355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Иванович » Рыцарский престол » Текст книги (страница 12)
Рыцарский престол
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:16

Текст книги "Рыцарский престол"


Автор книги: Юрий Иванович



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава шестнадцатая
…А выживаемость падает

Лишь достигнув плавного изгиба, Виктор заставил себя волевым усилием остановиться и присмотреться к оставленному внизу пространству. Оттуда на него смотрела чудовищная, очень похожая на крокодилью пасть с несколькими парами смотровых щелей на бугристой коже. Казалось бы, непосредственно пасть смотреть не может, но создавалось впечатление, что гипнотизирующий взгляд как раз и вырывается из щели между зубами. Причем и сама пасть была такого размера, что оставалось только поражаться, как она поместилась в проеме выдолбленного древними строителями лаза.

Но и на этом разбуженное лихо не успокоилось. Немного поерзав в страшно тесном для него пространстве, чудовище вдруг устремило свою пасть вверх на длинной, еще более толстой шее. Теперь уже Шабен защищался чисто инстинктивно, соединил вместе удар большой силы со средним ударом подчинения эмоций. Получилось на удивление эффектно: физическая боль словно добавила сонного беспамятства, и громадная пасть конвульсивно задергалась, захрипела, словно от нехватки воздуха, завибрировала в конвульсиях и почти остановилась в своем продвижении вверх.

Зато сам Виктор полностью лишился всех своих сил и буквально вскарабкался по последним ступенькам в подвал, где находилось к тому времени человек десять.

– Плиты! Выковыривайте плиты! – хрипел он, пытаясь раскрытым ртом набрать ставшего вдруг густым воздуха. – Закладывайте ход до самого потолка и подпирайте клиньями! Мечи не жалеть!

Ни вопросов, ни сомнений не последовало. Тем более что даже невидимая пока для остальных опасность кого угодно могла ввергнуть в панику только одними своими звуковыми эффектами. С первой плитой немного повозились, изломав два меча, но когда ее установили на зев тоннеля, работа пошла споро и в размеренном темпе. Одна каменная запора еще только громоздилась на вторую с помощью рычагов из нескольких бревен, а следующая уже подкатывалась на валиках к возводящейся башне. Хотя по любом здравом размышлении могло показаться, что и трех неподъемных плит хватит для изолирования чудовища.

О здравом смысле следовало забыть. Потому что данное место строили явно люди с больной психикой и дурными с клонностями к подлости. Именно так решил высший лорд-барон, когда осмотрел упершееся и заклиненное под сводом строение и скомандовал:

– Теперь по три плиты наложите по периметру лаза одна на другую!

К тому времени рядом уже находился разбуженный Готтэ.

– Что здесь происходит? От кого загораживаетесь?

– Темные демоны! – в отчаянии и досаде восклицал командир отряда. – И дался мне этот подземный ход! Без рыбы тоже все себя прекрасно чувствовали!

Продолжая руководить действиями воинов, Виктор, вновь усевшийся в сторонке, пересказал ход поисков и суть последних кошмарных событий. А в конце опять пожаловался:

– Представляешь, оно могло нас всех пожрать и не подавиться!

– Но ведь пока никого не сожрало! – резонно возразил Готтэ. – Да и кто это «оно»? Хоть опознал? Частенько хвастаешься, что один из лучших Мастораксов нашего мира окончил.

– Именно что хвастаюсь, – тихо соглашался иномирец. – Вот Мармеладка наша, та действительно училась, и сейчас бы наверняка подсказала, чем этого монстра прикончить. А я пуст, как бутылка в руках у пьяницы.

– Философское сравнение, но ведь у нас еще силы остались, порубим любую гадину на попоны для наших коней!

– Как бы оно нас вместе с мечами на схарчило! Не помню: кто, как, где, для чего и когда выращивал этих чудовищ, но упоминания о них в методиках встречались. К сожалению, я только название запомнил – каменная анаконда – и ее длину… Примерно…

– Конкретней?!

– То ли тридцать пять, то ли шестнадцать метров. – Виктор скривился. – Эти две цифры точно помню, а вот какая куда всовывается, понятия не имею.

– Э-э-э! Чему ты там только учился? – заохал с досадой господин посол. – Вон твоя сестра все знает – и уже императрицей стала! А ты?!

– Да, наверное, так простым высшим лордом-бароном и помру! – прохрипел иномирец и затрясся в бессильном смехе.

От этого напоминания Готтэ крякнул и виновато отвел глаза в сторону. Действительно нехорошо получалось: укорять восемнадцатилетнего парня, который еще год назад не знал ни одного закона великого рыцарства, а сегодня уже стоит всего лишь на второй ступеньке от высшего пьедестала власти баронства Жармарини. Небывалая карьера удивительного по физической и по духовной силе человека. И если бы самому Готтэ в тот памятный день, когда он познакомился за столом с восторженным, бредящим рыцарством парнем, кто-то сказал, что он разговаривает с будущим высшим лордом-бароном, ветеран бы такого недоумка и без вызова на дуэль забил бы насмерть кулаками. Подобного святотатства на то время он и предположить не мог. А вон оно как получилось: года не прошло, а несравненный иномирец уже и высшим послом правосудия командовать имеет право. Что, в общем-то, истинного товарища лишь радовало и заставляло наполняться сердце гордостью.

Одно огорчало: последняя фраза о смерти могла стать пророческой. Если не монстр вырвется из подвала, так подлые саниеровцы пойдут на штурм и сбросят всех жармаринцев в море. Несмотря на смех, смерть так и нависла над ними со своим покрывалом. Поэтому ветеран нахмурился и предупредил:

– Не каркай! Рано тебе еще умирать. Сам говорил, что шансов хоть отбавляй.

– Говорил. Но лучше бы эта гнида, – командир отряда с чувством сплюнул на пол, – нам эти шансы прибавила, чем убавила.

Словно в ответ на уничижительный плевок, земля под ногами содрогнулась! Это последовал первый удар снизу по возведенной каменной пробке. Плиты вроде как не шелохнулись, но все замерли, дожидаясь второго удара. Его предварил обиженный рык, прорвавшийся даже сквозь многослойную толщу уложенных друг на друга кусков скалы. Хотя пол повторно вздрогнул несколько слабее. Зато последующие удары последовали с завидной регулярностью.

– Во дает! – поражался Виктор. – Чего только ей не спится дальше? Всех зубов ведь лишится.

– Слушай, – оживился барон. – Может, эта каменная анаконда чуть порезвится да в море уплывет? Там воля, простор, много рыбки.

– Ты меня, что ли, уговариваешь? Так я ведь только за! Лишь боюсь, что анаконда застряла в тоннеле и теперь назад развернуться не сможет. Разве что похудеет со временем от голода.

– Ага! Как в том анекдоте: пока толстый демон похудел, все худые демонята издохнуть успели.

Упоминание о демонах заставило командира сконцентрироваться и встать. Еще минуту он прислушивался к ударам снизу и недовольному реву анаконды, а потом стал распоряжаться воинами:

– На первой вахте здесь останетесь вы вдвоем. Присматривайтесь к силе ударов и, если что-то пойдет не так, сразу дайте знать наверх. Через два часа вас сменят. Геберт, распорядись и выбери людей. – И уже наверху, когда они вышли во двор под моросящий дождик, с неохотой признался другу Готтэ: – До сих пор удивляюсь, как это мне удалось приостановить рассерженное чудовище. Что бы тут творилось, если бы оно сюда вырвалось?

На что посол, принюхавшись к доносящемуся из кухни запаху, оптимистически изрек:

– Зато рыбки жареной покушаем. – А потом и предложил: – Пошли пробу снимать?

Словно в ответ на повисшее в воздухе сомнение, из двери лазарета вывалился вестовой со стопкой металлических котелков и на вопрос командира доложил:

– Все раненые накормлены, ваша светлость! Даже те, что спали, от запаха проснулись. Теперь вновь укладываются. На стены тоже доставили первые порции дозорным.

Рыцарь-ветеран уже подталкивал друга к кухне:

– Самая пора и нам подкрепиться!

– Неудобно как-то, лишь недавно полкотла каши с мясом съел.

– Разве это недавно? Часов шесть прошло, утро скоро! Если бы не тучи над головой, уже бы рассвет наблюдали.

– Вот это мы провозились! А я не поверил ощущению, что голоден.

Сопротивляться искушающим запахам больше не было сил, и парочка лордов-баронов поспешила к стоящей осторонь башенке.

Прожаренная рыбка с хрустящей корочкой оказалась на диво хороша. Восхитительный вкус заставил обоих баронов на какое-то время совершенно позабыть о жутких неприятностях и смерти, нависшей над их головами. Стараясь не подавиться мелкими косточками, они поглощали подаваемые им прямо со сковород кусочки, попутно пытаясь припомнить, когда они вообще пробовали такое вкусное блюдо.

– Месяц назад на балу у верховного щуку подавали, помнишь? – вопрошал Готтэ.

– Хе! Да та щука и рядом с этой рыбкой не валялась, – с восторгом обсасывая кусочек хребта, восклицал Виктор. – Вот разве что повар барона Страйского мог нечто подобное приготовить. Не забыл, как мы тогда у него на загородной вилле славно развлеклись? Правда, чуток переборщили: пару столов сломали, бассейн разрушили.

– Вот потому и не помню про рыбные блюда, – признался посол, – что переборщили. Хотя про бассейн… Хм, тоже не помню. То-то на меня потом наш Рональд целую неделю дулся. Но сам виноват: следовало сразу к столу с закуской подводить. А он, как всегда, в своем репертуаре: давайте, говорит, бочку новую попробуем для разогреву.

– Да, – счастливо соглашался молодой лорд-барон, – разогрелись мы тогда о-очень изрядно. Между прочим, сам Рональд и упал первым в бассейн, ну а мы его уже «спасти» пытались. Ха-ха! Вот это комедия была!

– Смутно помнится, – досадовал ветеран. Хотя тоже изрядно веселился. – Но повар у него хорош, признаю прославленного мастера. С ним разве что повар нашего Берга сравниться может. Но тот больше по тортам мастер.

– О да! Торт на день рождения Берга я до конца жизни не забуду!

Оба рыцаря от очередной картины своих воспоминаний так захохотали, что даже дозорные вражеского лагеря замерли на месте. И только через пару минут, прокашлявшись и чуток успокоившись, продолжили поглощение жареной рыбы. Но, развивая упомянутую тему, Готтэ решил вывести из события мораль:

– А все почему? Ты ведь виноват! Зачем было предлагать скакать, словно кони, вокруг торта и горланить твою новую поздравительную «С днем рождения тебя!».

– Ха! Зато теперь эту песню поют на любом дне рождения столицы! – похвастал Виктор. – Да и какое веселье получилось!

– Ага! От прыжков вся витая терраса рухнула под нами, и торт мы только попробовали, слизывая со своих доспехов.

Словно дети глупые! Хорошо, хоть дамы с нами в хоровод не пошли и остались стоять в стороне. Шесть переломов, три сотрясения мозга! И сам именинник с поломанными ребрами!

– Во, во! Эти самые «дети» и виноваты. Сколько раз говорил: на внутренние, домашние праздники надо без доспехов приходить? Так нет, нацепят на себя по центнеру железа, сожрут и выпьют по два пуда, а потом падают всей массой, как воплотники при атаке. Слушались бы меня, так и бассейн бы вторую тысячу лет простоял, и терраса из уникального дерева цела осталась.

Так ранний завтрак и перемежался раскатистыми взрывами смеха, шутливыми перепалками и восторженными отзывами о кулинарном искусстве вообще и отрядных поваров в частности. Но момент крайнего насыщения все равно наступил. Первым протяжно выдохнул Готтэ и, крякнув, поднялся на ноги:

– Кажется, я уже и пообедал. Два пуда вряд ли, но вот один точно набрал. Могу идти на таран любого строя.

Вслед за ним встал и командир отряда:

– Да уж, осталось выпить два ведра воды, и я становлюсь на острие клина.

Оба рыцаря вышли в наступившее утро, умыли руки и лица под толстой струей дождевой воды, стекающей с крыши, и отправились к надвратным башням.

– Дождь почти прекратился, – заметил ветеран. – Полезут эти хамелеоны на штурм?

– Сейчас посмотрим, – отозвался командир, стараясь как можно ловчее взобраться по лестнице наверх. Это у него получилось превосходно, и он с многозначительным хмыканьем встретил слегка запыхавшегося друга. – Перед обедом устроим всеобщее учение по спешному штурму и карабканью на стены.

– Устрой, устрой, – обиженно бормотал Готтэ, тоже доставая свой бинокль. – Только я буду отбиваться сверху, и тогда посмотрим, что ты наштурмуешь!

– Было бы желание, – отстраненно отвечал Виктор, – я бы эту крепость, с нашим количеством обороняющихся, легко захватил одной атакой всего лишь с тройным преимуществом воинов.

– Хе-хе! Это ты загнул! Шесть метров не высота, но одной атакой? И только с тройной? Бравада!

– Ничего, будет возможность, как-нибудь продемонстрирую, – отмахнулся от объяснений иномирец. И переключился на обсуждение увиденного: – О, как солидно расположились! Палатки в одну линию, полевые кухни коптят, утренние построения, словно на плацу. Дисциплина не в пример рыцарской вольнице.

– Чем тебе наша вольница не нравится?

– Всем нравится, но вот всеобщей дисциплины боевого строя частенько не хватает.

– Каждый наш рыцарь разбивает целый строй противника! – не уступал ветеран.

– Времена меняются, тактика боя тоже, – бормотал Виктор, со всем напряжением присматриваясь к тылам противника. И таки высмотрел что-то. – Никак крупное командование подтянулось? Вон там, на левом склоне, строят нечто в виде террасы и палатку большую рядом ставят.

– Хм! Похоже, оба генерала их дивизий подтянулись. Теперь готовятся к представлению. Неужели будут атаковать?

– Все может быть. Хотя генералы еще, скорее всего, в пути, просто для них ложу готовят. А судя по месту, которое выбрали, определенные меры безопасности для высшего командования все-таки принимаются. Прикинь, если пушки или снаряды на противоположном склоне взорвутся, то до ложи осколки никак не долетят. Мало того, веди мы прицельный огонь из винтовок, тоже не смогли бы нанести урон генералам. Да и вся линия ближних для нас редутов и временной стены очень напоминает защиту при наличии у врага огнестрельного оружия.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Нечего нам стоять на стенах, как огородные пугала! – неожиданно рассердился высший лорд-барон. – Меняем всю тактику обороны, ибо, если вместо пушек прибудет с генералами взвод карабинеров, они нас с одного залпа переполовинят. Вниз!

Уже через полчаса вся крепость напоминала муравейник. На стены втаскивали мешки с песком, каменные блоки, сооружали из них смотровые узенькие щели и заставляли дозорных наблюдать через них за противником лежа. Вторую линию обороны в таком же стиле возвели на крыше здания, вход на которую вел по внутренним лестницам.

Рыцари и их оруженосцы выполняли распоряжения быстро и с наивысшей физической отдачей, но, судя по их нахмуренным, перекошенным лицам, нововведения абсолютно ими не понимались. Ни разумом, ни сердцем. Лежать для облаченного в доспехи рыцаря на камне, по их понятиям, считалось чуть ли не позорным. Лишь стойкая вера и истинная любовь к своему командиру заставляли молчать грозных воинов и со скрипом зубов выполнять команды. Но объяснять им всю суть их заблуждений и демонстрировать свою правоту Виктору было некогда.

И так ругал себя последними словами, что не сделал подобных преобразований еще вчера. Подошедшие с резервами стрелки и в самом деле могли занять позиции у щелей возведенной стены и единственным залпом снять если уж не половину, то треть обороняющихся. А ведь между стенами как раз и было около пятидесяти метров: для прицельной стрельбы в самый раз, а вот сумеет ли Шабен сорок четвертого уровня взорвать порох в пуле или патронташе стрелка – вопрос проблематичный.

Хотя объяснить все-таки попытался. Потому что решил, что время для этого еще осталось. Увы, события и тут вырвались из-под контроля и какого-либо предвидения.

Только свободные от дозора и обязательного отдыха рыцари столпились во дворе крепости, как со здания вылетел не на шутку встревоженный Геберт:

– Ваша светлость! Эта бестия внизу совсем ополоумела! Ревет и стучит с каждой минутой все сильней!

Пришлось командирам бежать в подвал и присматриваться к каменной пробке лично. Увиденное и услышанное им не понравилось. Каменная анаконда и в самом деле неимоверно активизировалась. Толчки теперь отчетливо ощущались под ногами, а рев стал этакий сердито-деловой. Мол, все равно я отсюда вырвусь!

– Хоть бы голос сорвала, гадина! – досадовал Готтэ.

– Наверное, отошла от моего ночного удара, – стал рассуждать Виктор, – и теперь рвется к свободе. Или к пище.

– А ты ее второй раз можешь успокоить? Силенки-то накопил?

– Вроде как должно хватить, но после этого меня опять хоть на руках носи. Зато зверюга через пять минут начинает опять двигаться. Ух, ты! Вот это толчок!

Словно почувствовав над собой обилие мяса, анаконда так стала наподдавать снизу, что тяжеленные плиты с дрожью стали опускаться под собственным весом. Вбитые под сводом клинья ослабели и выпали, и стало понятно, что монстр, скорее всего, разрушит лаз полностью. Или расширит его в несколько раз. При такой амплитуде ударов плиты вскоре начнут дробиться в гравий и ссыпаться в нижнюю пещеру, а чудовище в любом случае выберется на поверхность.

– Поражаюсь, как эта змеюка до сих пор не нырнула вниз, – недоумевал Виктор. – Если уж так хочет на свободу, то элементарно бы выбралась в море, а уж потом на берег.

– Тупая, значит, как дикий кабан! Темный демон ей в глотку! – чертыхался посол. – А нам что теперь делать? Да еще и с ранеными?

Командир спохватился и заорал очередные приказы:

– Немедленно! Всех раненых на крышу здания! И как можно более крупных камней – туда же! Быстрей, быстрей!

Причем поддержал собственные распоряжения личным примером. На стенах остались только лежащие дозорные, а все остальные воины, оруженосцы и слуги принялись громоздить третий этаж из собранных вокруг каменных обломков. Благо еще, что подобного добра хватало. Использовали в устройстве элементарных лебедок и оставшихся лошадей, так что дело спорилось. Всего лишь за два часа новый рубеж обороны был создан, и появился шанс, что оглушенную магическим ударом анаконду потом удастся придавить камнями в узких переходах лестниц, после чего и проковырять со всех сторон мечами. Иного выхода из создавшейся ситуации высший лорд-барон Алпейци придумать не мог.

Но когда трясущейся от перенапряжения последних часов рукой вытер пот со лба и посмотрел в сторону рубежей саниеровцев, запричитал непонятными для соратников ругательствами и выражениями. Разве одно выражение понималось:

– Темные демоны на их головы! Они уже пушки доставили!

На правом, противоположном от устроенной «ложи» склоне враги устанавливали три пушки. Архаичные, скорее, времен Первой мировой войны на Земле, если не раньше, но тем не менее все равно смертельно опасные. На колесном ходу. Орудийный лафет, раздвижные опорные штанги. Станины, с регулируемыми наклонами горизонтального и частично фронтального огня, насколько удалось рассмотреть и догадаться по длинной цепочке воинов, передающих друг другу снаряды, заряжающиеся с тыльной стороны.

И хуже всего, что стрельба было готова начаться в любую секунду.

Виктору ничего не оставалось, как скрежетать зубами от злости и лихорадочно искать последний шанс на спасение. Если бы еще не эта проклятая анаконда!

Словно удовольствовавшись воспоминаниями о нем, каменный монстр нанес такой удар, что содрогнулось все здание, а потом еще и усилившимся ревом радостно возвестил, что таки вскоре вырвется на свободу.

В унисон этому рыку донеслось эхо первого пушечного выстрела. Заряд перелетел крепость и упал в море. Да еще и не разорвался.

– Всего лишь? – презрительно хохотнул стоящий рядом Готтэ. – Стрелять не умеют, и толку с их болванок никакого.

– Болванками, скорее всего, просто пристреливаются. – Высший лорд-барон уже внутренне смирился с поражением. – А вот когда пристреляют каждую пушку по отдельности…

Вторая болванка насквозь пробила крепостную стену, оставив после себя развороченную с внутренней стороны дырку. Снаружи отверстие было сравнительно мало, но и его заметили в стане врага и злорадными криками огласили каменистое побережье. Затем стала пристреливаться вторая пушка. Она только с четвертого снаряда попала в окно здания и натворила там болванкой достаточно разрушений. Так что мысль спуститься туда и спрятаться, у защитников беззвучно испарилась. Напоследок свой первый выстрел произвела третья пушка. При этом получился явный недолет: болванка выворотила ямку метров за десять до стены.

Пока поднимали ствол на третьем орудии, каменная анаконда окончательно вырвалась на свободу. С торжествующим ревом она пронеслась через подвалы, вывалилась во внутренний двор и наконец-то предстала перед людьми во всем своем кошмарном великолепии. Яркие пятна черного, желтого и красного цветов покрывали кожу от самой пасти до кончика хвоста. И длина как раз и получалась около тридцати пяти метров. Это при толщине тела в один метр!

Солнца на небе не было, но все равно дневной свет несколько ослепил чудовище, и оно, постепенно приподнимая голову, стало озираться. Можно было умереть от страха, глядя, как гигантская пасть поднимается на высоту семи метров и в такой хищной стойке осматривается по сторонам. По крыше трехэтажного здания с окаменевшими на ней людьми анаконда лишь скользнула взглядом своих многочисленных глаз, а потом замерла, рассматривая позиции саниеровцев. Во вражеском стане тоже заметили чудовище и даже пристрелку прекратили. Все с каким-то внутренним содроганием и немым ужасом ждали, что же предпримет невиданное чудовище.

А оно, видимо, не имело никаких сомнений в своих заложенных при создании программах. Пасть опустилась наземь, и длинное тело стало стягиваться, словно гигантский дождевой червяк для последующего наступательного движения. Длина как раз и сократилась до упоминаемых недавно Виктором шестнадцати метров, зато толщина этого титанического «шланга» увеличилась в диаметре до трех метров.

– Бей! – прошептал одними губами Готтэ. – Иначе нам сейчас…

Шабен-иномирец и сам прекрасно понимал ответственность момента, но по какому-то наитию все-таки не нанес удар своей магией, ожидая поворота пасти в его сторону и начала нападения.

Тогда как анаконда совершила то, что от нее никто не ожидал. Почти не извиваясь, она со скоростью убегающего от злых собак человека рванула в сторону ворот. Жестокий таранный удар – и от остатков бревен, подпертых до того камнями, во все стороны лишь щепки полетели. А бронированный трехцветный поезд уже несся в сторону позиций воинства королевства Саниеров.

Стоило отдать должное организации и дисциплине в рядах саниеровцев. Дрогнуло от страха и побежало в паническом ужасе лишь несколько человек. Зазвучали резкие команды, и сразу же грянул залп из ружей. Все-таки Виктор оказался прав в своем предвидении: взвод или рота карабинеров с генералами все-таки прибыла, и сейчас они занимали позиции прямо на возведенной стене. Видимо, собирались стрелять по разбегающимся под артобстрелом рыцарям Жармарини.

Вот только и сами первыми пали под напором каменной анаконды. Похоже, что залп из ружей не нанес ей значительного ущерба, и она, словно каток, со скоростью лавины принялась утюжить как саму стену, так и расположенные за ней позиции саниеровцев. Зубы при этом совершенно не использовались, лишь масса и инерция огромного тела. Вот теперь уже ужас от происходящей сцены массового убийства парализовал почти всех людей.

Почти, но не всех. Потому что высший лорд-барон вдруг обернулся и резко выкрикнул:

– Лейт! Геберт! Берите пятерых и немедленно проверьте, что там осталось от каменного лаза! Осмотрите, где пряталась анаконда!

Не растерялись и генералы противника. А может, это была геройская инициатива, вернее, нелегкий выбор самих артиллеристов. Потому что все три пушки стали вести беглый огонь по беснующемуся монстру, не щадя при этом ни собственных солдат, ни мечущихся среди тех командиров. Лучше уж уничтожить половину собственных однополчан, чем погибнуть всем скопом. Потому что сверху было видно прекрасно: страшное создание не успокоится до тех пора, пока не передавит всех агрессоров до единого.

Это поняли и наблюдающие с крыши рыцари.

– Кажется, мы не раскусили самого главного секрета этой крепости, – предположил Виктор.

– Вот и меня мучают такие же сомнения, – отозвался его старший боевой товарищ. – Похоже, что это существо в камне и находилось для того, чтобы защитить твердыню от любой осады. А ты ее выпускать не хотел!

– Раньше не мог подсказать? – съехидничал командир, тоже не в силах отвести взгляд от творящегося в стане врага разрушения и массового убийства. – Мы бы тогда и пушки к крепости не подпустили.

Конечно, мелькали и опасения, что при возвращении анаконда с голоду или злости может и на защитников крепости наброситься. А если и не набросится, то чем прикажете кормить такую тушу? Неужели она вновь впадет в спячку и станет ждать следующего пробуждения? Увы! Инструкций по использованию каменной анаконды устроители крепости не оставили.

Выстрелы тем временем участились до максимума, и это стало приносить определенные результаты. Как ни бронировано оказалось чудовище, все-таки страшные разрывы появились в нескольких местах туловища. Скорость его передвижения стала падать, в результате чего все новые и новые снаряды вонзались в каменную анаконду. Она замедлилась еще больше, со стонущим ревом начав и зубы использовать для попадающихся в пасть людишек.

– Эх! – чуть не плакал от досады Виктор. – Если бы это чудище сразу на пушки бросилось! Или какой командой ее подпихнуть в ту сторону! Вот же глупая бестия! Убьют ведь, как пить дать, убьют!

От переживания и грохота он даже вздрогнул, когда к нему повторно обратился Геберт, не совсем вежливо еще и за руку хватая:

– Ваша светлость! Лаз страшно разворочен, ступеньки многие осыпались, но спуститься можно. От места лежбища анаконды внутрь берега ведет горизонтальный тоннель. Круглый, более двух метров в диаметре. Лейт двинулся по нему с факелом в сопровождении троих разведчиков.

«Вот он – шанс! – мелькнуло в голове у иномирца. – Хотя и не факт, что нам навстречу не попрет вся семейка этих анаконд! Если подобное случится, тогда уж точно окажемся в глухом саркофаге!»

А вслух он отдавал отрывистые команды:

– Всем! Раненых вниз! Опускать в первую очередь! Потом оружие и пищу! Затем отход группами. Последними отступают в здание дозорные со стен. Желательно незаметно, ползком! Барон Готтэ – замыкающим!

И сам первым бросился в подземелье. Ведь только с его магическими возможностями имелся шанс хорошо разведать и осмотреть открытое подземное пространство. А в случае новой опасности оказать ей наиболее достойное сопротивление.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю