Текст книги "Невинная для отца подруги (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Злата Зорич
Невинная для отца подруги

Глава 1

Я сидела под дверью, обхватив колени руками. Ноги затекли, в горле пересохло. Приехала слишком рано – почти за два часа до начала, просто потому что боялась опоздать. Боялась упустить этот шанс. Боялась... его.

Постучать в дверь и напомнить о том, что у него назначена моя съемка я тоже боялась.

Роман Никитин. Фотограф, про которого говорят все. Жесткий, закрытый, гениальный. Если ты попадаешь к нему, то взлет гарантирован.

Из-за двери доносилось тихое щёлканье клавиш. Он был там. В паре метров. Но казался недосягаемо далёким.

Вдруг дверь резко распахнулась. Я встала.

Визажистка, с которой он работал, вышла и тут же застыла, уставившись на меня.

– Ты кто?

– Я... Алина. Записывалась на съёмку. В десять вечера. Мне сказали... портфолио…

Она закатила глаза.

– Ну конечно! Как всегда. Он опять забыл. – Она раздражённо толкнула дверь плечом. – Ром! Тут модель! Сидит тут уже бог знает сколько времени!

В проёме появился тёмный силуэт, освещённый голубым светом экрана. Сильные руки, широкие плечи, напряжённая линия челюсти. Мятая футболка, небритый подбородок, взгляд, от которого у меня внутри всё сжалось в тугой узел.

Я ощутила, как трясутся колени.

– Это ещё кто? – буркнул он.

– Я пошла. Сам разбирайся. – девушка вышла в коридор.

– Стоп, а грим? Макияж? – попытался остановить её Роман. – Ты должна помочь мне с техникой!

– Мой рабочий день закончился пять часов назад!

– Если уйдешь, я тебя уволю.

– Давай, увольняй. Я только рада буду, – бросила девушка в ответ. – У тебя, может, и нет никакой личной жизни, а я свою просрать не хочу.

– Ну? – Роман перевел взгляд на меня. В его голосе сквозило неприкрытое раздражение. – Зачем пришла?

Он смотрел на меня. Прямо, в упор. Тяжелый взгляд медленно скользнул от шапки к очкам, ниже – по моим коленям, застывшим в полусогнутом состоянии. Я почувствовала, как вспыхнули уши. Под шарфом вспотела шея. Я не могла пошевелиться.

– Очки сними, – сказал он.

Приказал. Потребовал.

Я подчинилась. И без очков почувствовала себя ещё более уязвимой.

Он молча изучал меня.

Потом вдруг качнул головой, будто что-то понял для себя, и шагнул к столу.

– Раздевайся, – небрежно бросил. – Снимай.

Сердце застучало так сильно, что, казалось, его можно было услышать в тишине студии.

– Ччто именно снимать? – от волнения я начала заикаться.

Он проигнорировал этот глупый вопрос. Вместо этого вернулся к компьютеру и защелкал мышкой. Я увидела, как его лицо чуть исказилось. Проверив расписание, он убедился, что на десять вечера у него действительно стояла съёмка.

Сейчас был первый час ночи.

– Алина, восемнадцать лет, без опыта, – прочёл он вслух.

Пока я снимала одежду, я чувствовала, как горячо становится внутри. Как на коже – будто электричество.

Белье я снять не решилась. Осталась в белых кружевных трусиках и таком же лифчике. Хотела прикрыться руками. Стояла, переминаясь с ноги на ногу. Дура. Стою, как на пересдаче в универе.

– Ну что, давай, начинай. Я не собираюсь тут с тобой до утра торчать, – рявкнул он.

Это должно было меня подбодрить?

Он включил свет – только лампы напротив белого фона. Вся остальная комната оставалась в полумраке.

– А что делать-то?

– А ты точно модель? – хмыкнул мужчина.

– Может… вы сначала посмотрите моё портфолио? – спросила я почти шёпотом.

Протянула ему конверт. Несколько снимков выпали на пол. Я опустилась на колени, начала их собирать. Он смотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала это физически.

– Бездарность. Пошлость. Дешёвка, – сказал он, перебирая фото, и тут же добавил: – Это не про тебя. Кто снимал? Руки бы выдрать фотографу.

Мужчина был сосредоточен, взгляд – резкий, почти злой. Но что-то в нём смягчилось, когда он поднял с пола одну случайно упавшую фотографию.

– Фактура просматривается, в тебе что-то есть, – пробормотал он.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

– Я очень рада, что попала к вам... Мне сказали, что половина успеха – это фотограф. Что надо попасть к лучшему, чтобы портфолио продавалось, и я…

– А деньги-то у тебя на лучшего фотографа есть? – усмехнулся он.

– Да, я собрала. Накопила...

– Жаль, – Роман улыбнулся насмешливо. – Я уж было надеялся, что ты расплатишься со мной по-другому...

Я не сказала ни слова. Просто стояла, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги… И странного, пульсирующего возбуждения.

И тут он подошёл вплотную.

– Значит, ты готова. Только учти: назад дороги уже не будет...

Глава 2

Я робко улыбнулась, а он будто вцепился взглядом в эту улыбку. Мои щеки налились жаром. Мужчина вдруг потянулся за камерой, той, что лежала ближе всего.

– Что мне делать? – осмелилась спросить.

– Стой! – рявкнул он. Резко, жестко. – Не двигайся.

Он не церемонился – я знала, все об этом говорят. Но одно дело знать, другое – почувствовать на себе. Я застыла. Казалось, даже перестала дышать.

Роман приближался. Щелчок. Щелчок. Камера ловила каждый мой вздох, каждый дрожащий взгляд. Я терялась, не знала, куда деть руки, как держать спину, куда смотреть. Отступала назад, пока не упёрлась в стойку. Послышался хруст – лампа рухнула, со звоном разбившись о пол.

– Чёрт… – я тихо выдохнула. – Простите… Я не хотела…

– Извини в карман не положишь, – не отводя камеры, холодно отозвался он. – Ты хоть понимаешь, сколько стоит это оборудование?

Я опустила голову. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я чувствовала, как дрожат руки.

– Работай, – приказал он. – Модель должна уметь работать в любых обстоятельствах.

Воздух в студии был прохладным, но мне казалось, что я вся горю. От стыда. От взгляда, который скользил по моему телу. От ожидания. Я не знала, чего еще он захочет от меня, чего потребует в следующую секунду.

– Сядь, – приказал он, кивнув на высокий барный стул. – И подумай о том, как будешь со мной расплачиваться.

Моё горло пересохло. Я послушно села.

Я потратила все деньги на эту съёмку. Всё до последней копейки. И теперь мне нужно было чем-то платить.

Почему от этой мысли у меня внизу живота становилось всё горячее?

Вдруг он опустил камеру и скрылся в темноте комнаты, оставив меня сидеть на этом высоком стуле – полуголую, растерянную, словно ученицу, провалившую экзамен.

– Снимай лифчик, – мимоходом бросил он. – И трусы тоже долой. Я сейчас принесу кое-что…

Моё тело окаменело. Мозг отказывался воспринимать реальность. Секунда, две, три... и вот он уже снова здесь. Стоит передо мной. В руках у него тонкая, полупрозрачная ткань, которой мне, по его замыслу, полагалось прикрыться.

Он не будет ждать долго...

Я всё ещё в белье.

– Я же сказал – быстро! – рявкнул Роман. – Я что, с тобой тут в игрушки играю?

Дрожащими руками я начала расстегивать лифчик. Пальцы не слушались.

– Тебе помочь?

Он смотрел на меня с легкой усмешкой и огнем в глазах. Но я не смогла бы выдержать сейчас его прикосновений.

Я отрицательно замотала головой и с силой рванула застежку. Лифчик упал к моим ногам.

Было стыдно. Страшно. Но, главное – странно возбуждающе. Я чувствовала, как под его взглядом горит моя кожа, будто это не я сама, а он касается меня и нетерпеливо раздевает.

Когда я осталась в одних трусиках, он на мгновение замер. Его взгляд скользнул по моему животу, по бедрам.

Потом приблизился и коснулся моего подбородка. Поднял моё лицо вверх. Я посмотрела ему в глаза – и едва не отпрянула. Столько там было власти. Желания.

Когда он отвернулся, чтобы настроить фотоаппарат, я сделала так, как он велел. Сняла трусики – последнюю преграду между нами. Осталась полностью обнажённой. На бёдра накинула тонкую белую ткань, которую он принес, и снова села на стул.

Закончив с техникой, Роман повернулся ко мне и начал говорить, как нужно позировать.

Я опёрлась на руки, откинулась назад, чуть выгнула спину. Расставила ноги. Делала то, что он говорил. Знала – это неприличные позы, но если бы я не подчинилась, он бы тут же вышвырнул меня за дверь.

Камера ожила. Щёлк. Щёлк. Снова и снова.

– Прогни спину сильней, – приказывал он. – Коснись своей груди. Закрой глаза. Мне нужно видеть наслаждение. Шире раздвинь бедра.

– А мы… Всё ещё портфолио снимаем, да? – пробормотала я, не узнавая своего голоса. Он был низкий, с хрипотцой. С каким-то новым оттенком.

– К чёрту портфолио, – хмыкнул Роман, не отрываясь от объектива. – Ты хочешь карьеру сделать или получить набор скучных фоток для анкеты?

Он снова приближался. Смотрел на меня с жадностью. Я чувствовала, как моё тело начало само подстраиваться под его желания, угадывать, чего он хочет, прежде чем он скажет. Как будто я уже стала его. Как будто это не я, а он управляет каждой моей мышцей.

– Ты помнишь, что ты мне должна? – вдруг спросил он.

Я кивнула. Горло пересохло.

– Как вы хотите, чтобы я расплатилась?

– А что ты можешь мне предложить?

Мне нечего было ему предложить, кроме... Себя.

Но я не знала, как об этом сказать.

Он подходил все ближе.

– Скажите сколько я должна? Я… я не знаю.

Он подошёл вплотную.

– А на что ты готова пойти?

Он чувствовал, как моё тело дрожит. Видел мой жар, моё смущение, моё вожделение. Он… играл с этим. И мне… страшно. Но я уже не могу остановиться.

Я не знаю, что на меня нашло. Всё происходило будто не со мной. Я ощущала себя то ли героиней сцены, то ли марионеткой в его руках.

Моя рука дрогнула – и потянулась к его ремню.

Он не шевелился. Только дыхание его изменилось – стало чуть тяжелее, чуть громче. Я услышала, как металл пряжки тихо звякнул в моих пальцах. И остановилась, не зная – можно ли… нужно ли продолжать.

Но его взгляд сказал мне всё. Он не остановит.

Я расстегнула ремень. Мои пальцы дрожали. Не от страха – вернее, не только от него.

От того, что происходящее больше не поддавалось логике. Он был груб, резок, почти безразличен – но я хотела быть именно здесь. Именно с ним. Голой. Покорной.

Я расстегнула пуговицу его джинсов. Его бедра были почти у моего лица. Его запах – тёплый, мужской, насыщенный табаком и чем-то резким, дорогим – опьянял. Мои губы слегка приоткрылись сами собой. Он это видел. Он это знал. Он этим наслаждался.

Я чувствовала, как моё лицо пылает. Я сидела перед ним почти голая, с раздвинутыми ногами, готовая сделать то, что ни разу не делала – по своей воле. Без просьбы. Без слов. Только по взгляду. По ощущениям.

– Подними глаза, – приказал он. – Смотри на меня, пока это делаешь.

Я подчинилась. Мои зрачки расширены. Губы приоткрыты. Дыхание – прерывистое. А он смотрел на меня, будто я уже принадлежала ему. Будто каждая клетка моего тела теперь была частью его картины. Его замысла. Его власти.

Он провёл рукой по моим волосам. Сжал. Чуть дёрнул назад. Я издала сдавленный вздох. Мне было больно. И… сладко.

– Не бойся, – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Сейчас ты поймёшь, что значит быть настоящей моделью.

И в этот момент я перестала быть просто девочкой, которая пришла за портфолио. Я стала кем-то другим.

Тем, что создаётся только в камере. В потемках желания. Под взглядом того, кто умеет ломать, подчинять, соблазнять.

Я глубоко вдохнула. И сделала то, чего сама от себя не ожидала.

Глава 3

Пока я расстегивала ремень на его брюках, пальцы предательски дрожали. Я одновременно жаждала этого и очень боялась. Внизу живота ныло от напряжения, но я не осмелилась бы сейчас ласкать себя.

Только если он прикажет.

Я подняла взгляд и посмотрела на него снизу вверх. Властный. Спокойный. Как хищник, наблюдающий, как добыча приближается к нему сама. Его рука легла мне на затылок, подталкивая. Я подчинилась без малейшего колебания.

– Только надеюсь, вы не будете это снимать? – прошептала я, почти умоляюще. Голос хриплый, приглушенный. Я не узнавала себя. Я действовала будто под гипнозом. Истекая соками.

Роман наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха:

– Посмотрим...

У меня внутри всё сжалось. Неужели он действительно захочет запечатлеть меня, ласкающей его член?

Я должна была быть в ужасе от этой перспективы, но вместо этого ощущала немыслимое возбуждение. Оно било волной – плотной, жаркой, требовательной.

– Ты понимаешь, что теперь принадлежишь мне? – спросил он тихо.

Я кивнула.

– Тогда докажи это, – мужчина убрал мне волосы с лица и намотал их на кулак, чтобы не мешались.

Потом он положил руку на грудь и с силой сжал сосок. Я вскрикнула – и мне тут же захотелось больше.

– Ты такая чувствительная, – прошептал Роман с довольной ухмылкой.

Он расстегнул ширинку и достал член – тяжёлый, твёрдый, полный желания. Я вдохнула его запах, смешанный с чем-то мужским, терпким… и потеряла последнюю способность думать.

Потянулась губами – сначала осторожно, сдержанно, пробуя, прикасаясь, дразня. Его пальцы в моих волосах сжались. Я поняла – он не отпустит. Он не даст мне отстраниться, даже чтобы перевести дух.

Я опустила голову и погрузила его член себе в рот полностью. Чувствуя, как головка касается моего горла, я заерзала. Не ожидала, что это будет настолько меня заводить. Я застонала, изнывая от желания. Как будто это он меня ласкал, а не я его.

– Смотри на меня, – напомнил Роман. Его рука легла мне на затылок, контролируя, направляя, подчёркивая, кому я теперь принадлежу.

Он заставил меня остановиться и начал двигаться сам – сначала медленно, потом увереннее. Я вбирала его в себя, стараясь быть мягкой, послушной, такой, какой он хотел меня видеть. Мои стоны становились все более громкими, хоть и приглушенными из-за члена, двигающегося в моем рту. Мужчина держал мою голову крепко, будто боялся, что я исчезну, убегу, исчезну из-под его власти.

Но я не собиралась никуда уходить.

Взяв до горла, я выпустила его член изо рта, напоследок облизав головку, словно это был самый сладкий в мире чупа-чупс. И в этот момент вспышка осветила все вокруг. Он снимает.

Я попыталась отстраниться – начинать карьеру порнозвезды не входило в мои планы, но у меня не получилось даже пошевелиться. Роман крепко держал меня за шею. Его пальцы сжались. Если он будет продолжать в том же духе, останутся синяки.

Я истекала водопадом.

Он заставил меня снова открыть рот, чтобы впустить головку его члена в себя. Кажется, я на секундочку забыла, что, когда ты переступаешь порог его студии, ты подписываешь договор на безоговорочное подчинение.

Зато его член сделает меня звездой.

Я знала, что он чувствует бешеный пульс, который бьется на моей шее. Прекрасно понимает, насколько сильно меня возбуждает происходящее. Я начала сосать. Опыта у меня было немного, вернее, его не было вообще, но я надеялась, что этот недостаток с лихвой окупает мой энтузиазм.

Роман немного оттянул меня за волосы, поскольку я приступила к делу чересчур активно. Надо было притормозить, чтобы уберечь член от моих неловких движений и зубок. Мне хотелось, чтобы он схватил меня за волосы и долбил в горло, но Роман не планировал сейчас кончать. Некоторое время он просто водил членом по моим губам, с удовольствием отмечая то, какими они стали яркими из-за пролившейся к ним крови, пухлыми и блестящими.

– Встань, – потребовал он негромко. Я не посмела ослушаться.

Встала, и полупрозрачная ткань, кое-как прикрывающая мои прелести, соскользнула на пол. Теперь я стояла перед ним полностью обнаженная. Полностью открытая, уязвимая.

Кажется, ему нравилось то, что он видел – мурашки на коже, призывно торчащие соски. Он перевел взгляд на стул, с которого я встала, и усмехнулся. Я обернулась и увидела на нем большое мокрое пятно. Пока я делала ему минет, я действительно истекала соками, и это было явное тому подтверждение.

Его взгляд скользил по моему телу, потом снова встретился с моим – хищный, уверенный.

– Тебе так понравилась сосать, детка?

Я опустила глаза. Неужели ему нужно, чтобы я в этом призналась? Мои щеки итак горят от стыда за все, что тут происходит.

Он сделал шаг вперёд и притянул меня за талию. Я врезалась в его грудь, а его твердый член уперся мне в живот. Только сейчас я ощутила, что он возбуждён не меньше моего. Его дыхание стало тяжелее, но руки оставались точными, без суеты – он полностью владел собой. И мной.

– Ты знала, чем всё закончится, когда пришла сюда, – прошептал он, наклонившись к моему уху.

Я не ответила. Не могла. Губы пересохли, язык прилип к нёбу.

Неужели он захочет большего? Но я... Я не могла... Что, если он будет настаивать?

– Встань раком, – негромко приказал он. – Обопрись на стул руками. И прогни спину...

Я не могла пошевелиться, дрожащая, испуганная новым требованием, и тогда он сам развернул меня спиной к себе и надавил.

Глава 4

Я почувствовала, как его горячая ладонь уверенно надавила мне на поясницу. Спина прогнулась, и я обхватила пальцами край стула, как он велел. Колени подгибались, кожа горела, сердце билось где-то в горле.

– Так… Хорошая девочка, – прошептал он и вдруг с размаху ударил меня по ягодице.

Кожу словно обожгло, я вздрогнула и... Все внутри меня содрогнулось. Еще немного и моя смазка потечет по бедру.

– Еще… – еле слышно прошептала я.

– Что? Не слышу? – он усмехнулся и ударил еще раз. Громкий шлепок в тишине студии казался оглушающим.

– Еще! Пожалуйста! – простонала я. Ноги подкашивались. Хотелось опуститься на колени, но я знала, что он не разрешит.

Мужчина рассматривал меня, внимательно изучал. На меня падал яркий свет софитов, который нагревал мою и без того разгоряченную кожу. Я все была на виду – не спрятаться, не скрыться от его пытливого взгляда.

Я чувствовала на себе его взгляд – медленный, изучающий, как у скульптора, который ищет самую совершенную линию. Но это не было искусство. Это было желание. Чистое. Жесткое. Настоящее. Похотливое желание.

– Ты можешь кричать, – разрешил мой мучитель. – У меня здесь хорошая шумоизоляция.

И едва я подумала о том, скольких моделей он тут трахал до меня, может быть, прямо на этом стуле, как раздался новый шлепок. Моя нежная кожа покраснела. Возбуждение становилось невыносимым.

Но Роман не торопился. Его пальцы сначала коснулись моей поясницы – будто предупреждая. Потом прошлись ниже. По ягодицам. По бёдрам. Я вся напряглась от ожидания – и от страха, и от предвкушения.

– Ты дрожишь, – сказал он спокойно, почти мягко. – Боишься?

Я кивнула. Не смогла произнести ни слова. Он провёл пальцем вдоль позвоночника, и я снова вздрогнула.

– И всё же стоишь здесь. Исполняешь мои приказы. Значит, хочешь этого.

Я хотела. До безумия. Хотела быть его.

Его пальцы скользнули ниже, прошлись по моим мокрым складочкам, небрежно затронули клитор. Электричество прошло через все мое тело.

Потом его пальцы развели мои бедра еще шире, и я почти вскрикнула – от смущения. Я знала, как сейчас выгляжу. Знала, что он видит всё.

– Скажи, что хочешь, чтобы я тебя взял, – потребовал он. Его голос стал ниже. Хриплый. Сдержанный.

Я сжала губы. Молчала.

Тогда он наклонился и шепнул мне в ухо, обжигая дыханием:

– Проси, чтобы я в тебя вошел.

– Я… – выдохнула я, глотая воздух. – Я хочу. Пожалуйста…

– Что именно ты хочешь?

– Чтобы ты… взял меня, – прошептала я, почти беззвучно.

Он встал за мной, касаясь бёдер. Его руки скользнули по талии, поглаживая, будто успокаивая. Я чувствовала его возбуждение – сильное, пульсирующее. Он тёрся о меня, медленно, терпеливо, дразня, будто проверяя, готова ли я. А я… я почти теряла сознание от желания.

– Ты плохая, очень плохая девочка! Моя маленькая сучка…

Я дрожала, ощущая, как его напряжённый член касается меня – тёплый, пульсирующий. Он не толкался резко. Просто тёрся, едва надавливая, будто пробуя на вкус мою реакцию. Я слышала собственное дыхание – тяжёлое, рваное, будто я только что пробежала марафон. Всё внутри сжималось, тянуло, просило. Я была так возбуждена, что даже не чувствовала, как по ногам течет смазка.

Он наклонился, прижался грудью к моей спине и прошептал:

– Ты готова, девочка?

Я не могла выговорить ни слова. Только кивнула. Губы онемели. Вся я онемела – кроме одной, пульсирующей точки внизу живота.

Когда он начал входить, я зажмурилась. Первое проникновение было осторожным, но всё равно резануло болью – там, внутри, всё было слишком тесно. Но я была такая влажная, что он ничего не заподозрил. Я зажмурилась, цепляясь пальцами за спинку стула, сдерживая стон. Прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. К счастью, он воспринял мою дрожь как волнение или чувствительность, но не более.

Роман двигался медленно, очень медленно, каждый сантиметр преодолевая с усилием, а я – сдерживая дыхание, не давая телу отпрянуть. Боль смешивалась с жаром, с этой волной, накрывающей всё тело. Я чувствовала, как он заполняет меня, по-настоящему, впервые. Всё внутри растягивалось, принимало его. С каждой секундой тело расслабляется, оттаивает. Боль не исчезла полностью – но теперь она была частью чего-то большего. Чего-то настоящего.

Он знал, как доводить до безумия. Его движения были плавными, аккуратными, будто он сам сдерживал себя. Он позволял мне привыкнуть. Позволить моему телу принять его. Я ощущала каждый сантиметр – как меня тянет, как что-то внутри поддаётся, ломается, становится новым.

Двигался медленно, почти бережно, не догадываясь насколько я нова в этом. Но с каждым его толчком я ощущала – моё тело приспосабливается, раскрывается, принимает. Боль отступала, растворяясь в тепле и нарастающем, томительном удовольствии.

Я не могла поверить, что чувствую это. Странное, разливающееся по внутренностям пульсирующее наслаждение. Оно нарастало – не взрывом, а волной. Тихой, глубокой. Как будто всё моё естество тянулось к нему. Сливалось с ним. Я не была просто телом, в которое он входил. Я была его пространством. Его домом. Его стихией.

Он усиливал темп, но не терял контроля. Казался почти зверем, сдерживающим силу. Его пальцы впивались в мою талию, не отпуская. Его дыхание стало тяжёлым, рычащим.

Я чувствовала, как внутри пульсирует его напряжение. Он был на грани. Но не позволял себе сорваться. Ждал. Меня.

И я… я больше не хотела ждать. Не хотела бояться. Я выгнулась навстречу, раздвинула ноги чуть шире и прошептала:

– Пожалуйста… Сильнее…

Он замер. Всего на миг. Потом резкое, твердое движение. Снова вошёл в меня, но на этот раз глубоко, сильно. Я вскрикнула, вцепившись в стул. Боль вспыхнула молнией, обожгла изнутри – но вместе с ней пришло и невыносимое напряжение, сладкое, раскатывающееся по телу волнами. Он двигался во мне ровно, сильно, с нажимом. Не жалел – ни меня, ни себя. Всё было так, как он хотел. И я позволяла. Я принимала. Я тонула.

Каждое движение отзывалось в теле, в голове, внизу живота – жаром, огнём, ритмом. Я чувствовала, как мои внутренние стеночки раздвигаются под его натиском, как боль растворяется, уступая место нарастающему, необузданному удовольствию. Моё тело приняло его. Я хотела этого – каждую секунду. Каждой клеткой.

Движения стали сильнее. Глубже. Жестче, но не грубо. Каждое – как удар вглубь меня, в самую суть. Я чувствовала, как моё тело встречает его, зовёт, требует. Как внутри всё сжимается и дрожит, предвкушая развязку.

И когда она пришла – это было как взрыв. Я закричала, не в силах сдержать волну. Меня трясло. Я растворялась, исчезала, становилась только ощущением. А он… он вошёл в меня в последний раз, крепко прижимая к себе, и замер, тяжело дыша.

Вдруг он отстранился. Вышел из меня и развернул лицом к себе. Я была покрасневшая, потная, с разметавшимися волосами, губами, распухшими от его члена. Еле стояла на подкашивающихся ногах.

– Вообще-то я хотел попросить тебя расплатиться со мной обещанием, что ты будешь работать только со мной, – сказал он спокойно, застегивая ремень. – По крайней мере, в ближайший год. Отклоняя все предложения других агентств и фотографов.

– Но у меня нет никаких предложений, – прошептала я. Голова кружилась, и мне пришлось опуститься на стул, чтобы не упасть. – И вряд ли будут.

Прикрыв глаза, я кусала губы. Неужели он хочет сказать, что мне было необязательно с ним спать? Зачем он делает из меня дуру? После всего, что только что между нами было?