Текст книги "Разведчик. Заброшенный в 43-й"

Автор книги: Юрий Корчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Садись, подхарчимся. Потом поговорим. Времени у нас – вагон и маленькая тележка.

В молчании они позавтракали, и Михаил в сенях вымыл посуду. Похоже, он оттягивал начало неприятного разговора.

– С чего начнем? – спросил он, вернувшись.

– С провала. Кто предал, кого еще взять успели?

– Я думаю – радист, через него все шифровки шли. В Минске радиопеленгаторы есть, сам видел. Едет грузовик-кунг, на крыше антенны крутятся. По всей видимости, его запеленговали и взяли прямо с рацией. Ему бы места выхода в эфир менять, но с рацией по улицам передвигаться опасно – патрули сумки, баулы, чемоданы досматривают. Вот он и влип. Встречался я с радистом на той квартире, куда ты пришел. Больше он никого из группы не знал и с городскими подпольщиками не общался.

– Пока складно.

– Ты как «особист» говоришь.

– Приходилось общаться, опыт есть. Только когда наши придут или ты сам линию фронта перейдешь, с тобою так же разговаривать будут.

– Я понимаю, – вздохнул капитан. По званию он был старше Игоря, а кроме того, Игорь, как и погибшие разведчики его группы, должны были поступить в распоряжение капитана. Но после его ареста гестаповцами и неожиданного освобождения он вынужден был оправдываться перед Игорем. Если Игорь ему не поверит, то может и застрелить его, и никто из разведотдела это ему в вину не поставит. Ведь если разведчик в плену побывал или был арестован, веры ему больше не было. В лучшем случае после допросов увольнение, в худшем – лагеря с немыслимыми сроками в двадцать пять лет или расстрел. Так что сейчас Михаилу не до соблюдения субординации было, жизнь и честь свою спасать приходилось. И так получалось, что главным сейчас в судьбе капитана был именно Игорь.

– Взяли меня вчера утром, – продолжил капитан, – постучали в дверь явочной квартиры условным стуком, как радист стучал. Я и открыл. Двое навалились, скрутили. В квартире и допрашивали. Оберст какой-то и с ним – еще трое в штатском, интересовались прибытием группы и задачей.

– Выходит, немцы знали, что мы прибудем?

– Выходит так, – вздохнул капитан.

У Игоря по спине мурашки пробежали: их группу могли захватить, и он вполне мог оказаться в гестапо. Трех человек без потерь взять невозможно, стрельба была бы точно и потери с обеих сторон. Не иначе Господь отвел от беды. Даже крамольная мысль мелькнула: а может, оно и лучше, что парни там, в самолете, погибли? По крайней мере, мгновенно.

– Что от тебя требовали?

– Хотели знать, какие задачи у группы. А конкретно – есть ли условный знак, скажем – цветок на окне или что-то другое, извещающее о провале явки.

– Хоть одну фамилию им назвал?

– Никого! – Капитан смотрел прямо в глаза Игорю и взгляд не отводил.

– Понимаю, ты мне не веришь. Возможно, я бы на твоем месте тоже не верил.

– Еще бы! Перед самым вылетом Стрюков сказал, что от вас получено радио – все в порядке, ожидаем группу.

– Вот сука! Я такого текста в день вашего вылета не давал.

– Так ведь и знак условный был, точки в конце текста не было. Знаешь, что она означает? Что радист не под немецким контролем работает.

Капитан вытер разом вспотевший лоб:

– Таки ведь он, паскуда, в Центр может отстучать, что группа не прибыла, и требовать от моего имени еще одну послать и на тот же адрес!

Капитан обхватил голову руками и застонал, как от зубной боли, закачался на лавке. До него дошло, в какой переплет он попал. Почерк радиста в Центре знают. Не получив условного знака о работе под контролем, Центр поверит в шифровку и вышлет еще одну группу – прямо в лапы СД. И в конечном счете в предательстве обвинят капитана.

– Погоди, капитан, убиваться. Шифровальный блокнот у тебя?

– Не было шифроблокнота, по книге работал. Горький, «На дне».

Был такой способ у разведчиков и имел как свои плюсы, так и свои минусы.

– Радист книгу видел?

Зная название книги и имея шифрограмму, можно было ее расшифровать, особенно если криптографы толковые. Впрочем, бестолковых у немцев в спецслужбах не было.

– Видел. Один раз надо было срочно ответ давать, при нем с полки доставал.

Игорь выругался. Даже небольшое небрежение правилами могло повлечь и уже повлекло за собой тяжелые последствия.

– Где радиста держат?

– Не могу знать, город большой.

– Или надо убить радиста, или найти способ сообщить нашим о его предательстве.

– Как? У меня рации нет.

– Через городское подполье или через партизан. Выход на подпольщиков есть?

– Есть контакт.

– Тогда иди на встречу, и пусть они по своим каналам и своим шифром передадут, что радист предатель и что верить ему нельзя.

– Я могу это сделать, но не раньше вечера.

– Предупредишь – и себе поможешь, и группу спасешь, которую радист от твоего имени вызвать может.

– Понял уже. – Капитан потер ладонями лицо. – А почему ты один? Где груз? И что произошло с группой?

– Зенитчики обстреляли – самолет в лучи прожектора попал. Я успел выпрыгнуть, вернее – механик вытолкнул. А самолет с экипажем и группой взорвался. Можешь в Центр сообщить, чтобы знали.

Капитан покачал головой:

– Давно таких несчастий на мою голову не было! С сорок первого года воюю, но чтобы вот так?

– Подполковник насчет австрийца говорил…

– Ну да, планировал я вас под видом немца к нему приставить, на свою сторону склонить или подкупить.

Игорь поднялся, принес из комнаты ранец и достал из него два пакета. Один, с рейсхмарками, был взрезан, другой оставался целым.

– Я далеко от Минска приземлился, да еще и в болото угодил. Когда кое-как выбрался, решил посмотреть, что в пакете. Случись патруль – хоть знать, как выкручиваться. Но ни одной марки не потратил, можешь все пересчитать.

– Верю – да мне другого ничего и не остается.

– Понимаю, что спрашивать не имею права, но все же – что в другом пакете?

– Тоже деньги, только уже не немецкие. Австрияк этот, похоже, красивую жизнь любит. Полагаю – на деньги купится.

– Кто такой, как меня к нему подвести думал? Какие-то мысли были? Не зря же руководство деньги прислало, стало быть – план одобрили.

– Да ты аналитик!

Они помолчали – ситуация складывалась тяжелая, потом Михаил сказал:

– О старом плане можно забыть, из группы ты один остался. Надо что-то новое придумывать.

– Тогда дай детали.

– Запоминай: Франц Тиль, майор, командир базы снабжения, австриец, из-под Вены, тридцать шесть лет, не женат. Любит посидеть в компаниях, общителен, но осторожен. В ресторане, где этот австрияк любит бывать, причем в отдельной кабинке, официантом работает наш человек из подполья – до войны был учителем немецкого языка. Так вот он слышал, как Франц этот в подпитии говорил приятелям, что Россия – страна дикая и воюет варварскими методами. Он имел в виду партизан, и разговор этот случился после крупной диверсии на железной дороге. Потом он вспомнил слова Бисмарка о том, что Россию победить нельзя.

– И это все? А где же здесь неверие в победу Великой Германии? Или нет, ты не все рассказал?

– Почти дословно.

– Тогда надо думать, причем крепко. Ну, подойду я к нему в ресторане… Он офицер, «белая кость», а я по документам – унтер. Да он со мной и разговаривать не станет! Нахрапом не получится.

Вечером пришел с работы хозяин дома – уставший, в черном железнодорожном бушлате.

– Как дневали?

– Твоими молитвами. Никто в дом не стучал, – и капитан начал собираться.

– Ты куда? – удивился хозяин. – Через час – комендантский час, жизнью рискуешь.

– Не впервой, дело важное.

Вернулся капитан через два часа, хмурый. Сбросив верхнюю одежду, уселся на диван.

– Катастрофа!

– Что случилось?

– У подпольщиков батареи питания сели. Ваша группа должна была один комплект доставить и радиста с рацией.

– Давай думать, время попусту теряем. Предатель-радист твоим шифром такого наворотить может!

– То-то и оно!

– У немцев батареи похитить или их купить можно?

– Абсолютно невозможно! Рации в подразделениях есть, но как радист продаст, даже если его уговорить? Он же сам под трибунал пойдет – по законам военного времени.

– А радиостанции есть?

– Есть, и не одна. Что предлагаешь?

– Радиста подкупить. Ты ему за шифровку, чтобы передал, оплату предложи.

– Нереально. Над каждым радистом старший есть. А кроме того, надо указывать частоту, позывные. Да и как ты узнаешь, передал он шифровку или нет?

– М-да…

Над сложившейся ситуацией капитан с Игорем раздумывали вечер и весь завтрашний день. Они пытались выстраивать самые нелепые варианты, обсуждали их и после споров отбрасывали как невыполнимые. И все же мозговой штурм дал результат.

– Ты на рации когда-нибудь работал? – спросил Игорь.

– Мало-мальский опыт есть, на ключе знаков восемьдесят осилю.

Хороший радист выдавал в минуту сто и больше.

– А за сколько минут шифровку сможешь передать?

– За две-три… А что ты задумал?

– Погоди… Сеанс связи в определенное время?

– Обычно – да, в двадцать часов. Но для экстренных сообщений можно выходить в любое время – на другой частоте. Однако Центр работает на ней только на прием.

– Сойдет, тебе же только передать надо.

Капитан заинтересовался и подсел поближе:

– Поделись, вижу – придумал что-то.

– Есть идея – пеленгаторы…

Капитан сообразил быстро.

Чтобы засечь радиостанцию, необходимо было одновременно задействовать в городе две, а лучше – три машины. Каждая даст свой пеленг, и на их пересечении и будет находиться радиостанция. Кузова таких подвижных пеленгаторов имеют несколько радиостанций, прослушивающих эфир на разных частотах, и узконаправленные одну-две антенны – при желании с них можно выйти в эфир и передать сообщение.

Только и проблемы есть. Для начала требуется остановить грузовик – на взмах руки он не остановится. Можно устроить затор – даже аварию, угнав армейский грузовик. В кабине водитель и охранник при автомате – капитан сам видел. А вот сколько человек в кузове? Если два-три, есть шанс перестрелять и выиграть несколько минут драгоценного времени. Поскольку между пеленгаторами ведется непрерывный радиообмен и где-то на базе, в центре обязательно находилась группа захвата, помощь могла прийти быстро. В случае обнаружения работы чужой рации группа захвата должна прибыть к указанному пеленгаторами месту за пять-семь минут, иначе радист успеет уйти. После выключения рации необходимо смотать антенну и противовес, уложить все это в мешки – а это потеря времени. К тому же немцы сразу после сигнала оцепляли весь квартал и обыскивали прохожих, транспорт и все жилые и нежилые помещения.

Опасных моментов много, но и шанс передать сообщение есть.

– Машину водить умеешь? – спросил Игоря сразу посветлевший лицом капитан.

– Запросто.

И опять проблема. Если грузовик угнать заранее, где его прятать? Немцы искать пропажу будут. А угнать, когда в город пеленгаторы выйдут, может вообще не получиться.

– Слушай, а зачем угонять грузовик? Аварию и на легковушке устроить можно – даже на мотоцикле. Наша задача – не повредить капитально пеленгатор, а остановиться. Затем ты стреляешь в водителя и охранника, я врываюсь в кузов, расстреливаю радистов и выхожу в эфир. Потом быстро уходим.

– Любой эпизод рискован. Небольшая случайность – и все сорвется.

Но капитан уже закусил удила:

– С утра ухожу. Есть небольшое укромное местечко в развалинах. Легковушка войдет с трудом, впритирку, а мотоцикл с коляской – легко.

– Для начала было бы неплохо узнать, где базируются машины-пеленгаторы. Оттуда их уже проследить можно.

– Подпольщики говорили, вроде бы в районе Комаровки – там до войны склады были.

Немцы вошли в Минск уже 28 июня 1941 года и обосновались в нем всерьез, заняв лучшие здания. Перед войной в городе велось активное строительство, и при отступлении наши ничего не успели взорвать, даже здания ТЭЦ и Белорусского ВКП(б). В городе дислоцировались около восьми тысяч немцев, и три из них – в администрации. Охрана города была на высоком уровне – местная полиция, жандармерия, ГФП, подразделения 590-й и 286-й охранных дивизий, устраивавшие облавы и карательные акции, гестапо, СД, абвер… Причем в Минске размещался Абвернебенштелле «Минск» под командованием майора Кесснера. Ему подчинялись дислоцированные в Минске и пригородах абверкоманды и абвергруппы № 104, 105, 107, 108, 109, 110 и 113, 307, 308, 310, 318.

Абвер занимался не только подготовкой и заброской агентов в советский тыл, но и контрразведкой. Службы адмирала Канариса, который возглавлял абвер, соперничали с гестапо Мюллера и СД Гейдриха. Для радиоперехвата и радиопеленгации в абвере был отдел 3F или Функабвер.

Несколько машин располагалось в Минске, на базе абверкоманды 104, кодовое обозначение и позывной «Сатурн», командир – лейтенант Борман, а несколько подвижных пеленгаторов – в Могилеве, на базе абверкоманды 105, обозначение «Визель» под командованием майора Кесснера.

Мотоцикл с коляской капитан угнал от солдатской пивной на следующий день. Никаких противоугонных систем, как сейчас, ни на машинах, ни на мотоциклах не было. Да и замки зажигания были примитивными. Капитан воткнул в замок, располагавшийся на фаре, две сложенные спички, ногой резко нажал педаль пик-стартера, воткнул передачу и был таков.

Спохватились мотоцикла часа через два, но его и след простыл. За пределы Минска он выехать не мог: на выезде из города, на Могилевском шоссе, на Советской и Пушкинской улицах, на Долгиновском тракте и Долгобродской улице заставы.

Капитан загнал мотоцикл в укрытие, проверил уровень бензина в баке. Было бы нелепо выехать на мотоцикле в город, на акцию, и заглохнуть в неподходящий момент из-за того, что в баке закончился бензин. И достать его сложно, бензин только у немцев был, да и то синтетический, вонючий. Высокооктановый, с румынских нефтепромыслов, из района Плоешти, шел только в авиацию.

Этим же вечером, как только начало смеркаться, оба разведчика выбрались из дома и направились к Комаровке. Радиопеленгаторы начинали свой объезд города поздно вечером, когда проявляли свою активность радиостанции подпольщиков, разведчиков РККА и НКВД.

Разведчики укрылись за полуразвалившейся избой.

Машины все не выезжали.

– Михаил, может, твои сведения неверны? – обеспокоился Игорь.

– Время не подошло, – поглядел на часы капитан.

Только к десяти вечера из ворот бывшей базы, а ныне – подразделения Функабвера, выехали три крытых грузовика. Ошибиться было невозможно, на крыше каждой машины была установлена антенна.

– Эх, гранаты бы, можно было бы подорвать, – вздохнул капитан.

Машины разъехались в разные стороны, но какое-то время одну из них было видно довольно долго.

– Завтра – на дело? – спросил Игорь.

– Я бы и сегодня не против, чего тянуть? Текст шифровки у меня с собой, пистолет – тоже.

Экспромт? Иногда так получалось даже лучше.

– Веди к мотоциклу.

Район Комаровки – это в основном частные строения, узкие немощеные улицы, промышленные базы, склады – на такие улицы немецкие патрули заходили редко.

До схрона они добрались за полчаса, выкатили мотоцикл. Игорь уселся за руль. Мотоцикл был серьезный, «Цюндап», мощный – Игорь на таком ездил в разведшколе.

– Какой план? – спросил он у капитана.

– Ищем пеленгатор, ты устраиваешь аварию. Я врываюсь в кузов, а твое дело – водитель и охранник. Если удастся сразу всех прикончить, передаю шифровку и делаем ноги.

– Тогда ищем тряпки.

– Зачем?

– Пока ты на рации работать будешь, я бензином тряпки смочу, потом в грузовик забросим и подожжем. Следов пальцев не будет, и аппаратуру уничтожим – все немцам урон.

– Верно! Но одно плохо: после таких акций немцы стервенеют, могут устроить облаву, взять заложников и расстрелять их.

– Они и без поджога машины такое сделают – немцев-то в грузовике мы постреляем… Считай: в кабине – водитель и охранник – двое, в кузове двое – уже четверо, а скорее их там трое, и значит, мы расстреляем пятерых. За пятерых убитых кто-то должен ответить.

Тряпки нашлись в багажнике коляски мотоцикла. Водитель-немец был запаслив и возил их с собой на всякий случай – руки протереть, детали…

– Едем!

Уже на ходу Игорь, подумав, вдруг сказал:

– Я коляску мотоцикла под грузовик подставлю. Ты прыгаешь – и сразу за грузовик, после аварии водитель грузовика наверняка выйдет. Я стреляю по нему, потом по охраннику. Ты не мешкай.

– Сначала ты должен выстрелить в охранника, – поправил его капитан. – Обычно у водителей карабин в кабине, он выйдет без него. А у охранника автомат на коленях. Учти!

Они объехали несколько улиц, пока не увидели медленно двигающийся грузовик с антенной на крыше.

Игорь догнал его, сбросил скорость:

– Прыгай и беги за грузовиком.

Потом он ловко спрыгнул на мостовую и метнулся на тротуар: по мостовой бежать было плохо, она булыжная, неровная.

В свете фар Игорю был виден шатер грузовика и обозначение на его борту – A-3F. Функабвер, ошибки быть не могло.

Он обогнал грузовик, подрезал его.

Грузовик зацепил бампером коляску мотоцикла, помял ее и боком протащил сам мотоцикл по мостовой несколько метров.

Остановились. Игорь слез с мотоцикла, шофер выбрался на подножку.

– Ты что делаешь? – начал орать он.

– Как ты разговариваешь с унтер-офицером? – возмутился Игорь. – Ко мне с документами!

– Это машина абверкоманды!

– А мне плевать, я из дивизии по охране тыла!

Водитель выругался, достал из-под солнцезащитного козырька документы и спрыгнул с подножки машины.

Игорь специально тянул время, чтобы капитан успел приготовиться. Кроме того, услышав стук железа при столкновении, абверовцы в кузове наверняка всполошились. Но, услышав немецкую речь, они должны успокоиться. Так, легкая авария, досадная мелочь, не более! Не нападение же партизан!

Охранник тоже расслабился.

Игорь заранее переложил пистолет в карман френча – уже с патроном в стволе. Он сделал шаг вперед, по направлению к водителю, выхватил пистолет, прижал ствол к груди солдата и выстрелил. Выстрел прозвучал глухо.

Прыжок вперед и через открытую дверь – два выстрела в охранника. А сзади уже слышны пистолетные хлопки – один, второй, третий, четвертый…

Игорь кинулся к заднему борту.

Дверь кунга была нараспашку, и капитан уже забирался по железной лестнице внутрь.

– У меня чисто, – доложил Игорь.

В закрытом кузове с занавешенными окнами горели лампочки и попискивали две рации, работающие на прием. На полу – два тела, и еще одно – в кресле.

Капитан сразу же сел к одной из раций и начал настраивать «Телефукен». В это время из динамиков второй рации донеслось:

– Сатурн, Сатурн, вас вызывает Ойле, ответьте! Сатурн, Сатурн!

И тут же:

– Адлер, что с Сатурном?

Игорь взял гарнитуру и нажал тангету передачи:

– У нас мелкая авария, пьяный солдат на мотоцикле врезался в машину. Через пару минут продолжим работу, – и отключился.

Капитан настроился на нужную частоту, переключил рацию на передачу и стал стучать ключом. Медленно, черт возьми! А время уходит, как песок сквозь пальцы!

Игорь не стал мешкать. Он вернул пистолет в кобуру, вернулся к мотоциклу, скрутил тряпки жгутом и сунул их в бензобак машины. Бак у нее огромный, полыхать должно знатно.

Когда тряпки пропитались, остро запахло бензином. Стоит чиркнуть зажигалкой – и фейерверк будет обеспечен.

Игорь забрался в кабину, взял у убитого охранника автомат. Пару секунд помешкал, потом снял с пояса убитого сумку с магазинами и повесил на свой ремень. Оружие лишним не бывает, в чужом тылу со склада не возьмешь. А еще забрал у охранника и водителя личные документы – в спокойной обстановке надо было их изучить и узнать, кто им противостоит.

Он стукнул в дверь кузова, крикнул: – Свой! – и влез в кузов.

Предосторожность была не лишней, капитан мог и пальнуть.

Михаил уже заканчивал передачу, отстучал последние точки и тире и снял наушники. Скорее всего, рядом с принимающей радиостанцией в это время находился кто-то из разведотдела. Дело радиста – принять сообщение и передать его по инстанции, да и волна эта была для чрезвычайных ситуаций. Отбил шифровку – и все.

Но сейчас получилось не так: рация запищала и послышались звуки азбуки Морзе.

Капитан схватил карандаш, первый попавшийся лист бумаги и начал записывать. Для непосвященного из-под карандаша выходила полная абракадабра, набор цифр группами по четыре.

Игорь начал шарить по полкам. Так, журнал перехвата. О, это интересно, надо взять, изучить. Какие-то служебные бумаги… Обнаружив в углу кунга черный кожаный портфель, Игорь затолкал туда все бумаги.

А капитан все писал.

Игорь посмотрел на часы – прошло уже девять минут. Неведомые им пеленгаторы с позывными Ойле и Адлер уже, наверное, обнаружили работу чужого радиопередатчика и сейчас определяют, где он находится. И получится, что передача идет с их, абвера, машины. Максимум через пять-семь минут здесь будет спецгруппа – на случай захвата радиста немцы держали группы захвата в разных частях города. И как знать, вдруг такая группа рядом, в шаговой досягаемости?

Капитан сунул бумагу в карман и начал крутить верньер, сбивая настройку.

– Капитан, это лишнее, я грузовик подожгу. Через пять минут от него останутся одни головешки.

– Да, что-то я…

Игорь спрыгнул из кузова, подбежал к бензобаку и чиркнул зажигалкой. Робкий огонек появился на тряпке, потом из бензобака рванул факел пламени. Игорю опалило брови.

– Ходу! – крикнул капитан. – Не отставай!

Бегать капитан умел. Да и то бежал он налегке. А у Игоря – автомат, три полных магазина в сумке и портфель с бумагами оттягивает руку. Но Игорь помоложе, жирком не оброс и старался не отставать.

Капитан район знал, спрямлял путь через дворы и нырял в проходные подъезды, имеющие выход на другую улицу. Такие подробности ни на одной карте не обозначены, все пешком пройти надо.

– Михалыч, стой!

Капитан остановился – все же запыхался.

– А если собак по следу пустят? Ты же прямо к дому Федора Петровича ведешь…

– У тебя табак есть?

– Не курю.

– А то сейчас бы след и присыпали… Ладно, помочим ноги в водичке, – и капитан повел Игоря к Свислочи.

Зарево от пожара было видно даже отсюда. В той же стороне слышались звуки работающих мотоциклов и машин, едва слышимые крики. Потом жахнуло, причем хорошо.

– Бензобак взорвался? – предположил Игорь.

– Не похоже. Звук резкий, как будто мина взорвалась.

– Плевать, мы свое дело сделали.

Разведчики прошли по воде сотню метров, а выбравшись на землю, заторопились к дому стрелочника. Немцы сейчас будут оцеплять районы, стараясь перехватить тех, кто напал на их грузовик. На несчастный случай не спишешь, слишком много нестыковок. Во-первых, убитый пулей водитель – его тело лежало у переднего левого колеса и вполне могло уцелеть. А на груди – входное отверстие от пули. Во-вторых, несанкционированный выход рации в эфир. Ну и, конечно, пожар – с чего машине так полыхать? Не от брошенной же сигареты… И трупы наверняка исследуют. Пули, находящиеся в телах, выпущены из двух пистолетов, значит, уже завтра будут искать именно двоих.

Игорь уже пожалел, что сказал по рации о пьяном немецком солдате на мотоцикле – надо было придумать что-нибудь другое. Но сейчас уже поздно что-либо изменить.

До дома Федора Николаевича они добрались, не столкнувшись с патрулем. Тихонечко прокравшись вдоль забора, едва слышно условным стуком постучали в окно.

Хозяин приоткрыл дверь. Петли маслицем смазаны, не скрипнули даже.

В комнате хозяин покосился на автомат на плече Игоря, на портфель в его руке.

– Не наследили?

– Стереглись.

– Ну-ну… Спать ложитесь.

Но как спать после такой передряги, если в крови адреналина полно, из сапог льется? Но и лучину зажигать не следует – могут внимание на дом обратить. Все добропорядочные граждане в это время уже седьмой сон видят.

Утром, как только хозяин ушел на работу, капитан поднялся, привел себя в порядок, уселся за стол и стал расшифровывать ночную запись.

– А как же книга с шифром? – поинтересовался Игорь.

– Как запасной вариант, у меня есть свой собственный – радист вообще не в курсе. Прошу, не мешай пока, очень интересные указания.

Михаил возился полчаса, потом позвал Игоря:

– Садись, ответ от начальника разведки фронта есть. Кое-что для меня, тебе об этом знать не надо. Но есть два момента: первый – операцию по вербовке австрийца предлагают отменить. И второй – прекратить с тобой все контакты, причины не приводят.

Игоря такое сообщение шокировало. Как это – прекратить контакты? Выходит, его подозревают? Самолет сбит, группа погибла – но при чем здесь он? Родине он не изменял, в плену не был… Неужели капитан в шифровке что-то не то написал? Себя обелить хочет, а его, Игоря, подставить? Вроде капитан на интригана, карьериста – да просто плохого человека – не похож. Попадались Игорю в армии скверные люди, стучали на сослуживцев замполитам, «особистам». А в атаке прикрывались спинами товарищей. Таких не любили, иной раз тихо ненавидели. А один раз он сам видел, как такому сослуживцу выстрелили в спину. Несколько солдат это происшествие видели, но никто не донес, как воды в рот набрали.

Игорь был растерян, фактически его отстраняют от дела.

– В шифровке не сказано – возвращаться мне в разведотдел?

– Нет. Я не все группы цифр успел записать – передача началась неожиданно, ты сам видел. Пока карандаш схватил, бумагу, первые две группы пропустил. И просить повторить некогда было. Да не мне тебе объяснять, на твоих глазах все происходило.

– И что мне делать? Если я тебе не нужен, могу через линию фронта перейти, в разведотдел вернуться. А прикажешь – к партизанам уйду, все какая-то польза будет…

– О твоем возвращении в шифровке – ни слова, как и о партизанах. Думаю, что продажный радист что-то все-таки наплел. О возможном прибытии группы он знает, но не знает, прибыла ли? И тебя он не видел?

Они помолчали – шифровка обескуражила обоих. Капитан не все сказал Игорю, но, видимо, в полученном тексте было что-то, что его угнетало – Игорь видел это по лицу Михаила.

– Знаешь, – заговорил капитан, – у меня здесь не так много людей, чтобы ими разбрасываться. Начальство судит по отдельным фактам и всей картины не видит. Будем работать, как было намечено. Всю ответственность я беру на себя, продолжаем операцию.

– Как бы худа не было…

– Худо будет, если наши не получат от нас никаких данных. Тогда ни тебя, ни меня не пожалеют, спрос будет по полной.

Идти вразрез с приказом начальства рискованно, но разве капитан или Игорь не рисковали, пробираясь через линию фронта? Игорь подумал, что сейчас руководство разведотдела решает, как быть с ним. Скорее всего, сюда перебросят еще одну разведгруппу. Плохо, что нет связи, и ближайшей перспективы ее заиметь тоже нет. Второй раз пеленгатор им не взять, немцы усилят охрану.