355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Корольков » Партизан Лёня Голиков » Текст книги (страница 3)
Партизан Лёня Голиков
  • Текст добавлен: 25 сентября 2016, 23:33

Текст книги "Партизан Лёня Голиков"


Автор книги: Юрий Корольков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Рыболовы

В воскресный день Ленька уговорил мать пойти с ним на рыбалку. Ближе к полудню Екатерина Алексеевна управилась с печкой, наказала старшей дочери Вале накормить отца, а сама с Ленькой и Лидой собралась на речку.

– Бредец-то зашил? – спросила она, повязывая голову платочком.

– Конечно, зашил! И мотню, и крылья – все заштопал. Бредец как новенький!

– Ну то-то же! А я думала: может, опять поленился, как прошлым летом…

Леньке крепко запомнилась прошлогодняя неудача: пошли ловить рыбу, а дыру в мотне не заметили. Стали тащить – рыба вся и ушла. Такая была досада, чуть не до слез. Про этот случай мать и напомнила. Но теперь Ленька был ученый.

Он взвалил на плечи аккуратно свернутый просушенный бредень. Палки-холудцы торчали из него в обе стороны. Шершавая сеть приятно пахла смолой и тиной. От одного этого запаха поднимается настроение и хочется быстрее лезть в воду.

По дороге мать несколько раз пыталась отобрать у Леньки бредень, но он упрямо мотал головой и, жалеючи мать, говорил, что ему совсем не тяжело.

Лида семенила сзади. Ее взяли, чтобы таскать за рыболовами вещи, а если поймают, то и рыбу, но в улов Екатерина Алексеевна не особенно верила. Ей просто хотелось побыть на речке, отдохнуть, провести свободное время с детьми.

Мать предусмотрительно надела на себя что не жалко и прямо в одежде полезла в воду. Ленька шел ближе к берегу, изо всех сил старался натягивать сеть и, главное, следил, чтобы нижняя часть бредня, увешанная свинцовыми грузилами, шла ровно по песчаному дну. Рыба чаще всего уходит под низ: чуть приподнял бредень – ее уж нет.

Первый заброд был неудачный: в мотне трепетало лишь несколько серебристых уклеек и желтоглазых плотвичек. Но после этого, обойдя корягу, чтобы не порвать бредень, Ленька вдруг крикнул:

– Подсекай, мама, подсекай! Поднимай выше!

И действительно, только показались над водой края бредня, как внутри его что-то завозилось, сеть повело из стороны в сторону, будто вцепилась в нее разыгравшаяся собака. Екатерина Алексеевна с Ленькой поспешили к берегу.

– Дальше, дальше оттаскивай! – кричал Ленька, напрягая силы, чтобы вытянуть бредень на песчаную отмель.

В мотне, представлявшей собой длинный мешок посредине бредня, мелькнуло серое тело щуки. Рыбина подпрыгивала вверх вместе с сетью, а Ленька с матерью оттаскивали бредень как можно дальше, и потоки воды стекали по песку обратно в речку.

Теперь щука была видна вся: толстая, с темной спиной, серыми в яблоках боками и плоским утиным носом. Лида завизжала от радости, а Ленька бросился на щуку, прижал ее к песку своим телом.

– Врешь!.. Теперь не уйдешь!.. Давай, Лидуха, мешок!

Изловчившись, Ленька ухватил щуку за жабры, высвободил ее из сети и торжествующе поднял. Она была Леньке по пояс – килограммов на пять.

– Слыхала, мама, как она торкнулась? В это время ее и поднимать надо, пока она не поняла, что попалась. Не то бредец порвет или выпрыгнет. Они знаешь как прыгают!.. Давай мешок!

Лида подставила мешок, держа его обеими руками, чтобы Ленька не пронес мимо. Затихшая было щука снова неистово забилась в мешке.

– Гляди, чтоб не укусила, – наставительно сказал Ленька и снова взялся за холудец.

Рыбалка была на диво удачная. Часа через два в мешке лежало уже пять щук. Правда, не таких больших, как первая, но Лида уже с трудом волочила мешок. Леньке хотелось ловить еще и еще, без конца, но ушли они уже далеко, за воронцовскую луку, и пора было возвращаться домой.

Ленька с матерью скатали бредень. Теперь он стал куда тяжелее. К тому же щук пришлось тоже замотать в сеть: Лиде не под силу было тащить рыбу.

Они шли берегом и несли бредень вдвоем. У Леньки вскоре начала затекать рука. На счастье, не прошли они и километра, как их нагнала лодка, поднимавшаяся вверх по реке. На носу лодки был железный козырек, похожий на жаровню: рыбаки ездили в ночь с острогой.

– Как улов, тетя Катя? – спросил парень, сидевший на веслах.

– Не без рыбки идем! – ответила Екатерина Алексеевна. – Не знаю, где и учился мой Ленька. Он у нас нынче командовал… А вы как? Вижу, тоже не пустые!

– У нас сегодня улов особенный: щуку поймали с крыльями!

– Будет уж вам! – отмахнулась Екатерина Алексеевна. – Толком говорите!

Но Ленька действительно приметил темно-коричневое крыло в черных пятнах, свисавшее с лодки. Лодка подошла к берегу, и он увидел на дне плоскодонки голову большущей щуки, а над ее широкой, как бревно, спиной были распластаны птичьи крылья.

«Что за диво! – подумал про себя Ленька. Он не верил своим глазам. – Сказать ребятам – опять на смех поднимут. А щука и впрямь с крыльями!»

Рыбаки предложили подвезти их до Лукина. Положив свой бредень на оба борта лодки, Екатерина Алексеевна с ребятами перебралась в плоскодонку. Ленька все не сводил глаз с диковинной щуки и прислушивался к рассказу одного из рыбаков. Оказывается, пошли они острожить рыбу, разожгли на носу смолье, взяли острогой несколько рыбешек и вдруг видят: стоит в кустах под берегом какое-то чудище. Щука не щука – по виду рыба, но с крыльями. Стоит, не шелохнется.

– Что за напасть, думаю, – рассказывал тот, что сидел на веслах. – Может, мне это чудится? А смолье горит ярко, под воду глубоко видно – до самого дна. Она на мелководье стояла. Ну, признаюсь, по первому делу и страшновато стало. Голова щучья, и крылья раскинуты, а от них по дну тень лежит… Э, думаю, была не была! Как шарахну острогой! Чую, попал, а не трепещется. По воде круги пошли, не видать, что там делается. Тяну – тяжело что-то. Кое-как вытащил, а это вон что!..

Рыбак откинул ногой мелкую рыбу, и под ней обнаружилась мертвая птица с хищным клювом, глубоко вонзившая когти в щучью спину.

– Вишь, дело-то как получилось. Коршун, видать, налетел на добычу, да и завязил когти. Ни туда ни сюда: добыча не по нем оказалась. А щука тоже освободиться не может. Так и погибли оба. Да щука-то, поди, тухлая. Везем ее так, любопытства ради.

За разговорами время прошло быстро. Проплыли воронцовскую луку, и за поворотом реки в зелени показались крыши их деревни.

Ленька вытащил из сети мешок с рыбой, взвалил его на плечи, свободной рукой ухватился за бредень и вместе с матерью начал подниматься по круче наверх. Здесь, в деревне, он уже ни за что не хотел расставаться со своим уловом.

Отец был дома и сидел возле крыльца на скамейке.

– Папа, гляди, каких мы щук натаскали! – еще издали закричал Ленька.

Он поставил бредень к плетню и раскрыл перед отцом мешок с рыбой.

– Гляди какая! А эта еще больше, самая первая, вся в яблоках, как хмелевский жеребец, серая!

– Молодцы! – похвалил отец. – Значит, уху будем варить. Первый кусок рыболовам.

Тут в разговор вмешалась мать.

– Ему, Саша, другое требуется, он перемет спит и видит. Может, и правда купить? Ты погляди, какой он у нас рыбак умелый! Мне и невдомек было, когда бредец подымать, когда опускать. А он знай командует. Не удумаю я, где это он всему учится!..

– Коли рыбу научился ловить, можно и на расходы пойти, – ответил отец. – Со вчерашней получки не грех и раскошелиться…

На другой день чуть свет Ленька был уже в Мануйлове. Он выбрал в магазине перемет, отдал деньги и не чуя под собой ног помчался к перевозу.

Дома Ленька решил тотчас же приготовить приманку для рыбы. Он выпросил у матери белой муки, масла, как советовали ему опытные рыболовы, и принялся катать орешки из круто замешенного теста. Даже своим закадычным друзьям – Сереге и Сашке – он решил пока не говорить ни слова, чтобы сразу удивить их невероятным уловом. А в том, что улов будет огромным, Ленька не сомневался: сто семьдесят крючков – не шутка!

За делами Ленька чуть не забыл, что отец наказал ему обязательно прийти в Парфино по неотложному делу. Но все же он сначала поставил перемет и только после этого побежал к отцу. По дороге хотел заскочить к Сашке – пусть присмотрит за переметом, но передумал. Лучше сделать все одному.

Оказалось, что отец должен был получить спецовку и сапоги, полагавшиеся ему на сплаве, и хотел, чтобы Ленька отнес их домой. Но кладовщика на складе не было, пришлось ждать, а там еще отец задержался… Ленька сидел как на иголках. Так всегда бывает, когда очень торопишься! Хорошо еще, удалось подъехать обратно на попутной машине. И все же Ленька отсутствовал несколько часов.

Мать встретила Леньку в полутемных сенях.

– Ты где запропал? – спросила она. – Тут рыбаки плыли, кричали: «Чей перемет стоит?! Рыба, – говорят, – уходит, а хозяина нет!»

У Леньки захолонуло сердце. Так он и знал! Что-нибудь случится. Утащит какая-нибудь рыбина перемет – что тогда делать? Не помня себя, кинулся он к речке, вскочил в ботик и* поплыл к перемету.

На первых крючках ничего не было, но кое-где наживка оказалась съеденной. Ленька взялся рукой за бечеву и тут же почувствовал: где-то, может быть, на другом конце перемета, попалась крупная рыба, а возможно, и не одна. Мокрая и скользкая бечева вздрагивала, напрягалась, слабела и вновь натягивалась струной, так туго, что становилось страшно: вот-вот оборвется. Леньку охватил азарт. Один за другим перебирал он крючки, снял трех-четырех язиков, небольшого голавлика и все больше огорчался тем, что на многих крючках рыба поела насадку, а иные крючки были оторваны вместе с поводками.

– Сорвалась! – досадливо бормотал Ленька. – Еще сорвалась… Эх, надо было Сашке наказать!.. Опять сорвалась…

Но вот в коричневой воде он заприметил что-то большое, плоское. «Лещ!» – определил Ленька. Лещ был громадный, широкий, с решето, и не серебристый, а темного цвета, как побуревшая на крышах щепа – видно, старый. На крючке он висел спокойно, лениво шевеля плавниками, то и дело открывая рот, похожий на круглую гармошку.

Одному управляться с переметом было очень неудобно. Течение тянуло ботик в сторону, приходилось одной рукой держаться за бечеву, а другой вытаскивать рыбу. Такого леща лучше всего было бы ухватить за жабры и перекинуть в лодку, но одной рукой дотянуться до него было трудновато. Лещ вел себя смирно, и Ленька, долго не раздумывая, приподнял его на поводке. Он невольно залюбовался громадной рыбиной. Это будет потяжелей вчерашней щуки! Чешуя – каждая с ноготь – черепицей покрывала широченные бока леща-великана. Замирая от радости, Ленька с трудом вытащил его из воды. Перехватив поводок, он наполовину поднял леща над бортом; но в это время рыба вдруг изогнулась, с силой ударила хвостом и шлепнулась в воду. Произошло это в мгновенье ока. Ленька увидел, как лещ некоторое время плыл боком на поверхности воды. Он тяжело открывал рот, будто переводя дыхание. Ленька засуетился, бросил перемет, схватил весло, подплыл, протянул руку, коснулся рыбьего бока… и только тогда лещ вильнул хвостом и исчез. От досады Ленька чуть не заплакал. А все из-за того, что хотел похвастать! «Позвал бы Сашку или Серегу, тогда бы ему не уйти!» – думал Ленька, идя к берегу, чтобы снова взять бечеву перемета.

Теперь Ленька вел себя осторожнее. На берегу он увидел Вальку и окликнул его:

– Ягодай, плывем за рыбой. Помоги мне…

Валька, польщенный такой просьбой, залез в ботик. Ленька лег грудью на нос лодки и, перебирая руками бечеву перемета, поплыл через речку. Несомненно, на перемете была еще какая-то крупная добыча. Бечева, перекинутая с берега на берег, продолжала вздрагивать и натягиваться. Ягодай сидел на дне лодки, вцепившись в борта, и следил за Ленькой.

Ближе к мануйловскому берегу ребята увидели в воде соминую голову и туловище, похожее на затонувшую корягу.

– Держи бечеву! – скомандовал Ленька.

Обеими фуками Ягодай вцепился в перемет, а Ленька стал осторожно подбираться к рыбе. Сом был измотан, обессилел и довольно спокойно позволил ухватить себя за жабры. Ленька с трудом втащил его в лодку.

Усатый, с толстыми, как у теленка, губами, он лежал на дне ботика и сонно глядел на ребят зелено-коричневыми глазами в черную крапинку.

Вальке сначала было не по себе от такого близкого соседства с сомом: что, если тяпнет?.. Но потом он осмелел и даже потянул его за ус.

– Ловко мы его ухватили! – сказал он. – А усы-то как проволочные!.. Ребята не поверят, что я тоже сома ловил. Ведь правда, мы вместе ловили?..

Ленька смотал перемет и направил лодку к своему берегу. При всех огорчениях и неудачах, он все же был доволен.

С большими предосторожностями, крепко ухватив сома за жабры, Ленька вытащил его из лодки. Он с трудом держал сома на весу, обеими руками старался поднять как можно выше, и все же хвост только чуть поднимался над землей. Ягодай вызвался тащить остальную рыбу и перемет, но внезапно куда-то исчез. Ленька думал, как выйти из положения. Он уже собрался выломать лозину, нанизать на прут рыбу, как на кукан, и тащить одному. Боязно было только выпускать сома: рванется, как тот лещ, и поминай как звали!

Пока Ленька раздумывал, как ему быть, наверху раздались ребячьи голоса. Валька успел известить всех о Ленькиной удаче. При этом он не забыл, конечно, сказать о своем участии в рыбной ловле. Теперь ребята вприпрыжку мчались посмотреть своими глазами на сома, который, по словам Вальки, «едва уместился в лодке».

Вдоволь налюбовавшись рыбиной, ребята отнесли ее к Леньке домой.

– А вообще-то это не годится – тайком сомов ловить, – с упреком сказал Сашка.

Ленька и сам чувствовал вину перед товарищами, его терзали угрызения совести. Поэтому он сказал:

– Пусть перемет будет общий! А к зиме чухмарь сделаем, будем рыбу глушить.

Глушить чухмарем рыбу было самым любимым занятием ребят в зимнее время. Конечно, не всю зиму, а вначале, когда лед еще совсем прозрачный и не особенно толстый. Иной раз, если лед чистый, можно глушить до самого января.

А чухмарь – это такой молоток, на пуд или полтора весом. Делают его из елового комля. Все ветки обрубают, оставляют только одну, покрепче; она служит рукояткой деревянного молота. Глушить, конечно, лучше всего ночью. Нужно из старых сосновых пней набрать смолье, просушить его, чтобы ярче горело, – и на речку. А там на отмелях через лед видно все как на ладони. Один или двое идут впереди, светят, а третий с чухмарем сзади. Идут, будто по стеклу. Только заметишь, что подо льдом рыба стоит на отмели, тут по этому месту и бей чухмарем со всего размаху. Хорошо ударишь по льду – получается выстрел, будто из пушки. От этого рыба сразу глохнет, перевертывается вверх брюхом и лежит, не шелохнется; иная только ртом шевелит, будто пьет воду. Тут уж не теряй времени – руби во льду прорубь и за жабры ее. А промедлишь – «отопьется» рыба и уплывет. Ребята были уверены: потому рыба и ртом шевелит, что пьет.

Обсудив все свои дела, ребята разошлись по домам. Лида и Валя уже спали. Ленька, усевшись за стол, стал рассказывать матери о событиях дня, уплетая приготовленного на ужин жареного сома. Поведал он матери и о своих неудачах, про конфуз, случившийся с ним, когда он хотел один, без ребят, наловить кучу рыбы…

Екатерина Алексеевна припомнила по этому поводу старую быль: как призвал отец своих сыновей и каждому приказал переломить веник. Бились они, бились – ничего у них не вышло. Тут отец развязал веник, и тогда сыновья легко поломали все прутики.

– Так-то вот и люди, что прутики, – заключила мать. – Врозь любой их осилит, а соберутся вместе – никто им не страшен. И какое ни возьми дело, если сообща делать, всегда удача будет…

Ленька уже едва слышал наставления матери. Он начал клевать носом, глаза его слипались, и, едва добравшись до постели, он мгновенно уснул.

Война

С того лета, когда Ленька ездил с отцом в Ленинград, прошло два года. Ребята за это время заметно вытянулись, повзрослели. Повзрослел малость и Ленька. Он окреп, раздался в плечах, но роста остался почти такого же, как был.

В последнее время Ленькин отец стал прихварывать, жаловался на ревматизм. Ноги у него распухали, нестерпимо болели в суставах, и мать каждый вечер натирала их густой маслянистой жидкостью, пахнущей дегтем и нашатырным спиртом.

– Вот что, Леонид, – сказал как-то отец после особо тяжелого приступа. – Надо тебе семье помогать. Чую я, что плох становлюсь…

И весной, как только закончились занятия в школе, Ленька пошел работать на сплав. Его определили учеником на элеватор – машину, которая грузила дрова на баржи.

Уже две недели вместе с отцом Ленька ходил спозаранку на запань, после обеда прибегал домой, а иной раз оставался ночевать в общежитии. Приближался день первой получки. Как ждал Ленька этого дня!

Но в субботу денег не дали, сказали – кассир не приехал. Пообещали с утра в воскресенье. Пришлось Леньке заночевать в Парфине. А утром он держал в руках первые, своим трудом заработанные деньги.

Ему хотелось добраться домой как можно быстрее, чтобы поделиться своей радостью со всеми. Знакомой тропкой он миновал Желтые пески, поросшие молодыми сосенками, и вышел к деревне на Сухую ниву. Солнце поднялось уже высоко. Оно светило так ярко, утреннее небо было таким голубым, а жаворонок, взмывший свечой над гнездом, так заливался трелями, что Ленька невольно остановился на опушке и залюбовался картиной летнего утра. Ему было так хорошо, что казалось, будто не в небе, а у него внутри радостно поет и щебечет жаворонок.

Он вихрем ворвался в дом, бросился к матери:

– Держи, мама! Во сколько заработал! На – до единой копеечки!.. Только сегодня дали.

Ленька справился наконец с булавкой, отстегнул ее и выложил перед матерью весь свой первый заработок.

За столом Ленька болтал без умолку. А мать то подливала ему молока, то подкладывала гречневую кашу. Глаза Екатерины Алексеевны светились теплой радостью: вот и дождалась она, что ее Ленюшка стал помощником и первую получку, всю до копейки, принес ей. Мать гордилась своим сыном.

За столом сидела и Ленькина сестра Лида. Она переводила глаза с брата на мать и все ждала случая напомнить брату про его обещание. Наконец, когда рот у Леньки был занят кашей и он ненадолго замолчал, Лида сказала:

– Лень, а помнишь, что ты обещал? Леденцов купить с первой получки. Забыл небось?

– Это я-то забыл? – возмутился Ленька. – С чего ты взяла?.. Мам, дай немного денег, – попросил он, – Лидухе леденцов куплю, ребятам орешков. Говорят, кедровые привезли. Вкусные!

После завтрака Ленька пошел к ребятам, запрятав глубоко в карман полученные от матери деньги.

Около гуслинской избы он громко свистнул, и Сашка тотчас же выбежал на улицу. Вдвоем они пошли за остальными. Леньку так и подмывало рассказать про получку, но не было подходящего случая, а так хвастать не хотелось. Однако, не выдержав, он все же сказал безразлично:

– В Мануйлово кедровые орешки привезли. Сходим, что ли?

– А деньги где взять?

– У меня есть. Я нонче получку принес.

Ленька покосился на приятеля, наблюдая, какое впечатление произвели эти слова.

– Ого! Получку! Значит, с тебя причитается!

– Ну что ж, за этим дело не станет, – солидно ответил Ленька. – Зайдем только за ребятами.

К перевозу шли, растянувшись шеренгой через всю улицу. Один лишь Ягодай то и дело забегал вперед и влюбленными глазами смотрел на Леньку.

Паром, загруженный телегами и машинами, только что отчалил. Но взять всех он не мог, много подвод ждало на берегу.

– Эх, чуток опоздали, – пожалел Толька. – Теперь бы вон уж где были!

В это время к перевозу спустилась грузовая машина. Шофер поставил грузовик на тормоза, выключил мотор и вылез из кабины.

– Про войну, земляки, слыхали? – спросил он.

– Про какую войну? – отозвалось несколько удивленных голосов.

– Гитлер на нас напал. В Старой Руссе сейчас сам по радио слышал, товарищ Молотов выступал.

– Ой, да что ж это! – растерянно воскликнула женщина, сидевшая на телеге.

– Да не ойкай ты, баба! – остановил ее бородатый мужик. – А ты, парень, толком расскажи, что к чему.

Все, кто был на берегу, столпились вокруг шофера. Он начал подробно рассказывать, как ехал он через Старую Руссу, как забежал перекусить и как в это время по радио стали передавать выступление товарища Молотова.

– «Сегодня на рассвете, – говорит, – враг вероломно напал на нашу Родину»… Наши аэродромы, говорит, бомбит и города…

– Вот гад, гнилая печень, – выругался бородатый дядька. – Выходит, надо назад заворачивать. Ваня, – подтолкнул он мальчугана, стоявшего рядом, – выводи коня. Прямым ходом в сельсовет поедем. Не до гулянок теперь.

Бородатый помог сыну вывести лошадь, подтянул чересседельник и на ходу прыгнул в телегу.

– Вот гад, гнилая печень! – повторил он. – Вишь что удумал! Ну, дадим мы ему жару – век будет помнить!

Мальчики видели, как у всех помрачнели лица. Громко заголосила пожилая тетка. Ребята постояли еще немного, посмотрели, как расходится народ, и тоже двинулись на свой конец деревни.

Здесь уже знали, что началась война. Весть эта распространилась молниеносно. Всхлипывая и утирая глаза краем платочка, пробежала по улице мать Тольки.

– Ой лихонько мое, лихо! – причитала она. – Да что ж теперь будет?:.

– Вот гады! – сказал Серега. – И чего лезут? Взяли бы меня на войну, я бы им показал!

– Не возьмут, – сказал Ленька. – Самим надо ехать, далеко только. Знаешь, где эта Германия? Аж за Псковом.

На другой день с утра Ленька снова ушел на запань. На сплаве только и говорили, что о войне. Едва дождавшись конца работы, Ленька побежал домой. На сердце было тревожно.

Близился вечер, стояла тишина, земля дышала пахучими травами. Ленька вышел на опушку леса и, удивленный, остановился. В деревне из многих труб к небу поднимался легкий прозрачный дымок. «Что это им среди лета да на ночь глядя вздумалось топить печи?» – подумал Ленька. Он не знал, что по этим дымкам можно было безошибочно определить, кто сегодня получил повестку на призыв. В этих избах хозяйки с заплаканными глазами собирали на войну кто мужа, кто сына и торопились до рассвета испечь им что-нибудь на дорогу.

Утром чуть свет провожали мобилизованных. С котомками, с баулами переправились они через реку…

Неделя проходила за неделей. Ленька уже давно взял расчет. Работы в запани прекратились вскоре после начала войны. На реке образовался затор, но разбирать его было некому. Бревна, громоздясь одно на другое, загородили реку на несколько километров.

Фронт приближался: гитлеровцы подходили к Старой Руссе. По дорогам сновали машины, проходили воинские части. Наехали саперы и что-то строили на другом берегу Полы. Каждый день над деревней пролетали самолеты. Ребята задирали головы, пытаясь угадать, наши это или немецкие.

У проходивших солдат Ленька раздобыл книжечку, где были нарисованы разные самолеты. По ней можно было узнавать их названия.

– Это «мессер», а это наш «ястребок» – И-16, – уверенно говорил он.

Так ли было или нет, ребята не знали. Совершенно безошибочно определяли они только «фокке-вульфов» – вражеских разведчиков с двойным фюзеляжем. Называли их «рамами». Они все чаще кружили в небе, и это тоже было одним из признаков приближения фронта.

В один из августовских дней ребята возили с поля снопы. Хлеб сжали вовремя, но свезти на гумна все никак не удавалось: не хватало ни коней, ни рабочих рук. Ленька стоял на возу и принимал снопы, которые подавали ему остальные. Ягодай тоже был здесь; он крутился возле лошади и совал ей в рот пучки травы.

Воз делался все выше, и наконец ребята начали утягивать его веревками и пряслом – длинной жердью, прижимавшей снопы сверху.

– Гитлер-то к Руссе подходит, – натягивая веревку, сказал Толька. – Бойцы ехали, говорили… Прет и прет. Когда только остановят его!

– Так он, чего доброго, и в Лукино придет, – высказал опасение Серега.

– Не-ет, здесь ему не бывать! Разве он через Ловать сунется? – Ленька мог представить себе все, что угодно, но только не появление гитлеровцев в своей деревне. – А попробует – мы ему так наподдадим, что не обрадуется!

– А если придут, что ты сделаешь? – встрял Ягодай.

– Что-нибудь сделаю… – неопределенно ответил Ленька.

Ребята съездили еще раз за снопами и отвели коня на колхозный двор; лошадь требовалась для других работ.

После обеда Ленька обещал подсобить матери, а заодно принести чего-нибудь перекусить. Она вместе с дочерью Валей работала за Мануйловой на берегу Полы, где рыли траншеи и блиндажи.

С узелком в руке Ленька зашагал по тропинке вдоль речки и скоро подошел к луговине, где река круто поворачивала вправо. Здесь кипела горячая работа. Саперы в расстегнутых гимнастерках, сняв ремни, размечали натянутой веревкой будущие траншеи и в нужных местах вбивали свежезатесанные колышки. Следом за саперами шла группа девчат. Они срезали лопатами дерн, обнажая буро-желтые пласты земли. А еще дальше, стоя по пояс в полуоткрытых окопах, работали женщины. Комья выкинутой наверх красноватой глины осыпались с высоких куч и приминали траву.

Своих Ленька нашел без большого труда. Екатерина Алексеевна и Валя вылезли из траншеи, развязали узелок, разложили на платке хлеб, огурцы, поставили горшок с молоком. Руки, юбки, босые ноги у них были измазаны подсыхающей глиной.

Мимо проходил капитан с двумя саперами.

– Молочка не хотите ли? – предложила Екатерина Алексеевна.

Капитан вежливо отказался. Но ему, видно, очень хотелось холодного молока. Так хотелось, что он даже сглотнул слюну.

– Чего спасибо! Пейте, а потом благодарить будете! Молоко свежее…

В это время высоко в небе появились самолеты.

– Наши куда-то летят, – сказала Валя, прикрыв ладонью глаза от слепящего света.

– Как же, наши! – насмешливо процедил Ленька. – Это «мессеры»! Гляди, какие моторы, и пузо желтое, как у гадюки.

Капитан поднялся на кучу свежей глины и внимательно следил за самолетами. А они, развернувшись, дошли прямо на луговину, где рыли траншеи. Ленька увидел, как от одного из самолетов, оторвались две черные капли.

– Ложись! – крикнул капитан.

Все, кто был на лугу, вздрогнули от этого окрика и бросились на землю. В следующее мгновенье что-то ухнуло так сильно, что зазвенело в ушах. Раз за разом прогрохотало еще несколько взрывов – и наступила тишина, нарушаемая только гулом самолетов, снова заходивших на цель. Потом, опять что-то пронзительно завыло, засвистело и разразилось грохотом. Бомбы упали в кустарнике, подняв столбы песка и дыма.

Налет кончился. Люди медленно поднимались с земли, провожая ненавидящими взглядами улетающие самолеты.

Екатерина Алексеевна» перепуганная и бледная, выбралась из траншеи. За нею следом, отряхиваясь, вылезли Валя с Ленькой. Капитан озабоченно оглядывался по сторонам, проверяя, все ли в порядке.

Глиняная крынка с молоком так и стояла на краю траншеи. Екатерина Алексеевна снова предложила капитану молока. Капитан с наслаждением одним духом опорожнил крынку и вытер ладонью губы.

– Вот спасибо, мамаша!.. А как же это ты, парень, угадал, что самолеты не наши? – обратился он к Леньке.

– Чего же здесь угадывать? У «мессеров» моторы вот так стоят, а у наших вот эдак. – Ленька на пальцах показал, как расположены моторы. – А фюзеляж прямой. Сразу видно!

– Молодец! – Капитан засмеялся, похлопал Леньку по плечу и пошел вдоль траншей. Ленька зарделся от похвалы. Шутка ли – сам капитан молодцом назвал! Он схватил лопату и спрыгнул в траншею:

– Ты отдохни, мам, я за тебя поработаю.

– Что ты, Ленюшка, как же мне без дела сидеть! Пойду-ка я плесть щиты.

Мать ушла вязать щиты из прутьев для укрепления откосов на огневых точках, а Ленька продолжал рыть траншею…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю