332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Жорж Сименон » Искатель. 1971. Выпуск №1 » Текст книги (страница 10)
Искатель. 1971. Выпуск №1
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:21

Текст книги "Искатель. 1971. Выпуск №1"


Автор книги: Жорж Сименон


Соавторы: Борис Воробьев,Наталья Кравцова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА VI

Мегрэ довольно долго переходил через улицу, пробираясь между машинами, так как наступил час «пик». Очутившись на противоположной стороне, он поднял голову и посмотрел на окна только что покинутой им квартиры..

Железный балкон опоясывал весь дом, разделенный в центре такой же решеткой. Стало уже совсем темно, и добрая половина окон была освещена. Балконная дверь на шестом этаже была полуоткрыта, и мужчина с сигаретой в зубах, который, перегнувшись через перила, смотрел на улицу, быстро отступил назад, увидев комиссара.

Это был тот самый человек, который только что столкнулся с ним в дверях лифта, так называемый Жак Сенваль, занимающийся кинорекламой.

Он ушел в комнату. Балконная дверь закрылась. Интересно, что он сейчас говорит Веронике Ляшом, которая суетится, накрывая на стол?

Прямо напротив этого дома находился бар, не какое-нибудь бистро, а один из тех американских баров с высокими табуретами и интимным освещением, которых все больше и больше появляется в окрестностях Елисейских полей.

Мегрэ вошел в бар и нашел, несмотря на толкучку, свободный табурет у стенки. Было жарко, шумно, накурено, звучал женский смех. Хорошенькая девушка в черном платье и белом передничке, улыбаясь, ожидала, пока он, отдаст ей пальто и шляпу.

Когда бармен обернулся к нему, глядя на него, как человек, который пытается вспомнить, где он его уже видел, Мегрэ заказал после легкого колебания:

– Один грог!

Потом он спросил:

– Телефон?

– Внизу.

– У вас есть жетоны?

– Спросите у дежурной.

Это заведение было не из тех, которые он охотно посещал. Он чувствовал себя несколько неловко, потому что таких баров не было во времена его молодости. Деревянные панели были украшены охотничьими сценами с всадниками в красных жакетах, и прямо над стойкой бара висел настоящий охотничий рог.

Пока он шел к лестнице, которая находилась в глубине зала, он заметил, что на него смотрят. Бармен наконец узнал его. Остальные, по-видимому, тоже. Большинство женщин были молодыми. Мужчины, хотя и постарше, все же не принадлежали к поколению комиссара.

Он тоже выловил в толпе несколько знакомых лиц и тогда вспомнил, что немного дальше по этой же улице находится телевизионная студия.

Мегрэ спустился по лестнице с дубовыми перилами и увидел около гардеробной красивую женщину.

– Будьте любезны, один жетон.

Там были три застекленные кабины, но телефоны не были автоматическими.

– Какой номер вы желаете?

Ему пришлось дать ей номер криминальной полиции, и тогда молодая женщина тоже узнала его и взглянула на Мегрэ более внимательно.

– Вторая кабина.

– Управление криминальной полиции слушает.

– Говорит Мегрэ. Пожалуйста, соедините меня с Люка.

– Одну минутку, господин комиссар…

Ему пришлось ждать. Люка говорил по другому телефону. Наконец Мегрэ услышал его голос.

– Прошу меня извинить, патрон. Как раз звонил следователь. После вашего ухода он звонит уже третий раз и удивляется, что вы ему не сообщаете новости.

– Дальше.

– Он задал мне множество вопросов…

– Каких?

– Во-первых, он спросил, возвращались ли вы на набережную де-ля-Гар. Я ответил, что не думаю. Он хотел знать, допрашивали ли вы других свидетелей. И наконец, несколько минут тому назад он мне оставил для вас поручение… Он должен поехать домой переодеться, так как обедает вне дома… Весь вечер его можно застать по телефону «Бальзак-23-74»…

Это было в том же районе Елисейских полей, где сейчас находился Мегрэ.

– Он настаивает на том, чтобы допросы свидетелей, если вы собираетесь их проводить, проводились в его кабинете…

Чувствовалось, что Люка смущен.

– Это все?

– Нет. Он меня расспрашивал, где находятся инспектора, что они делают, что они уже обнаружили…

– Ты ему сказал?

– Нет. Я сделал вид, что ничего не знаю. Он был очень недоволен.

– Есть еще новости?

Сквозь стекло кабины он видел дежурную телефонистку, она разглядывала его, одновременно подкрашивая губы, и какую-то даму, которая застегивала подвязки перед зеркалом.

– Нет. Лапуэнт только что заступил на дежурство. Он беспокоится. Ему тоже хочется что-нибудь делать.

– Передай ему трубку… Лапуэнт? Возьми служебную машину и поезжай в Иври. Прямо напротив моста Насиональ ты увидишь бакалейную лавчонку. Я забыл фамилию хозяйки. Что-то вроде Шодэ, Шодои или Шодуа. Будь с ней очень мил, очень вежлив. Скажи ей, что она нам крайне необходима, но мы ее долго не задержим. Она захочет надеть парадный туалет. Постарайся, чтобы это не слишком затянулось. Ты привезешь ее на улицу Франсуа, к дому номер 17—6. Перед подъездом ты наверняка увидишь красную машину. Остановись поблизости. Оставайтесь с ней в машине, пока я не подам вам знак…

– Хорошо, патрон.

Мегрэ вышел из кабины, расплатился за разговор.

– Благодарю вас, месье Мегрэ.

Уже давно это перестало доставлять ему удовольствие. Наверху посетителей стало еще больше, и молодая рыжая девушка потеснилась, чтобы дать ему возможность забраться на табурет.

За одним из столиков мужчина его возраста с седыми висками и поредевшими волосами обнимал за талию пухленькую девушку лет двадцати, и в первый раз Мегрэ был шокирован. Возможно, из-за следователя Анжело, такого юного, словно он только что покинул школьную скамью, комиссар вдруг почувствовал себя стариком, человеком, принадлежащим прошлому.

Все эти девушки, которые курили, пили виски и коктейли, были уже не для мужчин его поколения. Правда, некоторые из них, громко разговаривая, поворачивались к нему с большей или меньшей нескромностью, для того чтобы бросить на него любопытный взгляд.

Ему стоило только наклониться, чтобы увидеть освещенные окна шестого этажа в доме напротив, за которыми иногда мелькали тени.

Он взвесил все «за» и «против». Вначале он хотел дождаться Жака Сенваля у подъезда. Вероника Ляшом была сильно влюблена, в этом не было ни малейшего сомнения. Не причинит ли он ей горя, не рискует ли он поссорить влюбленных?

Не первый раз сомнения подобного рода мешали ему в работе. Но если интуиция не обманывала его, то не лучше ли будет ввести Веронику в курс дела?

Он медленно пил грог, пытаясь мысленно представить себе, что происходит сейчас у Вероники. Обед уже подан. Оба сели за стол. Он даст им время поесть, а также даст возможность Лапуэнту с бакалейщицей доехать из Иври.

– Еще один грог, – заказал он.

Все меняется. Как с детьми – они растут, и ты не замечаешь те мгновения, когда происходит изменение, а только видишь результаты.

Его личный враг, как он любил его называть, следователь Комельо был уже в отставке и превратился в старого господина, прогуливающего по утрам свою собаку под руку с дамой с крашеными волосами сиреневого цвета.

Мегрэ стал замечать, что в уголовную полицию приходят работать все более молодые люди, потому что теперь можно получить для этого образование в специальных школах и не надо, как прежде, мучительно долго, годами, накапливать опыт самому, работая сначала на улицах, на вокзалах, следя за общественным порядком.

Теперь возраст некоторых из его коллег, равных ему по рангу и положению, едва достигает сорока лет. Они были дипломированными юристами и часто имели еще два-три других университетских диплома. Правда, эти люди редко покидали кабинеты, довольствуясь отправкой своих подчиненных на место преступления, а затем обрабатывали результаты, полученные таким образом.

Все постепенно менялось, и вот наконец произошла смена судебных следователей. Команда молодых спортсменов заняла место прежних и намеревается, как этот Анжело, руководить следствием от начала до конца.

– Сколько я вам должен?

– Шестьсот…

Цены тоже изменились. Он вздохнул и поднялся с места.

Заботился бы следователь Анжело так же скрупулезно о соблюдении формальностей, если бы дело шло о Канонике, о любом профессиональном воришке или каком-нибудь простом рабочем с набережной Жавель?

Даже доведенные до нищеты, представляющие жалкое и отвратительное зрелище, Ляшомы оставались для таких, как этот Анжело, привилегированной кастой, благородным семейством, имя которого в течение целого века произносилось с уважением.

Будет ли так и для новых поколений?

Не то чтобы Мегрэ задавал себе эти вопросы, но он не мог помешать своим мыслям вращаться вокруг них, так они его беспокоили. Бывают дни, когда становишься более восприимчивым. Вчера был день поминовения усопших.

Он пожал плечами и перешел на другую сторону улицы. Сквозь тюлевые занавески он увидел консьержку, сидящую с мужем за круглым столом, и приветствовал их жестом, хотя не был уверен, что они его заметили.

Он снова поднялся в лифте на шестой этаж, нажал кнопку звонка, услышал голоса, затем шаги. Ему открыла Вероника, еще более розовая, чем раньше, от горячего супа, как он позже убедился.

Она удивилась, увидев его снова, но не проявила беспокойства.

– Вы что-нибудь забыли? У вас был зонтик?

Она машинально взглянула на вешалку.

– Нет. Я хочу сказать несколько слов вашему другу.

– А!

Она закрыла за ним дверь.

– Входите! Сюда…

Она не провела его в гостиную, а прямо на кухню. Кухня была тоже белая, со множеством электрических хромированных аппаратов, которые можно увидеть на выставках предметов домашнего хозяйства. Нечто вроде балюстрады разделяло кухню на две части. На другой половине была устроена маленькая столовая. Дымящаяся суповая миска стояла на столе. Жак Сенваль держал в руке ложку.

– Это комиссар Мегрэ, он хочет с тобой поговорить…

Мужчина поднялся, явно чувствуя себя неловко, не зная, поздороваться ли ему за руку, и наконец решился.

– Очень приятно.

– Садитесь. Продолжайте обедать…

– Я только что собиралась убрать суп.

– Не обращайте на меня внимания.

– Будет лучше, если вы снимете пальто. Здесь очень жарко.

Она унесла его пальто в прихожую.

Мегрэ сел на стул с погасшей трубкой в руке, чувствуя, что следователь Анжело строго осудил бы его за приход сюда.

– Я хочу только задать вам один или два вопроса, месье Сенваль. Я видел внизу вашу машину, красный «панхард», я не ошибаюсь?

– Нет.

– Не стояла ли ваша машина вчера вечером, около шести часов, прямо против моста Насиональ?

Ждал ли Сенваль этого вопроса? Во всяком случае, он не моргнул глазом и, казалось, пытался вспомнить.

– Напротив моста Насиональ? – повторил он.

– Это последний мест перед Иври, железнодорожный мост…

Вероника, которая вернулась на кухню, удивленно смотрела на обоих.

– Не помню… Нет… Подождите… Вчера днем…

– Около шести часов.

– Нет… Конечно, нет…

– Вы никому не одалживали вашу машину?

Не случайно комиссар бросил ему этот спасательный круг.

– Нет, я, собственно говоря, никому ее не одалживал, но возможно, что кто-то из моих коллег мог ею воспользоваться.

– Вы обыкновенно оставляете ее перед вашим агентством?

– Да.

– И ключи от машины тоже?

– Конечно, это рискованно, не так ли? Но редко случается, чтобы воровали такие приметные машины, их слишком легко отыскать.

– Вы и ваши коллеги работаете также и по воскресеньям?

– Да, нам часто приходится…

– Ты уверен, что ты не врешь, Жако? – вмешалась Вероника, подавая на стол жаркое.

– А зачем мне лгать? Ты сама знаешь, что наша фирма оплачивает и гараж, и горючее… Если кому-нибудь надо срочно съездить по делу и у него нет под рукой машины…

– Само собой разумеется, вы незнакомы с Полет?

– С какой Полет?

Вероника Ляшом больше не улыбалась. Она стала чрезвычайно серьезной.

– С моей невесткой, – уточнила она.

– Ах! Да… Я смутно вспоминаю, ты мне о ней говорила…

– Вы ее знаете?

– Да, по имени.

– И вам известно, что она живет на набережной де-ля-Гар?

– Вы мне об этом напомнили. Я забыл.

Мегрэ заметил, что внизу, у консьержки, был телефон. В гостиной у Вероники тоже стоял телефон.

– Вы разрешите мне позвонить?

– Вы знаете, как пройти к телефону?

Он вошел в гостиную один и позвонил консьержке.

– Говорит Мегрэ… Я на шестом этаже… Да… будьте добры, посмотрите на улице, не стоит ли там маленькая черная машина… В ней должны находиться молодой мужчина и женщина средних лет… Скажите им от моего имени, что я прошу их подняться сюда…

Он не понизил голоса. На кухне все было слышно. Это была неприятная работа, и он старался сделать ее корректно.

– Прошу извинения, но я вынужден произвести очную ставку.

Ему показалось, что круглые глаза Вероники, еще недавно такие веселые, стали влажными. Ее грудь поднималась в другом ритме. Она заставляла себя есть, но у нее уже пропал аппетит.

– Ты можешь поклясться, что ничего не скрываешь, Жако?

Даже само имя «Жако» звучало сейчас неуместно.

– Уверяю тебя, Ник…

Первый раз в жизни – Вероника сама призналась в этом – у нее была серьезная связь, и, несмотря на весь свой внешний цинизм, она должна была дорожить этой любовью. Чувствовала ли она, что ее любовь под угрозой? Или у нее всегда были сомнения в искренности агента по рекламе? Или, может быть, она сознательно закрывала глаза, потому что в тридцать четыре года она устала играть роль женщины в смокинге и умирала от желания выйти замуж, как все?

Мегрэ ждал звонка. Когда он раздался, Мегрэ бросился в коридор и сам открыл дверь.

Как он и ожидал, бакалейщица надела праздничное платье, черное пальто с куньим воротником и очень вычурную шляпку… Лапуэнт ограничился тем, что лукаво подмигнул своему патрону и сказал:

– Я торопился, как только мог.

– Войдите, мадам. Это вы, не так ли, видели вчера вечером красную машину, стоявшую против вашего магазина? Он сознательно избегал слова «лавка».

– Да, месье.

– Следуйте за мной.

Она молча остановилась в дверях кухни, затем, обернувшись к комиссару, спросила:

– Что я должна сделать?

– Вы кого-нибудь здесь узнаете?

– Конечно.

– Кого?

– Вот этого господина, который обедает…

Мегрэ снял с вешалки плащ и шляпу Сенваля.

– Я их узнаю тоже. Кроме того, я уже на улице узнала машину. У нее вмятина на правом крыле.

С сухими глазами, сжав зубы, Вероника Ляшом встала из-за стола и опустила свою тарелку в раковину.


Ее друг тоже перестал есть. Он колебался, продолжать ли ему сидеть, и наконец встал, пробормотав:

– Ясно.

– Что ясно?

– Я там был.

– Благодарю вас, мадам.

– Ты можешь отвезти ее обратно, Лапуэнт, пусть на всякий случай она подпишет свои показания.

Когда они остались втроем, Вероника сказала чуть охрипшим голосом:

– Вас не затруднит, вас обоих, обсуждать ваши дела в другом месте, а не в моей кухне?.. Пройдите в гостиную, если вам угодно…

Мегрэ понимал, что она хочет остаться одна, возможно, чтобы заплакать. Он ведь испортил ей не только вечер, но гораздо больше. Интимный обед вдвоем плохо кончился.

– Пойдемте…

Он неплотно прикрыл за собой дверь, считая, что дочь Ляшомов имеет право знать все.

– Садитесь, месье Сенваль.

– Вы позволите мне закурить?

– Пожалуйста.

– Вы отдаете себе отчет в том, что вы сделали?

– А вы?

Любовник Вероники походил на школьника, который, застигнутый на месте преступления, упрямится и капризничает.

– Я могу тотчас же доказать вам, что вы ошибаетесь.

Мегрэ уселся напротив него и стал набивать трубку. Он молчал, не желая облегчать положение своего собеседника. Он сам понимал, что это несправедливо. Следователя Анжело здесь не было, а Сенваль не требовал присутствия адвоката.

Должно быть, он казался красивым парнем женщинам определенного типа, но вблизи, особенно в эту минуту, у него был потасканный вид. Без привычного апломба, которым он обычно щеголял, он становился слабым и нерешительным.

Он чувствовал бы себя более непринужденно в баре напротив.

– Я читал газету, как и все, и теперь догадываюсь, о чем вы думаете.

– Я еще ничего не думаю.

– Тогда для чего же вы привели сюда эту женщину, которую я вижу в первый раз?

– Для того чтобы заставить вас признаться, что вы были вчера на набережной де-ля-Гар.

– Ну и что из этого?

– Ничего, кроме того, что вы знаете Полет Ляшом.

– Ну и что?

Он снова начал обретать уверенность, вернее, пытался хорохориться.

– Я знаком с сотней женщин, но я никогда не знал, что это уголовное преступление.

– Я вас не обвиняю ни в каком уголовном преступлении, месье Сенваль.

– Однако вы приходите сюда, к моей приятельнице, прекрасно зная, что… что…

– Что я вас ставлю в затруднительное положение, так как, я полагаю, вы никогда не рассказывали ей о ваших отношениях с Полет Ляшом?

Сенваль замолчал, опустив голову. Из кухни доносился стук тарелок, ножей. Можно было подумать, что Вероника не слушает их разговор.

– Как давно вы ее знаете?

Сенваль не ответил, не зная, продолжать ли ему лгать или нет. Тогда вмешалась Вероника, доказав этим, что она следила за их разговором.

– Это я виновата, месье Мегрэ. Теперь я все поняла. Я была глупой гусыней и должна была быть готова к тому, что случилось…

Она плакала на кухне не очень долго, однако достаточно, чтобы глаза покраснели. Она держала носовой платок в руке, и ноздри у нее были влажными.

– Сама того не зная, я уже ответила вам на этот вопрос, когда вы заходили ко мне сегодня первый раз. Вы помните, я сказала, что месяца полтора-два тому назад мне показалось, что я увидела свою невестку в зале. Жак зашел за мной в тот вечер, как он это часто делал. Не знаю, почему я ему рассказала об этом, хотя раньше никогда не рассказывала о моей семье. Я не могу вспомнить точно, как это получилось. Кажется, я сказала: «Мой брат был бы сильно удивлен, если бы узнал, какие заведения посещает его жена!» Что-то в этом роде… Жак меня спросил, что делает мой брат, и мне показалось забавным ответить: «Вафельки!» Нам было очень весело в ту ночь. Мы шли, крепко прижавшись друг к другу. «Он кондитер?» – «Да, в этом роде. Ты никогда не слышал о вафлях „Ляшом“?» И так как это имя ему ничего не говорило, я добавила. «Его жена стоит триста миллионов франков, а может быть, и больше». Теперь вы понимаете?

Мегрэ понял, но ему надо было знать больше.

– Он расспрашивал о вашей невестке?

– Не сразу. Это началось позже. Он задавал то один вопрос, то другой, как будто не придавая этому значения…

– Вы уже обсуждали вопрос о вашем браке?

– Несколько недель назад. Достаточно серьезно.

– А потом вы возвращались к этому вопросу?

– Я считала, что этот вопрос решен раз и навсегда.

Сенваль пробормотал, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно:

– Я никогда не менял своего решения.

– Тогда для чего ты познакомился с моей невесткой?

– Из простого любопытства… без определенной цели… и потом – она же замужем… следовательно…

– Следовательно, что?

– Я был совершенно не заинтересован в…

– Разрешите, – прервал их Мегрэ, – я хотел бы, в свою очередь, задать несколько вопросов. Скажите мне, месье Сенваль, где и когда вы познакомились с Полет Ляшом?

– Вам нужна точная дата?

– Я не настаиваю на точности до одного часа.

– Это было в четверг, около четырех недель тому назад, в чайном салоне на улице Руаяль.

– Ты теперь стал посещать чайные салоны? – прыснула Вероника.

У нее не осталось больше никаких иллюзий, она не цеплялась за него. Она знала, что все кончено, и не обижалась на своего приятеля.

Она обвиняла во всем только себя одну.

– Я не думаю, – настаивал Мегрэ, – что вы оказались там случайно. Вы следили за Полет. По-видимому, от самого ее дома. Сколько дней вы ее подкарауливали?

– Это было на второй день.

– Иначе говоря, с целью познакомиться с ней вы ежедневно караулили ее в машине на набережной де-ля-Гар.

Он не стал отрицать.

– Полет, по-видимому, на своем голубом «понтиаке» отправилась в город, и вы за ней последовали.

– Она оставила машину на площади Вандом и делала покупки на улице Сент-Онорэ.

– Вы заговорили с ней в чайном салоне?

– Да.

– Она удивилась?

– Очень.

– Из этого вы сделали вывод, что она не привыкла к тому, чтобы за ней ухаживали?

Все это подтверждало его предположения.

– Когда вы ее первый раз привезли к себе?

– Не к себе, – запротестовал Сенваль.

– Значит, в гостиницу?

– Нет. Один из моих друзей разрешил мне воспользоваться его квартирой.

Вероника снова насмешливо вмешалась:

– Вам понятно, месье Мегрэ? Для меня его квартира на улице Понтье была достаточно хороша, но для женщины, у которой несколько сотен миллионов, нужна была обстановка более роскошная. Где это было, Жак?

– У одного англичанина, ты его не знаешь, на острове Сан-Луи.

– Она вас там часто посещала?

– Довольно часто.

– Каждый день?

– Только в последнее время.

– Днем?

– Иногда и вечером.

– Вчера тоже?

– Да.

– Что произошло вчера вечером?

– Ничего особенного.

– О чем вы говорили?

Вероника снова вмешалась:

– Вы воображаете, что они много разговаривали?

– Отвечайте, Сенваль.

– Вы ее уже допрашивали?

– Нет еще.

– Вы будете ее допрашивать?

– Завтра утром, в кабинете следователя.

– Я не убивал ее шурина. У меня не было никаких оснований его убивать.

Он помолчал мгновение и озабоченно добавил тихим голосом:

– И у нее тоже.

– А Леонара Ляшома вы когда-нибудь видели?

– Однажды, когда я ждал на набережной, я видел, как он выходил из дома.

– Он вас тоже видел?

– Нет.

– Где вы вчера обедали с Полет?

– В одном ресторане Пале-Руаяля. Вы можете проверить. Мы сидели за столиком на антресолях. Ресторан называется…

– Знаю! – прервала его Вероника. – Этот ресторан называется «У Марселя». Он меня туда тоже водил и тоже на антресоли, наверняка за тот же столик, в левом углу. Правильно, Жак?

Он промолчал.

– Когда вы отъехали от набережной де-ля-Гар, не заметили ли вы, что за вами следует другая машина?

– Нет. Шел дождь. Я даже не взглянул в зеркало над рулем.

– После обеда вы сразу отправились в квартиру на остров Сан-Луи?

– Да.

– Вы провожали вчера Полет домой?

– Нет. Она настояла на том, чтобы уехать в такси.

– Почему?

– Потому что ночью красная машина еще заметнее на пустынной набережной, чем днем.

– Она очень боялась, что ее увидят вместе с вами?

Чувствовалось, что Сенваль не понимает, какую цель преследует Мегрэ, точнее говоря, он пытался угадать, какая ловушка таилась за этими вопросами.

– Я полагаю, что это вполне естественно.

– Я думаю, однако, что ее взаимоотношения с мужем были скорее прохладными.

– Уже несколько лет между ними не было никаких интимных отношений. Арман – больной человек.

– Вы уже начали называть его Арманом?

– Надо же было его как-то называть.

– Короче говоря, вашей ноги ни разу не было в доме Ляшомов, но вы уже считали себя как бы членом семьи?

– Послушайте, вы оба. Не имеет смысла играть в кошки-мышки. Вам обоим известно, в чем дело. Мне тоже, к несчастью. Я просто толстая, глупая гусыня. Хотя Жак и бывает у Фукэ, у Максима и в других шикарных местах, но он всегда был без гроша, и у него ничего нет за душой, кроме его машины, если только за нее выплачено. Я давно заметила, что у него долги в барах и ресторанах. Когда он со мной познакомился, он решил, что девица моего возраста, которая всю жизнь работала, должна иметь сбережения, а я еще имела несчастье привести его сюда и рассказать ему, что только что купила эту квартиру. Это правда. Квартира моя. Я даже собираюсь построить небольшой домик на берегу Марны. Это ему показалось роскошным, и, хотя я ни о чем его не просила, он сам заговорил со мной о браке. Только мне пришла в голову идиотская мысль рассказать ему историю моей невестки и ее миллионов…

– Я никогда не принимал деньги от женщин, – произнес Сенваль монотонным голосом.

– Именно об этом я и говорю. Ему было совершенно неинтересно выманивать у нее маленькие суммы. Тогда как, женившись…

– Она замужем…

– А для чего тогда существует развод? Признайся, что вы с ней говорили о разводе?

Он колебался, не зная уже, какой из них отдать предпочтение.

Мегрэ же сообщил ему, что завтра утром он будет допрашивать Полет.

– Я не принял этого разговора всерьез, – хмуро сказал Сенваль. – Я влез в эту историю из любопытства…

– Значит, это она хотела развода… И именно для того, чтобы на бракоразводном процессе не ее, а другую сторону признали виновной, она пряталась, чтобы ее не выследили, вам понятно, месье Мегрэ?.. Я не сержусь на вас за то, что вы были виновником нашего разрыва… Это не ваша вина… Вы искали другое…. Случается, что, охотясь за крупной дичью, вспугивают кролика… А ты, Жако, будь любезен, забери свой халат и ночные туфли и пришли мне мои вещи… Мне уже скоро идти на работу, и я должна навести парад.

Она засмеялась нервным смехом.

– Это мне наука!.. Тем не менее вы ошибаетесь, комиссар, подозревая Жака в убийстве Леонара. Во-первых, я не вижу причин, для чего ему было это делать… Затем, между нами говоря, его смелость лопнула бы как мыльный пузырь, прежде чем он перелез через стену… Простите меня, что я ничем вас не угостила.

Слезы неожиданно брызнули у нее из глаз, но Вероника даже не отвернулась. Она воскликнула сдавленным голосом:

– Убирайтесь отсюда вон, оба… Мне уже давно пора одеваться…

Она подталкивала их к вешалке. На площадке лестницы Сенваль обернулся:

– А мой халат и туфли?

Вместо того чтобы пойти за вещами, она воскликнула:

– Я тебе их пришлю. Не бойся! Их никто не наденет…

Дверь захлопнулась, и Мегрэ услышал рыдание, одно-единственное всхлипывание и быстро удаляющиеся шаги.

Он и Сенваль молча ждали лифта. Агент по рекламе пробормотал, входя в кабину.

– Вы понимаете, что вы сделали?

– А вы? – отпарировал Мегрэ, наконец-то закуривая трубку. А этот идиот следователь еще хотел присутствовать при расследовании от начала до конца! Для развлечения, наверное.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю