Текст книги "Грязная Земля (СИ)"

Автор книги: Юрий Окольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Алиса и репорт

Они бежали на первый урок – это была биология. Сулима незаметно отстала, и лишь Рафик заметил это, проводив её взглядом. Алиса была вся на нервах. Для всех остальных ситуация была маленькой победой и поводом для передышки. Для Алисы же наоборот – перед докладом её напряжение росло, а теперь она ещё и опаздывала на урок! Она ускорила шаг, кинула взгляд на друзей, и подсознательно отметила, что Сулимы рядом уже нет. Но Алиса была уже мыслями в докладе. Остальные всё ещё осмысливали произошедшее. И у них появились вопросы.

– Рафик, это что вообще было? – спросил Петя негромко.

Рафик затравленно на него глянул. Он не был готов открывать друзьям некоторые аспекты своей жизни. Вообще, про Миртруму они знали ровно две вещи.

Старушка сдаёт квартиру Джанабековым – занедорого. по знакомству.

За это Рафик помогает ей в повседневных делах.

Не то, чтобы Миртрума запрещала ему рассказывать о себе и своих делах. Она сказала так: «Говори, что считаешь нужным».

Однако бабка научила Рафика, что молчание – золото. Не говори, что думаешь, а думай, что говоришь. Она показала ему причины раздоров и последствия болтовни. Она показала ему, что жизнь и смерть – во власти языка.

Рафик теперь не хуже уголовников понимал, что за любые слова в жизни приходится нести ответственность.

– Ну как… – неторопливо сказал он. – У мама-джан швабра грязная. Вадику под нос сунула – его и вывернуло.

Петя завис на секунду, потряс головой и побежал догонять товарищей.

Подобные шутки, конечно, рождались в умах друзей Рафика. Подобные шутки звучали в устах гонителей и гонительниц Рафика. Но когда подобные шутки звучали в устах самого Рафика – это выносило мозг напрочь. И ведь не всегда поймёшь, что он шутит!

Ребята столпились у двери кабинета биологии. Коридор школы был уже пуст. Они неловко переглянулись. Дурацкий момент – опоздали, поэтому страшно, поэтому опаздываем ещё больше.

– Так всегда и бывает в учёбе, верно?

Алиса, для которой доклад по биологии был не просто домашкой, а частью её жизненной борьбы, не могла долго ждать. Она вздохнула, напряглась – и открыла дверь.

– Добрый день, извините, можно войти? – протараторил Петя, как самый быстрый.

Их классрук Юлия Ивановна, в просторечии Юливанна, подняла голову от журнала. Это была худощавая молодая женщина с большими серыми глазами, тёмно-русыми волосами и строгим лицом. Некрасивая – но милая.

Однажды Алиса услышала краем уха сплетни Дарины и Анжелики про Юливанну:

– А ты знаешь, что у неё как раз тогда мужа убили?

– Да ты что! Вот почему она такая старая стала!

– Ну да! Совсем себя запустила и даже не красится.

– Точно-точно! Мужика нет, вот на нас и срывается.

– Это не она на вас срывается, – не выдержала Алиса и влезла. – Это вы краситесь вместо учёбы.

– Пффф, – фыркнула Дарина. – Кто бы говорил, подлиза!

– Вы с Юливанной братья по несчастью, – поддержала ту Анжелика. – Обе будете старые девы!

Алиса не знала, смеяться ей, или стучать себя по лбу:

– Братья? А не сёстры? Ну ладно, а про старых дев – ничего, что она замужем была?

– Пффф!

Дарина с Анжеликой задрали носы и гордо свалили. Наверное – Изольде пересказывать. И кто тут ещё подлиза… Подсказка – уж точно не Алиса!

Но Юливанна не знала, что Алиса её защищает за спиной, так что сейчас скидок делать не стала.

– Гусечкина! – с иронией сказала Юливанна. – И до переклички успели. Ты хотела эффектно выйти на свою фамилию, как в кино? И с друзьями, чтобы драматичнее?

Одноклассники захихикали. Изольда что-то шепнула Дарине, по её невозмутимому лицу пробежала гримаса пренебрежения.

– Извините! – покаянно сказала Алиса. – Мы… Нас задержали.

– Задержали?

– Лисюков и… – замялся Петя, а потом добавил голосом Шварца. – Hooligany.

– Понятно-понятно. Опять, значит? – на чело Юливанны набежало облачко. – Заходите, садитесь быстрей.

Ребята быстро зашли в класс и сели где попало. К счастью, Юливанна была их классным руководителем и сейчас ещё не начала рассказ материала. Пока она только проводила мини-собрание с несколькими объявлениями.

– Так, о чем это я. Ах, да. В сентябре, когда погода будет хорошая, мы проведем выходной и выездной урок по биологии на природе, совмещённый с походом. С ночёвкой!

– Ура! – воскликнул кто-то из одноклассников.

Обычно и Лёшик на подобное объявление бы сильно обрадовался – но сейчас он был слегка придавлен. Впрочем, не он один не проявил позитива. Изольда, например, лишь презрительно закатила глаза. Но Юливанна была довольна уже тем, что среди учеников есть те, кому такой поход в радость.

– Сразу предупреждаю – спиртное запрещено. Палатки берёте свои, договоритесь друг с другом о местах. Но для беспалаточных я могу одолжить у знакомых туристов несколько палаток, так что не молчите… На еду скидываемся вместе, но можно что-то взять с собой дополнительно. За порядком вокруг лагеря я попросила последить нашего лесника, так что медведей можете не бояться…

Юливанна неожиданно тепло улыбнулась своим мыслям.

– И в целом… Вот! Записывайтесь ко мне на перемене, кто пойдет в поход.

– Походный урок обязательный? – громко спросила Изольда. – С оценкой в дневник?

Улыбка Юливанны пропала:

– Нет, Изольда, этот урок необязательный. Но напоминаю вам – это наш и ваш последний год в одной школе. Не упускайте случай пообщаться, провести вместе хорошее время. Это приятные воспоминания на всю жизнь…

На её лице опять мелькнула мечтательная тёплая улыбка. Чуть грустная. А Изольда лишь скривилась. Похоже, её школьные воспоминания совсем не грели.

Дверь скрипнула. В класс вошёл, пошатываясь, словно сомнамбула, Пахан – и молча направился на задние свободные парты. Изольда насмешливо заулыбалась. Дарина с Анжеликой хихикнули. Алиса, Лёшик, Рафик и Петя напряглись и переглянулись. Но Пахан на них не реагировал.

Лицо Юливанны оледенело.

– Лисюков, что за поведение? Дневник на стол!

– Один сек… – пробормотал Пахан.

Он, плюхнулся за пустую парту, вытащил дневник – и бросил его на парту же. А потом сложил руки на парте, уронил на них голову – и захрапел.

– Похоже, укуренный в хлам, – очень громко прошептала Изольда Анжелике. – Но положил дневник на стол, как и сказано.

И Изольда хихикнула. Она явно наслаждалась ситуацией. Причём, по её взглядам Алиса могла судить, что Изольда одновременно смеется и над Паханом, и над Юливанной.

– Лисюков! – голос Юливанны стал громче и приобрёл остроту бритвы.

– Мне плохо, – вдруг пробормотал Пахан.

– Похоже, это у них с Вадиком заразное, – громко прошептала Изольда. – Но я считаю, что передается половым путём, а значит все остальные в безопасности.

Раздался смех. Юливанна перевела гневный взгляд на Изольду.

– Кирзоева, соблюдай тишину на уроке!

– Я просто изучаю биологию на практике, – Изольда подняла открытые ладони.

И тут же сложила ладошки перед собой, как примерная ученица. Юливанна поглядела на серьёзную Изольду несколько секунд. Чуть остыла. Выдохнула, потёрла ладонью лоб.

– Ладно. Лисюков, тебе надо в медпункт?

– Нет, – пробормотал Пахан, не открывая глаз. – Мне надо полежать.

Юливанна вздохнула. В ней боролись одновременно врожденная забота о детях и благоприобретенное недоверие к таким персонажам, как Паша Лисюков. Особенно с учётом жалоб на него от сверстников.

– Умотался, приставая к одноклассникам, да?..

Юливанна запнулась, вспоминая, как уже проходила подобную ситуацию с Паханом и директором. Тот слишком много позволял сыну мэра, и Пахан этим беззастенчиво пользовался.

А учителя давно поняли – тратить время, отчитывая Пахана – значит лишь потратить время зря. Причём – это время будет отнято у других, нормальных учеников.

– Ладно… – она опять устало потёрла лоб. – Хватит балагана. Лежи, если что – вызовем медсестру. И давайте уже начнём урок. У нас сегодня вводная тема, она будет короткая, закончим пораньше…

Радостный шепоток пронёсся по классу.

– …И в конце у нас будет тематический доклад, – и Юливанна подмигнула Алисе.

Раздался лёгкий гул разочарования. На лице Алисы мелькнуло расстройство, а потом она насупилась и сжала губы. Плевать на чужие мнения!

– А теперь закончим перекличку. – вспомнила Юливанна. – Так… Гусечкина здесь… Джанабеков здесь… Сумаков… Тупицын…

– Тупица, – вдруг пробормотал Пахан и всхрапну.

– Что? – подняла голову Юливанна.

Изольда хихикнула. Петя покраснел и сморщил лицо. Как его достали эти подколы! И от кого? От самых больших тупиц. А ведь был же актер Дуров… И другие…

– Между прочим, такая же фамилия у известного писателя-фантаста! – обернулся Петя к Пахану.

Но тот лишь раскрыл рот и пустил слюнку на щёчку. Петя пробуравил его взглядом и повернулся обратно. Юливанна тоже грозно глянула на Пахана, но говорить ничего не стала. Времени на балаган больше не осталось. Всё после урока!

Алиса в волнении теребила свой доклад в течение всего оставшегося урока. Её друзья периодически поглядывали на Пахана – но она уже про него забыла. И вот Юливанна закончила свой рассказ:

– Остальное прочитаете в учебнике, страницы с пятой по девятую. А теперь Алиса Гусечкина сделает нам небольшой доклад о проблемах экологии. Можно задавать вопросы, не стесняйтесь! Мы хотим создать дискуссию. Я также предлагаю всем желающим делать доклады по биологии в дальнейшем. Темы могу предложить. Каждый доклад будет поощрён хорошей оценкой. Алиса, прошу!

– Подлиза, – прошептала Дарина, но сделала это тихо.

– С уважением?

Пока Алиса напряжённо шла к доске, Дарина подняла руку, и после одобрения Юливанны, спросила:

– Можно ли делать доклады на тему диет или косметики?

– Неожиданный вопрос… Это слишком широкая тематика, – улыбнулась Юливанна. – Подойди ко мне после, и мы обсудим более конкретные варианты.

Изольда поглядела на Дарину с лёгким изучающим интересом. Та же мило улыбнулась и похлопала предводительнице глазками. Всё верно, не у всех есть отчим-миллионер… Девушке надо искать путь в жизни после школы…

Ну а Алиса вышла к доске. Глубоко вдохнула, оглядела класс. Сердце сильно стучало. Лицо было горячим. Общее ощущение происходящего было чуть нереальным. И это помогало пережить и Изольду, глядящую с лёгким пренебрежением, и храпящего на задней парте Пахана. Она зацепилась взглядом за Лёшика, который с интересом глядел на неё. Нашла Петю, который ей широко улыбнулся и показал сжатые кулаки – мол, давай! Алиса улыбнулась в ответ, подняла распечатку – и начала:

– Вы все наверняка слышали разные истории про экологию Земли. Кто-то говорит, что климат меняется. Кто-то говорит про глобальное потепление. Кто-то, наоборот, про глобальное похолодание. Учёные спорят, есть разные теории и гипотезы, и мы не будем на них останавливаться. Я бы хотела кратко коснуться тех экологических проблем, которые точно существуют, общепризнанны и касаются каждого из нас. Многим кажется, что наша страна очень велика. Им кажется, что у нас такие большие пространства, что можно бесконечно и безнаказанно загрязнять воздух и реки, возводить огромные свалки, игнорировать утечки нефти. Забавно, что именно об этом говорилось в первой книге про Зверобоя, он же Соколиный глаз, он же Натаниэль Бампо. Кто-нибудь читал?

Поднялось несколько рук – от друзей Алисы. Ей также показалось вдруг, что Изольда дёрнула руку – но может она просто муху прогоняла.

– Зверобой предупреждал американцев ещё в девятнадцатом веке, что природу не получится эксплуатировать бесконечно. Леса, животные, рыба – всё это можно легко истощить навсегда. Над ним смеялись. При этом в Америке были полностью уничтожены бизоны, и вообще исконная природа осталась только в национальном парке. Теперь её пытаются охранять и защищать. Но поздно.

Алиса сделала небольшую паузу, чтобы передохнуть.

– Ну так это у американцев же. А у нас Сибирь огромная и там дофига всего растёт! – подал кто-то голос.

– Да, пока ещё огромная и дофига. Но Сибирь выглядит вовсе не так хорошо. Просто про это не принято говорить. Река Ангара, например, стала практически неживой из-за чудовищно грязных стоков химкомбинатов. Самое обидное, что эти комбинаты заброшены. Их начали строить, а потом закрыли – но тратить деньги на нормальную очистку за собой никто не стал.

– Зато Байкал у нас самый чистый!

– Байкал уже вовсе не такой чистый. Токсичные отходы от работы советского бумажного комбината приходится убирать до сих пор, и это требует миллиардов! При этом множество туристов из разных стран относятся к озеру как к свалке, оставляя тонны мусора. Это ужасное бескультурье…

– Но Сибирь-то огромная, там много и других рек, кроме Ангары и Байкала!

– Много. Однако, речь не только о реках. Речь и о лесах. Уже много лет идёт огромная, широчайшая вырубка лесов в Сибири. Это вызывает осушение болот, затем лесные пожары – и погибает ещё больше лесов. Это замкнутый круг, вызванный бесконечной жадностью.

Раздались ещё голоса, но Алиса останавливающе подняла ладонь:

– И ещё важная информация – даже наш город уже пострадал от проблем с экологией. Были разливы нефти по реке, и там погибли животные. Часть леса невдалеке от города уже давно больна… И экологи связывают это с работой местных нефтехимических компаний…

– Такие обвинения доказывать надо, – голос Изольды был прохладным, но она рассматривала ногти, словно обсуждалась маловажная мелочь.

Алиса потёрла лоб:

– Ладно, речь сейчас не об этом. Точнее – проблема намного шире. Она в том, что человечество привыкло относиться к природе как к бесплатному источнику. Но текущий размер и аппетиты человечества уже не позволяют нам бесконечно пожирать природу. Горы пластика и другого мусора в развитых странах так велики, что их вывозят в Азию. Но и там они так огромны, что стали уже не горами, а островами. И вот уже в океане множество рыб полны пластиковых крошек – а ведь пластик не переваривается!

– Подумаешь, пластик в китайской рыбе! Тапки из него пусть делают!

Ребята засмеялись. Алиса вздохнула:

– Вообще, многие вещи, которые мы просто выбрасываем, можно было бы переработать и использовать заново. Например – делать вторичную ткань из старой одежды и шить из неё новую.

– Мусорная одежда, фу, – скривилась Изольда, машинально погладив пальцами шёлковую блузку.

Алиса внимательно глянула на Изольду:

– Однако же ты носишь шёлк, который сделали гусеницы, которые кушали листья, которые выросли на перегное, который является по сути чужими…

– Алиса, вот тут не надо углубляться, хорошо? – мягко попросила Юливанна.

– Нет уж, нет уж, пусть дорасскажет, – взгляд Изольды стал прицельным и не сулил ничего хорошего.

– В учебнике почитай, Изольда, – мило улыбнулась ей Юливанна.

Та фыркнула, но замолчала. А Алиса продолжала:

– Ладно, не об этом речь. Как я сказала, есть множество проблем, связанных с тем, что человечество пожирает больше, чем природа может дать. И мусора мы создаем больше, чем природа может переработать. И цель моего доклада – не напугать вас, а предложить обдумать – что бы вы хотели сделать, чтобы спасти природу? Не в смысле, что вы должны, не надо кривиться. Но, может, вы хотите создать стартап с вторичной одеждой, или сбором пластика, или изобрести новое биотопливо, или ещё что-то. Мы тут все в классе – биохимики. Даже если кто-то в школе учится только деньги считать.

– Спасибо, Алиса, я думаю, достаточно, – торопливо проговорила Юливанна.

На последней фразе Алиса внимательно глянула на Изольду и Пахана. Изольда вначале поглядела на Алису жёстко, а потом скривилась, пробормотала что-то вроде «нищим не понять» и расслабилась. Да и в самом деле – не собирается же Изольда работать простым инженером? Когда отчим это топ-менеджер нефтяной компании…

Ну а Пахан лишь всхрапнул.

Алиса вернулась на место. У неё в ушах звенело, в голове было горячо. Петя показал большой палец. Алиса улыбнулась с отсутствующим лицом. Юливанна подытожила:

– Хорошо. Как я уже говорила – жду желающих сделать новые доклады. Подходите с идеями, обсудим.

Прозвенел звонок. Ученики, переговариваясь. вышли из класса. Дарина подошла к Юливанне, но та отмахнулась – «в другой раз!». Сейчас у учительницы было другое, более срочное дело. Юливанна подошла к Пахану, растолкала его и потащила к директору – на суровый разговор.

Кирилл и явление

Кирилл сидел на полке в камере предварительного заключения. В углу на полу храпел вонючий пьяный мужик. В другом углу на полу сидел бритый щербатый зэк с синяком на глазу, который злобно зыркал на Кирилла.

Плевать.

Кирилл снова и снова обдумывал сложившуюся ситуацию и она ему категорически не нравилась.

* * *

Утром всё начиналось тихо и спокойно, а местами даже смешно. Когда он вошёл в полицейский участок, его встретил усталый сонный дежурный за окошком.

– Вам чего?

– Я это… Заявление хочу написать. О нападении, – Кирилл поколебался и добавил. – И попытке изнасилования.

– Ого! – Дежурный подобрался и хищно взглянул на Кирилла. – С повинной, значит?

– Да нет! – Кирилл даже засмеялся. – Я заявить хочу. На других.

– Э… – дежурный оглядел теперь Кирилла жалостливо.

Покачал головой, поцокал языком сочувственно:

– Парень, таким красавчикам как ты, лучше перетерпеть, чем прилюдно позориться. Подобру совет даю – лучше не выносить это на свет. Иначе потом до конца жизни за спиной будут тебе кости перемывать…

Вначале Кирилл не понял, о чем идёт речь:

– Что? Эээ… Вы о чём?

Потом сообразил, покраснел, его лицо напряглось в негодовании, а кулак на ремне сумки сжался:

– Да вы чего! Речь вообще не об этом!

Очевидно, перемена во внешности красавчика была достаточно угрожающей, чтобы дежурный перестал его жалеть и снова подобрался:

– Так чего ты мне тут мозги пудришь? Чего путаешь? На вот, бери бумагу и пиши!

Кирилл выдохнул, взял бумажку, взял образец и пошёл заполнять. Сочинения Кириллу никогда не особо удавались – но из образцов бланков он понял, что в заявлении писательский талант и не нужен. Всё описывается казённым, канцелярным языком, с неудобными оборотами. Его история, расписанная с минимумом подробностей, уместилась буквально на полстраницы. Фамилию Венечки он не знал – но имелся адрес, что было к месту.

«Знакомая позвала меня на вечеринку… Я зашёл и спросил про сестру… Нашёл сестру, которая отбивалась от трех парней, которые пытались её раздеть.»

Кулак Кирилла сжался, лицо напряглось. Он выдохнул. Спокойно! Сестру он уже спас. Сейчас осталось защитить самого себя.

«Я вежливо попросил их прекратить… Они на меня напали… Я отбился, но на меня напал мальчик с ножом, это был хозяин квартиры Вениамин… Я отошёл в сторону и он ударился о стену… Потому что бежал с разгону на стену… Я его не трогал…»

Как-то так?

Закончив, Кирилл перечитал один раз, другой. Сдаваться идти было страшно. Как на экзамене, блин. Но он переборол себя – ведь время уходит! Встал и отдал бумажки дежурному. Тот быстро проглядел и воскликнул:

– Погоди-ка, ты тоже по этому адресу пострадавший? А ну-ка… Присядь пока тут рядом!

– Хорошо, спасибо, – и Кирилл присел в прихожей.

Дежурный принялся звонить, а потом вдруг снова хищно глянул на Кирилла, прикрыл рот рукой и при каждой фразе теперь кидал настороженный взгляд на парня. Кириллу стало некомфортно. А ещё захотелось есть. Чтобы отвлечься, он достал сделанные с собой бутерброды с сыром и бутылку воды.

Но он успел сжевать лишь один бутерброд, когда за ним пришли.

Из-за стальной двери вышел полицейский в патрульной форме и мужчина с сонными глазами, одетый в штатское. Патрульный подошёл к окошку и остановился, глядя на Кирилла. Дежурный привстал за окном, тоже глядя на парня. Оба положили руки на кобуры. Сонный мужчина подошёл к Кириллу:

– Следователь Сидоров. Ваши документы, пожалуйста.

Кирилл поставил воду и бутерброды на соседний стул и полез в сумку за паспортом. Сидоров полистал паспорт, убрал в карман.

– Вы задержаны по обвинению в нападении, ограблении и попытке убийства. Дайте руки.

Кирилла словно окатило ледяной водой. Он застыл.

– Руки! – повысил голос Сидоров.

Дежурный и патрульный расстегнули кобуры, и их фигуры стали напряжёнными. Их глаза зафиксировали Кирилла, они ловили каждое его движение. Их пальцы дрожали над пистолетами.

Противно заскрипела входная дверь участка.

Раздался резкий, словно звук выстрела, хлопок.

Рафик и уважение

Рафик наблюдал, как Юливанна ведёт зевающего Пахана к директору. Судя по его виду, даже полчаса сна пошли ему на пользу. И директора он при этом не боялся. Ещё бы ему бояться. Тот его небось оближет, а Юливанне выговор сделает.

Через пять минут они вышли.

Судя по расстроенному виду Юливанны – примерно так и случилось, как ожидал Рафик. Ну а Пахан вышел взъерошенный, зевающий – но в его глазах появился смысл. И Рафику не понравилось, как Пахан поглядывает на него и его друзей. Впрочем, Бобик ходил на занятия с обычным классом, без специализации, поэтому сейчас Пахан был без него. Ну а Вадик до сих пор не появился. Неужели умер? Не хотелось бы… Наверное, ему до сих пор плохо.

– Народ, надо нам в туалет ходить всем вместе, – негромко сказал Рафик друзьям.

– Думаешь, эти уроды зажмут в туалете? – поёжился Лёшик.

– Ага, – вздохнул Рафик. – Есть у них такая тактика.

– Ну и что сделаем? Драться будем с ними? Не смешно, – упаднически ответил Петя.

– Ну… – Рафик замялся.

Не говорить же, что он теперь не такая лёгкая добыча.

– Разве что твоя мать на страже постоит, – деловито предложил Петя.

– Ага, а Алиса с телефоном снаружи, – также деловито предложил Лёшик.

Друзья стали тихо переругиваться, находя недостатки в идеях друг друга. Рафик молчал, идеи ему не нравились. Как минимум, с матерью переговорить надо сначала. Похоже – сегодня придётся пожертвовать драгоценными крупицами знаний и в туалет ходить во время урока.

Рафик так и сделал. И выйдя наружу – он первым делом осмотрелся вдоль коридоров, вспоминая обсужденный график работы матери. А вот она, мелькнула в больших окнах коридора напротив, не по графику, правда. Рафик побежал за матерью.

Сулима с ведром и шваброй в руках деловитой походкой зашла в туалет.

Оглядевшись, Рафик проскользнул в туалет за ней. Ему было чуть стыдно, что он как бы прячется за мать – но сейчас он не хотел конфликта. Туалет – место уязвимости. Недаром этим пользуются те же хулиганы, чтобы поймать жертву «без штанов». Как будто у них и так недостаточно преимуществ.

Трусливые шакалы.

Сделав шаг через предбанник с раковинами, Рафик вдруг осознал, что туалет кто-то уже занял. Он осторожно шагнул к двери из предбанника в туалет и прислушался.

В туалете кто-то простонал.

Раздалось мерное шлепанье. Очевидно – мокрая тряпка по полу. А затем – голос Сулимы:

– Нехорошо тебе?

– Ох… Плохо… – простонал бессильно мужской голос.

Голос Вадика.

– Кишки крутит, да? – снова голос Сулимы.

– Да…

– Боишься небось, что все за твоей спиной смеяться будут?

– Что?.. Чего?.. – ответил Вадик после паузы.

– Говорю, если не отстанешь от моего сына – завтра же над тобой вся школа смеяться будет.

– Да пошла ты… – простонал Вадик. – Мы его уроем… И тебя…

Раздался громкий удар деревом о металл и лязг металла. Вадик коротко вскрикнул:

– Ты чё, мля!.. Охренела?

Рафик не удержался – и коротко высунулся за дверной косяк – глянуть одним глазом. Сулима держала швабру с тряпкой наперевес, глядя на кабинку туалета. Дверь кабинки была грязно-мокрой, словно после удара шваброй – и чуть болталась. Две другие кабинки туалета были пусты, их двери болтались открытыми. На его глазах прикрытая дёрнулась внутрь, закрываясь плотнее. Рафик снова спрятался и прижался к стене.

– Ай-яй-яй… – Сулима цокнула языком. – Хулиганы замки сломали. Плохо, да?

Рафик вспомнил, как год назад в школе отремонтировали туалеты, и замки в том числе. А потом Вадик с Бобиком на спор выбивали двери – кто с одного удара выбьет.

Карма это бич.

– Отвали, тварь чёрножопая… – простонал Вадик. – Или твоему сыну хуже будет.

– Хуже чем тебе сейчас? – спросила Сулима насмешливо, а потом её голос вдруг стал непривычно жёстким. – Мой сын – это кусочек моей плоти, вырванный из меня. За него я сбежала в чужую страну. Вашу страну с вашими грязными туалетами. И если будет надо – я сделаю всё, чтобы его защитить.

Пауза.

– Всё сделаю. Терять мне нечего. А тебе – много чего.

– За базар… Ответишь, – простонал Вадик.

Сулима вздохнула. Её голос стал терпеливым:

– Ты что, готов, что девушки станут звать тебя Вонючкой и Грязной Жопой? Что тебя на вечеринки не позовут? Что у тебя за спиной смеяться будут?

Вадик не ответил, лишь снова простонал.

Голос Сулимы стал вкрадчивым:

– Сейчас ты немного опозорился – но это быстро забудут. Никто не узнает о нашем разговоре – просто отстань от моего сына. А вот если ты опозоришься сильнее…

– Плевать, что черножопые будут болтать. Не поверит никто! – слабо ответил Вадик.

– Только однажды появится фотография грязного туалета с подписью «кое-кто был здесь». А потом ещё раз и ещё раз. И тебе придётся сбежать, потому что уже никто не подаст тебе руки.

Молчание. Стон. И снова вкрадчиво:

– Но это же необязательно. Просто забудь о моём сыне. Тебе же есть кому показать свою удаль – вон сколько у вас грязных девок. А сына моего – просто забудь. Он же для тебя никто, мусор? Вот и не надо его замечать.

Молчание.

– Вот и хорошо, вот и думай. А я тут помою и пойду. Выздоравливай, дарагой!

Снова зашлёпала тряпка. Сулима не стала стучать в жестяную дверь ещё раз, или кричать «Ты понял меня? Повтори!». Тогда бы Вадик точно упёрся рогом, играя в игру «кто кого сломает». Потому что иначе «пацаны не поймут». Нет, она закончила беседу мягко, без угроз.

Рафик прислонился затылком к холодной шершавой голубой стенке и закрыл глаза. Он вдруг ощутил, какая сила скрыта в его маленькой, терпеливой матери. Он вдруг осознал, что он сам – не уникум, не аномалия, не отклонение. Он просто унаследовал нечто от своей матери, от своих предков.

Он – кровь своего народа. Она – сосуд, давший ему форму.

– Спасибо, мама, – прошептал Рафик.

И тихо вышел из туалета.