Текст книги "Шагнуть в неизвестность"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Наш спор решится обязательно в самое ближайшее время. Только вот я, как и мои сестры, обязана держать слово перед нашими досточтимыми предками.

То есть этими словами Ивлаевы официально и прилюдно подтвердили свои притязания на право быть потомками прославленного рода. Какого именно и знает ли об этом роде хоть кто-то – в данный момент было не важно.

Более важные слова прозвучали дальше, оглашая, пожалуй, единственный шанс, благодаря которому дуэль получала большую, а в некоторых случаях почти нереальную отсрочку.

– Для того чтобы отомстить за нашего друга и родственника Бориса, мы дали обет уничтожить по десять зроаков и по десять кречей. До того мы не имеем права участвовать в любых дуэлях. Надеемся, что счет наших побед в пограничье будет расти молниеносно и наш спор разрешится сразу после исполнения обета. Сразу выражаем свои искренние сожаления о задержке. Желаем удачи.

И троица молодых воительниц в полной тишине отправилась к загону со своими лошадьми. А перед личным составом нарисовался страшно взвинченный и торопящийся майор:

– Вот так неудача! Неужели трупов нет? Опять на дневном пайке кусок мяса для командира сэкономить не удастся. Вот досада!.. Ну! Чего замерли, как истуканы?! По коням! Иначе сейчас полковник по вашим спинам нагайкой пройдется! Бегом! Бегом!

Понятно, что полковник подобных выходок никогда не позволял. Да и слова о куске мяса скорее заставили слушателей улыбнуться, чем нахмуриться. Но у майора был именно такой стиль командования, и в данном случае его выкрики тоже сработали. Масса наемников дрогнула и бросилась врассыпную к своим верховым животным. Инцидент на данном своем этапе был исчерпан. Разве что Апаша Грозовая некоторое время стояла еще на месте и кривилась с досадой и недоумением. Обошли ее. Окрутили глупыми законами, традициями и нюансами. И еще обет этот слишком уж странным казался. Отныне Мария и ее сестры просто обязаны будут рваться на острие любой опасности, сразу вызываться в числе добровольцев на рискованные задания. Отныне их уже практически сразу можно было зачислить в состав диверсионно-разведывательного десятка, который частенько ходил в дальние тылы противника. Подобные клятвы давались только теми, кто и так хочет умереть. Подобными клятвами-обетами не шутят во всеуслышание. Тем более те, кто заявил о себе как представителе голубой крови.

Понятно, что и в данном случае существовало право более жесткого продолжения конфронтации. Теперь ветеран могла в любом месте затеять драку, игнорируя правила дуэли, и просто заколоть ненавидимую соперницу, словно при нечаянном столкновении. Но тогда для нее наказания и суровые меры воздействия могли стать пожизненными. Допустим, разжалования в рядовые она не опасалась. А вот связанные с этим наряды по кухне, презрение командиров и сослуживцев, косые взгляды от других ветеранов, а в итоге и полное расторжение контракта заставляло сильно задуматься. Идти на открытое убийство или нет?

Так ничего окончательно не решив, но сообразив, что сослуживцы уже почти все уселись в седла и готовы к выходу, Апаша стремглав бросилась к своему самому лучшему и проверенному товарищу, боевому коню. Только и подумала, взлетая в седло: «Вот уж точно, кто никогда не обидит, не предаст и не бросит!»

Глава шестнадцатая
ФОРТ УСТАВНОЙ

Мои восклицания по поводу жарки тирпиеня оказали свое магическое воздействие. Надутый и спесивый военачальник сразу сник, словно из него выпустили часть воздуха, стал выглядеть вполне по человечески и с какой-то даже растерянностью теперь присматривался к полуметровым обрезкам местного речного угря.

Пользуясь заминкой со стороны высшего местного командования, следовало развивать успех и попытаться удержать захваченную инициативу в своих руках. Поэтому я быстренько освободился от валящего меня с ног рюкзака, водрузил на него снятые с шеи ботинки и с максимально возможным апломбом стал представляться:

– Мой титул и имя: барон Цезарь Резкий из Нагорного княжества. Также разрешите представить и моего товарища и соседа по княжеству: барон Лев Копперфилд. В ваших краях мы с секретной миссией от нашего князя. А теперь позвольте поинтересоваться, с кем имеем честь общаться?

Военачальник к тому времени уже оторвал взгляд от кусков моего вчерашнего улова и теперь с усиленным сомнением рассматривал мое босоногое, по всем стандартам не баронское тело. Мой голос и замашки ну никак не соответствовали увиденному. Но видать, какие-то соображения в голове у встречающего пронеслись, потому что он поступил весьма осторожно и деликатно.

– Трофим Осмолов, комендант форта, штатный сотник войска князя Михаила Трилистьенского! – представился он вначале. Потом все-таки вспомнил о наших титулах и правилах гостеприимства: – Добро пожаловать в форт Уставной!

– Спасибо, господин сотник! – а внутренне чуть успокоился: «Всего лишь сотник? Да не с такими справлялись!» – Ну и как служба идет? Замучили небось и вас аспиды зроаки и эти вонючие кречи?

То есть получалось, что это комендант передо мной чуть ли не отчитываться должен, а если растеряется, то и отвечать на мои дальнейшие, готовые хлынуть вопросы. Так чуть и не получилось. Он уже и рот стал открывать, намереваясь пожаловаться, как и в самом деле замучили, но его блуждающий взгляд наткнулся на маску моего товарища, и глаза вновь заблестели недоверием и подозрением.

Покряхтев, он сделал вид, что не услышал моих вопросов, и решил сам кое-что поспрашивать:

– Вы, конечно, извините, – при этом он демонстративно еще раз смерил мою фигурку взглядом с головы до ног, на которых красовались дырявые носки, – но как ваши милости оказались на острове Демонический?

– Уже рассказывал вашему десятнику, но могу и повторить! – Я с обидой повысил голос: – В неравном бою с кречами позапрошлой ночью мы лишились наших воинов и ладьи. И еле доплыли до маленького островка.

– А с какой целью вы тут находились? – уже с большим пристрастием последовал новый вопрос.

Так вести диалог не следовало. Еще парочка таких вопросов, и мы превратимся в допрашиваемых. Поэтому я сделал четко выверенную паузу, припоминая, что там в правилах хорошего тона говорилось про клятвы и службу своему сюзерену, и не терпящим возражения тоном напомнил:

– Я ведь уже сказал: мы выполняем секретную миссию нашего князя!

– Но здесь пограничье!

– В любом месте титулованные особы должны свято блюсти данное слово и выполнять взятую на себя клятву верности. Поэтому я даже мысленно не подумаю интересоваться теми заданиями, которые поручил князь Михаил Трилистьенский командиру форта! И вам, уважаемый господин сотник, не советую лезть в наши семейные тайны.

То есть в моем ответе хитро переплелись и традиции, и клятвы, да еще и чисто семейные, личностные секреты особ с большими титулами. А подобными секретами имел право в данном случае поинтересоваться лишь император или царь. Мало того, я и дальше продолжил давление с неожиданной даже для меня нахрапистостью и бесцеремонностью:

– И вообще! Мы не требуем встречать нас с музыкой и хоровым пением, но уж выделить нам место для отдыха и дать возможность привести себя в порядок перед дружеской беседой и товарищеским застольем мы имеем право? Или сейчас идет бой?

Комендант с досадой скривился, но ругаться или давить свой властью не стал.

– Вы почти угадали, да и сами чуть не погибли совсем недавно. Здесь такое творится в последнюю рудню! Конечно устраивайтесь, – Он повернулся к одному из воинов: – Стае, проводи их милости в гостевые покои второго донжона!

Уф! Значит, все-таки признал в подозрительных самозванцах законное для каждого барона право на независимость, самоопределение и возможность отвечать на вопросы какого-то сотника, лишь когда заблагорассудится. Удалось мне «выдержать марку».

С этим и Леонид согласился, так за время встречи и не проронивший ни одного слова. Когда мы вошли под арку сумрачного входа, он пробормотал мне в спину:

– Лихо ты его заткнул! Уж на что я – артист, а и то твоим талантам позавидовал.

– Не сглазь! – буркнул я в ответ.

– Кстати, твоего «угря» несут следом за нами.

– Хм! Странно, – зашептал я, оглянувшись, – неужели и в самом деле он ядовитый и местные ждут, пока мы кони двинем?

Озабоченное кряхтенье моего товарища ясно показало, что и он помнит о моем странном состоянии во время перехода от реки к форту. Умирать и ему не хотелось. А мне срочно была нужна дополнительная информация, и я стал присматриваться к молодому воину, ведущему нас в гостевые помещения. Видимо, он тут на роли денщика или посыльного, и наверняка парень и сообразительный, и много знающий. Вот бы с таким пообщаться.

Поэтому, пока наши носильщики укладывали куски тирпиеня на стол и сразу уходили, я принялся дотошно выспрашивать у провожатого, что, как, где лежит и как этим всем пользоваться. Удалось затянуть опрос до того момента, когда мы остались лишь втроем в комнате, и я сразу перешел на максимально возможный доверительный, дружеский тон:

– Стае, дружище! Мы хоть и бароны, но люди простые и свойские. А этот ваш комендант такой зануда, что даже поговорить с ним толком нельзя. Так хоть ты нам скажи: какие трудности в форте и чем мы можем помочь?

Парень попался. Да и не мог он в моей детской фигурке рассмотреть нечто опасное или подозрительное. Мало того, как выяснилось позже, среди пострадавших и его старший брат находился. Так что им в первую очередь руководила конкретная надежда на нашу щедрость. Поэтому он не стал лукавить, хитрить, что-то скрывать. Глядя круглыми от странного вожделения глазами на куски тирпиеня, он выдал:

– Кречи рудню назад во второй резервуар с водой умудрились какую-то отраву забросить. Сейчас треть гарнизона в госпитале. Сильно мучаются. Обезвоживание, организм ничего из пищи не принимает. Врач говорит: многие могут умереть.

А нас в аптечках имелись уникальные средства от болезней типа дизентерии или желудочного гриппа, но следовало вначале узнать, сколько точно входит человек в понятие «треть гарнизона» и хватит ли лекарств на всех. Поэтому я потянул свой рюкзак на выбранную кровать, требовательно при этом вопрошая:

– Сколько конкретно человек заболело?

– Сорок один.

– Ого! – воскликнул я, разворачиваясь в сторону Стаса лицом и мысленно уходя в простые арифметические подсчеты. Даже при минимальном, трехразовом, применении лекарств хватит на десять, от силы двенадцать человек. А если они еще и очень тяжелые? Да и целых пять дней запушенного состояния или отсутствия лечения тоже много значат. Поэтому у меня вместе с вздохом досады вырвалось сожаление: – Какая жалость!.. На всех не хватит.

И только потом я сообразил, что мой взгляд в тот момент блуждал по столу и лежащей на нем поленницей полуметровых отрезков угря. И Стае воспринял мои слова совершенно на иной счет. Потому что чуть не грохнулся на колени, умильно складывая ладони перед грудью:

– Вы что, ваша милость! Да на всех с лихвой должно и трех кусков хватить!

Стараясь не показать живейший интерес, запылавший во мне, я продолжил кривиться в сомнении:

– Видишь ли, дружище, мы вообще из жуткого далека прибыли, по реке плаваем недавно, и точные сведения про ваших тирпиеней до нас лишь мешаниной слухов и легенд дошли. Поэтому ну никак не можем знать, сколько и для чего хватит. Давай кратко поделись точными сведениями.

Кратко не получилось. Целых пять минут парень, захлебываясь словами, несколько сумбурно пересказывал и какое это чудо поймать тирпиеня, и какое это невероятное совпадение отыскать именно самку, не имеющую в себе яда. Упомянул, что такое удается только великим волшебникам да прославленным героям. А уж про целебные и волшебные свойства магического угря он, наверное, даже при своей необразованности, мог говорить часами. Хорошо, что я вычленил из несущегося потока слов самое главное: достаточно два – четыре приема сырого мяса общим весом до двухсот граммов – и любые внутренние недомогания, болезни желудочно-кишечного тракта и дыхательных путей излечиваются в срок около одних суток.

Поэтому строго прервал словесный поток вопросом:

– Так почему комендант сразу не попросил о помощи?

– Да вы что, ваши милость?! – задохнулся Стае от возмущения. Но видимо, сразу вспомнил, что мы не местные и ничего о магических местных постулатах не ведаем. Поэтому выдохнул громкое, слегка укоризненное «Ух!» и объяснил: – Никто не имеет права попросить хоть кусочек тирпиеня у человека, его поймавшего. Только сам ловец имеет право угощать, лечить или награждать выбранных счастливчиков.

Что-то в подобном утверждении нам с Леонидом сразу показалось и странным, и неправильным. Да будь такой ценный продукт в руках у другого разумного, его не сговариваясь растоптала бы любая толпа страждущих, у которых больные родственники, страдающие от недугов товарищи и умирающие на руках любимые. Причем не только в мире Земли, но и в этом мире вряд ли бы люди остановились перед возможностью овладеть панацеей, используя для этого любые способы, возможности и методы.

Видимо, мой товарищ рассуждал совершенно идентично, потому что не выдержал и сам с раскаянием воскликнул:

– Ну вот что нам делать, Стае, если мы такие тупые, дикие и отсталые?! А? Хочешь, открою тебе один огромный секрет? – Воин кивнул с приоткрытым ртом. – Ты можешь и не поверить, но этот секрет обязан сохранить в страшной тайне. Готов? – Второй кивок. – Согласен молчать под страхом смерти? – Третий кивок, хотя и не такой уж уверенный, – Так вот: мы даже не догадываемся, что случится с тем, кто попросит кусочек этого мяса, или с тем, кто попробует у нас отнять его с оружием в руках. Будь добр, просвети нас, неграмотных.

Стае некоторое время напряженно дышал, словно на пороге неведомого выбора, несколько раз посматривал на дверь, на нас каждого в отдельности, но неизменно возвращался взглядом именно на стол, загроможденный трофеями. Благодаря этому здравый рассудок у него все-таки возобладал, и он чуть ли не по слогам стал отвечать:

– Того, кто попросит, летучая дымка из тела тирпиеня отравит на месте. Того, кто захочет отнять, летучая дымка отравит вместе со всеми родственниками до второго колена в течение лутеня, где бы те ни находились.

Барон Копперфилд с деловым видом уточнил:

– То есть дедушек с бабушками и всех внуков за сорок днин?

– А га.

Мне хотелось сразу во всех подробностях расспросить что это за дымка, откуда она появляется и как «травит», да и вообще, почему так получается, но подспудно я догадался, что такие сведения каждый ребенок этого мира получает с молоком матери, и не стал накалять обстановку глупыми вопросами. Только согласно кивнул:

– Строго и справедливо! – и с некоторым сожалением добавил: – Остается только сожалеть, что летучая дымка до сих пор не отравила всех зроаков и кречей.

На это наш провожатый только развел руками: дескать, извечный, но чисто риторический вопрос.

Зато я не стал больше медлить. Подошел решительно к столу, поманил к себе Стаса и положил ему на руки четыре куска со словами:

– Немедленно в лазарет! Лечить всех больных и нуждающихся. Если не хватит, приказываю: немедленно мчаться ко мне за добавкой!

– Ваша милость!.. Ваша милость!.. – лопотал молодой воин как помешанный, но далее со словами благодарности задерживаться не стал, а бегом унесся наружу.

Оставшись наедине, мы с Леонидом расслабленно растянулись на вполне приличных и мягких кроватях и после некоторого блаженного постанывания вернулись к обсуждению последних событий.

– Ты, я вижу, тоже многого об этом мире не знаешь, – укорил меня барон Лев.

– Ха! Зато как интересно! Сто лет проживем – а скучать и дня не придется.

– Слушай, а если бы мы и в самом деле отравились?

– Поверь, нас бы уже это совершенно не трогало, – философски рассудил я, – Лежали бы себе возле костра и смотрели не моргающими глазами в синее безоблачное небо.

– Тьфу на тебя! А девчонок не жалко? Ведь нам еще их разыскивать и помогать.

Мне немного взгрустнулось, хотя сам себя в первую очередь и утешил:

– Не переживай! Такие оторвы нигде не пропадут. Уж их-то я отлично знаю.

– Ну а вдруг их и в самом деле в тюрьму упекли?

– Они и оттуда выберутся, не сомневаюсь. Тем более что мы на острове лежать не остались. Сейчас себя только в товарный вид приведем, выберем верное направление и поспешим к манящему Рушатрону.

Я вскочил, и мой взгляд упал на заряженный до сих пор арбалет:

– Непорядок!

Быстро разрядил оба уникальных для этого мира устройства и положил арбалеты возле кроватей прямо на пол. И только потом с невероятным облегчением принялся сдирать мешающие мне дышать портупеи, ремни, одежды и рваные носки. Оставшись в одном нижнем белье, ринулся в ванное помещение, в котором стояла бочка с водой. Причем с ледяной водой, в которой я еще месяц назад ничего бы, кроме кончиков пальцев, не замочил. А сейчас начал с лица, потом побрызгал на ноги, потом сбросил трусы и майку и с ревом восторга окатил себя несколькими кувшинами бодрящей тело воды.

И уже на ходу вытираясь казенным полотенцем, вломился в комнату с довольными восклицаниями:

– Класс! Словно заново на свет возродился! Иди и ты, там еще две трети бочки осталось, не пожалеешь.

– Чего жалеть? Я только вчера вечером в реке прекрасно искупался.

Глядя на мое раскрасневшееся от перепада температур тело, Леонид поднялся с кровати и поплелся в место омовения с большим сомнением. А попробовав там воду, лишь с издевкой зафыркал:

– Они ее что, в холодильнике охлаждали? Или тут пьяных гостей после перепоя макать принято? Бесплатный вытрезвитель, так сказать.

Видимо, он помыл только руки да смочил лицо, но когда вернулся уже без маски на лице, я уже напялил на себя свежие трусы и майку и внимательно осматривал ноги. При этом свои ощущения высказывал вслух:

– Непонятно. Ни единой потертости или мозоля. Ни единой трещинки. Даже покраснений нет. Или уже все прошло?

Товарищ не удержался от подковырки:

– Случается, когда человек полгода ноги не моет.

– Неправда! Когда ты меня через воду переносил, я их по колено вымыл. Значит, полгода только начались.

Так посмеиваясь, я выбрал новые носки. Надел их и даже прошелся туда-сюда по ковровой дорожке вдоль кровати.

– Не жмут? – ерничал земляк.

Но и я в долгу не остался:

– Нисколько! Легко, спокойно. Словно барон без баронства. Кстати, теперь наша задача – точно узнать название реки и в какую сторону она течет. А то я что-то так и не разобрался. То есть ищем карты и прислушиваемся к каждому слову. Заодно следует выяснить, почему не видно ладей купцов и путешественников, а если увидим, то немедленно следует напроситься к ним в попутчики.

– Но ты же сам говорил, что река очень похожа на Лияну?

– Похожа. Но Лияна даже чуть шире, при этом она достигает такой громадной ширины как раз перед Рушатроном после слияния с другой рекой. Откуда здесь такая водная преграда, понять не могу. Хорошо хоть с нападением кречей не прокололся, они ведь над водой вообще не летают.

Не прекращая разговора, заодно тщательно вычистил ботинки как рукой, так и чистым куском губки. Ничего постороннего не заметил, запах тоже подозрения не вызвал. Да и что с ними может случиться? Новейшие, натуральная кожа, самые современные и наиболее целесообразные в любом походе. Немного ослабил шнуровку и сделал попытку надеть на ноги свои «кислотные» ботинки.

– Фокус не удался, факир был пьян, – с сарказмом констатировал Леонид, глядя на мои безуспешные попытки. А потом с недоумением воскликнул: – Неужели ты не видишь, насколько твои ноги распухли?!

– Но они у меня не болят, – мямлил я.

– Потому что онемели! Потеряли чувствительность. Вот пройдет час-два…

Я пробовал интенсивно себя щипать за кожу на ноге и выкручивать пальцы.

– Больно! Все чувствую!

– Ерунда! Это у тебя просто зрительное восприятие. Да и вообще, думай хоть немного: раз не отрезают, значит, либо опухли ноги, либо…

Он замер на полуслове, а я тоже решил поехидничать:

– Ну? А соврать-то и нечего!

– …либо ботинки стали меньше.

– Это как? – застыл я в изумлении.

– Очень просто. Сейчас создали искусственную кожу, весьма похожую на натуральную, и делают из нее качественные подделки лучшей обуви. Но достаточно только такую фальшивку замочить парочку раз, а то и одного раза хватит, как поддельная кожа сжимается на один-два размера.

– Врешь! Сам ведь только что выдумал?

Леонид пожал плечами, заставил поднять ногу, потом взял мой ботинок и, начиная от пятки, старательно приложил подошвой к нижней части стопы. В итоге мой большой палец и, так сказать, ножной указательный вышли за пределы подошвы на добрый сантиметр.

– Ну! Что я говорил? – злорадствовал мой товарищ, кидая ботинок мне, а сам с гордым видом падая на свою кровать.

А потом продолжил хихикать и насмехаться все то время, пока я с недоумением продолжал примерочные операции уже по своему усмотрению. Ему было смешно, а мне хотелось этих подлых фабрикантов фальшивой обуви немедленно покалечить. Теперь даже по ширине подошвы мои стопы не умещались.

– Да за такое убивать надо! – орал я под заразительный и забористый хохот барона Копперфилда, раз за разом с бешенством швыряя ботинками в стену. – Уроды! У-у-у! Пусть я только до них доберусь!!

Получалось весьма шумно и колоритно. Наверное, именно так себя и ведут потомственные бароны во время короткого отдыха между сражениями, битвами и прочими развлечениями.

Но в то же самое время поднятый нами шум не сразу позволил услышать деликатный, но весьма настойчивый стук в дверь наших апартаментов. Быстро надел брюки, накинул рубашку, призвал товарища к спокойствию и, жестом указав налицо, отдыхающее без маски, выждал паузу, во время которой Леонид прикрыл шрамы. Только после этого громко крикнул:

– Смелее входите! Я еще не настолько голоден, чтобы не сдерживать свои эмоции! – При виде входящего сотника Трофима Осмолова и еще одного человека, извиняясь, развел руками: – Увы! Столы накрыть мы не успели.

– Да что вы, ваша милость! Как можно! – восклицал комендант с таким видом и искренней любовью в голосе, словно увидел родных сыновей после сорокалетней разлуки. – Дорогой Цезарь! Дорогой Лев! Стол в банкетном зале уже накрыт, и мы вас от всей души приглашаем на завтрак. Прошу прошения, что не успели накрыть раньше, но надеюсь, вы поймете, как расслабляют превратности и скука воинской службы в таком глухом, всеми забытом углу нашего царства.

Нам сразу стали понятны происшедшие превращения в характере сотника: когда к тебе заявляется человек с панацеей от смерти сорока с лишним человек, любой командир маслом растечется так, хоть самого к ране прикладывай.

Да и упоминание о завтраке вновь разбудило во мне зверский аппетит. Но сразу же припомнилась и проблема с обувью. У меня в рюкзаке имелись и отличные легкие кроссовки, но в любом случае носить их здесь было бы слишком вызывающим безумством. Поэтому я лишь ткнул пальцем на свои ноги, потом на валяющийся у стены ботинок и в двух словах поведал о возникшей проблеме.

– Стае! – позвал сотник своего денщика, и тот сразу вынырнул из-за двери, – Мчись в кладовую и подберешь из офицерской обуви сапоги на два размера больше!

Тот подхватил мой ботинок и рванул с места с такой скоростью, что чуть собственные подметки не сжег. Ну а мы стали знакомиться с новым человеком. Он уже к тому моменту смог оторвать свой безумный взгляд от оставшихся кусков тирпиеня и во время представления церемонно и с достоинством поклониться, расставляя руки чуть в сторону и отставляя правую, чуть полусогнутую, ногу назад.

– Кайдан Трепетный, носитель двух щитов, штатный врач нашего форта.

Такие жесты приличия тоже описывались в читанной мною книге о правилах хорошего тона, но я не стал рисковать с повторением, а просто согнул руки в локтях в традиционном приветствии этого мира. Леонид повторил мои движения. Тогда как Трофим Осмолов продолжал заливаться соловьем, расхваливая местные затейливые блюда, которые повара наверняка успеют приготовить к обеду.

На что я не сдержался и вполне искренне удивился:

– Странно, что же вкусно можно приготовить из половинной гостевой нормы?

И врач, и комендант долго весьма неискренне хохотали, сваливая при этом всю вину на глупого и закостенелого на пункте выполнения уставов десятника. Мол, недальновидный служака ничего не ведает и даже знать не должен, что дня титулованных особ имеется в форте специальный княжеский резерв. Вот его и используют в таких случаях.

Поддакивая, я решил перевести разговор на тему последних событий в округе и несколько странного отсутствия купеческих ладей на реке. Но хорошо, что не успел этого сделать, как потом выяснилось. Как раз заявился расторопный Стае, весьма дальновидно захвативший с собой не одну, а сразу пять пар вполне приличных сапог. Когда я выбрал одни, комендант только махнул рукой в сторону остальных:

– Пусть пока лежат, поспешим на завтрак.

Трудно было отказаться от такого предложения, хотя я с некоторым сомнением и оглянулся на мясо тирпиеня. Очень уж хотелось опять такой деликатес навернуть. Но теперь уже внутренний голос орал оглушающее: «Не тронь! Это – лекарство! А ты просто его на корм переводишь! Вандал!..» Там еще некоторые слова неслись в мой адрес, но не буду же я откликаться на такие оскорбления и словно полный дебил страдать раздвоением личности. Поэтому нецензурную брань внутреннего голоса я благополучно проигнорировал и поспешил со своим другом за подпрыгивающими от угодливости местным командиром и штатным волшебником форта. С последним мне хотелось поговорить отдельно, долго и с пристрастием.

Банкетный зал оказался довольно скромным помещением. Здесь уместилось бы максимум шестьдесят человек, не больше, но ведь не следовало забывать, что это боевая крепость, а не дворец увеселений. Да и стол накрыли всего один и только на четыре персоны. Причем накрыли довольно скромно, даже по моим понятиям неискушенного в специальных княжеских резервах человека. Но тут не до жиру, главное, хоть малость подкрепиться, а там, глядишь, и обед подадут с теми самыми обещанными диковинными блюдами. Ну и как только разместились за столом, я бесцеремонно воспользовался привилегиями почетного гостя и с барскими замашками чуть ли не потребовал от коменданта полного отчета о событиях, происходящих вокруг форта в последнее время. Сам после этого только ел, кивал головой, поддакивал с набитым ртом или согласно мычал, задав очередной наводящий вопрос моим товарищам.

А положение оказалось и в самом деле сильно напряженным. Зроаки за последние три дня словно взбеленились, количество их рыцарских отрядов в пограничье растет час от часу, а кречи так вообще стали наглеть и летать чуть ли не тучами. Понятно, что штурмовать такой хорошо укрепленный форт, как Уставной, людоедам нет смысла, их самих в три раза больше падет при атаке, но все равно хорошо просматривались явные попытки изолировать укрепленный плацдарм от всего царства. В данный момент форт находился чуть ли не в полной блокаде, по берегу к нему не могло ни подкрепление подойти, ни продовольствие нельзя было доставить. Оставался только водный путь, тем более что и раньше раз в день с того берега сюда доставляли на нескольких ладьях мясо, свежие овощи и муку для хлеба. Положение резко изменилось два дня назад, когда на тот берег высадился десант зроаков, сжег единственную пристань вместе с ладьями и небольшой поселок. По доставленной голубями почте стало известно, что людоедов уничтожили всех до единого, хоть и с тяжелыми потерями, но все равно поставок долгое время можно не ждать. Запасов пока хватает, да и боевые ладьи великого князя Михаила ожидаются через день-два. То есть особо переживать в этом плане коменданту не приходилось.

Другой вопрос, что наблюдатели с башни заметили сосредоточение и накопление сил зроаков за ближайшим холмом. Там враг явно аккумулировал свои силы и, судя по интенсивной вырубке леса и снующим туда-сюда подводам, сооружал что-то особенное. Скорее всего, осадные башни. То есть в одну из ближайших ночей людоеды могли при поддержке кречей с воздуха сделать попытку форсированным штурмом захватить форт.

Переглянувшийся со мной Леонид задал логичный вопрос:

– И что им это даст?

К тому времени командование крепости уже поняло, что мы просто дикие счастливчики, которые неведомо как и неведомо для каких целей приперлись в их медвежий угол, даже сами совершенно не понимая, чем это им грозит. Стоило видеть, как врач, колдун, носитель двух щитов, с готовностью взял в руки карту и позволил положить ее себе на спину, служа банальной подставкой, а сотник пальцами конкретно показал, в каком мы опасном положении.

Форт Уставной прикрывал собой практически узкую полоску земли, принадлежащей на этом берегу царству Трилистье. И за эту полоску во все века велась кровавая борьба со зроаками. Причем полоска эта южнее оканчивалась буквально через десяток километров по той простой причине, что там располагалась Скала. Та самая отесанная с обеих сторон гигантская гора, через которую меня перенес кречи при моем памятном пленении.

И мне в тот момент стало ясно очень многое. Вспомнил и порадовался, что так и не успел задать вопрос про отсутствующих купцов. Ибо река и в самом деле была та самая Лияна, и текла она дальше через всю империю Моррейди. Но здесь, перед Скалой, она разливалась огромным озером, и затем воды падали убийственным водопадом уже на территорию империи поморов через громадные проломы. Вот потому на этом последнем отрезке водной артерии и не было купцов. Им просто некуда было плыть дальше! А волоков вокруг водопада не существовало изначально.

На самой Скале, над рекой, стояла легендарная твердыня царства, крепость Восточная. Если бы не она, то зроаки, и самое худшее – подлые кречи, могли бы перебираться на левый берег реки и по некоторым спускам атаковать мирные города и веси левобережного Трилистья. А над ней ни одна летающая сволочь пролететь не могла, мешал водный туман. Вот потому и важно было сохранить Уставной, прикрывающий весь уголок правого берега.

– Здесь ведь еще в прошлом веке множество поселков было, – рассказывал Трофим Осмолов, – рыбацкие деревушки, даже два небольших городка. Теперь только выгоревшие фундаменты остались. Все жители на левый берег давно перебрались. Страшно все время жить с мыслью, что ночью тебя схватят и сожрут людоеды. А для всего населения форты не настроишь.

К тому времени я уже слегка утолил свой голод, поэтому перед следующими порциями добавки постарался и свое слово сказать:

– М-да! Нелегко тут у вас! Хотя хотелось бы после завтрака осмотреть ваши стены и башни более подробно. Сами мы люди не слишком искушенные в обороне крепостей, но вдруг чего и подскажем дельного.