Текст книги "Первый Артефактор семьи Шторм 3 (СИ)"

Автор книги: Юрий Окунев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5
Плохие новости

Утро началось с двух звонков. Первым, ровно в восемь утра объявился директор банка Греховин. Он очень сухо поздоровался и сообщил, что уже перевёл деньги за подаренные артефакты мне на счёт предпринимателя.

– Всё-таки не понравилось? – задумчиво протянул я.

– Я не закончил, – также хмуро сказал он. – Предоплату за работу над иглой я перевёл вторым траншем. Все инструкции я передам вместе с артефактом. Где у вас мастерская?

Я ответил, что дома, а затем он озвучил сумму предоплаты. Я чуть не подавился телефоном.

– Что-то случилось? – аккуратно уточнил я. – Это немного больше, чем требует указанная в соглашении доработка.

– Увидите, – коротко ответил Греховин и положил трубку.

Через полчаса приехал курьер и отдал деревянную коробку. Стоило мне открыть её, как я понял, что доделывать защитную иглу мне не придётся – потребуется создать её фактически заново, поскольку от неё остался в основном распушенный, как кисточка, металлический каркас.

Внутри также лежала инструкция и пояснения по использованным ранее материалам, целевым свойствам и, в самом конце, новым углом разрезания атаки.

А ещё отдельно лежала записка с заказом трёх отражающих браслетов и двух колец со сферой неуязвимости.

– Жив и хорошо, – ошарашенно глядя на иглу и новый заказ, сказал я вслух.

Кефир обнюхал иглу и выдал вердикт:

– Дар.

– Да ладно! – засмеялся я его непосредственности. – А я подумал удар молотком неудачный.

– Сильный Дар. Огненный, – добавил лис, дёрнув четырьмя ушами, что выдавало в нём раздражение. – Не раздражение, а высокомерие – ты слишком плохо меня понимаешь.

Поганец, читающий мои мысли, задрал нос и вышел из мастерской, отправившись гулять по дому и сторожить на кухне: вдруг Подорожников оставит чай без присмотра. Сухов пил только кофе и изредка – вино.

Второй звонок случился чуть позже. Затрепетала трубка Андрея, который потягивал кофе из чашки, и он лениво ответил. А затем чуть не долбанул молнией по сервизу.

– Что вы сказали? Но как? Вчера же было всё хорошо! Понял, сейчас буду!

Он начал быстро собираться, умудряясь на ходу убрать посуду и не раздавить невидимого, валяющегося на полу Кефира. Чуйка оперативника.

– Что произошло? – остановил я его уже у самой двери на улицу.

– Антону поплохело.

– В смысле? Врачи же сказали, что всё ок? Чисто наблюдали за возможными последствиями.

– Вот они и случились! – Он выругался. – Проклятье! Проклятье ударило по позвоночнику!

Меня перекосило, а когда я повернулся, увидел, что и Макса тоже. Он-то лучше всех знал, что это такое.

– Поехали к Светлому, – сказал я, начиная обуваться. Потом кинул и побежал наверх в мастерскую, забрать несколько артефактов, что успел сделать для себя и команды.

– Бесполезно, – покачал головой Сухов. Он решил дождаться нас.

– Он умер? – замер я, услышав его слова. – Почему не позвонили раньше? Мы могли его спасти.

Сухов смотрел на меня серьёзными глазами, между бровей залегла вертикальная морщина. А потом она вдруг расправилась.

– Шторм, всё-таки ты странный пацан. Так переживаешь из-за… нас. – Он протянул руку, и я, всё ещё не до конца понимая, пожал её. – Антон жив, но парализован. Проклятье ударило по спине и рассеялось. Слышал о таком понятии, как «Удар мёртвой руки»?

Я покачал головой. Зато ответил Максим: он как раз закончил надевать куртку и рюкзак.

– Это военная доктрина. Если наносится глобальный удар, то возмездие должно прийти, даже если все защитники крепости мертвы.

Сухов кивнул.

– Видимо та неведомая хрень сделала что-то такое: сначала просто поранила. Его вылечили, но мелкое проклятье спряталось в тени и нанесло удар возмездия.

Незаметно для себя я сжал кулаки. Демоны, чтоб вас. И это ещё не самый сильный – на вершине Храма было существо мощнее. И мне повезло, что я сделал доспех из картона, чья энергия рассеивает атаки Даром. А если бы там оказался Черкасов? Или тот же Максим?

Через десять минут мы мчались на такси в сторону военного госпиталя, в котором лежал Антон.

В отличие от больницы Светлого, здесь нам пришлось пободаться, чтобы нас пустили к нему. Не было ни начальства, ни связей, а только упёртость Сухова, который ради боевого товарища не постеснялся вызвать главного врача, высказать ему всё, что думает и при этом умудриться не получить запрет на посещение больницы.

– Переговорщик из тебя ого-го, – с уважением протянул Подорожников, когда мы наконец поднимались на лифте на нужный этаж гигантского госпиталя. Его строили ещё до Штурма, распределяя сюда раненных после тех боёв бойцов.

– Эти бюрократы погубили ничуть не меньше наших парней, чем иностранцы в некоторые годы, не говоря уже про богов. – Сухов с трудом себя сдерживал, поэтому иногда с его пальцев всё-таки сыпались мелкие искорки его Дара.

В том крыле, в котором мы оказались, находились только одарённые. А это значит усиленные стены, врачи и медсёстры с Даром, больше артефактов и меньше праздношатающихся. Однако ремонт мог бы быть и посвежее.

Заметив мой взгляд на отклеивающийся кусок обоев, Максим сказал:

– Всё-таки одарённых меньше, чем обычных людей. И пусть у них много власти, но деньги всё-таки у них не все. А среди солдат, даже с Даром, людей без связей, семей и предприятий гораздо больше.

Наконец мы вошли в палату и сразу увидели бледного Черкасова. За пару дней он сильно схуднул и походил на бледную копию себя. И если бы не нездоровый цвет лица я сказал, что ему идёт. Но сейчас боевой одарённый выглядел серой, выцветшей фотографией, а не добродушным дядюшкой с вечной довольно-хитрой улыбкой.

Единственное, что оставалось прежним – экспандер в руках.

Макс первым делом начал собственную диагностику, оценивая состояние пациента. Он хмурился, кривился, изредка улыбался, но в целом по его сумрачному виду становилось понятно, что дело так себе.

Сухов тихо спрашивал Черкасова о состоянии, об ощущениях, когда стало хуже. Что говорят врачи.

Я стоял чуть в стороне и разглядывал обстановку: своих людей, пошарпанные стены, продавленную койку. Да, Подорожникову повезло с больницей. Отношение к Черкасову было гораздо более паршивым.

– Я уточню, когда мы сможем перевезти тебя к Светлому. – Не «если», а именно «когда». – Там мне больше нравится.

– Это не приоритет, Сергей Иванович, – запавшие глаза Черкасова смотрели прямо. – Не нужно тратить на меня свой ресурс.

– Если контора не тратится на вас, то я обязан это сделать. Тем более, ты добровольно пошёл ко мне и прикрыл меня у Храма.

А с Вороновой я ещё поговорю: что это такое – кидать своих людей?

– Думаю, они ещё не успели разобраться, – заступился за начальство Антон, но я остановил его движением руки.

– Ты видел, что было с Максимом, когда его ударило проклятье. Сутки – и, если бы не гигантская удача, он был бы мёртв.

– У меня не всё так плохо, – криво улыбнулся Черкасов.

– Угу, просто не можешь ходить, потому что парочка позвонков в районе крестца растворилась, как желе в кипятке.

В палате повисла тишина, каждый пытался осмыслить произошедшее.

– Врачи пытались «вырастить» кости заново? – спросил я.

Антон поморщился.

– Пробовали. Сначала получалось. Пока хотя бы часть кости оставалась. А когда растворилась полностью – перестало получаться. Вызвали какое-то светило науки, приедет посмотреть после обеда.

– Кстати, как твой Дар?

Он поднял свободную руку, запуская на ладони небольшой песчаный вихрь. Покрутив его секунд двадцать, убрал и выдохнул.

– Дар работает, но быстро устаю. Врачи списывают это на удар в шею, пережатые каналы.

Я молча кивнул. Не говорить же ему, что я смотрел в этот момент Взглядом артефактора и видел, как потоки энергии фактически не проходят ниже крестца, оставаясь лишь выше пояса. С учётом того, что в тазу и ногах у нас несколько толстых каналов и даже подобие ещё одного источника сил, понятно, что сил у него немного.

Проблема в том, что он к ней и не получит доступ, если восстановит позвонки.

Переговорив с водителем ещё немного, я оставил у него браслет отражения и кольцо со сферой неуязвимости, попросив не снимать их кроме моментов процедур, вроде МРТ. Он хотел отказаться, но Сухов настоял «не тупить», а Подорожников сделал небольшой лечебный массаж, расслабив плечи и введя Черкасова в лечебный сон.

– Напомни, чтобы я тебя точно отправил на учёбу – такой талант не должен пропадать, – сказал я лекарю, когда мы спускались на лифте.

Тот лишь радостно кивнул.

Усевшись в такси, я набрал Святослава Георгиевича. Пришлось подождать, но через минут десять он перезвонил:

– Добрый день, юный Шторм. Чем могу помочь? – голос звучал уставшим.

– Вы случаем не бываете в военном госпитале Вооружённых сил?

– Я давно не покидаю пределов своей обители, – философски заметил он. – А что? Интересный случай?

– Что-то вроде того. Проклятье растворило два позвонка в районе крестца, после чего исчезло. Врачи не могут восстановить их.

Светлый задумался.

– Я действительно не вылезаю из своей больницы, но, возможно, ради такого случая стоит съездить посмотреть.

– Может стоит перевезти пациента к вам?

– Сначала нужно осмотреть его, а затем уже принимать решение о транспортировке. Тем более ситуация действительно необычная.

До вечера я проковырялся с иглой Греховина, пытаясь собрать изначальную структуру. Не, толку от этого было немного, но меня интересовали потоки Дара, а также несколько рунных связок, о которых я вычитал в инструкции от Александра Александровича.

Как и было указано в его заметках, основной материал иглы – древнее серебро. Его отличие от обычного в том, что оно уже использовалось ранее в магических целях как артефакт или же находилось под постоянным влиянием намеренного потока Дара.

В этом мире древним серебром считали то, что «отработало» как минимум двадцать лет. Хотя на мой взгляд, древним могло считаться то, у которого стаж составлял хотя бы сотню. В моих прошлых жизнях я специально создавал системы облучения Даром и копил запасы «древних» материалов – не только серебра. Очень помогало при создании действительно сложных артефактов.

Правда, рассчитывать на столетнее серебро в этом мире, который массово получил Дар всего пятьдесят лет назад, было бы наивно. Время здесь компенсировалось насыщенностью.

К тому же, если говорить про ту самую защитную иглу, то сам материал после атаки врага не только не стал хуже, но наоборот улучшил свои качества. Удар заставил материал распасться на волокна, а я теперь их превращу в трос.

Часть «щётки», в которую превратилась игла, пришлось ещё больше распушить, а затем начать скручивать, как косы или канат. В итоге у меня получилась ребристая, похожая немного на спаржу по внешнему виду конструкция, чуть короче изначальной.

Обмотав этот колосок в нескольких местах платиновыми стяжками, усилив золотой нитью, а нанёс часть рун, что здесь были раньше, а часть добавил от себя. И, разумеется, немного моих любимых контуров, чтобы избежать перегрева в будущем.

Пришлось повозиться с острием, которое рассекало входящую атаку. До поломки артефакт разрезал чужой удар, создавая перед хозяином зону безопасности с углом в тридцать градусов. Но этого мало, как в плане размеров Греховина, так и в плане маневрирования: ни туда, ни сюда не сдвинуться. Только отходить назад, что возможно не всегда.

Я увеличил угол почти до пятидесяти градусов – это создавало настоящий остров безопасности, благодаря которому можно защитить не только себя, но и пару человек за собой, даже когда поток Дара попробует соединиться вновь.

Закалку артефакта и итоговые доработки оставил на следующий день, сил ушло слишком много.

Как раз отзвонил Светлый и сообщил, что пациент нетранспортабелен:

– К сожалению, мы не сможем его перевезти ко мне. Почти через весь город, а его спинной мозг беззащитен на пяти сантиметрах. Чуть что и он навсегда останется без нижних конечностей, без возможности ими двигать.

– А восстановить позвонки?

– Этим занимается лечащий врач, – как-то соскочил с темы Святослав Георгиевич. – Я ему доверяю, его зона ответственности.

– А что говорит он?

Светов замолчал, но я слышал, как на заднем фоне что-то обсуждают. Ключевое слово: «Бесполезно».

– Простите, Сергей Иванович, но врачи пессимистичны. Он жив, сохранил Дар, но двигать своими ногами скорее всего не сможет. Мне очень жаль.

Я вежливо закончил разговор и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Почти бесшумно появился Кефир, и, если бы не задел инструменты на столе, я проигнорировал его.

– Как делали после Штурма, пытаясь лечить солдат?

– Что могли, то и делали, – Лис уселся передо мной, я чувствовал тепло от его шерсти. – Лекарский Дар непростой, даже опытные медики не могли сразу представить нужное решение. Они все работали в парадигме разрезать, удалить, перекрыть, но не восполнить, восстановить. «Тампонировать!» – вдруг резко крикнул лис, изображая чужой голос. Я аж вздрогнул. – Так что многие после войны остались инвалидами и до сих пор некоторые так и живут.

– Ходил проверял? – не открывая глаз уточнил у него.

– Угу. В новостях прочитал. Есть тут один старикашка, что тогда был стрёмным парнем, что сейчас остался опасным монстром. Даже без рук и ног.

– Ого! Такое бывает? – удивился я, приоткрыв глаза.

Кефир подозрительно уставился на меня.

– То есть, ты даже не посмотрел на человека, который тебя чуть не расстрелял из танка?

– Юсупов? – подскочил я. – Он без ног и рук⁈

– Ага. Но не надейся на лёгкую драчку: по силам он сопоставим с Князьями. Да ещё и два дара вместе.

– Неприятно, – только и смог я ответить. – Но хотя бы одного врага я теперь знаю в лицо.

В доме нашлась небольшая библиотека, которую почти не разграбили. По крайней мере полку с родословной разных семей никто брать и сжигать не стал. Там и нашлись упоминания о Юсупове, его вкладе в Штурм, последствиях и прочем.

Интересной мне показалась деталь, что до Штурма он не успел оставить наследников, а после уже не смог. Поэтому он, пусть и глава семьи, воспитывает детей младших братьев и сестёр. Семейка там получилась мощная, с сильным Даром, крепкой экономикой и жёсткой дисциплиной.

Пообщавшись с Подорожниковым, узнал, что Юсупов периодически проводит мероприятия, и даже Пётр иногда их посещал, представляя семью. На таких мероприятиях у Юсупова часто просят поддержки или предлагают сделки. Однако он сам выбирает, что ему выгодно, а от чего стоит отказаться.

– Пётр больше наблюдал, один раз взял меня, чтобы поучить манерам в обществе. – Максим хихикнул, вспоминая что-то. – Тогда ему пришлось спасать одну из девушек, которая, перебрав с вином, неудачно споткнулась и выпала из открытого окна! Он устроил целый вихрь, чтобы замедлить её падение. Видели бы вы её лицо, когда она была готова наградить его там прямо на столе, а он сказал, что женат и молча вышел из залы.

Макс засмеялся, а я на всякий случай уточнил:

– Не внучка ли самого Юсупова? – Вдруг он обиделся, что его крови отказали.

– Не, какой-то небольшой род, из обедневших после Штурма. До войны занимались тканями, имели покровительство богини жизни, но после падения девятерых стали чахнуть.

Ладно, значит связь здесь иная. Осталось понять какая и как именно лучше ему противостоять.

Самое интересное, что я даже убить его не готов. Ведь он нападал не сам, да и не факт, что он собирался меня именно убить. Да-да, я оправдываю своих врагов. Но у них всё также одна единственная жизнь, которую они потеряют после смерти.

Совсем к вечеру я заполнил анкету, которую планировал отдать в Гильдии, а также подготовил артефакты для тестов. Пора уже официально получить следующий ранг, чтобы было проще работать и покупать нужные материалы.

Однако не успел я закончить и отправиться спать, как мне пришли уведомления о сообщениях от Алексея Яростного:

«С прискорбием сообщаю…»

«Короче, сдохни…»

Глава 6
Показалось дно

Короткая строчка экрана не вмещала всего сообщения и пришлось открывать его полностью. Там текст выглядел чуточку иначе:

«С прискорбием сообщаю, Шторм, что твои коллеги уже наливают себе полные бокалы. И если ты не успеешь приехать до того, как мы увидим их дно, то тебе и не нальём!»

Следующее сообщение пришло через десять секунд:

«Короче, сдохни, но, чтобы через двадцать минут приехал – а то Ангелина скучает без тебя ;)))) Под танк он залезть может, а до друзей доехать – нет».

Я звонко стукнул себя ладонью по лбу. Яростный чуть меня до приступа не довёл своей манерой общаться. Я набрал номер:

– Не дождёшься, Хранитель! – громко сказал я, слушая на фоне громкий гвалт.

– О, Хранитель проснулся! – захохотал Алексей в трубку, а потом чуть в сторону: – Вы слышали, он действительно живой! – Снова в трубку: – Давай, приезжай. А то мы так и не отметили наши достижения! Мужчины должны держать слово. Тем более, что некоторым завтра уезжать домой. Намёк понял⁈

На фоне раздался возмущённый писк, но Виолетта покровительственно сказала:

– А в чём он не прав? – и писк прекратился.

– Ладно, говори куда мне ехать. – Пусть ситуация не располагала к праздникам, но всё же сидеть сиднем дома тоже нельзя. Нужно общаться и строить связи. Тем более, в этой компании вроде как есть симпатия, а не желание прибить меня за фамилию.

Яростный продиктовал адрес и жирно выделил, что он выставляется.

– Так что давай, не тормози. До дна бокалов осталось не так много! – Под смех он положил трубку.

Ладно, поехали потусим немного.

Рассказал о плане Сухову. Тот мрачно посмотрел на меня, но ничего не сказал, начав собираться. Макса я решил отвезти к Елизавете, и та с удовольствием согласилась на компанию.

– Вечерами слишком тихо в доме, – сказала она под конец разговора, так что через полчаса уже встречала лекаря у себя.

Я же немного приоделся, выбрав что-то среднее между официальным и удобным, не забыв нацепить на себя свои артефакты: два перстня, браслет, спрятал в ножнах на ноге нож, проверил Флеймигаторы на запястьях.

Буду звенеть, как консервная банка, но мне эта жизнь дорога. Ведь она залог следующей.

Оглядев себя в зеркале, заметил, что серьёзные внимательные глаза делали меня старше, чем биологический возраст тела. Хех, не зря говорят: глаза – это зеркало души. Постарался сделать выражение лица попроще и сразу помолодел.

До места мы доехали быстро, Сухов мрачной тенью сопровождал меня. Недалеко от входа в бар, куда меня позвали, я остановился.

– Андрей, хочу кое-что прояснить. – Он остановился, на его лицо вернулась знакомая по первым дням знакомства гримаса. – Ты думаешь, что я бросил Черкасова и пошёл развлекаться.

Он не отреагировал, но я продолжил.

– Ему действительно плохо и врачи разводят руками, прогнозируя ему инвалидность. – Он не давал мне этого заметить, но Взгляд артефактора показывал, как посыпались искры с его пальцев в карманах. – Я уже поговорил со Светлым. И он поддерживает мнение врачей.

Я замолк, давая ему возможность осознать.

– Но? – тихо спросил он. Молодец, начал меня понимать.

– Но у меня есть пара идей, как ему помочь. К сожалению, нужно время. И связи. А что может быть лучше связей для артефактора в опале, чем другие артефакторы, но с нормальной репутацией?

Андрей слегка выдохнул и кивнул. Несмотря ни на что – он не мой человек. Не отдал себя служению МОЕЙ семье. Пока что он просто поддерживает меня. Но даже этого достойно уважения и некоторой честности.

Тем более, я действительно могу поднять Антона на ноги. Другое дело, что ему это может не понравиться.

Наконец мы зашли в бар и первое, что мне бросилось в глаза: отсутствие рамок детектора на входе. Вообще никаких. В последнее время я слишком часто с ними сталкивался.

А следом обратил внимание и на людей, что сидели внутри бара. Разброс был колоссальным: от какой-то мелкой шпаны с татуировками на лице, до шикарно одетого магистра из департамента городской управы. Все пили свои напитки, иногда переглядывались, но словно находились на нейтральной территории, не рискуя переходить к резким движениям и взаимным претензиям.

Сам бар оказался с очень высоким потолком, украшенным сетями, гарпунами, раковинами размером с тарелку и прочей морской тематикой. Стены и барная стойка были обиты деревом, под борт корабля, местами виднелись цепи и канаты.

– Шторм! Ты что там встал? Подваливай к нам! – раздался довольный, чуть разгорячённый голос Яростного. – Ты почти опоздал, дно уже совсем рядом. Эй, нам нужно пополнение! – это он уже бармену, который, протирая бокал, кротко кивнул.

Все посетители бара на мгновение повернулись ко мне, изучили, я бы даже сказал, просканировали насквозь, лучше, чем все металлоискатели в городе, после чего вернулись к своим бокалам, стаканам и рюмкам.

Кстати, насчёт металлоискателей – их на входе не оказалось, чему я очень удивился.

Мы подошли к столу, за которым сидела вся знакомая мне молодёжь. Вдруг из-за соседнего стола поднялся мужчина, на которого Сухов среагировал моментально, выставив перед собой руку и подготовив удар.

Однако мужчина лишь кивнул и махнул:

– Садись к нам. – Сидевший рядом с ним ещё один мужик лениво повернулся в нашу сторону, однако его взгляд говорил о максимальной сосредоточенности.

Сухов тут же успокоился, похлопал меня по плечу и прошёл вперёд. Поприветствовавший его мужчина отодвинул стул и предложил сесть рядом. Все трое теперь сидел полукругом, при этом имея возможность наблюдать. За нами.

Забавно, но Кефир, который появился у самого входа в бар, устроился на их столе, развалившись так, что покрывал половину поверхности. На второй половине стояли чашки с чаем и кофе.

– Мне даже как-то неловко рядом с вами, – сказал Кирилл Тамбовский, пожимая мне руку, а его зелёные глаза округлились. – А вдруг ваши охранники сочтут, что я угроза?

– Если ты продолжишь так пить, то точно станешь угрозой, но они не успеют до тебя добраться, – ответила Виолетта, попивая маргариту из широкого бокала.

– Почему? – не понял Кирилл.

– Потому что я отмудохаю тебя раньше. – Виолетта игриво подмигнула, заставив и так красного от выпивки Тамбовского заалеть окончательно.

Охранники? Хм. Логично. Ведь у нас тут уважаемые члены общества. Точнее, их отпрыски. Скорее всего те двое – с Яростным и Демидовой.

Усевшись за стол рядом с остальными артефакторами, я огляделся. Кирилл был самым тёпленьким, Яростный лишь немного опьянел, став громче, чем обычно. Всеволод Кузьмин медленно потягивал из высокого бокала что-то красноватого цвета, Виолетта – свою маргариту. Елена Толмачёва сидела с высокой прозрачной чашкой зелёного чая, а Ангелина – с бокалом вина.

– Я думал, будет наоборот, – улыбнулся я Ангелине и Елене, которые сидели рядом.

– Что за дискриминация, Шторм? – наигранно возмутился Хранитель. – У нас свободная страна и взрослые люди имеют полное право деградировать любым способом в своё удовольствие!

Его слова заставили девушек покраснеть, а Ангелина даже на мгновение отодвинула от себя бокал.

Мне казалось, что ей лет шестнадцать, но если она выпивает, то значит одно из двух: или ей разрешают старшие и не следят, несмотря на наличие охраны, или она всё-таки совершеннолетняя.

Под моим испытующим взглядом она слегка стушевалась, но затем гордо подняла голову и спросила:

– Сергей, ты уже получил новый ранг? Вон Яростный уже оформил второй сразу. Остальные на первом.

– А ты на каком? Не верю, что на первом, – ответил я, вспоминая её иглу, которая вполне успешно использовалась как в защите, так и в нападении.

– У неё тоже второй, Шторм, – вмешался Алексей. – Получила уже на следующий день после экзамена. Сильна, да?

– Мне просто уезжать скоро. Решила не затягивать, – снова застеснялась девушка.

– Не переживайте, – с ухмылкой ответил. – Вы все обогнали меня – я так и не доехал до Гильдии, так что до сих пор числюсь Подмастерье.

– Ну ты даёшь, Сергей, – удивился Кирилл. – Тебе должны были дать третий ранг прямо на экзамене за твой артефакт. Вы видели – это ж маленький инъектор был!

Все принялись обсуждать экзамен, вспоминая особенные моменты и, конечно, созданные артефакты. Даже тихая Елена активно добавляла свои комментарии, а Виолетта легко – всё-таки она была сильно старше остальных – ставила на место даже Яростного с его шуточками.

– Кстати, Сергей, что там у вас произошло у военных? Удивительно, но об этом наш шумный Хранитель молчит, словно язык проглотил, – поинтересовался бронзоволосый Всеволод.

Посмотрел на Яростного, и тот пожал плечами, сделав крупный глоток из бокала.

– Видимо ему сказали, что отберут резец, если будет болтать, – подколол его я. – Или заставят вечно чинить защитные артефакты.

– Эй полегче! Я не против заниматься защитными. Это всё Мосин со своими атакующими! Не виноватая я! – замахал руками Яростный.

Девчонки за столом прыснули, но с интересом посмотрели в мою сторону. Как и парни.

– Думаю, что причина его молчания в том, что ему стыдно смотреть в глаза семьи.

– Чего? – выпучил глаза Хранитель.

– Ну как: ты же помог улучшить защитный артефакт вместо того, чтобы создать атакующий, который пробьёт чужую защиту.

На мгновение за столом застыла тишина, после чего она раскололась тихим смешком Ангелины, затем Лены, а в итоге все грохнули от хохота. И громче всех ржал Алексей.

– Ну, Шторм! Получишь ты у меня! – Он встал изо стола и подошёл ко мне, обходя Кирилла и Виолетту.

Схватив меня за плечи, он потряс меня несколько раз, после чего, облокотившись прямо на голову, философски заметил:

– Если он так бьёт, когда трезвый и спокойный – представляете, какую бурю он устроит, напившись и развеселившись?

Не давая мне ответить, Яростный крикнул бармену:

– Коньяк! Побольше!

Следующий час превратился в соревнование воли и печени. Первым, как и предполагалось, из игры вышел Кирилл – после первой же рюмки обжигающего ароматного напитка он устало опёрся локтями на стол, положив голову на ладони, и в этой позе начал дремать.

Всеволод разумно выпил две рюмки, после чего, ничуть не захмелев, махнул рукой и сдался:

– В разборки Хранителей я не полезу. А то вдруг в процессе окажусь частью вашего артефакта.

– Это мы и так можем организовать, – заявил Яростный, наливая следующие две рюмки. Я, не отводя взгляда от них – чтобы было в обеих ровно – кивнул.

– С кем мы связались… Страшные люди, – сообщила Виолетта, с интересом наблюдая за нами. На её лице застыла улыбка, а в глазах плясали красные огоньки, похожие на те, что были у Вороновой.

Только теперь я понял, что у неё в Даре смешались ветер и пламя. Хорошая комбинация при умелом использовании.

Ангелина смотрела на нас с лёгким возмущением, но ничего не говорила, хотя, судя по сжатым кулакам и побелевшим скулам, она злилась, с трудом сдерживая себя.

Бутылка постепенно пустела, и вот настал момент, когда осталось ровно по одной рюмке каждому. И тут по лицу Алексея расползлась злорадная улыбка.

– А теперь, Шторм, главное испытание! – Вокруг его глаз заплясали чёрные тени – Дар смерти начал просыпаться в его теле.

– Прекратите! – не выдержала Демидова и попробовала нас остановить. Но куда там.

– И что за испытания, Яростный? – ответил я, давая своему ветру аккуратно колебать волосы и одежду товарищей за столом.

– Хо-хо-хо! – довольно выдал Хранитель. – Как только мы хряпнем по рюмочке, мы устроим соревнование: кто быстрее и, главное, ровнее, нанесёт руны на это!

Он хотел ловко вытащить что-то из кармана, но рука застряла, и он криво запрыгал, пытаясь достать её обратно. Наконец ему это удалось и на стол со звоном упали два небольших слитка.

На звон обернулся весь бар, погрузив его в непролазную тишину.

Да уж, привлёк ты внимание, Хранитель. Этот звук действительно стоит внимания, поэтому его хорошо знали как раз-таки люди либо крайне состоятельные, либо крайне маргинальные.

Перед нами алел пламенный иридий. Крайне специфический материал, в основе которого лежит один из самых крепких металлов иридий. Однако обычно он серебристо-белый, а этот же, впитавший в себя Дар огня, становился оранжево-красным, как огонь костра.

Один из божественных материалов, который усиливает Дар огня в несколько раз, при этом его крайне сложно обрабатывать. То, что он уже в форме слитком говорит о многом: его стоимость ещё на порядок выше, чем у руды.

Так что сейчас перед нами лежало целое состояние, на которое могут слететься падальщики не то, что со всего бара, но со всего района и даже города. Несмотря на размеры: в длину каждый слиточек был всего два сантиметра, половину в ширину и в толщину миллиметра четыре.

Однако я задал другой вопрос:

– Прямо здесь?

Стоило Алексею кивнуть, как в моих руках блеснул новый резец. Яростный криво улыбнулся, хотя улыбка больше походила на оскал.

– Мастера видно издалека. Почему мы так поздно познакомились? Не так тоскливо было бы расти.

– Парни, может всё-таки уйдём? – попробовала успокоить и привести нас в чувство Виолетта. Даже наши охранники приподнялись со стульев, оглядывая людей в баре, которые голодными глазами следили за нашим столиком.

– Успеем, – ответил Хранитель, не отводя от меня взгляда. Стоило его охраннику подойти поближе, как он его остановил жестом и тому пришлось смириться.

– Какие правила?

Яростный улыбнулся ещё шире.

– Три минуты, за время отвечает Кузьмин…

– Принято, – ответил Всеволод, снимая с руки часы.

– … нужно прорезать минимум двадцать рун и два слова вязью. Эффект – любой. У кого будет больше и ровнее, тот и победил. Судей у нас хватает, – он обвёл чуть трясущейся рукой столик. Победитель забирает слитки.

– Проигравший?

– Делает десять кругов вокруг района, без артефактов и Дара. Босиком.

– Предлагаю повысить ставку.

Алексей на мгновение сбился, но всё-таки кивнул.

– Пусть победитель просит у проигравшего создать артефакт в рамках его реальных навыков, а проигравший обязуется сделать его за свой счёт.

– Реальных навыков⁈ – не выдержала Ангелина.

– Думаешь, он всего второго ранга? Или то, что я Подмастерье?

Девушка хмыкнула.

– А давайте проигравший всем сделает артефакты. На своё усмотрение. В подарок.

Мы одновременно повернулись на Ангелину, но Демидова выдержала наши взгляды с достоинством настоящей аристократки.

– Как тебе? – спросил я.

– Годится. А ты?

– Хочу посмотреть, что ты будешь нам дарить.

Яростный удержался от смеха и через мгновение достал свой резец.

Ух, что ж. У него действительно есть шанс победить меня с таким артефактом. Взгляд артефактора показывал мощные потоки энергии, который аккуратно сплетались вокруг режущей кромки. Сейчас будто расслабленные, но стоит дать им команду своим Даром, как они станут острыми, способными резать не только металл, но и души живых существ.

– Будет интересно, – сказал я. – Давай что-нибудь порежем.

Пальцы после бутылки коньяка слегка дрожали. Едва заметно, но для артефактора это важно. Тем более, что нам нужно было делать не только резкие, грубоватые руны, но и использовать вязь. Она хорошо получается по мягким материалам или росписью, но по пламенному иридию – это надо постараться.