Текст книги "Преодоление"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Как точно произносится название предмета, который раскручивает на верёвке наездник?

Только на последний вопрос я получил чёткий ответ: «Ви́млач». Ну и верёвка вдруг оказалась банальным и привычным мне шпагатом. То есть мне следовало ездить на боевом се́рпансе, раскручивать над головой у себя шпагат с привязанным к нему ви́млачем и швырять последний в…

Дальше моя фантазия буксовала полностью. По детской логике, для такого простого действа самым ловким и могучим воином быть не обязательно. Ну, раскрутил, ну зашвырнул куда подальше, в чём фишка?

«А-а-а!.. – пришло в голову некое озарение. – Скорее всего, речь идёт о соревнованиях! Некое подобие наших олимпиад. Кто дальше булаву… или как его там… ви́млач закинет, да ещё и на скаку, тот и чемпион. Кстати, надо будет спросить: кто устраивает эти соревнования. Да и вообще немного удариться в сторону спорта, авось и ещё слово, два получат косвенные разъяснения или подсказки…»

Хотя больше мне в тот день ничего выяснить не удалось. Если до этого момента я ещё как-то отправлял от себя всё больше нервничающую Ксану, то уже когда «молодые» пришли по мою тушку и потребовали обещанное мной торжество немедленно, волей-неволей пришлось покидать насиженный табурет и отправляться на свадьбу. Тем более что и в самом деле пообещал по глупости устроить некий новый обряд, который я подсмотрел в мире Трёх Щитов и который тут не практиковался. Уж больно хотелось устроить нечто необычное, радостное и новое…

Инициатива наказуема! Знал бы, что у меня такие важные расспросы состоятся сегодня, сразу бы с утра объявил боевую тревогу и отменил бы мероприятия. Но выйдя на приготовленную площадку возле самого основания башни, увидел одухотворённые лица жениха и невесты и благоразумно перенёс на завтра все свои подспудные мысли разделаться тут по-быстрому, а потом сбежать.

Расслабился. Оставил позади все проблемы и переживания. Вдохнул полной грудью и всей душой и телом устремился на праздник. Тем более что сам в нём играл главенствующую роль. Конечно, как организатор, исполнитель и массовик-затейник, а не как действующее лицо. Потому что главными там всё-таки были жених и невеста.

Глава тринадцатая
Угроза многожёнства

Свадьба у нас прошла великолепно. И по всеобщему признанию ветеранов, о чём-то подобном на Дне даже не слышали. Все танцевали, пели, рассказывали смешные истории и водили хороводы. Потом я торжественно оглашал победителей, а новобрачные вручали награды. И всё это в окружении пятнадцати костров чередовалось: застолье, конкурсы, танцы, импровизации и вновь пышные тосты, которыми я тоже поразил всех без исключения. Из музыкальных инструментов у нас имелось несколько бубнов, разной тональности колокольчики да десяток самодельных флейт, на которых играли все по очереди и кто во что горазд.

Было очень светло, мы настолько окружили себя светом, что у некоторых слезились глаза. И всё потому, что мы заранее запасли огромное количество дров и теперь их расходовали беззаботно и без малейшей экономии.

Единственной дамой, которая участвовала лишь в конкурсе рассказов, была Зоряна. Танцевать после болезни она ещё не смогла, а петь тоже отказалась на том же основании, хотя было заметно, что причина совсем иная. По сути, её рассказ был лучший и несомненно заслуживал высшей награды, но тут меня от такого итога в судействе остановила высшая политика нашего маленького государства. Во-первых, сама кандидатка в победительницы, когда я на неё взглянул и поощрительно показал большой палец руки, отрицательно мотнула головой, словно умоляла так не делать. А потом я заметил косой взгляд из-под нахмуренных бровок моей ненаглядной Ксаны, которая слишком уж пристально и нехорошо посматривала то на меня, то на выздоравливающего лидера и организатора побега недавних рабынь.

Ну и в данный момент мне как-то невыгодно было и самому выделять человека, которого я мысленно прочил на место своего главного союзника в наведении порядка в Пирамидке, а потом и поддержании его в моё отсутствие. Поэтому я благоразумно присудил Зоряне только третье место. Кажется, все таким результатом остались довольны. Кроме меня…

Мои личные выступления, конечно, ошеломили всех. Особенно когда я для каждого подобрал соответствующее ударное место, заставил стучать колотушками или деревянными молотками в нужном ритме и голосом не хуже, чем у Фредди Меркьюри, спел знаменитую на Земле ро́ковую композицию. Честно говоря, публика не восприняла один из лучших хитов нашего двадцатого века с должным трепетом и восторгом, как мной ожидалось. Но тут уж ничего не поделаешь… Зато зрителям сильно понравились некоторые русские хиты конца двадцатого и начала двадцать первого веков. Во время припевов некоторые даже умудрялись подпевать со второго и уж точно с третьего повторения припева.

Ну и спиртного оказалось неожиданно много. Неждан расщедрился и выставил, наверное, все свои запасы. Этого вроде как хватило, ну и мне – в особенности. Я ещё хорошо помнил, когда, будучи уже в «хорошем» состоянии, поинтересовался у своего заместителя:

– Степан, как у нас с дежурством? Не заснут на посту?

– Те, кому назначено стоять на посту, уже отсыпаются, – доложил Живучий. – Ну и сам буду проверять.

Меня такое обещание вполне устроило, я окончательно расслабился, и в итоге даже мой хвалёный Первый Щит, который неплохо справлялся с выводом алкоголя из крови, – не справился. А может, специально так поступил, что перестал меня защищать от «зелёного змия»? Или всё ещё моя слабость сказалась? А то и всё в сумме?

Но в какой-то момент я вдруг осознал, что того и гляди свалюсь со стула, а сидящая рядом Ксана монотонно зудит в самое ухо:

– Миха, пошли уже спать! Ты мне что обещал? Миха! Веди себя достойно!..

Терять авторитет командира, уткнувшись мордой в салат из корешков, в самом деле не стоило. Эта мысль оказалась и чёткой, и руководящей: стараясь не пошатываться и не сталкиваться с дверными косяками, я поспешил в нашу спаленку. А вот пока дошёл, меня развезло окончательно, и на сознание навалился полный мрак.

Мне-то показалось, что я просто тихо-смирно завалился в постель и вырубился, но утром моя зазноба наговорила мне же и про меня же кучу гадостей и всяких инсинуаций. А именно: что сам не мог толком раздеться, рвался голым к окну и хотел спеть нечто эпохальное народу, орал непристойности и вульгарности и даже пытался имитировать некое подобие секса. Дескать, мужчина слово дал – мужчина сделал. Ксана всё это стоически выдержала, потом сбросила мою уснувшую тушку с себя и отправилась присматривать и помогать в уборке после пиршества.

Вначале я только посмеивался и ничему не верил, потом некие проблески в памяти подтвердили сказанное, мне стало стыдно, и я полез извиняться. Извинялся долго, потому что завтрак как таковой у нас на сегодня был отменён заранее. Каждому вменялось самому идти на кухню и наворачивать всё, что ему хочется. Или, при желании, готовить что-либо свежее. Это так умно Ольшин присоветовал поступить, потому что хорошо знал, чем заканчиваются особо бурные возлияния.

Ну и пока мы прохлаждались на нашем ложе и я как-то пытался наверстать вчера упущенные удовольствия, Ксана мне поведала о последних новостях в создании семей. Я-то почти ничего не замечал в последние дни, занятый работой, экспериментами и глобальными проблемами, а вот моя пассия всё заметила и всё взяла на учёт. По её словам, получалось, что «бесхозных» мужчин в нашем коллективе не осталось. Даже вчерашнего девственника Лузгу Тихого потеснили в его спальне сразу две, пусть и старшие, чем он, но вполне себе аппетитные молодки.

А сразу трёх в собственное окружение допустил Ольшин Мастер. По поводу чего Ксана со смешком добавила:

– Не знаю, как он с ними управляется, но уже две ночи все в его квартете чрезвычайно довольны друг другом.

Расслабился наконец и окончательно отогрелся, вернулся к полноценной жизни и Сурт Пнявый. Потому что именно сам довольно активно и целеустремлённо ухаживал сразу за двумя женщинами. Одна согласилась к нему перебраться ещё за две ночи до вчерашней свадьбы, а вторая сделала это уже непосредственно после торжества. Также по две гражданские супруги отыскали себе бывшие исполнители, да в таком результате никто и не сомневался: самые молодые, сильные и ловкие охотники. Полный комплект всех положительных качеств для мужчины.

То есть «однолюбами» в нашем коллективе оказались всего трое: женатый официально Неждан Крепак, потом командир башни и, несколько неожиданно, – Емельян Честный. Причём последний сразу заявил, что он как рыцарь не приемлет многожёнства, но в то же время не зарекается от постоянства. То есть если почувствует некое привыкание к сожительнице, будет её без всякого угрызения совести менять на другую.

Несколько неожиданную позицию занял Ратибор Палка. Он не стал никого выбирать на постоянной основе, а вот уже несколько ночей подряд приглашает к себе одну из дам, оставшихся «свободными». При этом даже не допуская оставления в своей комнате на день хотя бы одного предмета одежды от очередной пассии.

То есть из прибывшего к нам пополнения в двадцать три особы четырнадцать уже оказались пристроенными возле мужчин на постоянной основе. Это радовало, и наверное, всех радовало. Ну, почти всех… Потому что оставшиеся девять да плюс ещё и пара двойняшек из старого состава начали образовывать некую гремучую смесь, могущую разорвать в дальнейшем весь коллектив на противоборствующие группировки.

Начать следовало с того, что в любом большом женском коллективе всегда отыщутся такие «бабцы», на которых никакой мужик и в голодный год за мешок кукурузы не полезет. Ну вот бывают такие, как же без них! Глянул на такую – тысячи вариантов мыслей могут в голове проскользнуть по поводу дальнейших с ней отношений, но даже проблеска не будет на желание с ней покувыркаться в постели. Ну и такими нас судьба наградила количеством ажно в четыре особи. Получился сразу этакий «квартет отверженных», которые давно уже между собой консолидировались, обозлились на весь мир и готовы были скандалить, дебоширить и огрызаться по любому поводу и без повода. К тому же выяснялось, что даже будучи рабынями в замке в своё время, их никто не использовал по прямому назначению как женщин. Разве что по пьяни, случайно, по ошибке и в полной темноте наглухо закрытого помещения. В остальном их разбойники использовали просто на любых домашних работах.

И ладно бы только эта проблема. Назревала иная, касающаяся уже конкретно моей исхудавшей и бледной тушки. Причём к большим группам она отношения не имела. Ну и по остальным мне поступила информация. Одна женщина, хоть и весьма симпатичная, ни на кого не претендовала, устроив себе спаленку отдельно от всех и без всякого стеснения заявившая:

– Мне всё равно, кто ко мне придёт, того и приласкаю.

Ещё одной оказалась Зоряна, которая проходила по категории «выздоравливающая, не принявшая гражданство». Её пока в расчёт никто не принимал.

А вот оставшееся трио довольно боевых, активных женщин не скрывало своих намерений потеснить Ксану на моей кровати. Причём уже с нагловатой беспардонностью предлагали моей подруге такой вариант:

– Мы можем и не все трое приходить на ночь, а только по две. Но если ты захочешь выспаться или отдохнуть, то в ту ночь мы придём все трое.

Возраст у них разнился от девятнадцати до двадцати шести, но вот характер у всех трёх был совершенно идентичный, более чем боевой. Ну и не могу сказать, что они имели во внешности нечто отталкивающее или неприятное. Вполне себе симпатичные, стройные подруги, хоть и не красавицы и уж ни в коей мере не могущие сравниваться с Ксаной или с теми же двойняшками.

А вот последние две подруги, из «старого» состава, вели себя на удивление нейтрально и независимо. И в последние дни выбрали изумительно верную тактику поведения. В особенности по отношению к моей гражданской супруге. Они буквально во всём поддерживали Ксану, грудью вставали на её защиту, а в спорных ситуациях слаженным хором своих голосов быстро решали любую проблему в сторону своей закадычной и лучшей подруги. При этом обе совершенно перестали на меня пялиться, шушукаться и отпускать подначки на разные фривольные темы. Ну и, как следствие, бывшая секретарша управы несколько неосторожно для себя купилась на скрытую лесть и поверила в бескорыстную женскую дружбу.

Потому что, нашёптывая мне последние сплетни, только и делала, что с удовольствием цитировала своих новых подруг и восхваляла их действия: «И тут Всяна ей как скажет!..» Или: «Вот тогда Снажа ей и залепила…» То есть двойняшки во всём и безоговорочно признали полную власть моей подруги над женским батальоном, поддерживали во всех мелочах и в малейших начинаниях. И понятное дело, это рыцарю Молчуну, как величали официально мою пассию, такое отношение нравилось.

Вот такая ситуация в личностных отношениях сложилась в Пирамидке на следующее утро после свадебного торжества. И не стоило быть оракулом, чтобы предсказать возможные вскоре события. Тем более что устав все заинтересованные стороны продолжали изучать, а двойняшкам я сам уже давно подсказал, как и с кем себя надо вести и что сделать в нужный момент.

Но, честно говоря, в то утро у меня почему-то мелькнули мысли в голове:

«Скорее бы выздороветь да рвануть в рейд к городу Иярта. Не то, чувствую, дела семейные, обжорство да излишние чувственные удовольствия меня настолько расслабят, что я так и проживу на Дне до глубокой старости. Об этом ли я мечтал? К этому ли я стремился?.. А ведь ещё столько дел!..»

Последнее упоминание заставило меня действовать немедленно. Словно током по мозгам долбануло, и сознание просветлело моментально. Чмокнул Ксану в губки, выскользнул из её объятий и, энергично одеваясь, продекламировал:

– Труба зовёт в неведомую даль! Забудь скорее про печаль! Нельзя терять, мой друг, и дня, спеши скорей седлать коня!

Нахмуренные бровки красавицы выгнулись от удивления. Хотя поразилась она не стихотворной строке:

– А что такое «седлать коня»?

М-да! Нет, нет, но временами у меня проскакивают несвойственные этим мирам выражения. Ни в Набатной Любви, ни на Дне понятия не имеют о гужевом транспорте и уж тем более не догадываются, кто такой конь и как его седлать. Да и вообще моя подруга слишком умная, всё на лету схватывает. Ещё когда меня в тюрьме томили, она первая догадалась, по выловленным в моей речи словечкам, что я не от мира сего.

Но здесь-то мне бояться нечего. Тем более после вчерашней викторины вопрос-ответ с чипом нашего привидения удалось выяснить, что некие серпансы, да ещё и боевые тут возможны. Значит, и седло отыщется, поэтому, брызжа хорошим настроением, я пояснил в охотку:

– Конь – это такое огромное животное, помогающее человеку быстро передвигаться и на большие расстояния. Но чтобы на спине у коня было удобнее сидеть, туда прикрепляют этакое кожаное сиденье, которое и называется седло. Вот оттуда и это выражение – «седлать коня».

Видя, что сейчас вопросы только продолжатся, я бросился на выход из спальни, пояснив на ходу:

– Я на кухню!

– Ну тогда и мне что-нибудь принеси! – тут же потребовала моя дама завтрак в постель. По правде говоря, она более чем заслужила такие для себя поблажки своей лаской, усердием и уходом во время болезни. Так что у меня в душе заворочалось раскаяние и желание хоть такую радость ей доставить, но… Я ведь не столько подкрепиться спешил, как опять заняться интенсивным общением, а возможно, и дальнейшим приручением нашего «мешка». Поэтому замер в дверях и чистосердечно признался:

– Милая, я бегу работать. Наше Чмо оказалось поистине бесценным кладезем новой информации, и во время обеда я постараюсь суммировать полученные результаты. Так что жди новых сенсаций!

Порадовал, называется… Зато послал красавице несколько воздушных поцелуев и заработал-таки снисходительную, прощающую улыбку. Правда, уже удаляясь от нашей комнаты, услышал крик в спину:

– Что за имя такое унизительное у нашего привидения? Придумай другое!

«И в самом деле, некрасиво получается… – вынужден был я согласиться, спускаясь по лестнице на второй этаж. – Пока оно пакостничало, иначе как Чмо – и язык не поворачивался назвать. А вот если мы станем друзьями, имя и в самом деле придётся менять. На какое?.. На ту же букву? Можно и так… Чегевара, что ли? Коммунисты зашибут. Чаплин?.. Лёня не простит за своего кумира… А, ладно, пусть будет Чамби! Несколько по-детски звучит, но на иную кличку «мешок» ещё не заработал. Вот если докажет, что он умнее Хруста, тогда нормальное человеческое имя типа Чарльза или Чемберлена получит… Может быть…»

Глава четырнадцатая
Разбирательства с историей
И ребусы со словами

На кухне я встретился со Степаном, который меня поставил в известность о сегодняшнем распорядке дня:

– До обеда все будут отдыхать и отсыпаться, – он многозначительным взглядом обвёл пустующую кухню, показывая, что народ вставать не спешит и намерен объявленные полдня использовать с максимально возможной леностью и ничегонеделанием. – Ну а потом собираемся податься на охоту к Длани. Хотелось бы всё-таки груанами разжиться.

– А здесь чего не идёте?

Степан глянул на меня с непониманием, но потом вспомнил, насколько я увлекающаяся натура и не всегда обращаю внимание на разные мелочи. Потому и напомнил с должным терпением:

– Так после той атаки огромного стада зервов к нашей стене никто вообще не приближается, да и по всей каверне бродят только несколько одиночек молодняка. Словно испугались поселившихся в Пирамидке людей. А вот у Длани зверьё непуганое, и много.

– И сколько вас таких романтиков?

– Десять-двенадцать наберётся вместе с женщинами. А ты?.. Может, тоже с нами?

Естественно, с моим зрением да сигналами свистом не охота получается, а сплошное и удалое развлечение. Это любой понимал. Но меня в данный момент манили тайны неких арсеналов и армейских складов, да и с полученным титулом наездника следовало разобраться как можно скорее. Поэтому добыча груанов меня пока нисколько не прельщала:

– Некогда мне! С Чмо… э-э… с Чамби контакт наладил, важные сведения получаю. Во время обеда суммирую и с вами поделюсь.

– Неужели настолько интересное? – не поверил Степан.

– Не то слово! Вначале ахнете, потом дара речи лишитесь… – так приговаривая, я уже набирал на большой поднос этакую горку для завтрака и размещал возле поленницы с дровами. – Так что на охоту – без меня. Пока…

Мой заместитель кивнул и отправился начинать подготовку к малому охотничьему рейду. Но судя по его такой вот утренней активности и нежеланию поваляться в кровати со своими двумя пассиями, что-то у него не так. Либо в сексе парень не настолько жадный, либо напарницы у него не совсем в удовольствие. А может, он и в самом деле настолько ответственно относится к своей должности заместителя? В любом случае, в нашем женском коллективе долго секреты не продержатся, скорее всего, уже до обеда Ксана мне поведает причину такой ранней побудки молодого и здорового мужчины.

Чамби так и покоился на своём любимом месте, и, судя по стойкому запаху маринада, оттуда исходящему, Франя для прирученного привидения ядрёного рассола не пожалела. Но когда я начал «ощупывать» бока и углы так до сих пор и не понятой мной протоплазмы, создание проснулось, зашевелилось и, вроде как опознав меня, в охотку выползло на открытое пространство целиком. Некий чип-метка так и остался в том же самом углу, как и вчера, а значит, некое понятие всё-таки имелось у создания, где перёд, а где зад. Вот с вопросов на эту тему я и начал наш диалог.

Хотя какой мог быть диалог между разумным человеком и наверняка поломанным, не совсем правильно отвечающим, вживлённым в живую плоть устройством? Ну да, словно между слепым и глухим, не иначе. Я у него одно спрашиваю, а оно мне своё талдычит. И порой так однотонно и однообразно, что несколько раз у меня мелькнуло желание каким-то образом отрезать это инородное вживление и выбросить к такой-то матери. Как ни странно, во время таких вот моих порывов Чамби словно пугался угрозы, начинал волноваться и нервничать, а значит, его так настроили, чтобы свой чип он берёг пуще собственной жизни.

Это я тоже попытался выяснить: кому сколько лет, какой сейчас год, когда последний раз с чипом говорил наездник и каким образом приручить то самое существо, которое мешок с четырьмя лапами?

Ну и по капельке, по росинке, худо-бедно, а некая информация в мои закрома памяти накапливалась. Тем более что похмельный синдром у меня отсутствовал, и голова благодаря Первому Щиту работала с изумительной ясностью. Кстати, и со стороны мне ничего не мешало: пищу я подхватывал и жевал чисто автоматически, сидящему рядом когуяру кидал кусочки по мере требовательного усиления его хруста, ну а на всех остальных обитателей башни, которые бродили по кухне в поисках съестного, а то и готовили себе, совершенно не обращал внимания.

А полученная информация стоила потраченных усилий. Так, я узнал, что сейчас четыре тысячи сто тридцать девятый год (4139) по летоисчислению. Летний месяц живец, третий день второй рудни. Интересный факт? Невероятно!

Я тут же поискал глазами и среди нескольких фигур сразу зацепил Ратибора Палку. У него и спросил, употребив привычное укороченное для быта имя:

– Рат! Напомни мне, пожалуйста, какой сейчас год и время года в Набатной Любви?

– Год – тысяча пятьсот второй, – ничему не удивляясь, ответил ветеран. – Осень, листвень.

А что это значило? Да массу чего!

Также не менее интересным оказался и тот факт, что Чамби имел возраст только чуточку меньше, чем шесть столетий. Его основное предназначение – помогать управляющим. Ну и в питании как таковом он совершенно не нуждается.

Несколько озадаченный, я попытался доброй сотней разных вопросов выяснить: а зачем же тогда «мешку» валяться в острых рассолах или в маринадах? И на один витиеватый вопрос получил не менее странный ответ. Что, дескать, во время слишком долгого бездействия некоторые системы существа от старости приходят в негодность, теряется взаимосвязь между органами, как следствие – требуется дополнительная, повышенная кислотность для усиления вышеупомянутых связей. Объяснение туманное, зато можно было понять, что существо сильно старое, как и остальные ему подобные. Но ещё шестьсот лет назад всё было в порядке, всё работало, действовало, и прогуливались туристы. Ну, может, и не прогуливались, скорее всего, просто прятались в башнях да любовались пасущимися монстрами. Потому что мне кажется, ни для кого в те давние времена сумрак помехой не был, все видели далеко, точно как я.

Или сумерек вообще не было как таковых.

Может, здесь и воздух некий особенный? Целебный? Что ни говори, а ведь кругом сплошные пещеры. Да и само наличие груанов на Дне настраивает на мысли, что именно эти чудесные ракушки и составляли основное здешнее богатство. Потому что трудно поверить в нехватку мяса и разведение байбьюков именно с целью прокормить технически развитую цивилизацию.

Хотя кто его знает, чем те же гаузы питаются? Может, у них на прародине-планете тоже сплошное недоедание? Надо будет всё-таки поинтересоваться на эту тему: какие налоги собирают колонизаторы с мира Набатной Любви? Вот уже сколько здесь нахожусь, а ни разу спросить не удосужился. И плевать, если попаду впросак, пусть даже дети об этом знают, но мне сейчас не до разведения политесов и сохранения инкогнито иномирца. С моими травмами и болезнями могу смело сослаться на то, что частично кое-что забыл во время горячки.

С этого вопроса я и начал наше обеденное застолье:

– Что именно гаузы или валухи вывозят из нашего мира? – так как все уставились на меня с недоумением, пояснил: – Вдруг они массированно вывозят продукты питания? Или ценные полезные ископаемые?

В этом вопросе неожиданно лучше всех оказался подкован Неждан Крепак, служивший до каторги при самом губернаторе своего города. Он и поведал с полной уверенностью:

– Нет, наши продукты им не нужны, у них какое-то своё, особое питание. А вот некие металлы в недрах, да, добывают. Причём сразу на местах перерабатывают и пускают на нужды. Причём ни люди, ни валухи на тех шахтах и сталеплавильных заводах не работают, поговаривают, что там только особые машины всё делают. Ну и по поводу уже готовой стали никто ничего точно не знает. Может, часть и вывозят на своих кораблях, но считается, что всё добытое у нас идёт на развитие именно наших городов.

Сказанное и на информацию не тянуло. Раз люди в добыче не участвуют, то откуда они, загнанные в города и живущие там без права на свободное перемещение, могут знать, что творится в местах добычи? Ничегошеньки они не знают! Скорее всего, планета уже дырявая насквозь, за четыреста двадцать лет колонисты все полезные ископаемые уволокли на свои нужды, а людям оставляют только прожиточный минимум.

То же самое и по продуктам питания. Только считалось, что все салаты, зелень, фрукты и овощи выращиваются в наземных оранжереях, чуть не под открытым светом Ласоча. А вот кто там урожай выращивает? Кто собирает его? Опять же – кто угодно, только не люди. А тем что дали, то и употребляют.

То есть мой вопрос пропал втуне. Да и толку с него было бы мало. Как я уже почти уверен, то гаузы колонизировали этот мир только за возможность доступа на Дно. Причём сами сюда не лезут по каким-то причинам, а посылают вместо себя каторжников. Чужими руками жар загребают.

Правда, на эту тему я попытался уточнить:

– Ну а вот как в мире Набатной Любви жилось до гаузов?

Опять недоумение, но теперь уже отвечать стал Ратибор Палка, который был связан с историей тем, что работал в типографии, где и печатали историческую литературу. Да и так он хорошо знал, что тогда в мире творилось:

– Да чего там рассказывать, в дикости мы жили, только-только научились нормальные мечи делать да рыцарские латы ковать. Ни электричества у нас не было, ни водопровода с канализацией, да и подземных городов не существовало как таковых. Только некоторые столицы самых крупных и богатых королевств частично в землю зарывались. Остальные жители днём прятались в домах, а вся жизнь велась в ночное время. Так что наши поработители, получается, сильно подтолкнули нашу цивилизацию к развитию…

– Ладно, с этим понятно. А вот раньше, до гаузов, прилетали иные разумные из великого Космоса?

Вот и открылась до сих пор неведомая мне сторона древней истории. Причём об этих древних легендах, про которые гаузы всячески замалчивали и старались искоренить малейшие упоминания, рассказывали детям на ночь словно сказки. Вот в тех и говорилось, что прилетали иные разумные, и не раз прилетали, а очень часто, чуть ли не ежегодно. Причём внешний вид имели точно такой же, как и мы.

Прилетая, они почти ни во что не вмешивались, и только если разражались большие войны, уничтожали зачинщиков. Да если вдруг нападали на людей некие болезни или массовые эпидемии – помогали с излечением. В остальном же они утверждали каждый раз: «Вы сами должны развиваться и сами достигать иных горизонтов для своей цивилизации».

Вот тут я и задал свой главный вопрос:

– А хоть чем-нибудь особенным те пришельцы отличались от нас? Ну, там формой носа, остротой ушей или какими иными татуировками на теле?

– Конечно, – заявил Ратибор, и все закивали после его слов. – Отличие имелось, и большое. Их за это отличие называли чаще даже прижившимся в народе прозвищем Меченые. Потому что на правой ладони у каждого была сложная и красивая татуировка, говорящая о профессии каждого или о его нынешнем занятии. Почему нынешнем? Да потому, что рисунки порой у одних и тех же пришельцев менялись, если верить древним легендам и сказкам. Как именно менялись – о том точно неведомо.

Я озадаченно покивал головой и выставил перед собой свою правую ладонь:

– А здесь вы никакой татуировки не видите?

Как все ни присматривались по очереди, как ни подсвечивали многочисленными фитильными лампами, никто изображение наездника рассмотреть не смог. Из чего я сделал вывод, что зрение за четыреста двадцать лет у здешних аборигенов изменилось достаточно сильно. Раньше-то они когда-никогда, но в небо дневное посматривали, а теперь за века проживания под землёй некоторые особенности зрения нивелировались, вот они ничего толком и не видят. Ни на моей ладони, ни в окружающих сумерках.

Вопросы на меня тоже хлынули, потому что все были жутко заинтригованы моим диалогом с Чамби, самим непосредственно рисунком и выведанными у древнего существа древними тайнами.

Скрывать я ничего не стал, а всё подробно и тщательно изложил в наилучшей последовательности. Ну и в финале задал последний вопрос:

– Кому и что известно про се́рпансы, ра́ймольке, ска́двы, ОСАР или ви́млач? Постарайтесь припомнить всё, что даже отдалённо связано с этими словами.

Увы, и на это никто из моих друзей ничего толкового ответить не смог. Пожимали плечами и несколько женщин, наших новых согражданок по Пирамидке, оставшихся сидеть за столом или находившихся в обеденном зале третьего этажа. Всем ведь было интересно послушать, а уж у той же Зоряны ярче всех глаза блестели от любопытства.

И только один Ольшин с большим сомнением и осторожностью стал слова подбирать:

– Боюсь ошибиться, может, я чего и путаю, но, кажется, именно обычное ведро, которое опускали в колодец, в древности так и называли: вимлач.

– Ну хоть что-то… – бормотал я, уже в который раз присматриваясь к рисунку на своей ладони. – Значит, наездник не шкатулкой размахивает и не с намерением заехать ею своему противнику по лбу, а… хм, если я правильно понял… неким предметом, с помощью которого надо вынуть…

Повисшую напряжённую тишину прервал вопрос-слово от моей Ксаны:

– Груан? – Не скажу, что оно прозвучало как подсказка. Скорее всего все думали примерно одинаково. Скорее слово прозвучало как подтверждение.

Да и какого лешего, спрашивается, мотаться наездникам по Дну на каких-то боевых серпансах, крутить над собой лассо из шпагата и метать куда-то оригинальную, как можно понять даже на небольшом рисунке, шкатулку? Да только для одного: для извлечения из монстров, прямо на ходу, и ни в коем случае их не убивая, самого чудесного и волшебного, что здесь имеется, – груанов! Уже для великой цивилизации, покорившей космос и иные пространства телепортации, создать уникальное устройство – как нам дерево срубить каменным топором. Трудно – зато реально.

И тогда становится понятно очень многое, более логично выстраивается единая структура здешнего бытия. Монстры – неприкасаемы. Их, наоборот, разводят и всеми силами поддерживают полноценное размножение, хороший, свободный выпас и постоянное взращивание на себе бесценных ракушек.