бесконечные снимки, в то время как я не знала куда смотреть от смущения.

Он не говорил ни слова. Один только раз я спросила у него, что мне лучше сделать, какую позу принять, но он резко перебил.

– Будь собой! – приказал и снова ушел с головой в съемку.

Он смотрел на меня так, как будто я была произведением искусства. Как будто то, что только что произошло, не обесценило меня, а, наоборот, придавало какой-то вес, глубину.

– Ты такая красивая сейчас, – прошептал он, не отрывая взгляда от объектива. – В момент, когда настоящая.

Я чувствовала, как липкая влага между ног медленно остывает, как покалывает кожа в тех местах, где он впивался пальцами и бил ладонью. Губы казались чужими – опухшими, пульсирующими. Я ощущала себя использованной, грязной. Как будто он добрался до чего-то сокровенного, забрал это, и теперь оно останется у него навсегда.

А я? Что будет со мной?

Я пыталась разобраться в себе – между болью и удовольствием, между страхом и странной, едкой радостью. Была ли я для него особенной… или просто подходящей для съемки? Сколько еще осталось у меня этих мгновений, пока я являюсь для него музой?

Слёзы, которые только недавно высохли, снова подступили к глазам – уже не от боли, не от страха. А от того, что я поняла: я отдалась не только телом, но и душой. И уже ничего не смогу забрать обратно.

– Скоро закончим, – пообещал мужчина, заметив что я на грани. – Поработаем еще совсем чуть-чуть.

Это чуть-чуть затянулось – он забывал себя, забывал время и все на свете, поймав вдохновение. Небо за окном уже начало светлеть, а Роман в тысячный раз заставлял меня убирать волосы с лица, поворачиваться, бросать взгляд из-за плеча, смотреть на него то смущающе, то призывно.

– Сегодня ты поедешь со мной, – заявил он в конце, и я не посмела отказаться. Мое сердце счастливо забилось в предвкушении, ведь больше всего на свете я боялась, что волшебство закончится, когда погаснет камера, и он выкинет меня из студии на мороз.

Вместо этого мужчина отыскал большой теплый плед и завернул меня в него.

– Я уже представляю, как предъявлю эти материалы пиарщикам бренда духов, – с еле сдерживаемым восторгом произнес он. – Скажу, что нашел настоящий бриллиант, истинное золото...Я еще столько съемок могу с тобой сделать! Тысячи самых разных...

– Главное, чтобы тебя никто у меня не украл, – тихо добавил он. – Поэтому я спрячу тебя в своем доме. Ты не возражаешь? Или, может быть, хочешь вернуться в комнату с тремя соседями?

Я отрицательно покачала головой. Мне все еще не верилось в реальность того, что происходит. Сейчас воплощался в реальность мой самый желанный сон.

Он помог мне подняться, прижал к себе. От его тепла и запаха у меня закружилась голова. Я прижалась крепче, боясь, что, если отступлю хоть на шаг, мой сон – слишком сладкий, чтобы быть правдой – рассыплется.

Машина – чёрный седан с кожаными сиденьями – мчала нас по ночной Москве. Он вёл спокойно, одной рукой, а другой сжимал мою ладонь.

Когда мы въехали в подземный паркинг и поднялись на лифте, я не сразу поняла, что мы в пентхаусе. Огромные окна от пола до потолка, мягкий свет ламп, кожаная мебель, а на стенах повсюду висели его работы.

Но больше всего поражал вид: ночной город расстилался перед нами, как глянцевая открытка.

– Чувствуй себя как дома, – сказал он, срывая с меня плед. Он снова оставил меня полностью голой. – Или лучше как королева. Потому что с сегодняшнего дня ты – моя главная муза.

Роман достал из барной стойки бутылку шампанского, щёлкнул пробкой и налил в высокие тонкие бокалы.

– За твой успех, – улыбнулся он. – Он уже начался. Просто ты ещё не успела это осознать.

Мужчина протянул бокал, мы чокнулись.

– Завтра ты проснешься знаменитой, – пообещал он.

А мне больше всего на свете хотелось бы проснуться рядом с ним...

Мы прошли мимо панорамных окон, за которыми горели огни города, и оказались в ванной комнате. Пар клубился над джакузи, в воздухе витал тонкий аромат.

– Заслуженный отдых, – тихо сказал Роман, убирая прядь с моего лба. – Расслабься немного.

Я медленно погрузилась в воду. Тепло охватило тело, но боль напомнила о том, что сегодня произошло. Я сжала бедра, как будто инстинктивно защищая себя, но тут же откинулась назад, погружаясь глубже.

Пульсирующее, странное послевкусие – смесь боли и удовольствия, тревоги и восторга – разливалось по телу. Где-то глубоко внутри ощущалась тяжесть, сладкая и пугающая одновременно.

Девочка, которая робко натягивая на себя тонкий шёлк, осталась в студии. Сейчас я стала кем-то иным. Женщиной? Любовницей? Музой?

Дрожащей рукой я взяла бокал шампанского, который стоял на бортике. Пузырьки защекотали язык, прохлада резко контрастировала с жаром тела.

Роман подал мне руку, когда я выходила, и обернул белоснежным полотенцем.

– Пойдём, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. Чтобы твой первый раз случился не только в грязной студии.

Спальня была залита мягким приглушенным светом. В центре стояла огромная круглая кровать с белоснежным бельём и россыпью подушек.

Он лёг первым и протянул ко мне руки. Я подошла – и уже не стесняясь распахнула полотенце.

Его губы нашли мои – на этот раз без спешки, мягко, почти благоговейно. Моё тело уже знало его прикосновения, но сейчас они стали совсем другими – не такими голодными и грубыми.

Его ладонь скользнула между моих ног – осторожно, но уверенно, чтобы убедиться, что я уже мокрая. Он едва коснулся меня, а я уже истекала. Как оказалось, меня возбуждает не только жестокость, но и ласка, если она исходит от него.

Мужчина широко развел мои ноги и опустился вниз. Коснулся губами внутренней стороны бедра, всю ее покрыл поцелуями. Пальцами нащупал точку удовольствия и начал с ней играть, не позволяя мне сомкнуть ноги. Меня затрясло, пальцы на ногах сжались, я вцепилась в простыню, и в этот момент почувствовала что-то очень горячее и влажное на том самом месте.

Это был его язык. Он раздвигал мои створки, слизывал с них сок, игрался с клитором, проникал внутрь.

Это уже было за гранью возбуждения. Не в силах сдерживаться, я выгнулась ему навстречу. Там, внутри, всё снова вспыхивало – не болью, а жаждой, потребностью быть его.

Он выполнил мою безмолвную просьбу. Его член, твердый и горячий, вошёл в меня, но так медленно словно хотел растянуть до бесконечности этот момент. Это сводило с ума, заставляло содрогаться. Наконец он вошел полностью и застыл, дав мне насладиться этим сладким чувством наполненности, распирания. И только затем позволил себе начать двигаться.

Я ощущала всё – его тепло, его тяжесть, его ритм. Мои пальцы сжимались на его спине, я выгибалась к нему навстречу, позволяя, принимая, прося ещё. Он чувствовал каждую мою дрожь, ловил каждый стон, целовал снова и снова.

Мне хотелось только одного – чтобы это безумие никогда не заканчивалось.

* * *

Роман вышел из квартиры через пару часов, оставив девушку спать на той самой огромной кровати под несколькими одеялами. Он торопился на встречу в офис бренда, к главному контракту в своей карьере. Он не взял с собой ни единого снимка из тех, что сделал с другими моделями – настолько был уверен в том, что Алина – именно то, что им нужно. Он спешил, почти бежал, в едва накинутой на плечи куртке, не замечая ни холода, ни усталости от бессонной ночи. Его согревало нечто такое, чему он пока еще не осмеливался дать название.

Глава 7

Когда мы вышли из того же здания полтора месяца спустя – теперь уже вместе, рука об руку – снова шёл снег. Но теперь он был другим: не колючим, а мягким, пушистым, как тёплое одеяло. Я зябко поёжилась, прижимаясь к Роману, а он поправил на мне шарф и улыбнулся.

Теперь он часто смотрел на меня с таким выражением, будто не верил, что я действительно рядом. Иногда мне тоже казалось, что всё это – сон.

За короткое время многое изменилось. Я – та, что робко зашла в его студию, с опущенными глазами – уже не была прежней. Мой фотограф застолбил за мной эксклюзивный контракт на год вперёд, и я впервые в жизни чувствовала, что у меня есть цель, путь… И мой мужчина рядом. Мы теперь не только работали вместе – мы вместе жили. И в этом было какое-то волшебное, странное ощущение – будто жизнь впервые стала моей собственной историей, а не случайным набором событий.

С первой же съемки я перестала быть начинающей моделью. Мною сразу заинтересовались серьёзные агентства, но работала я только с моим мужчиной – я сдержала данное ему в первую ночь обещание. Мы почти не расставались с того момента, как он, сияющий, влетел в спальню с новостью, что меня утвердили в съёмке рекламы элитного бренда духов.

После этого мы сразу поехали на съёмную квартиру, где я жила в своей прошлой жизни. Забрали мои вещи – немного одежды, ноутбук, коробку с книгами и фотографиями. Всё это переехало к Роме в его пентхауз на Красной Пресне с огромными окнами и видом на огни города. Мне было страшно, волнительно, но одновременно было и другое – тепло, уверенность, что это правильно.

– Ну и каково это – быть моделью с контрактом на семизначную сумму? – спросил Роман.

– Прекрасно, – ответила я, прижавшись к нему ближе. – Но ещё прекраснее быть твоей девушкой.

Мужчина улыбнулся. Мы шли по яркому, шумному Арбату, среди толпы, гирлянд и глинтвейна – но я не видела никого, кроме него. Он держал меня за руку, и это было важнее любых контрактов, рекламы, титулов.

И вдруг он замер. Его взгляд уставился куда-то – и я тоже посмотрела вслед за ним. На огромном светящемся экране, над витринами бутиков, была я. Та самая фотография – припухшие губы приоткрыты, взгляд томный, пальцы играют с прядью волос. Свет мягкий, нежный, взгляд растерянный. Тонкая смесь порочности и чистоты.

В этой девушке я еле-еле узнавала себя.

Роман перевёл взгляд в другую сторону – но и там, на другом гигантском билборде, снова я. Увеличенное до невероятного размера моё лицо сияло с огромного экрана. Я обольстительно улыбалась, убирая волосы со лба, и смотрела с легким прищуром прямо на прохожих. Те же порочно-невинные глаза, тот самый загадочный румянец.

Он замедлил шаг и, как мне показалось, немного растерялся, глядя на результат своей работы. Его глаза загорелись гордостью и нежностью – будто он смотрел не на рекламу, а на нечто гораздо более личное.

Он переводил взгляд с меня настоящей на ту незнакомую девушку из рекламы. И вдруг тихо засмеялся:

– Знаешь, моя помощница замучила меня, пытаясь узнать, как я добился этого эффекта припухших губ и румянца. Секрет, – он подмигнул, – в моем члене. Но об этом я ей, разумеется, не сказал.

– Прекрати пялиться на билборд, – я мягко толкнула его локтем. – Я ревную. Ты так на нее смотришь!

– На нее? Это же ты! Ты такая же, когда в моей постели, – он обнял меня за плечи и добавил: – Хочешь зайти в торговый центр? Посмотрим, как там разместили твою рекламу?

– Господи, хватит, – я засмеялась и стянула с себя запотевшие от холода очки. – Кто тебе больше нравится – я или я на плакате?

– Что за вопросы? Конечно, настоящая ты – намного лучше. Ты тёплая, живая… К тому же, отлично сосёшь.

– Рома! – я покраснела и отвернулась. – Не говори так!

– Ладно, – усмехнулся он. – Признаю, пока что не идеально. Но с практикой будешь лучше…

Я закусила губу, чувствуя, как щеки пылают.

Он взял меня под руку и повёл вперёд:

– Побереги губы, малыш. Они тебе ещё пригодятся. И надень очки. Потому что то, какие у тебя прекрасные глаза без них, должен знать только я.