Текст книги "Две короны (СИ)"

Автор книги: Юрий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 8

Владения Анзенкама в Гинкмаре были такими же дебрями, как и остальная территория проклятого королевства. С той только разницей, что лес во всех направлениях прорезали просеки, да было расчищено пространство в несколько гектаров вокруг замка. И еще здесь монстры не водились. Ну – почти не водились. Словно в подтверждение, что князь, единственный из оргойских дворян, отхряпал себе кусок от вотчины Мрака не просто так, никого не спросив.

– Кроме того, освоены земли тут, тут, тут и еще вот тут, – рассказывала Кукуцаполь, открыв мне для просмотра свою карту. – Как видишь, ровно столько, сколько нужно для четырех деревень. По оргойским законам, четыре деревни – минимум на такую площадь, чтобы присоединить ее к своему феоду или основать новый. Это также минимум и по старым законам Гинкмара. Но что самое интересное – Анзенкам проложил одну из просек далеко за свои новые рубежи.

– На юг? – попробовал угадать я. – К гинкмарской столице? По бывшей Северной военной дороге?

– По ней самой. И даже частично привел ее в порядок, используя старые каменные плиты, которыми дорога когда-то была мощена. Около тридцати крестьян трудятся там постоянно под охраной децимы воинов и двух магов. Просеку дальше тянут, плиты из земли выкапывают, песок и галечник на свежую насыпь подвозят с ближайших речушек на телегах и волокушах.

– Вы шли сюда именно по этой дороге?

– А как же! Она, конечно, тоже заросла, как и все вокруг. Но в основном кустарником, причем довольно жидким. Самоходки обоза сминали его только так. Лишь местами приходилось потеть на расчистке или бросать обоз вперед короткими порталами.

– Анзенкамова бригада вас не заметила?

– Обижаешь! Мы ее далеко обошли. Как и ту единственную деревню, что была у нас на пути. Вплотную к деревням подходили только мои разведчицы. Просто посмотреть.

– И как там?

– Да так же, как в любых поселениях под властью вампиров. Мы это видели перед самозахоронением не раз. Ничего не поменялось.

Сотня Кукуцаполь пригнала с собой четыре самодвижущихся камнемета и такой же таран. У меня ничего подобного не было: у меня весь обоз был из вьючных лошадей. Я рассчитывал лишь на большие арбалеты, которые притащили служившие в гвардии тролли. Для взлома ворот имелись только боевые дубины тех же троллей. Что немало, конечно, – и все же таран лучше.

– Да мы вообще постараемся ворота не портить, – заверила меня воительница. – Потом их, блин, ремонтировать придется! Ты, главное, Покров поставить не дай, как задумал. А об остальном не тревожься.

– Не дам, – сказал я. – Только это… того… Давай гвардейцев совсем на второй план задвигать не будем. Зря, что ли, ребята сюда шли? Зря настраивались на драку? Пусть участвуют полноценно.

– Не вопрос! Сейчас мы с Варми обсосем детали. Зови его. А сам уйди и не мешайся. Мелочи – не для генералиссимусов. А ты у нас генералиссимус: ты же начал предприятие. И Сехмет намекнула на желательность твоего первенства, когда Нагибатор испрашивал у нее благословения на поход сюда… Кстати, тряхни Арха – у него для тебя кое-что есть. И молчит, сукин сын, оттягивает момент торжественной передачи!

Я кликнул Варми и оставил его с Кукуцаполь разрабатывать операцию конкретно, вплоть до действий отдельных децим, а в зонах особой ответственности – и отдельных бойцов. Мне в дела такого уровня и вправду не стоило лезть. Впрочем, мне и диверсантом в замок лезть не стоило. Однако…

– Значит, твердо и окончательно решил идти сам? – спросил Айк.

– Да, – ответил я. – Может, это и ошибка. Может, следовало послать тебя. Но обмороки ведь больше не повторялись? Нет. Способности мои сейчас, пожалуй, сравнялись с твоими. А кое в чем и превосходят.

К нам подошел Арх. Улыбаясь до ушей, точно именинник. И протянул мне украшенный бриллиантами золотой футляр искуснейшей работы.

– Сехмет велела передать тебе это, – сказал он. – Сама дарить не стала – вредно, говорит, будет для твоей неокрепшей души. Зазнаешься, от спеси лопнешь.

Внутри футляра, на красной бархатной подложке, покоился амулет в виде перекрещенных полководческих жезлов.

«Великий талисман „Стратег“, – лаконично поведало описание. – Оказывает всякую потребную помощь в командовании как сухопутными войсками, так и военно-морскими силами любого состава и размера».

И все. Точно каждый сам должен знать конкретные свойства предмета.

Впрочем, каждый и должен. По крайней мере каждый воин. Не знать, так понимать. А если ты не в состоянии оценить такую вещь, то недостоин ее. Кто тебе будет, скажем, подробно описывать посох Господа Всемогущего? Хватай эту палку да твори миры…

Когда надевал «Стратег» на шею, руки у меня дрожали. Голова кружилась так, что я даже не сразу сообразил, почему талисман в описании назван «великим». Он создан не в Срединном Пространстве, а как минимум в Мире героев и полубогов. Значит, его использование точно будет эффективно вплоть до двести десятого уровня – предела развития пространством выше. И хоть истинное бессмертие для меня недоступно, прокачки как таковой сей неприятный момент не касается. То есть я прямо сейчас могу руководить миллионными армиями смертных, а по условном достижении сотого уровня смогу успешно командовать и войсковыми соединениями типа клана Нагибатора. Или отрядами тех же героев и полубогов, коли сумею их в свое распоряжение заполучить.

Я залез в список амулетов – не отобразились ли там дополнительные сведения в графе напротив «Стратега»? Облом… Сам «Стратег» был. Подробности отсутствовали, кроме все того же краткого описания. Что только укрепило мои подозрения относительно нездешнего происхождения предмета. Похоже, со всеми подобными штуковинами, попадающими в мир смертных, такая непруха. Но некоторые их качества, особенно у талисманов, можно узнать по статам. Чего у нас там внезапно улучшилось?

Ага – интеллект у меня подскочил вдвое. Мыслесвязью овладел любой доступной, и больше не придется использовать в качестве ретранслятора Люцифера или кого-либо еще. Способности к планированию выросли сразу вчетверо!

Но это все предсказуемо. Куда крупному военноначальнику без ума и планирования? И без мыслесвязи он тут же зарюхается. Суперзрение, позволяющее видеть поле боя, для него обязательно. А вот некоторые бонусы неожиданны и донельзя приятны. Например, моя устойчивость к внушению достигла девяносто трех процентов. И Анзенкам со своими техниками подчинения отныне для меня все равно дешевый фрайер для вора в законе.

Я закрыл статистику, чтоб не застрять в ней до вечера: жареных слонов глотают по кусочкам. Жаль, Джейн нет! Я еще помнил, как ее потрясло наличие у меня «Львиного сердца». Однако «Львиное сердце» по сравнению со «Стратегом» – бижутерия…

Но Джейн еще не вернулась с вылазки за племенным скотом к моменту моего возвращения в Зальм от черемушника, да я б ее в поход на Анзенкама так и так не взял бы. Ей слишком сильно сейчас рисковать нельзя: не убережется – кто будет Кленовый лист восстанавливать? Одна из ее зальмовских подружек-шевальересс? Это будет уже не айс… Новая великая магистресса должна быть той самой – удочеренной первой великой магистрессой и получившей власть из ее рук. Призвавшей на битву мертвых сестер, что даже для основательниц орденов доступно лишь раз в жизни. Семь раз убитой и воскресшей в сражении с Мраком. Снявшей проклятие с Зальма.

А у нее народу в ордене сейчас не хватит даже на то, чтоб все провинции раздать. Не говоря о комтурствах. Потому что провинций у Листа было шесть. А шевальересс у Джейн только четыре. Кого-то она, несомненно, завербует в Зальме, но настоящего восстановления ордена ждать еще долго…

Так, хватит о Джейн. И хватит умиляться над сказочным подарком богини войны. Переходим к главному: что Сехмет хочет от меня на сей раз? Чтобы я для нее Аусанг завоевал? Для меньшего «Стратег» даже издали показывать не стоило.

Но ведь миссия завоевания Мирового Острова, кажется, уже возложена на Нагибатора? А Сехмет сама настаивала, чтоб я как можно скорее исчез из вида. Владельца эгиды нашел, и, не останавливаясь на достигнутом, двинул к Великому Океану. Она ведь знала о моих устремлениях. Или просчитала их.

Но если не Аусанг, тогда что я должен захватить? Соседний Мировой Остров? Два? Колыбель Солнца?

Хрен поймешь этих небожителей! Они в курсе всего – ты вообще не в курсе…

Подошел Варми – доложить, о чем они с Кукуцаполь добазарились. Кажется, его ничуть не смущала необходимость отчитываться перед простым рыцарем, коим я на текущий момент являлся. Во Вселенной Дагора, как я заметил, с этим дела вообще обстояли много лучше, чем в реальном Средневековье. Сословное высокомерие мешало деловым, да и обычным отношениям меньше. А военная знать свободных городов была еще более демократична за счет того, что почти вся состояла из безземельных дворян – вторых, пятых, восьмых по счету сыновей небогатых феодалов, которые ни уделов младшим отпрыскам дать не могли, ни отправить их с приличным отрядом куда-то, чтоб они себе земли завоевали сами или получили за службу крупным феодалам.

Следом за Варми подтянулась и Кукуцаполь тоже. Не для доклада – что там после обстоятельного гвардейца можно было добавить, – а просто потрепаться. Ей хотелось знать, за что я невзлюбил Анзенкама, а меня интересовали деяния клана после битвы на Полях.

Столицу мы взяли, конечно, оживленно жестикулируя рассказывала воительница. Зря ты не остался, и это пропустил! Представь себе заброшенный город, обороняемый монстрами, воскресшими покойниками и всякой нежитью. Проломы в стенах затянуты окаменевшим Мраком, а такие заплатки, будь уверен, не пробить никакими таранами. Только заклы сначала, потом тараны, да и то нет гарантий, что в связке то и другое сработает. Уцелевшая кладка тоже укреплена магией, и ворота – ну да мы же заранее позаботились об ослаблении ворот зачисткой этих дурацких городов-спутников вокруг.

Короче, после нескольких неудач вошли сразу с трех сторон: моя сотня, Устрашителя и – чья бы ты думал? – Юноны. Сама Юнона, правда, в процессе улетела в Мир Теней, но с нею такое случается регулярно. Ты, наверно, хорошо разглядел красотку нашу малорослую еще при знакомстве, и в разговоре оценил. Лапочка, каких мало, приятна в общении, и всякому сперва кажется, что она у нас в клане чисто для очарования гостей. Ага! Видел бы ты ее в бою… Бой – ее стихия! Некоторые берсерками становятся, а она берсерком родилась. Только не знала об этом, пока не попала в Версум и не взяла в руки меч.

В сотне ее обожают, да и вне сотни тоже. Иначе давно поперли бы из командиров, поскольку ее командование заканчивается в миг столкновения с врагом. Дальше заместительницы начальствуют, а Юнона только рубится, позабыв обо всем на свете, в том числе о том, что неуязвимостью не обладает. Она у нас недосягаемый рекордсмен по числу попаданий на тот свет и возвращений обратно. К слову, польза от этого есть: по части прохождения посмертных испытаний девочка несомненный эксперт. Тоже недосягаемый. Должно быть, в Мире Теней уже нет таких мест, где она не побывала бы. Причем во многих была до того, как трижды проклятой стала. В старые добрые времена, даже после введения этих самых испытаний, проблем с перерождением в прежнем теле не было – не то что сейчас. Кстати, и сейчас, как я поняла, всяким героическим долбодятлам, для которых пасть в бою – естественная смерть, с перерождением большие льготы.

В общем, в столицу мы зашли, однако зачистить ее до заката не успели. Ночью нечисть поперла из подземелий на поверхность. Чего было!.. Оказалось, что Мрак не все свои лучшие силы потерял на Полях. Кое-что приберег. Сидело оно как раз в подземельях, и к рассвету мы треть состава клана потеряли. Королевский дворец заняли только к полудню. Тронный зал штурмовали почти два часа! Он зарос таким матерым дерьмом, что сам Мудовид едва не гробанулся на его уборке. Ты прикинь – там до нас никто за все время проклятия не был и главный приз не брал. Потому что главный приз, как понимаешь, корона Гинкмара. Овладеешь ею – держава еще не твоя. Но можешь считать, что получил задаток.

Нагибатор после боя расслабился и собрался плюхнуться на трон. Просто отдохнуть – устал ведь, как и все. А Мудовид ему – ты что, идиот? Куда вознамерился жопу пристроить, грешник? Это не лавочка у подъезда! Нагибатор остановился и спрашивает: а в чем дело? Ты же сам сказал – готово, все чисто! Мудовид фыркнул так, что пыль под ногами раздуло. Как пацан, говорит, себя ведешь, и так же рассуждаешь. Я сказал – чисто, но это в целом. К трону и ему подобным вещам мои слова не относятся. Ты ж корону мерить почему-то не стал – справно ли на башку сядет? А почто не стал? Взял бы да померил!

До вождя сразу дошло. Как и до нас до всех. И мы тысячу раз убеждались раньше, что старик никогда попусту не паникует. Он сказал: дождемся ночи. Дождались… Ничего! Трон стоит как стоял, и выглядит так же, как днем. Но когда настала полночь, он засветился, и жаром от него дохнуло так, что хоть прикуривай. Мудовид глядел на него, пока он не погас, и сказал, что на стульчик наложено какое-то уникальное заклинание типа «Адского огня». Нихрена не снимаемое. Сядь Нагибатор на трон, сгорел бы. Это самое малое. И спадет закл, скорее всего, только одновременно с падением гинкмарских чар.

– А на короне что-то висело? – поинтересовался я.

– Еще бы! – как будто обрадовалась Кукуцаполь. – Но уже не такое опасное и цепкое. Мудовид его не без труда, однако с девайса соскреб. А что пользы? Монарх при коронации должен принять все атрибуты власти: корону, трон, скипетр, державу. У нас пока лишь корона. С троном – я тебе сказала, какая проблема, а скипетр с державой даже не нашли пока. Хотя всю столицу перетряхнули. Мудовид зарылся в свитки и фолианты, что восстановились в городских книгохранилищах как призы. Надеется раскопать ответ, где искать пропавшие фиговины.

– Не ровен час, обнаружим их в сундуках Анзенкама.

– И я так думаю! И не я одна… Или они заныканы в первохраме Гинкмара, который пока не проверяли. Сехмет отказалась от переосвящения храма в свою честь. Впрочем, никто в клане этого и не хотел: предложение внесли только для порядка. Не стоило обижать светлых и нейтральных богов старого пантеона, которые почти все сражались вместе с нами на Полях, и после еще совершенно добровольно, без всяких договоров, помогали с взятием столицы.

– Умно рассудили. И по всем понятиям правильно.

– Конечно… Расчет также и на то, что в будущем удастся перетянуть на свою сторону часть темных богов из тех, что не получили заметных выгод в период владычества Мрака над Гинкмаром. Понятно, они чувствуют себя обманутыми. Многие с самого начала избегали враждебных выпадов против нас. Теперь это доподлинно известно. И чуть не каждый день всплывают новые подробности. Нет сомнений, кто организует утечки информации: сами обиженные боги и организуют. То есть явно ищут мира. Надо дать им понять, что мы их намерения оценили по достоинству.

– Провоцируете раскол сил Зла? Занятно! Если получится…

– Да брось! Ты же понимаешь, что настоящего раскола не будет. Но и отсутствие единства во вражеском стане – уже хорошо. Поэтому постановили старый первохрам не трогать, а построить новый. И уже его посвятить Сехмет и божествам кланового пантеона, которые еще дышат.

Расставшись с Кукуцаполь, я воспользовался возросшими способностями к планированию и тщательно перепроверил весь алгоритм своих завтрашних действий. С прибытием нежданного подкрепления мои возможные ошибки в замке перестали быть критическими, приводящими к неизбежному проигрышу, однако все же грозили крупными потерями в рядах штурмующих. Не найдя изъянов, я прошелся по лагерю, разросшемуся вдвое после слияния зальмовской гвардии с непобедимыми. Вспомнилось, что если девчонок Юноны в клане Нагибатора называли валькириями, то Кукуцаполь – амазонками. Сперва, вроде, было у них коллективное погоняло «кукурузницы» – в память о клане командирши «Дети кукурузы». Но из-за многочисленных конфликтов, в том числе с летальными исходами, Нагибатор употребление обидного прозвища запретил.

Старшины обсуждали между собой варианты выполнения поставленных перед ними тактических задач. Воины смазывали лезвия мечей и наконечники стрел растворами серебра. В расположении гвардейского обоза Арх занимался магической перепрошивкой больших арбалетов, поднимая им точность и пытаясь обучить оружие саморастягиванию тетив для повышения скорострельности. По плану, что у меня был изначально, тролли только устанавливали арбалеты вблизи стен под защитой осадных щитов, после чего атаковали ворота. Теперь будут стрелять сами, с рук, двигаясь вокруг замка.

– Если успею, поработаю еще с луками и обычными арбалетами гвардии, – пообещал маг. – Самое главное, что от нее потребуется завтра на первом этапе – много чертовски быстрых и метких стрелков.

Глава 9

В нормальных замках ворота открывают с рассветом и закрывают на закате. В вампирских – наоборот. Я подъехал к логову Анзенкама еще в потемках, незадолго до того, как захлопнутся тяжелые створки и поднимется мост. Конечно, появление Эсура на заре занимающегося дня выглядело бы более художественно. Однако и при проникновении в замок, и позже могли иметь место непредвиденные задержки. И в итоге мои готовые к штурму войска пропустили бы короткий период, когда у кровососов с наступлением утра сильно садится зрение.

Ко рву я приблизился молча, не подавая никаких знаков типа «свой», хотя всем существом ощущал нацеленные в меня и Люцифера дротики крепостных арбалетов, и кто-то мог нажать на спуск случайно или в приступе излишней подозрительности. Но воспитаннику и возможному наследнику князя не пристало возбуждаться по ничтожным поводам и орать что-то стражникам, размахивая руками. Для него это удар по престижу.

К тому же высокопоставленные вампиры считают нужным постоянно трепать нервы своей обслуге из обращенных и готовящихся к обращению смертных, создавая для себя в их глазах определенный образ. Владыка вампир – высшее существо; заботиться о психологическом комфорте своих рабов он не обязан, а за ошибки карает беспощадно; понять его мотивы и замыслы нельзя, слушаться надо беспрекословно, боготворить издали…

Рабы должны не просто исполнять желания хозяина – предугадывать их. В том числе – будущего хозяина. А уж самостоятельно опознать его на подступах к замку приемного отца – их прямая обязанность. Настолько очевидная, что опытный стражник и не упомянет о ней в наставлениях новичку, которого к нему приставили. Не хватит у того мозгов понять такую простую вещь – значит, первичную проверку на пригодность не прошел. Попробуй окликни того же Эсура, или, не дай и не приведи, самого Анзенкама, он ли это, – насидишься в темнице. А за выпущенный дротик, пусть мимо, с тебя живьем сдерут кожу и оставят кормить мух, пока не сдохнешь. И за то, что выпустил. И за то, что мазила.

Впрочем, если огрести неприятностей от стражи вампиру всерьез не охота, он таки даст ей время и все возможности себя идентифицировать. Например, проедется не спеша перед рвом, поглядывая на воду, – не зазеленела ли она, не упал ли непозволительно низко ее уровень? У въезда на мост остановится, точно любуясь своим вздымающимся за стенами обиталищем… Я сделал то и другое. Проехался. Остановился. И только потом шевельнул стременами, подавая Люциферу команду «Вперед!». Тем более что Эсуру после долгой отлучки тормознуться перед замком было бы естественно.

Конь с достоинством ступил на мост. Усвоенный через личину стиль поведения он соблюдал безукоризненно.

– Как тебе в шкуре кобылы? – мысленно поинтересовался я.

– Да ничего, нормально, – толерантно ответил Люц. И тут же испортил впечатление: – Но, надеюсь, надолго это не затянется.

Весточку я загодя свернул в свиток, строжайше наказав самовольно не разворачиваться. Агапэ ясно дала понять, что она нам не спасательный круг, сказал я птичке на прощанье. И если я опять вляпаюсь, так пусть вляпаюсь один. Незачем нам вляпываться вдвоем! Счастливей мы от этого не станем.

Гвардейцы и амазонки уже окружили замок, не высовываясь пока из леса на открытое пространство. Мне хотелось посмотреть, как они там, все ли в порядке, и, может быть, найти психологическую поддержку в стоящей за мной немалой силе. Однако я опасался, как бы использование суперзрения не засекли стражники. Это могло их насторожить. И не на шутку.

Проездную арку освещали факелы. Огонь нестройно плясал от гуляющих в надвратной башне сквозняков: пропитанный дымом воздух тянуло то по самой арке, то на верхние ярусы – по ведущим туда лестницам и через дыры-убийцы. Я слегка расслабился. Память личины предоставляла лишь те знания, которыми располагал Эсур. И я опасался, что уже после его отъезда вечно озабоченный сохранностью своей особы князь воткнул на въезде парочку пламенников проявления, хотя поддерживать их в горящем состоянии невероятно дорого. В мире смертных пламенники используют лишь при королевских дворах да на всяких спецоперациях – наподобие той, что маэстро Хорингер некогда проводил ради обезвреживания сразу всей тимойской агентуры в Каритеке. Однако если верить Кукуцаполь, Анзенкам как раз и метил в короли. Отчего б ему заранее не завести хоть одну королевскую привычку? Пусть разорительную для обычного феодала. Он-то не обычный. Может себе позволить…

Несмотря на отсутствие любых признаков опасности, проездная арка показалась мне длиной с Евротоннель. К слову, она и была довольно протяженной. Нестандартно протяженной, я бы сказал. И в этой узкой каменной клетухе, специально предназначенной для уничтожения передвигающихся по ней врагов, мне в случае рассекречивания не помогли бы ни отменные боевые навыки, ни супердоспехи работы Велунда, ни освоенные способности Велиара. Обычные воины с развитием под сороковой уровень или чуть выше быстро порешили бы меня с помощью имеющихся в их распоряжении средств и приспособлений.

Приветствовать меня толпой стражники не вышли – лишь двое выступили из лестничных ниш с обеих сторон и отсалютовали от имени всего караула. Проехав арку, я обернулся и разглядел в бойнице второго яруса башни не защищенную шлемным наличьем физиономию. Дежурный маг, надо полагать. Наверняка он сперва за моим приближением к замку через одну из фронтальных бойниц наблюдал; теперь же переместился к внутренней. Бдит… И Анзенкаму, конечно, уже сообщил, пусть и не понял, что я не Эсур.

Ну, князь-то стопроцентно понял.

Вампиреныш ошибался, когда стращал меня перед снятием с него личины. Я вовсе не надеялся обмануть его наставника. Но рассчитывал на то, что Анзенкаму очень захочется узнать, кто и зачем явился к нему в образе воспитанника. А отдав приказ немедленно убить самозванца, он мог не получить ответ даже на первый вопрос. В случае со мной точно не получил бы ответ на второй. Вот лежит перед ним труп Ивана из Каритека. И дальше что? Иван этот по собственному почину приперся? Он идейный мститель за отправленного к Собирателю друга? Или расчетливый авантюрист, имевший целью выгоду и только выгоду? Или Иван был подослан кем-то? Если последнее, то с каким заданием? Просто соперник его подослал или смертельный враг? Если враг – насколько опасный? Явятся следом еще наемники?..

Попытка с ходу меня пленить также грозила провалом. Я мог самоуничтожиться, молчать под пытками, иметь непробиваемые мыслеблоки, через которые и самый умелый чтец чужих дум не пробьется. Нет, сперва князю надо понять, с кем он имеет дело, и чего от меня ждать. А для этого – вступить в какое-никакое общение…

Жилые и хозяйственные постройки замка лепились вплотную друг к другу, образовывая вторую стену. Архитектура сооружений, соответственно, была чисто крепостной: контрфорсы, пристенные башенки, бойницы подошвенного и среднего боя, машикули, крытый коридор по плоским крышам. Во внутреннем дворе возвышался донжон. Чтобы добраться до него, следовало проделать долгий и опасный путь между первой и второй стенами, пройти ворота, расположенное сразу за ними помещение для стражи, еще одни ворота… Однако я знал, что Анзенкам не живет постоянно в донжоне, укрываясь там лишь в редких случаях.

Основным его местообитанием был господский дом, первый этаж которого как раз и занимала караульня со стражниками и двумя воротами. Лестница оттуда вела в вестибюль перед приемным залом на втором этаже, а княжеские покои находились на последнем. Анзенкам не боялся, что его застанут врасплох. Любых посетителей он принимал либо восседая на троне в зале, либо в кресле за столом в кабинете перед спальней. Как трон, так и кресло стояли на портальных площадках, и при возникновении малейшей угрозы князь мог мгновенно переместиться в донжон вместе с седалищем, а портироваться вслед за ним ни у кого не вышло бы. А еще кровосос умел превращаться в летучую мышь. Весьма большую, но мог в экстриме регулировать эту свою форму в сторону компактности. В частности для того, чтобы свободно пролетать сквозь бойницы. Мало ли – вдруг порталы в силу неких исключительных причин не сработают… Я не представлял, от чего они способны не сработать, – разве что на Анзенкама ополчится кто-то из богов. Ни один маг Срединного Пространства сам по себе не справился бы с блокировкой персональных княжеских телепортов.

Обычно владельцы замков не любят зелени на территории, кроме разве что коротко подстриженной травки. Кусты и деревья мешают контролировать дворы визуально, создавая укрытия для лазутчиков. Если же вражеские воины ворвались внутрь, не меньше мешают обстрелу. А князь разнообразные насаждения обожал. Правда, особого свойства. В ухоженном сквере меж стен прекрасно себя чувствовали образчики растительности из Мира Истинного Мрака, земель демонов и тому подобных интересных мест. Строго говоря, зелеными их назвать было нельзя – большей частью они имели бурые или черные листья, а то и не имели никаких. Но флора же все равно, а ее полезные свойства, вроде крайней ядовитости и способности хватать колючими ветками чужих, компенсировали угрюмость цветовой гаммы.

На меня и Люцифера хищные деревца не реагировали, что лишний раз подтверждало высокое качество наших личин. А так как именно я извлек вторую из первой, мог с полным основанием хвалить не только Мокиаха, но и себя.

По мощеной серым булыжником дорожке, с выложенными на ней красным камнем рунами смерти, мы добрались до ворот караульни. Стражники сразу их распахнули.

– Лошадь на конюшню не уводить, – сказал я спешиваясь. – Не знаю, окажется ли господин Анзенкам рад меня видеть. И не придется ли мне тут же уехать.

Вопросов не последовало. Их никак не могло последовать – приказы не обсуждаются. Но кроме того, стражников шокировала моя откровенность. И теперь они гадали: с чего Эсур вздумал ставить их в известность о возможном недовольстве своей особой хозяина. Неспроста ведь поставил. К чему готовиться? И что сделать немедленно? Настучать князю? Не стучать?

Я воспользовался замешательством воинов, чтобы лучше их рассмотреть. Проклятое любопытство! В такой момент… Но обращенных я видел впервые, и испытывал те же чувства, какие может испытать верный солдат отчизны при виде предателей. Укус вампира делает смертного любой расы тоже вампиром, если на нем не было оберега или он не принял специальное снадобье. Естественно, делает лишь тогда, когда укушенный остался жив. Однако кровососы не оставляют в живых тех, кого наметили на еду. Разве что вырвется и убежит какой счастливчик однажды в столетие… Причем в полном смысле счастливчиком его можно считать лишь тогда, когда он добежал до лекаря.

Обращенные – другое дело. Они подставляются под укус добровольно, по предварительной договоренности, и это право надо заслужить. И после возможность стать вампиром приходится отрабатывать еще долго. Десять, двадцать, тридцать лет – смотря какая договоренность была. Смотря какую выгоду рассчитывает извлечь из обращения высокопоставленный вампир. Смотря какие отношения он думает иметь с обращенным уже потом, когда тот станет ему подобным. Обрядовый укус со стороны вельможного кровососа – аванс. И полезное, с точки зрения укушенного, событие случится не сразу, а по окончании действия отсрочивающего заклинания. Зато он тут же оказывается при месте, с хорошим жалованием и гарантированным пайком. А в будущем поимеет долю в дани кровью. Это важно, поскольку просто стать вампиром – допустим, путем ритуального самоубийства, – удовольствие сомнительное, несмотря на многочисленные расовые плюшки. Каждый раз, чтобы пожрать, надо подставляться: в цивилизованных землях за тобой моментально начинают охоту большими толпами. А в нецивилизованных добыча почти вся высокоуровневая, драчливая, прекрасно вооруженная. Возможно, не ты приключенцем пообедаешь, а он с тебя шкуру спустит. Это если ты его вообще нашел, а не сдох с голоду раньше.

Стражники, на которых я смотрел, выглядели как обычно. Полуорк и гоблин с типичным для их рас сложением. И рожи под шлемами наверняка типичные… Вот сюрприз, правда? Верные солдаты отчизны тоже удивляются, не находя во внешности предателей чего-то особенного. Что выдавало бы их как предателей.

Дежурный маг – да, еще один дежурный маг! – был человеком. Надо ли говорить, что обыкновенным, ничем не примечательным?

Обыкновенным.

Ничем не примечательным.

Ну, исследователь, удовлетворен? Пошли к Анзенкаму.

Маг с поклоном отступил с дороги, когда я шагнул к нему. Эх, дать бы тебе по башке, пока она в таком удобном положении… Все же нечто особенное в тебе есть: ты именно был человеком. А сейчас – переходное звено от человека к упырю.

Не медля больше, я поднялся в приемный зал – просторное помещение без окон. Там горели многочисленные свечи: в люстре на потолке, в светильниках по стенам, в расставленных на полу и мебели канделябрах. Вампиры великолепно видят в темноте, но при этом им жизнь не мила без обильного искусственного освещения. Власть над светом, который не вредит, помогает кровососам умерить извечный страх перед солнцем. И каждый втихомолку лелеет общую для них всех мечту: найти чудодейственное средство для активности днем без обязательной защиты. По тем же причинам богатые вампиры любят изделия из платины. В частности – ювелирные украшения, и даже столовые приборы из этого металла, похожего на серебро, но не грозящего им смертью. Удивляюсь, что они вдобавок не едят черемшу и чесночницу килограммами.

Двустворчатые двери сами закрылись за моей спиной. Анзенкам, как и положено, сидел на троне. Больше в зале никого не было, однако я знал, что вампиры-телохранители на местах, в галерее за стенами, и прицелились в меня из арбалетов через замаскированные драпировкой бойницы. Они всегда так поступали, кого бы князь ни принимал в этой комнате. Раз принимает здесь – следует быть настороже; умерить бдительность можно только тогда, когда посетитель приглашен в покои этажом выше. Обычно блюстителей княжеской безопасности бывало четверо. Но сейчас Анзенкам точно знал, что к нему пришел не Эсур, хотя вряд ли кому-то сказал об этом. Значит, подняты по тревоге все три смены телохранителей.