Текст книги "Газета Завтра 770 (34 2008)"

Автор книги: "Завтра" Газета

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Александр Молотков КАКОЙ МЕРОЮ МЕРИМ?

Христианство – это призыв к совершенству, личному и общественному. И если с личной христианской святостью в истории все в порядке, то о христианском обществе такого не скажешь. То, что именовалось христианским обществом в различные эпохи истории в рамках той или иной христианской государственности, всегда оставалось компромиссом между «миром» в его традиционных, наполненных грехом социальных формах, и тем идеалом человеческих отношений, к которому призывает евангельское Слово и христианская Церковь. Не означает ли это, что вопрос о христианском обществе остается по-прежнему открытой задачей христианской истории?

Теоретически правильный вопрос. Однако не слишком ли поздно об этом думать? Современный мир уже явно сменил свою духовную ориентацию. Христианство как идеологическое понятие уже не фигурирует в общественном сознании ни на уровне индивидуального социального поведения, ни на уровне геополитических отношений. Уместно ли вообще ставить вопрос о христианском обществе в таком постхристианском мире?

Как ни парадоксально, но именно сейчас задача о христианском обществе становится для христианского самосознания предельно актуальной. Она вновь во всей прямоте обнажает вопрос о христианской истории вообще: возможно ли ее продолжение, или современный либеральный мир знаменует собой тот окончательный финал апостасии и наступившую ночь христианства, когда уже "никто не может делать"(Ин.9.4.)? Если последнее верно, то ничего не остается как уходить "малым остатком" Церкви в различные формы добровольной резервации, изолирующих "верных" от безнадежно погибающего мира. Иной ответ наоборот, подразумевает новую мобилизацию христианского духа по утверждению своего активного места в истории. Именно этот вариант и трансформируется со всей неизбежностью в вопрос о христианском обществе. Иных способов отстоять свое право на место в современном интенсивно унифицирующемся мире – не существует! Ведь не рассматривать же всерьез возможность "органичного" приспособления Церкви к постхристианскому миру на уровне пресловутой толерантности. Такая Церковь никому не нужна – ни обществу, ни истории, ни Богу: "ты… не горяч и не холоден,.. извергну тебя из уст Моих" (Откр.3.16).

Преображение мира есть творческая Богочеловеческая задача. Бог не сам по себе преображает мир, но через посредство человека, через сознательное принятие им Истины христианства в качестве определяющего жизненного императива. Такой новый человек по самому факту своего существования уже становиться носителем новой социальности, первичным началом христианского общества. Именно в этом смысле христианское общество возможно! Новый человек духовно рождается во Христе через таинство Церкви, но эмпирически проявляет себя в обществе через актуализацию христианской добродетели. Последнее и означает преображение социальных отношений, освобождение их от проявлений человеческого греха. И чем глубже проникает христианская Истина в социальную реальность общества, тем это общество становится внутренне более просветленным, чистым и радостным.

Но практическое осуществление подлинно христианской общественности в духовно непросветленном мире подразумевает еще один уровень организации, связанный с аккумулированием свободной христианской добродетели в определенных социальных формах. Этот важнейший аспект христианской самоорганизации общества еще, к сожалению, очень мало учитывается современным православным сознанием. Традиционная, наиболее распространенная точка зрения на этот счет состоит в том, что духовное преображение личности – это и есть залог христианского преображения общества. И соответственно, все силы должны быть направлены на расширение миссионерско-пастырской деятельности Церкви по спасению, вразумлению и духовному исцелению отдельных "заблудших овец" стада Христова на всех уровнях социальной лестницы. Все остальное лишнее, точнее, приложится и совершиться само собой: и в политике, и в экономике, и в культуре. Другая же более принципиальная точка зрения состоит в том, что помимо индивидуально-личного христианского оздоровления социальных отношений, в самом обществе, на его макросоциальном уровне должна утверждаться особая христианская идеологическая матрица, непрерывно формообразующая элементы общества в христианском духе. То есть подразумевается, что в самом обществе (а не только в Церкви) должна быть создана и всячески идеологически культивироваться христианская атмосфера. Так, как это фактически и происходило в древней православной Византии при Константине Великом, когда впервые в истории появилось христианское государство.

В своих надеждах на христианское преображение России мы почему-то в основном ориентируемся на внутрицерковный вариант христианизации российского социума, и практически не пытаемся выстраивать второй, макросоциальный уровень христианской самоорганизации. Затяжная позиционная борьба за введение "основ православной культуры" в школах – всего лишь робкая попытка как-то подступиться к этим вопросам. Даже внутри себя мы как бы боимся, не решаемся требовать большего, заранее уступая общество безоговорочной власти либерально-секулярных ценностей. При том, что подавляющее большинство россиян так или иначе идентифицируют себя в качестве "православных". Странная ситуация… Именно в этом аспекте принцип "отделенности Церкви от государства", принятый на официально-конституционном уровне и "по умолчанию" подтвержденный церковным сообществом, служит сегодня незримым культурно-психологическим барьером вообще исключающим отстаивание христианской Истины в жизни общества! Необходимо перевернуть эту систему, перевести задачу о христианизации российского общества в иной масштаб, т.е. добиться официального доминирования христианских ценностей в сфере общественного сознания. Иначе говоря, воссоединять Церковь и Государство на идеологическом уровне! Только тогда мы можем надеяться реально изменить нынешнюю "нехристианскую" действительность: ибо "какой мерой мерите, такой и вам отмерено будет"(Мф.7.2).

В социально-политическом плане подобное отношение к обществу со стороны активного христианского сознания подразумевает ни что иное как выработку и утверждение на государственном уровне современной христианской идеологии, способной сублимировать весь спектр христианских ожиданий в единой общественно значимой форме. Не официальное назначение Православия "государственной религией" в виде ничего не значащего декоративного атрибута, а прямое утверждение христианских ценностей в качестве стратегических общественных приоритетов.

За время нового христианского возрождения России произошло глубокое проникновение христианских ценностей на первый, индивидуально-личностный план социального сознания, и если мы хотим дальнейшего христианского возрождения, то необходимо переходить ко второму этапу!

То, что подобный переход к новой макросоциальной христианской ориентации объективно назрел в нынешнем российском обществе свидетельствует в частности тот исключительный резонанс, который сопровождал появление на экранах фильма арх.Тихона (Шевкунова) "Гибель империи. Византийский урок". Более того, именно появление этого фильма можно считать той поворотной точкой общественного самосознания, где российское общество впервые всерьез задумалось о своей христианской (православной) идентичности. Задумалось о том, что присутствие Церкви в обществе является не просто неким духовным приложением (спасительным островом) в мирской стихии, а накладывает на общество определенную и очень значительную ответственность – соответствовать тем идеалам христианской социальности, которые провозглашены и присутствуют в Церкви. Причем чем глубже взаимопроникновение и присутствие Церкви в обществе, тем понимание этой ответственности все более приобретает характер важнейшего идеологического императива и исторической задачи. Таким образом на сегодняшний день можно определенно говорить о том, что вопрос о христианской государственности вновь встает перед современным Православием со всей своей практической неизбежностью!

В этом смысле нынешнее российское общество, похоже, только начинает осознавать масшабность новых идеологических горизонтов и во многом еще не готово к практическому решению новых задач, оставаясь в рамках традиционных подходов прошлого. Так ближайшее решение всего комплекса проблем связанных с новой христианской идентификацией России для традиционного православного сознания ассоциируется с восстановлением православной монархии, как самого распространенного и проверенного временем способа существования христианского общества в истории. Подразумевается, что стремление к этому идеалу в практике государственной организации автоматически обеспечит осуществление всех христианских чаяний. При этом как бы само собой считается, что история советской России в ХХ веке несущественна для нового христианского самоопределения России, и ее можно просто отбросить как ошибочный, ложный и чуждый русскому духу эксперимент.

Таким образом, опираясь на идеальное, часто идеализированное прошлое, монархическое сознание пытается моделировать еще более идеальное будущее. При этом ближайшее настоящее как единственная историческая реальность полностью игнорируется как досадное недоразумение. В итоге исчезает сама фактическая опора национальной стратегии и политическая христианская мысль безнадежно зависает в области историософских мечтаний. Подобные отвлеченные от исторической логики "проекции будущего", сформированные как репринтное переиздание прошлого, остаются лишь формой мечтания и самообмана отражающей общую социально-политическую инфантильность современного православного самосознания. Задача о будущем имеет значительно более сложную исходную конфигурацию включающую в себя всю полноту и противоречивость национальной истории, и в первую очередь ближайшего прошлого, – т.е. историческую данность XX века в ее ярко выраженной социалистической интерпретации. Надо осознать этот факт в позитивном историософском ключе, а не пытаться резать историю по живому. Социализм – неотчуждаемая сущность русской истории XX века, ее законный и подлинный плод. Принципиально здесь то, что социализм переходит в XXI век не в своем эмпирическом, а в своем идеальном качестве, тем самым становясь потенциально открытым к новому историческому синтезу.

Если Россия как традиционно христианская государственность реализовала в своей истории фундаментальный опыт реального социализма, то это отнюдь не является историческим недоразумением как отрицанием всей её предыдущей истории, но, наоборот, становиться качественно новой ступенью раскрытия в истории ее христианской сущности. Православие и социализм отныне имманентны русской истории и задача национального самосознания – преобразовать это внутреннее единство на актуальном уровне в форме нового цивилизационного синтеза. Это тем более так, что социализм как социально-исторический феномен не ограничен лишь рамками советского опыта, но имеет за собой глубокую духовно-историческую ретроспективу изначально освященную евангельским словом: сама Церковь Христова эмпирически родилась именно как коммуна (иерусалимская община), где все верующие были вместе, и имели все общее; и продавали имения и всякую собственность и раздавали всем, смотря по нужде каждого (Деян.2.4.). Так что не будем свысока судить русский ХХ век, вынося ему бесконечные и бесплодные обвинительные приговоры, а постараемся понять его высший духовный смысл в позитивном контексте будущего. Здесь воистину есть о чем поразмыслить. В синтезе социализма и православия замыкаются не только противоречия русской истории XX века, но и самой христианской истории, вновь получающей шанс обратиться к задаче о подлинно христианском обществе. Духовно-нравственная природа социализма имеет в себе глубокий христианский потенциал и несмотря на марксистско-ленинскую атеистическую девальвацию ожидает своего дальнейшего раскрытия в истории. Очевидно, лишь в этом направлении осталась христианская перспектива. Либеральное-буржуазное царство мамоны, абсолютно исключает такие надежды. Только в христианско-социалистическом контексте можно говорить о каком-то "третьем пути", т.е. о том, возможна ли иная цивилизация вообще, или современный мир окончательно обречен распадаться в либерально-потребительском беспределе.

Отрицание советского социализма нынешней откровенно прозападной, либеральной элитой и парадоксально единой с ней в этом православно-церковной общественностью, делает нынешнее "возрождение России" исторически беспочвенным, бессмысленным и заведомо обреченным. Капиталистический "выбор России" навязанный обществу в начале 90-х "пятой колонной" агентов глобализма в качестве безальтернативной стратегии будущего – вопиющая ложь нашего времени! На фундаменте этой лжи никакое христианское возрождение немыслимо.

И наоборот, новая христианско-социалистическая стратегия России способна открыть в себе поистине неисчерпаемые резервы благотворного преображения общества. Социализм как идея не противоречит, а наоборот, во многом соответствует в своей внутренней сущности подлинным христианским началам. Наши религиозные философы (Н.Бердяев, С.Булгаков, Г.Федотов и др.) неоднократно это подчеркивали, и считали, что "христианский социализм" вполне возможен, и более того, нам его не миновать в истории. Нынешний глубочайший кризис русской истории по существу и означает необходимость подобного христианско-социалистического выбора. Такова неумолимая диалектика русской идеи, парадоксально раскрывающей себя через ступени кризиса.

Настало время утверждать, а не отрицать собственную историю! Реабилитация гуманистической, социально-экономической и духовно-нравственной правды социализма с позиций христианского сознания должна стать началом этого целительного процесса. Лишь акте данного идеологического синтеза возможно действительное примирение русской истории XX века как диалектическое исчерпание её центрального идеологического конфликта. И только за этим рубежом возможна новая христианская история России.

Шота Чиковани ПИАР НА КОСТЯХ Еще раз о «царских останках»

События в Южной Осетии на какое-то время вывели тему расстрела Николая II и его семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 года из фокуса общественного внимания. Однако она остаётся чрезвычайно значимой для определения будущего пути России, для уврачевания вот уже векового раскола между «красными» и «белыми», без которого этот путь грозит остаться путём провалов и катастроф.

Вокруг трагедии 90-летней давности сложился огромный конгломерат взаимодополняющих и взаимоисключающих версий, в разной степени доказательных и признанных. Мы считаем совершенно необходимым продолжение публичной дискуссии по этой теме и предлагаем вниманию наших читателей материал, направленный известным зарубежным исследователем в виде письма владыке Викентию, архиепископу Екатеринбургской и Верхотурской епархии Московского Патриархата.

Владыке Викентию, Архиепископу Екатеринбургской и Верхотурской епархии

Ваше Высокопреосвященство!

Судьбе или Всевышнему было угодно, что Вы служите в непосредственной близости от урочища Четырех Братьев, где были уничтожены останки царской семьи и куда сегодня, в 90-ю годовщину злодеяния, стекаются многочисленные толпы паломников.

Вы пользуетесь известным авторитетом у прихожан, которые Вам безмерно благодарны уже за то, что Вы возродили один из светлых православных праздников – День святых жен-мироносиц. Слухи о Вашем образцовом служении распространились далеко за пределы Екатеринбургской епархии. Вот почему я апеллирую к Вам.

Затеянный вокруг "царских" останков в смутное для России время балаган не прекращается по сей день. Для того, чтобы в полной мере осознать всю эту бесовщину, следует окунуться в недавнее прошлое: когда, где и кем было найдено первое "захоронение", кто лоббировал эти "останки", кто курировал новое "Царское дело", как проводилась генетическая и историческая экспертиза. Последняя сознательно либо полностью игнорировалась, либо целенаправленно и планомерно фальсифицировалась, чтобы дискредитировать объективное расследование судебного следователя Николая Алексеевича Соколова.

Если верить курирующему "Царское дело" прокурору В. Соловьеву, Соколова постоянно преследовала маниакальная концепция мирового "жидо-масонского заговора", что мешало ему быть объективным. Английские "исследователи" Мангольд и Саммерс идут еще дальше: "Одни намекают на то, что он был отравлен, другие – что умер сумасшедшим…" (курсив мой. – Ш.Ч.). У самого Соколова о "жидо-масонском заговоре" мы ничего не находим, но прокурор Соловьев во всех своих интервью на все лады муссирует эту тему. Соколову, правда (как это сделали англичане), можно поставить в вину встречу с Генрихом Фордом – автором книги "Мировое еврейство", только вряд ли это умалит его профессиональные качества.

Болезненно чувствительному к любой критике Соловьеву очень хотелось бы занять место в истории, и в этом ему активно помогает Гелий Рябов, по утверждению которого, Соловьев "… повторил подвиг Николая Алексеевича Соколова…" и даже, по его "…глубокому убеждению превзошел его…". Сам Соловьев в телефонном разговоре рассказал мне о том, что он нашел в городе Пензе личное дело Соколова, которое говорит о том, что тот раскрыл только одно убийство! Как Вам нравится такой критерий оценки? Известно, что в советское время существовал производственный план. Надо полагать, прокурор Соловьев выполнял план по количеству раскрытых преступлений.

Согласно материалам правительственной комиссии, "наиболее объективными (курсив мой. – Ш.Ч.) представляются воспоминания коменданта Дома особого назначения ("Дома Ипатьева") Я.М. Юровского…" (стр. 275, из письма генерального прокурора Российской федерации Ю.И. Скуратова на имя Патриарха Алексия II. Как говорится, "приехали"! Верьте больше расстрелыцику Янкелю, нежели следователю Соколову!

Для сотрудника Российского Госархива Людмилы Лыковой подлинность "записки" Юровского не вызывает ни малейших сомнений, и перед телезрителями она объясняет это так: "Надо знать психологию коммуниста,.. врать перед партией, фальсифицировать перед партией не было нужды,.. Юровский знал, чем это чревато… и т.д.". Избрав для своей диссертации столь сложную тему, г-жа Лыкова взвалила на свои плечи непосильную для нее ношу. Она не знает, что подобного рода отчеты могли производиться только в устной форме. Г-жа Лыкова не допускает мысли о том, что врал-то Юровский не перед партией, а перед народом, и врал он вместе с историком Покровским как раз по заданию партии. Г-жа Лыкова плохо знакома с "психологией коммуниста".

В том же письме на имя Патриарха Алексия II Скуратов пишет, что "записка" Юровского появилась раньше книг Соколова и Дитерихса. Скуратову можно простить, что он не читал Вильтона, но г-жа Лыкова, если она взяла для своей диссертации эту тему, должна знать о том, что "записка" появилась после выхода в свет книги Р. Вильтона, в которой автор разоблачал самого Юровского.

Горячо отстаивая официальную версию о "захоронении", г-жа Лыкова умалчивает о том, что уничтожением останков занимались бывшие уголовники. Если Янкель Юровский был судим за кражу, то Ермаков и Ваганов еще до революции являлись отпетыми грабителями и убийцами, и, если они убивали и грабили для пополнения партийной кассы, это их никак не оправдывает. Заметая следы чудовищного преступления, то есть уничтожая останки жертв, эти люди действовали соответственно психологии любого убийцы.

Ген. М.К. Дитерихс пишет: "В основной идее уничтожения всей Царской семьи и прочих Членов Дома Романовых – предотвратить в народных массах возможность пробуждения духовных начал – сокрытие тел, конечно, должно было быть настолько полным, чтобы ни в коем случае их нельзя было бы найти. А это достигалось только при уничтожении самих тел…" Для г-жи Лыковой это звучит недостаточно убедительно.

У правительственной комиссии странным образом почему-то всякий раз меняется состав членов Президиума Уралсовета и коллегии Уральской областной ЧК, которые принимали решение о расстреле царской семьи. Если, согласно материалам той же комиссии (стр.261-262), там было только три еврея, то сегодня, в 90-ю годовщину, Радзинский сократил это число до одного. И всё это преподносится народу в то время, когда он сам уже давно раскаялся в убийстве своего царя. А что, если на воре шапка горит?

Не следует забывать о том, когда появилось новое "Царское дело". В стране царили хаос и беспредел: людей брали в заложники и убивали; улицы городов были усеяны трупами от криминальных войн; наверху заправляли находящиеся сегодня в бегах фавориты; природные богатства страны разворовывались. Остается только удивляться, почему никому не пришло в голову найти останки самого Создателя.

Изначально удивлял, а потому и настораживал слишком пестрый состав "поисковой группы". На "дело" взяли жен. Сам Авдонин о поисковой группе: "Все мы дополняли друг друга. В наших делах участвовали жены…" Поскольку этих людей никто не уполномочивал, их назвали "энтузиастами". Как говорится, дело вели знатоки!

"…Я профессионал. Меня, смею думать, чему-то научили, недостатки обучения я восполнил практикой…" – пишет в своей книге следопыт Гелий Рябов, вспоминая, как они с Авдониным обнаружили в лесу следы от грузовиков.

Открытие злополучного мостика, под которым лукавый Янкель тщательно упрятал царские косточки, принадлежит художнику – другу Авдонина. Это он, по словам Авдонина, забравшись на дерево, с высоты узрел тот мостик, мимо которого в свое время прошел нерадивый "белогвардейский" следователь! Найденные одним "профессионалом" косточки были переданы другому профессионалу из Генеральной прокуратуры. Была создана правительственная комиссия, которую возглавил незабвенный г-н Немцов – большой специалист по продаже автомобилей и "Царскому делу". Борис Ефимович к тому времени уже успел прочесть "Жизнь и смерть" – фундаментальный труд величайшего историка всех времен и народов – Эдварда Радзинского, и потому, будучи хорошо подготовленным, на пресс-конференции в грязь лицом не ударил. На вопрос журналиста М. Леонтьева, почему Ельцин и его помощники создали комиссию по захоронению не известно чьих останков до окончания экспертизы, Борис Ефимович отфутболил его к Радзинскому. Простите мне, Владыка, ядовитую манеру изложения, – это говорит справедливый гнев.

Был выпущен пресловутый сборник материалов правительственной комиссии "Покаяние", на 8-й странице которого вовсе не случайно поместили фотографию Патриарха Алексея II в окружении пиарщиков. Дескать, и Церковь с нами. Составитель сборника – Виктор Аксючиц, редактор и художественный оформитель – Инна Аксючиц. На 11-й странице этого замечательного семейного альбома Аксючиц готов поклясться, что в комиссии нет ни единого номенклатурщика, и как бы в доказательство тому приводит имена двух общественных деятелей – художника Ильи Глазунова и писателя Радзинского. Я считаю оскорбительным для Глазунова, что его поставили на одну доску с Радзинским. И.Глазунов – единственный человек из комиссии, который не пошел на сделку с совестью, и в эфире "Эхо" заявил, что больше верит Соколову и Вильтону. Беречь таких людей надо, но мне думается, что он тем самым только лишних врагов себе нажил.

Несмотря на многочисленные протесты здравомыслящих людей, "останки" были перезахоронены. Можно ли судить беднягу Ельцина, который лишь "очищал" свою совесть? Судить надо тех, кто пиарил косточки!

Как ни старались, Церковь убедить не удалось. Для этого как "последний аргумент" нужно было кровь из носа найти еще одно "захоронение". И что Вы думаете? Оно было найдено! Наивные люди могут подумать, что "останки" цесаревича Алексея и его сестры были найдены в результате долгих и мучительных поисков работников Генеральной прокуратуры. Ничего подобного! Снова "энтузиасты" и снова геологи.

В 2006 году у наших геологов появилась "новая концепция", а в 2007 году в районе проводившихся с 1991 года "широкомасштабных археологических" раскопок была обнаружена полянка, на которой некий товарищ Вохмяков "копнул", как он сам выразился перед телекамерами, и сразу "нашел". Нашел при помощи волшебного металлического прутика от арматуры буквально в двух шагах от первого "захоронения" чуть ли не на поверхности земли. "Ильфо фер"(уметь надо), как говорят французы. Зураб Церетели должен увековечить товарища Вохмякова в монументальной скульптуре с тем самым "прутиком" в руках.

Из материалов правительственной комиссии (стр. 33): "…Два трупа, для того, чтобы в случае обнаружения захоронения их невозможно было опознать по количеству, сожгли. Следствием установлено, что сожжены были трупы царевича Алексея и Великой княжны Марии Николаевны. Место их сожжения не установлено, хотя в этом районе проводились широкомасштабные (курсив мой. – Ш.Ч.) археологические исследования…".

Из интервью прокурора-криминалиста В. Соловьева: "Место, где их сожгли, мы не нашли и, судя по всему, никогда не найдем. Место это достаточно открытое и бойкое, там и строительные работы велись, и третий лес уже вырос…" ("Итоги", N 22, 312).

Владыка, я провел сравнительный анализ работы следственной группы

Соколова: ген. М.К. Дитерихса, капитана П. Булыгина, Р.А. Вильтона (которого я впервые напечатал в оригинале на русском языке) и "поисковой группы" Авдонина. Мною собраны материалы всех оппонентов Соколова – как западных, так и российских, в которых я нашел много вопиющих противоречий и, не побоюсь этого слова, неприкрытой лжи!

Мне совершенно справедливо могут заметить: "А как же результаты экспертизы ДНК, которые, по словам Немцова и Соловьева, "признаны во всем мире"? Владыка, мы знаем немало случаев, когда после ошибочных заключений судебных экспертов ни в чем не повинных людей отправляли на гильотину, после чего их семьям выплачивали денежные компенсации. В случае с Российской императорской семьей цена такой ошибки будет слишком велика! И потом, если по утверждению судебно-медицинского эксперта П. Иванова, японские генетики воруют в России "объекты", то кто нам может гарантировать, что в недалеком прошлом заслуженные чекисты сегодня не способны на подлог тех же "объектов"?

Владыка, может случиться непоправимое – эти люди способны "перезахоронить" найденные товарищем Вохмяковым косточки. Если все эти "перезахоронения" нужны для "примирения", то сам-то народ давно уже примирился. Тогда к чему устраивать весь этот маскарад? На памятнике судебному следователю Соколову начертано "Правда Твоя – правда во веки". Рано или поздно правда эта откроется, только внуки наши нам очередного "перезахоронения" не простят. Мы должны объединить наши усилия, чтобы не допустить этого. Я уповаю на Вашу помощь и на милость Божию.

Примите, Владыка, мои искренние заверения в самом высоком уважении к Вашей особе,

Париж, 29 июля 2008 года