Текст книги "Зверь придет с рассветом (СИ)"

Автор книги: Жанна Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Пока не пришли…

А сам Мун исчез в сиянии многоцветной безжалостной молнии. Превратился в черное пятно на земле. Лисья голова испепелила его в один миг, досыта напитавшись безмерным гневом Лили.

Яростью, рожденной из безысходности. Выплавленной из усталости…

Узрев величие и мощь темной магии, приспешники Муна тут же разбежались, бросив свои пожитки и недостроенный храм. Проклиная Нерку и страшную ведьму, порушившую все их планы в ней. Жители ничего не сказали, проводив их безразличными взглядами.

От Лили они глаза теперь отводили.

От греха…

И никто не остановил ее, не окликнул, когда двинулась она по дороге туда, откуда прочил коварный Мун прибытие своих приспешников. Лишь подруги ринулись следом, но Лили их остановила.

Вдруг и правда придут красноплащевые?

Лили поежилась.

Сил не осталось. Утянуло их в молнию, в землю.

В беспросветную долгую ночь.

Исчезла под стрехой лисья голова, и животные-призраки мягко расползлись к деревенским окраинам.

Пусть не придут…

Все же закончилось?

Или не все?

Лили остановилась.

Из наплывшего со всех сторон тумана долетел до ушей костяной мертвый звук. Копыта глухо ударяли по утоптанной земле, и тяжесть, что несли они, была неимоверна.

Тень, что чернее безлунной ночи, надвинулась и нависла над головой. Потянуло мускусом и грязной шерстью больного животного. Из разверзшейся пасти пахнуло мясом и кровью.

И знакомый голос спросил:

– Что мне делать, Лили? Что мне делать теперь?

– Йон… – Лили коснулась ладонью жесткой шкуры. Без страха. Без сомнений. Без колебаний. Из глаз покатились слезы. – Ты пришел…

– Пришел. И убил… Что мне делать? – спросил он снова. – Я опасен. Я неуправляем. Я сам себя боюсь. Мне кажется, я становлюсь хиси… Даже хуже хиси! Я не хочу! Лили, прости меня…

– Йон, ты не виноват ни в чем. Ты помог мне… Помог! Не проси… Не нужно просить прощения! – воскликнула Лили громко и прижалась лицом к мощной шее исполинского существа. – Борись. Не сдавайся, держись. Скажи, как я теперь могу помочь тебе?

– Ты не можешь помочь, – донеслось в ответ.

– Могу. – Лили стиснула зубы и отступила на шаг. – Я могу…

Ведь есть сила.

Магия…

Лили так и не разобралась, как с ней обращаться правильно. Как управлять, направлять и действовать тонко, как в сказках. Там магия подчинялась специальным заклинаниям – своим для каждого действа. Волшебным палочкам и кольцам. Артефактам. Там все было четко, понятно, конкретно.

В реальности оказалось не так.

Сила была как стихия.

Почти неуправляемая, яростная и свободная.

И королевское слово не давало власти, нет, оно просто указывало направление, куда эта сила должна была обрушиться.

И мысли…

И чувства: они придавали силе нужный тон. Лили хотела, чтобы Йон выжил, и сила срастила его со зверем. Лили хотела, чтобы Мун навеки замолчал, и сила стерла его с лица земли.

Как-то так…

И она решила попробовать снова.

– Ин номене окта…

– Чего ты добиваешься? – произнес кто-то со стороны обочины.

Костяной зверек глядел из зарослей седой полыни.

– Хочу излечить его от недуга, – ответила Лили.

– Недуга? – Глазницы с тлеющими на дне огнями вперились в нее. – Ты пока не поняла одну важную вещь. Королевское слово может заставить молнию ударить во врага. Или закончить начатый магический процесс. Но оно не может обратить серебро в золото. Не может изменить суть одной вещи, превратив ее в другую.

У Лили руки опустились.

– Я не понимаю… – прошептала она.

– У твоего друга теперь иная суть. Не та, что прежде. Теперь он существо с двумя телами. Так от чего ты пытаешься его излечить?

– От зверя.

– Но зверь – не его недуг. Не хворь. Зверь – его неотъемлемая часть теперь.

– И как быть?

– Изучать. Понимать. Постигать. Контролировать. – Светящееся костяное личико обернулось к Йону. – Ты ведь слышишь меня, полузверь? Разъединить тебя обратно на две части не получится, но раз уж ты еще жив там, внутри, оборотись к тому звериному, что есть в тебе и пойми…

– Что понять? – Огромные челюсти неуверенно двинулись. Йон сел. Опустился на землю кургузый зад. Щетинистый хвост мазнул по дорожной пыли. – Что зверь убивает все живое вокруг просто потому, что ему хочется?

– Ему ли хочется? – Будь физиономия Люмафоры не такой костяной, имей она кожу и губы, наверное, на них появилась бы насмешливая улыбка… – Когда зверь метался и мучился, что делал ты? Не твоя ли ярость преумножалась в нем? Не твой ли страх? Не твое ли отчаяние?

– Что ты хочешь сказать? – Лили подбежала к зверьку и присела рядом. – Ты ведь знаешь, как помочь Йону…

– Ему не нужно помогать. – Люмафорина тонкая лапка легла на колено Лили. – В этих телах правит лишь одна душа. И если твой друг-полукровка все еще здесь, значит, он правит телами, и человеческим, и звериным.

– А как же ярость? Это же…

– Твоя ярость. И зверь преумножил ее, преувеличил, как кривое зеркало. Все, что осталось от него – это желания, вспоминания и сны. Но ты выиграл.

Квадратики зубов насмешливо щелкнули. Ярко вспыхнув, Люмафора исчезла с легким хлопком, оставив в воздухе завиток черного дыма.

– Вот как… – Лили отступила поближе к Йону. Посмотрела на друга непонимающе. – Выходит… Ты… теперь навсегда такой?

– Выходит… – Звериный выдох разочарования был столь мощен, что полетели над дорогой маленькие смерчи – водоворотики пыли.

– Ну и ладно, – объявила Лили решительно. – Главное, что ты – это все еще ты. Пойдем на Пустошь. Тебе лучше спрятаться там пока.

– Пойдем.

Йон поднялся и пошагал за ней сквозь аромат донника, стоящего стеной вдоль дороги. Ему вспомнился праздник солнцестояния и венок лорда Майи. Летняя беззаботность, мед и теплая ночь…

Теперь все стало другим.

Но придется привыкнуть.

– А что ты сама собираешься дальше делать? – спросил он у Лили.

– Присматривать за деревней и за тобой. Копить силу. Потому что… – Она посмотрела на Йона строго. – В общем… Мне надо много тебе рассказать. Про все… Про то, как я отомстила убийцам Табиты… – Она скрипнула зубами от досады. – Ты понимаешь, я думала, что добралась до каждого из них, но казалось, что кроме разбойников в нападении был замешан кто-то из вельмож Тарха. Кто-то заплатил разбойникам за их черное дело. Все сложнее, чем я думала. Гораздо сложнее! Но я не сдамся. Я сейчас немного отдохну, подкоплю сил и знаний, и пойду… За ним.

Йон не знал, что сказать. Просто слова поддержки?

– Пусть у тебя все получится. – А потом странная мысль пришла в голову и озвучилась слишком быстро: – Ты не думала, что Табита могла выжить?

Он пожалел о сказанном, ведь такие слова могли дать беспочвенную надежду или, наоборот, больно ранить…

…но было поздно.

Сказанного не вернешь.

Лили вздрогнула. Остановилась. Скомкала в ладони кулон со звездой.

Произнесла едва слышно:

– Могла выжить… Знаешь, Йон, а ведь я о таком никогда прежде и не думала…

***

Где-то у границы Куттана и Райлы…

Телега скрипела, тряслась и раскачивалась из стороны в сторону, как лодка на волнах. Дорога крутилась по скалам, завивалась серпантином, сужалась до того, что крайние колеса почти повисали в воздухе. Лошадь жалась боком к отвесной скале. Хоть она и не первый раз тут ходила, привыкнуть к круговерти опасных круч было невозможно.

Возница, седой мужичок неопределенного возраста, мягко посвистывал и ослаблял повод, позволяя кобыле вытянуться удобно, держать равновесие и не нервничать лишний раз из-за скованности.

На одном из поворотов заднее колесо все же соскользнуло с края. Охнули пассажиры, прильнули к противоположному борту. Дородный парень и девица медвежьей стати – взрослые дети возницы – выскочили наружу и принялись втаскивать телегу обратно на дорогу. Старушка, мать седого мужичка, кряхтя подняла костыль и тоже собралась вылезать.

– Ну что вы, бабушка, – тронула ее за руку худая девушка в бедном плащике с глубоким капюшоном, надвинутым на бледное до прозелени лицо. – Вы останьтесь. Я выйду…

– Что вы, госпожа, – ласково проскрипела старуха. – Сидите уж. Не пристало вам.

– Нет-нет. У вас ноги болят, а я здоровая, – мотнула головой девушка и быстро выпрыгнула из телеги.

Она попыталась помочь детям возницы, но от ее слабосильной попытки никакого толку не вышло. Она больше мешалась: могучие братец с сестрой боялись ее затолкать, отчего их усилия по возвращению телеги на место заметно приуменьшились.

– Отойдите лучше, госпожа. А то придавим вас ненароком, – пробасила девица-великанша. – Раз уж вышли, идите, поодаль ножки разомните, а мы тут сами как-нибудь.

– Хорошо, Ирия, – послушалась девушка в капюшоне и отошла.

– Давай-ка, Фрай, поднажми еще! – скомандовала Ирия.

Ее брат напряг мускулы, и телега, наконец, прочно встала на четыре колеса.

– Вот это детушки! – Возница смахнул с глаз слезу гордости. – Была бы жива ваша мать, как бы радовалась, как бы гордилась.

– И не говори, Павик, – поддержала его старушка. – Мира всю душу в детей вложила. Жить бы ей, да радоваться… А все разбойники проклятые! Все они!

– Не надо, баб-Гань, – урезонила ее Ирия. – Не вороши прошлое. Тебе волноваться нельзя.

– Так как же? – попыталась спорить старушка, но к внучке присоединился Фрай.

– Давай лучше о хорошем поговорим? О будущем! Как приедем к владыке нашему милостивому. Как примет он нас. Как наградит.

– Попросим его, чтоб прислал отряд солдат в нашу местность. Чтоб всех-всех разбойников оттуда прогнал, – поддержала брата Ирия.

– Я б сам к нему в солдаты пошел, – мечтательно протянул Фрай, пригладил широченной ладонью непослушные светлые вихры.

– И я бы, – сказала Ирия. – Вот только девушек он, говорят, на службу не берет.

– Он никого из райлийцев не берет, – поставил крест на их мечтах отец. И подытожил: – Ни к чему вам в солдаты идти, детушки. От вашей силы в мирной жизни больше блага будет.

– Госпожа! О нет, госпожа! – вскрикнула вдруг высоким голосом старушка. – Остановите же ее! Павик, Ирия, Фрай! Ну, не стойте! Бегите же скорее! Спасайте! Беда… Беда!

Брат с сестрицей и отец семейства дружно взглянули туда, куда махала им из телеги старая женщина.

Девушка, которую все они называли «госпожой», стояла на краю обрыва, раскинув руки в стороны. Мыски ее стоптанных башмаков уже нависали над бездной. Стоило ей только качнуться вперед и…

– Нет! Стойте! Не нужно! – Ирия рванулась стремительно, оказалась за спиной у худенькой попутчицы, обхватила ее своими лапищами, прижала к груди. Зашептала в отчаянии на ухо: – Не нужно, госпожа… Пожалуйста, не делайте этого… Просим вас и на милость вашу уповаем.

– Ты не понимаешь, Ирия… – По серой щеке девушки прокатилась слеза. – Ты не представляешь, что мне пришлось пережить. Я хочу… Я мечтаю снова забыть обо всем, но теперь не могу. Это до сих пор убивает меня, мучает, выжигает изнутри… Я не могу, Ирия! Не могу… Отпусти меня, прошу.

– Нет, госпожа. Не надо так говорить… – Ирия заревела вдруг, завыла по-волчьи. Слезы градом полились из ее глаз. – Мне так жалко вас, но, пожалуйста, не нужно прыгать. Поживите еще. Мы вернем вас домой, и все будет хорошо. Будете жить да радоваться.

В ответ донеслось холодное:

– Не буду. Я уже мертва, и оттого не смогу жить дальше счастливо и безмятежно. Радоваться я больше никогда не смогу.

И тогда в спор вступила бабушка Ганя.

– Вы, госпожа, может и мертвы, но мы-то еще живы, хоть и бедны, в отличие от вас. Вспомните, как мы заботились о вас, как отдавали вам последние крохи, как лечили от истощения, после того, как случайно нашли в лесу. Три года… До того, как вы вспомнили, кто вы. Все вспомнили… Так позвольте нам отвезти вас домой, к отцу. К владыке Тарху. Позвольте надеяться на его благодарность и милость – нам это важно и нужно. Пусть и небескорыстно все это звучит, но мы так бедны и слабы, что не можем обойтись без корысти. И знайте, если бы вы не оказались принцессой, не вспомнили все, мы бы все равно вас холили и лелеяли, как свою… Вы уж простите меня, старую, госпожа Табита, но кто-то должен был это сказать вам.

– Вы правы, бабушка. – Табита горестно склонила голову. – Вы во всем правы. – Она вдохнула глубоко и взяла себя в руки. – Уж не сердитесь на меня. И простите. Я слаба духом. Телом слаба… Они убили меня тогда, разрушили до основания, хоть я и кажусь вам все еще живой и целой… Но вы поступаете верно. Вы должны вернуть меня в Город-Солнце и передать владыке Тарху, чтобы он одарил вас на долгие годы и разобрался с разбойниками в дальних провинциях Райлы. Вы это заслужили. Вы мне помогли. – Она погладила руку Ирии, все еще пережимающую ее грудь. – Спасибо, названная моя сестрица. Если я еще раз забудусь, расслаблюсь, поддамся унынию, ты удержи меня, ладно?

– Ладно, госпожа Табита. Я завсегда к вашим услугам. Уж я вас поймаю. Уж я удержу. А вы… Вы только о хорошем думайте! О плохом – ни-ни. – Ирия отвела принцессу как маленькую за руку от края. Помогла забраться в телегу. Крикнула отцу: – Трогай, бать.

Лошадка потащила свою ношу по серпантину сквозь предрассветный сырой сумрак.

Табита сидела, привалившись к борту, и наблюдала, как далеко у восточного края неба вырывается из земли и уходит ввысь черный столб то ли дыма, то ли пара…

…то ли какой-то неведомой силы.

И мешается с утренней зарей.

Принцесса закуталась в истрепанную рогожу и прикрыла глаза. Постаралась подумать о хорошем, как советовала ей Ирия. Не получилось. В голову затхлой болотной водою хлынули воспоминания прошлого.

Люди, которых…

Она тряхнула волосами, силясь скинуть болезненное наваждение.

И четко, живо восстал из глубин памяти образ Лили.

С огненными как у демоницы глазами, в черных развевающихся одеждах подруга качала недовольно растрепанной головой и шептала беззвучно: «Только не вздумай сдаться теперь».

Внизу, под скалами, птицы шумели, просыпаясь. Ветер трепал шкуру сонного леса. Где-то вдали звенела река…

– Я постараюсь, – пообещала Табита тихо. – Я буду как ты, Лили. Я научусь бороться. Я не сдамся. Слышишь?

Край солнца вспорол горизонт, и рассвет наступил.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ