Текст книги "Андрогин"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 14

Прибывших женщин в главном стойбище уже ждали. Всё те же представительные, облачённые в шубы мужи, которые лично ходили к домику пастушки. Затем ещё с сорок человек местной знати, лучших воинов и самых разнаряженных матрон. Виднелся и десяток старейшин, восседавших на помосте, который этакой ракушкой стоял на краю площади и очень напоминал место для выступления артистов эстрады.

Человек сто разного люда отиралось по окраинам площади. Там топтались воины попроще и девицы помоложе, да и детей виднелось предостаточно. Всё это собрание должно было освещаться десятками факелов на шестах, которые уже начинали разжигать проворные мальчишки. То есть события ожидались явно не рядовые, интерес лесовиков сразу просматривался, и Саигава прошептала:

– Что-то народа слишком много… Видимо, Зордеван всех на ноги поднял… И дружков своих созвал. Вон, справа кучкуются… Ха! И главный его соперник тут же! Гляди, с левой стороны десяток удальцов. И среди них, в серебристом плаще, главный лоботряс Серж…

Дарья не удержалась от выражения удивления:

– Серж?! Такое имя… редкое… Или нет?

Пастушка скривилась:

– У нас, может, и редкое, а вот в соседнем клане Рьяного Кабана – самое популярное. Его мать оттуда, вот и назвала этого шкодника Сержем.

Разговор пришлось закончить, женщины подошли к возвышению со старейшинами и сделали в их сторону полупоклон. Дедульки с бабками лишь головами кивнули в ответ. А говорить так вообще стал стоящий чуть в стороне солидный, пожилого возраста воин. «Воевода!» – краем губ шепнула Саигава.

В дальнейшем она старалась разными словами подсказывать подруге, что вокруг творится и когда надо вступать со своими речами.

Воевода распинался долго, велеречиво и громко. Видать, командный голос тренировал. Но суть его речи могла уместиться всего лишь в три предложения. Мол, наш витязь могучий и достойный. Законы Великой Охоты никому нарушать не позволено. Хорошо, что сами пришли, иначе пришлось бы невесту приволочь на свадьбу за волосы.

Вот тут островитянка и вступила в диалог:

– А по моим ли правилам свадьбу готовы сыграть? – Это было так неожиданно для всех собравшихся, что наступила гробовая тишина. – Законы Великой Охоты в данном случае даруют невесте особую привилегию «второго выбора», и я намерена на ней настаивать!

Говорила она, конечно, с жутким акцентом, волновалась, но каждое её слово расслышали и поняли. Другой вопрос, что подавляющее большинство лесовиков понятия не имело, о чём вдруг завела речь упавшая с острова чужачка. Все предвкушали быструю свадьбу, веселье и разные забавы, тому сопутствующие. Дело знакомое, отмене не подлежащее.

А тут вдруг строптивица заговорила о какой-то привилегии. Сам воевода закряхтел и стал интенсивно разглаживать здоровенный лоб не менее здоровенной ладонью. Все остальные тут же начали бурное обсуждение вопроса.

Внешне спокойным и непоколебимым оставался только виновник предстоящего торжества. Зордеван встряхнул своими широченными плечами, красуясь силушкой, приблизился к воеводе и задал тому несколько вопросов. Тот на все отвечал пожатием плеч. Мол, понятия не имею, о чём речь. Тогда бравый охотник и послал главного вояку племени в кружок избранных старейшин, а сам остался на его месте.

После чего стало понятно, где сейчас решается судьба возможных молодожёнов. На помосте! И спор там шёл нешуточный. То некий благообразный дедушка начинал размахивать руками и покрикивать, то не менее благообразная бабушка повышала голос до шума высокоскоростной пилорамы. Хотя, в общем, они старались вести себя достойно означенным ролям.

Изначально старейшины разбились на три группы спорщиков. Потом две группы объединились и сломили сопротивление третьей. Но именно из третьей вышла старушка, решившая провести заключительный диалог с островитянкой:

– У нас есть пять вариантов для предстоящей свадьбы, – начала она довольно громким голосом. – И три из них зависят только от невесты. Вариант первый: ты, Жармин-Дарья, отказываешься от привилегии, и за это твой будущий супруг Зордеван откладывает свадьбу на неделю.

– Отвергаю и настаиваю на привилегии! – заявила Чернова с внутренним душевным торжеством. Всё-таки подсказка ведьмы Брокеззи действовала. Похоже, обитательница замка предвидела все действия старейшин и самого жениха.

– Второй вариант: ты отказываешься от привилегии «второго выбора» и взамен неё получаешь привилегию выбора дома. В таком случае ты будешь считаться равной с мужем.

«Ага! А ночью этот варвар моим телом будет собирать по «нашему» дому все занозы! – злилась землянка. – Не надо мне такого удовольствия!» – и вслух заявила:

– Настаиваю на своей первой привилегии! – Она успела заметить, что Зордеван при озвучивании второго варианта задёргался в возмущении. Не понравилось красавчику, что его чуть не сделали равноправным во владении дома.

– Третий вариант, это с правом невесты «второго выбора». И при условии, что все стороны брака будут согласны. Только мы сразу хотим напомнить о моральной стороне вопроса и уточнить: в полной ли мере невеста осознаёт своё требование?

– В полной! – Дарья нащупала в сумке подаренную ей ящерицу, ощутив при этом прилив спокойствия и уверенности.

– И готова ли к определённым сложностям в предстоящей семейной жизни?

– Готова! – пафосно отвечала, гордо.

Старейшина уже чуть ли взглядом не ела девушку, пытаясь её рассмотреть с каким-то излишним пристрастием. Причина стала понятной после шепотка-подсказки со стороны Саигавы:

– Это бабушка твоего женишка…

– Четвёртый вариант, – продолжила та тем временем, – уже не зависит от невесты. Только от согласия со стороны доблестного Зордевана… – Заметив, что внук собирается уже выкрикнуть о согласии с любым условием, резко каркнула в его сторону: – Замолчи! И вначале выслушай все условия. Они могут оказаться для тебя позорными и неприемлемыми!

Парень застыл с открытым ртом, но ни слова так и не проронил. А бабка продолжила:

– Если Зордеван откажет – свадьба не состоится и невеста вновь становится свободной женщиной. То же самое случится с ней и во время осуществления пятого варианта. Но тогда уже отказаться должен ещё один участник предстоящего трио…

В толпе наступило замешательство, послышались смешки и восклицания, а потом кто-то громко выкрикнул:

– Участник или участница?.. – Ему тут же вторили с другой стороны:

– Но ведь нашей пастушке нельзя вступать в брак!

– Или Жармин уже выбрала для себя напарницу из числа остальных свободных женщин? – спросил ещё кто-то.

То есть все решили, что состоится тройственный союз, где третьим участником станет женщина. Подобное в племени не возбранялось и случалось часто и густо. Только вот толпа плохо знала законы Великой Охоты. Рядом с подвигом уничтожения трёх сольеров вторая женщина никак не прокатывала. Чужачка никак не смогла бы прикрыться таким требованием.

«Да и мне самой-то какой толк? – внутренне хихикала и наслаждалась ситуацией Чернова. – Мне ведь главное под варвара не упасть, а не ещё кого-то под него заволочь!»

Зато старейшины разбирались в законах. И ведущая диалог бабушка хорошо представляла, что может случиться с её вспыльчивым внуком, когда он осознает всю глубинную суть права «второго выбора». Наверное, поэтому она что-то шепнула вначале воеводе, дождалась, пока он встанет рядом с героем, и только потом продолжила:

– Есть такое право у невесты, есть! И заключается оно в выборе… второго мужа. Здесь! Сегодня! Прямо на этой площади! Она. Вольна. Выбрать. Любого.

Отрубила каждое слово в предложении и замолкла в наступившей тишине. Все замолкли в ошеломлении. Так что Дарье и кричать не пришлось:

– Да! Я пользуюсь своим правом выбора! И выбираю… Сержа! – И чтобы не было никаких сомнений, ещё и рукой ткнула в нужном направлении.

После чего облегчённо выдохнула и мысленно вытерла трудовой пот с чела: дело сделано! Как и предполагала ведьма Брокеззи, как подтверждала пастушка Саигава, ни один герой не согласится на такую постыдную, с точки зрения собственника, свадьбу. Ни Зордеван! Ни Серж! А уж тем более чтобы оба согласились стать мужьями чужачки – это вообще ни у кого в голове не укладывалось.

Теперь только и оставалось, что поглаживать умиротворённо ящерку да ждать ожидаемого результата всего этого спектакля.

Лесовики оказались людьми быстро соображающими. Зордеван ещё только наливался краской бешенства, Серж ещё толком и побледнеть не успел, а кто-то уже воскликнул с какой-то завистью:

– Ай да девка! Ай да развела героя!

Вслед за ним загомонили, задвигались все без исключения. Восклицания, смех, свист, грубоватые комментарии. Хотя не обошлось и без тормозов в умственном понимании этого слова:

– Это что ж теперь, свадьбы вообще не будет?

– А когда оба жениха драться между собой начнут?

– Нет, тут им никто не даст драться…

– А вот чужачку могут невесты Сержа и поколотить!..

– Ха-ха!.. Хи-хи!.. Хо-хо!..

Весело, в общем, получилось. Тогда как обе подруги, пригнувшись к ушку друг друга, уже обсуждали свои дальнейшие действия:

– Возвращаемся в твой домик?

– Конечно! Только вначале заедем в парочку мест, кое-чего из продуктов доберём, – проявляла себя заботливой хозяйкой Саигава. – Я ведь вчера не предполагала, что у меня будут такие дорогие гости!

– Ой, я так рада!

– Ну и к нашей травнице заедем, мне с ней давно пора обменяться и настоями для чая, и лечебными травами, и мазей кое-каких у неё взять…

– Так у вас здесь и травница есть? – приятно изумилась Чернова. – Очень, очень хотелось бы познакомиться…

Они бы и дальше шептались, да резко насторожились, оглядываясь по сторонам. Гул резко смолкал, наступала тишина, и все присутствующие пялились на Зордевана. Тот стоял, как монумент, задрав вверх правую руку с раскрытой ладонью. Просил слова. А когда все замолкли, вдруг коротко заявил:

– Я согласен!

После чего руку опустил и требовательно, с огромной злостью уставился на очумевшего от таких слов Сержа. И на две последующие минуты все затаили дыхание. Теперь невероятный спектакль следовало завершить словами главного оппонента, первого соперника прославившегося героя.

Все понимали прекрасно: уже случилось нечто невероятное. А грядёт ещё большее чудо. Потому что такие возможности для унижения и втаптывания в грязь конкурентов не упускаются. Тем более что Серж, первый в племени шутник, балагур и баловень, – своего шанса не упустит. У того уже и бледность прошла, и улыбка ехидная на лицо вернулась, когда он всё-таки прокашлялся и заговорил солидным таким баском:

– Всегда мечтал о такой мести! И ни для кого не секрет, что мы с Зорде с младенчества, топча головы друг другу, вырывались в лидеры. И сегодня мой день! Сегодня – мой праздник! И мне очень приятно, что именно от моего слова зависит жалкая доля моего вечно отстающего соперника… Хотя… не скрою, с упокоением сразу трёх сольеров ему крупно повезло… Да и с девицей он почти угадал… Ха-ха!

Видно было, что Серж в коллективе – первый, общепризнанный актёр и оратор. Поза. Жесты. Речь. Экспрессия и артистизм. Куда там до него окружающим варварам! Его слушали, открыв рты. Ему внимали – не моргая. И даже его неприятели сопереживали каждому сказанному слову. Право мести – поддерживали. В том, что час пришёл, – не сомневались. И что месть состоится страшная – верили.

Даже не всё понимавшая землянка была вынуждена в восхищении согласиться:

«Талантище! Ему бы Гамлета сыграть, зал бы умер от восторга!» – Она даже забыла о том, что её личная судьба сейчас решается. Настолько заслушалась.

Наверное, поэтому до неё не сразу дошло услышанное чуть позже предложение. Да и многие на площади его толком не осознали, потому что ждали совершенно другого:

– И я отомщу тебе, Зордеван, сказав своё слово! Я – согласен!

Первой после минуты молчания всё поняла старейшина, бабка героя. Зло и вульгарно сплюнув себе под ноги, она прошипела что-то странное в сторону внука и многозначительно постучала себя по маковке. После чего зычно крикнула куда-то в направлении ближайшей улицы:

– Готовьте столы! Несите газовые фонари! Зажигайте костры! Свадьба… начинается!

Дарья, уже поверившая в свою полную свободу, оставила в покое ящерицу, вцепилась двумя руками в свою подругу и начала вполне миролюбиво:

– Что-то я не поняла… Это шутка?.. Или они сговорились для розыгрыша?

Пастушка так печально вздохнула, что могла и не отвечать. Но всё-таки пробормотала:

– Какая шутка?.. Это – истинная трагедия…

Заметив, что оба претендента на её тело двинулись именно к ней, землянка запаниковала:

– Но ты же меня им не отдашь?

– А то они меня будут спрашивать… Ночное право мужа – на их стороне…

– Но ты ведь можешь! Позови Дончи, он меня унесёт в лес!.. Куда угодно, пожалуйста!.. Пусть далеко… Пусть в сугробы!.. Пусть я замёрзну насмерть, и меня съедят сольеры!.. Только не отдавай меня этим уродам!.. Пожалуйста!..

Саигава отстранила подругу от себя, недоумённо заглянула в её заплаканные глаза и заговорила быстро, с нажимом:

– Я тебя не понимаю! Ты не девственница, совершенно здорова. Чего ты боишься? Что такого страшного случилось?.. Ведь тебе повезло!.. О таком счастье любая женщина мечтать не смеет! Два лучших парня нашего племени вдруг стали твоими мужьями, а ты бьёшься в истерике?.. Однако…

От таких слов Чернова окаменела внутри, осознавая, что местная женщина её совершенно не понимает. Совершенно! Ей чужды понятия норм и морали земного уклада, ею не осознаваемы такие понятия, как стыд и строгое воспитание. Сама Дарья никогда в своей жизни не считала себя ханжой, но то, что сейчас совершила с ней судьба, не лезло ни в какие этичные рамки.

И ведь не объяснишь этого никому!

И не сбежишь отсюда, не вырвешься!

И воевать с этими уродами бессмысленно! Никакое юби дори не поможет.

Чернова резко оттолкнула предавшую её пастушку и оглянулась затравленно по сторонам. Оба парня стояли совсем рядом и взглядами, не сулящими ничего хорошего, рассматривали свою общую собственность. Они словно выжидали, что пойманная жертва сейчас ринется в панике убегать, а они её настигнут со спины в два шага, и…

Потащат по грязному, затоптанному снегу…

Потом всю ночь будут истязать, травить своим вонючим дыханием…

«Омерзительно! Тошно! Гадостно! – Восклицая всё это мысленно, Дарья почувствовала, как ей становится хуже. Головокружение, тошнота, резкая слабость. – Лучше бы я умерла ещё при падении…»

Это было последнее, что она подумала, проваливаясь в глубокий обморок. Самовнушение сработало на все сто. И хорошо, что она не слышала слова предательницы-подруги:

– От радости сомлела. Точнее говоря, от стеснения, сделала вид, что ей плохо. Понимаете?.. Так что придётся вам, ребятки, свою красавицу на ручках нести на брачное ложе. Ну? Чего встали? Поднимайте её скорее!.. А то шуба испачкается!

Глава 15

Удовольствия ночи для Шенгаута начались ещё в душевой кабинке. И предварялись они вопросом неожиданно появившейся рядом Дамиллы:

– У тебя на родине мужчины и женщины купаются вместе?

– Да. Это вполне нормально.

– А у нас – не принято… Хотя тем, кто хочет, – можно всё… А я – хочу…

Арис тоже оказался не против, несмотря на выполненную днём пятикратную норму по переноске улиток. Первым делом он помыл упругое, подрагивающее тело молоденькой вдовушки. Потом и сам расслабленно отдался в её шаловливые нежные ручки. Наверное, там бы они и перешли к сексу, да вода, текущая из растительного трубопровода, закончилась. Пришлось спешно вытираться и, держась за руку своей соблазнительницы, в полной темноте пробираться к лежанке.

Что заметил Арис, так это действие партнерши перед тем, как нырнуть в ворох шкур: она тщательно занавесила полотняную шторку, отделяющую ложе любви от остального помещения.

«Боится, что дети подсмотрят утром наши голые тела? Или опасается за нравственность той девочки? Кстати, надо будет спросить, кто такая…»

Не спросил. Слишком увлёкся. Сам старался не особо шуметь, некое стеснение мешало рычать, стонать и хрипеть во время логичного финала. А вот хозяйка домика словно специально вознамерилась доказать всему племени, что она чувственная и увлекающаяся натура.

Что несколько успокаивало новичка в этом мире, так это аналогичные звуки из нескольких соседских домиков. Видимо, здесь народ еженощно трудился над решением проблемы количественного увеличения населения и не особо заморачивался при этом плохой звукоизоляцией жилищ. Дети природы… Варвары, что с них взять!

Небольшой инцидент произошёл уже во время ласки после акта, когда Шенгаут лежал на спине и пытался отдышаться. Проявляющая инициативу Дамилла вдруг метнулась в сторону, скатилась с лежанки и на кого-то злобно зашипела. При этом послышались глухие удары по плоти, короткий стон, переходящий во всхлипывания. Через минуту хозяйка вернулась на лежанку и вновь прижалась к Арису всем телом, словно ничего и не произошло.

«Неужели та девица попыталась за нами подсматривать? – заворочались ленивые мысли в голове засыпающего Шенгаута. – Но как тогда Дамилла поймала её на горячем?.. Увидеть было нельзя… Услышала?..»

На том и уснул. А когда проснулся, почувствовал себя не только отдохнувшим, полным сил и энергии, но и готовым к новым любовным утехам. Очень, ну очень готовым! Только вот никого рядом не оказалось. А стоило лишь слегка пошевелиться, как со стороны кухонного отделения послышался голос вдовы:

– Вставай! Я приготовила завтрак. Да и Гют уже под нашим деревом ошивается. Наверное, боится, что я с тобой раньше уйду.

Быстро одевшись, Шенгаут вышел из-за шторки.

– А мы разве с тобой куда-то собрались? – спросил он и примолк, наткнувшись на три изучающих взгляда. Двое деток смотрели только с детским интересом, а вот девушка пялилась с какой-то обидой, словно обвиняла в чём-то. У неё под левым глазом красовался солидный фингал, да и нижняя губа с правой стороны чуточку припухла. Сомнений больше не оставалось: это ей ночью досталось от разгневанной Дамиллы. Удивляло, что она ничем не смущена, а скорей недовольна. И чего, спрашивается? Ведь по делу досталось.

Подумать над этим оказалось некогда, вдовушка потребовала:

– Выгляни наружу! На ветке четыре птицы: случайно не твои?

Парень выглянул и хмыкнул от удивления. На ветке в ряд расположились желтогрудый снегирь, массивный зяблик голубовато-розовых цветов, красный дрозд и вёрткая птичка, похожая на трясогузку.

– Не могу сказать, что мои, – сомнений не скрывал, – не приручал никого… Но вчера угостил каждого пернатого кусочком яблока. Угощение взяли – и улетели. Вечером их не видел… Вроде как они…

– Такое редко случается, – пустилась в рассуждения Дамилла. – Чтобы в один день сразу четыре прибилось. Да ещё взрослые, из долгоживущих видов. Наверное, человек-друг погиб, а его нимб остался с крепкими внутренними связями. Но в любом случае тебе повезло, что они тобой так заинтересовались. Каждый раз оставляй им по кусочку пищи и никогда не забывай подкормить. Может, они так возле тебя и останутся.

– И какая от них польза?

Подруга глянула на него как на неполноценного. Потом сообразила:

– Ну да, ты ещё и сотой части слов не знаешь, Гют просто физически не мог тебя всему научить… – И сама объяснила: – Если они станут твоим нимбом, то в дневное время суток всегда предупредят об опасности вокруг тебя. Могут даже броситься на атакующего хищника, чтобы отвлечь его на себя, давая тебе шанс спастись. А вон… мои красавцы!

После чего ткнула рукой на другую ветку, где восседало сразу пять не менее крупных и ярких птиц из здешнего пантеона пернатых. Похоже, женщина откровенно хвасталась такими великолепными представителями фауны. Но присматриваться к ним долго не позволила, силком подталкивая мужчину в сторону небольшой кухни.

Усаживаясь за маленький столик в уголке скромного помещения, Арис попытался выяснить хоть что-нибудь о побитой девушке:

– Родственница? Знакомая? Няня? Ухаживает за детьми?

В ответ прозвучало нечто весьма нелицеприятное, возможно, и ругательное. Но с большой натяжкой всё переводилось как:

– Эта нехорошая девочка Каити – самка собачьего племени… чтоб она побыстрей закончила свой жизненный цикл! – является родственницей моего первого мужа.

– Тогда почему она живёт с тобой, а не со своими родственниками?

– Потому что полная сирота. Все её родственники погибли… а племянника своего она очень любит… Да и раньше вела себя вроде нормально… Мало того, она ночара, поэтому община заинтересована её проживанием именно рядом со мной.

После некоторых пояснений новичок понял перевод странного слова. Оно приравнивалось к сказочному сравнению – ночная чаровница. Каити могла видеть, как кошка, в полнейшей темноте.

Также впервые последовало разъяснение слова, которым иногда называли Шенгаута. Оно оказалось не «упавший», как ошибочно решил Арис, а «сошедший». Интересное понятие получалось. Мол, пролетал тут на острове и сошёл к вам в гости. Но, похоже, эта трактовка осталась с очень древних времён, когда островитяне чаще наведывались к своим лесным приятелям.

На столике еды хватало, да и хозяйка, несмотря на свои объяснения, не забывала щедро докладывать добавочные порции. И пока Арис ел, информация сплошным потоком вместе с новыми словами звучала из женского ротика.

Самой вдове, благодаря некоторым особенным умениям и возможностям, удалось стать в племени особой боевой единицей. Что именно за умения, по причине особой терминологии понять не удалось. Да и она сама не поясняла. А переспросить мешал полный рот. В обязанности женщины, которые она взяла на себя добровольно, входила разведка и охота. Причём не какая-то строго по наущению старейшин или главного воеводы, а по личной инициативе. Из чего следовало сделать вывод, что таланты у Дамиллы и в самом деле особенные:

«Умеет отлично стрелять из лука, – сделал предположение Шенгаут. – Или легко читает любые следы на здешних тропах».

Дальше стало понятно, что имеется в посёлке и детский сад, в котором особо значимые и полезные для общества женщины могли оставлять своих маленьких детей во время продолжительных отлучек. А вот если кто хотел иметь персональную няню для своих отпрысков, обязан был её всем обеспечить и прокормить. Дамилла могла себе позволить такие расходы, вот и пригрела сиротку.

Тем не менее, несмотря на крайнюю полезность Каити в плане ухода за детьми, предполагалось отдать её замуж ещё полгода назад. Но девица ни одним из кандидатов не заинтересовалась, как и замужеством в целом. Так что осталась жить у своей невестки. Пока… Ибо, судя по ревнивым взглядам и озадаченному тону хозяйки дома, она уже сильно засомневалась в необходимости подобной няни.

Но самое основное, она поведала о предстоящем сражении. Максимальная боевая готовность и наивысшая тревога будут объявлены только после обеда. До того следовало готовиться, устраивать на определённых тропах засады с сетями, засеки с самострелами, петли с противовесами и готовые рухнуть на врага тяжеленные древесные стволы. Иначе говоря, готовить весь существующий набор протыкающих, режущих, разрывающих и сминающих сюрпризов, какие имелись в арсенале местных охотников и воинов.

Тогда как нескольким разведчикам следовало осмотреть дальние пространства болотистых лесов, находящиеся за «колёсами». На удивлённую мимику Ариса его сегодняшняя опекунша пояснила:

– Разные общины проживают в лесу, не все с нами в мире и во взаимной симпатии. Те же Чёрные Горностаи, которые убили моего второго мужа, всегда стремятся подгадать самый удачный момент для атаки. Да и не только они. Причём календарь пролёта Карцалла 20-У и всех остальных островов есть у звездочёта любого племени, у шаманов и старейшин. Вот наши неприятели и стараются в момент нашей войны с шестилапыми врагами урвать что-то и для себя.

– Странное поведение! – недоумевал Арис. – По всем понятиям, иные обитатели леса должны в такие дни объединяться и дружно уничтожать любого агрессора. Почему у вас не так?

Объяснения на это последовали неполные или не совсем понятные. Мол, у каждой общины свои заморочки, враги, проблемы, но решать их как бы принято собственными силами. То ли традиции такие, то ли законы, то ли виной всему взаимная антипатия.

Завтрак завершился тем, что Дамилла принесла очень приличную охотничью одежду и скрывать не стала, что это – наследство второго, погибшего мужа. Одежда оказалась Шенгауту чуточку маловата, но уж ни в какое сравнение не шла с простым, если не сказать, плебейским пончо.

Поразила и новая обувь: прочные и удобные мокасины, сидящие на ноге как влитые. Нельзя сказать, что за два дня работы выданные первоначально галоши слишком мешали или натирали ноги. К удивлению, ни мозолей не появилось, ни натёртостей. Но в любом случае галоши нельзя было сравнивать с шикарными мокасинами. В таких и в самом деле можно было отправляться на разведку хоть в самое логово врага.

Также подчинённому был предоставлен пакет с перевязочным бинтом. Не стерильный, но для остановки крови сойдёт.

«А мой-то аватар постепенно поднимается по местной социальной лестнице! – удовлетворённо признала Дарья Чернова, всё ещё превалирующая порой в сознании доставшегося ей мужского тела. – И норму перевыполнил, и в бой отпустили, и главное, под протекторат этакой особенной, местной амазонки попал. Хотя не факт, что она меня так щедро экипирует только по доброте душевной. Придётся ещё не одну ночь отрабатывать страстными ласками и пылкими поцелуями. Слава богу, что мне самой это нравится… Да и вообще понравилось быть мужчиной… Какая гамма новых ощущений! Какой водопад иных удовольствий!.. Мм!..»

Жаль, что полюбоваться на себя в зеркало никак не получалось по причине отсутствия оного. А как спросить о подобном предмете быта, фантазия не подсказала. Да и откуда у варваров такая роскошь, как зеркало.

А вот проблема с вооружением оказалась неразрешима. Пояс с небольшим ножом в чехле на Ариса подвесили, но это не считалось чем-то достойным даже для подростка. Настоящий мужчина обязан был носить нечто боевое, убойное против любого соперника, что дикого, что разумного. Тогда как новичок, на свою беду, ничем не владел. Тут уже опытной амазонке пришлось принимать волевое решение и выбирать самостоятельно.

В итоге Арису досталось короткое, всего полтора метра в длину копьё с особенным наконечником: широкое, тяжёлое лезвие из чёрного металла. При некоторой сноровке и наличии силы таким оружием смог бы отбиваться хотя бы некоторое время даже человек, далёкий от охоты и воинского искусства. Дамилла пообещала показать в лесу, «за какой конец надо браться и куда тыкать».

Сама Дамилла вооружилась не в пример мощно и грозно. Стилет на бедре, шесть метательных ножей на разгрузке, ещё десяток метательных пластинок, напоминающих сюррикены, короткая кривая сабля на спине, лук со стрелами и небольшой чугунный шарик на полуметровом стальном тросе. Именно этот трос являлся самым высокотехнологическим изделием во всей экипировке. Сотворить подобное в лесу, пусть и местным Левшой, – дело немыслимое. Оставалось лишь удивляться: как при таком высоком уровне своей промышленности островитяне до сих пор не поставляют лесовикам огнестрельное оружие?

«Что-то мне подсказывает, что его не может не быть, – прикидывал мысленно Арис, спускаясь по лестнице вниз. Скользнуть вниз по висящему рядом канату он ещё ни разу не решился. – Да и во время падения сквозь пробой мне в той толпе на краешке нижней платформы почудились люди, державшие в руках некое подобие мушкетов. Или мне всё-таки померещилось? – В самом деле, падающий в пропасть человек не сильно сможет потом похвастаться наблюдательностью. – Сколько ещё всего надо спросить! Сколько слов новых выучить!..»

Под деревом медленно спускающегося новичка ожидал Гют, уже вовсю и оживлённо болтающий с вдовушкой. При этом он сразу себя позиционировал по отношению к ней, как рядовой по отношению к офицеру. Слушал крайне внимательно, подобострастно кивал, если и отвечал, то короткими, рублеными фразами. Похоже, что женщина ему в предбоевой обстановке представлялась опытным, авторитетным и знающим специалистом.

Из оружия у юноши имелось только два ножа и солидный пакет из полутора десятка дротиков. Метательное оружие смотрелось впечатляюще: длинное лезвие с заусеницами, насаженное на древко из тёмной прочной древесины. И каждое весило под килограмм.

Дамилла сразу же распределила роли личного состава своего маленького отряда: юному добытчику улиток досталось нести по дротику в каждой руке. Тогда как Шенгаута, помимо личного копья, обязали нести всю остальную связку дротиков. Ну и напоследок охотница сразу по нескольким каналам донесла главный свой приказ для Ариса:

– Ты никуда и ни при каких обстоятельствах не смотришь! Только на меня! Как только я делаю вот такой жест – ты сразу приседаешь за укрытие или ложишься на землю и таишься, словно кусок полена. При необходимости подаёшь дротики Гюту. Без дополнительной команды «дальше!» остаёшься на месте как можно дольше. Лишь при нашей гибели пытаешься самостоятельно отойти в тыл и скрытно вернуться к посёлку.

Может, взрослому, гордому и сильному мужчине и следовало оспорить такое распределение задач, но подсознание мадам Черновой, всё ещё управляющей иногда мужским телом, посоветовало не тявкать, не умничать и помнить о своей полной несостоятельности в бою. Поэтому Шенгаут понятливо кивал, со всем соглашался и в начале похода дисциплинированно пристроился в центр их маленькой колонны. То есть резонно признал себя самым слабым звеном.

Далее отряд быстро двинулся прямо в лес, отходя от поляны перпендикулярно. Видимо, как раз там и пролегала некая зона ответственности лихой разведчицы и охотницы. Они отошли на километр и сделали короткую остановку на небольшой прогалине.

– Сделай круг и присмотрись к следам! – приказала командир отряда самому младшему и протянула руку Арису: – А ты давай копьё. Покажу тебе, как надо его держать при ударе или выпаде, чтобы сразу не выронить.

Минут десять она вела урок, обучая простейшим приёмам владения, казалось бы, нехитрым оружием. А потом всё-таки не удержалась от ехидного вопроса:

– Ты точно никогда раньше копьём не орудовал?

Шенгауту только и осталось что пожать плечами да ответить:

– Не помню… – Хотя сам для себя отыскал объяснение такой скорости обучения: «Это срабатывает моторная память полученного мною тела. Наверняка ведь Арис не писарем работал в канцелярии. Вон какие мускулы. Руки сами чувствуют, как ударить, куда ткнуть… Но надо будет на досуге потренироваться. Если этот досуг у меня ещё появится…»

Юный представитель рода Шумо в сопровождении нимба своих птиц успел дать полный круг, но ничего подозрительного не нашёл при всём старании. И отряд двинулся дальше. Но теперь уже скорость была намного меньшей, а охотница выдвинулась вперёд метров на тридцать. Иногда останавливалась, внимательно осматривая кроны над головой. При должной фантазии могло показаться, что идёт сканирование окружающего пространства.