355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Горюнов » Город наших надежд (сборник) » Текст книги (страница 2)
Город наших надежд (сборник)
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 21:27

Текст книги "Город наших надежд (сборник)"


Автор книги: Юрий Горюнов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ваш юмор это ваша защита? А если серьезно, то он мой друг и вытащил меня из пекла, в который попал сам. Насколько сложна операция?

– Все операции сложные. Каждая операция, как отпечатки пальцев индивидуальна.

– Почему?

– Мы все с виду одинаковые, а организм у каждого свой.

– Что касается вида. Насколько он будет другим?

– Не беспокойтесь, он же не шпион, чтобы ему менять лицо, – улыбнулся я, – мы постараемся сделать все возможное, чтобы он был узнаваем теми, кто его знал раньше.

– А невозможное?

– А не возможное – это другое ведомство, – и я указал ему в потолок, – это ведомство Господа.

– И все – таки?

– Я же сказал, что мы делаем, что можем. У нас нет деления больных в зависимости от занимаемого кресла.

– Его кресло часто походный стул или окоп. Это я занимаю другое.

– Что же вы делали там, откуда он вас вытащил?

– Была необходимость.

– Я так и понял, и посоветую вам не сидеть здесь, а позвонить в приемный покой после шести.

– А когда я смогу его увидеть?

– Завтра.

– Федор Степанович, если что надо обращайтесь. Я не Бог, но многое могу сделать.

– Спасибо. Вы знаете, чем отличается хороший врач от просто врача?

– Нет.

– Хороший врач не дает власти над собой. Он принимает решения и отвечает за них.

– Разумно, значит вы хороший врач, если указали на вас.

– На меня многие указывают и не только во врачебной практике.

В это время Леня, выглянул из палаты:

– Ты идешь?

– Да, извините, мне пора.

– Конечно, и – тут он обратился к Лене – вы ассистируете на операции, а делает Федор Степанович?

– Да. Он это делает мастерски, со своей обычной ленью и энергией – пошутил он в ответ.

Мы вошли в палату и Леня тихо спросил:

– Что проситель занимает высокое кресло?

– Простой крашенный стул подошел бы ему больше. Ну что у нас?

– Я проверил. Все в норме.

Мы прошли к койке, где лежал мужчина под белоснежным одеялом. В палате было еще трое больных. Нашего пациента положили временно для подготовки к операции. Лицо его было забинтовано, поэтому, как он выглядит, я знать не мог, но глаза его были открыты и он наблюдал за нами. Я присел на краешек кровати и обрился к нему:

– Я понимаю, что вы волнуетесь, это нормально, но как человек волевой и решительный вы должны нам помочь, а мы вам. Ваша помощь заключается в том, чтобы настроить себя на операцию и все будет хорошо. Хорошо будет в любом случае, но с вашей помощью легче работать будет. Вы женаты? Если «да», – то моргните один раз, если «нет» – дав раза. – Он моргнул два раза.

– Значит, сделаем так, чтобы девушки от вас не шарахались. Вас это беспокоит? – он моргнул один раз. – Вы крепкий человек, самое страшное уже позади и вы живы. Ходить еще тяжело, но нам этого и не требуется. Хирурги вас поставят на ноги, а мы дадим вам лицо и не новое, а ваше.

Я обернулся к Лене:

– Пусть забирают и готовят. Пошли. Еще увидимся, – обернувшись, сказал я больному, и, встав, направился к выходу.

Когда мы вышли, то снова увидели просителя:

– Я же сказал вам идите, от вашего присутствия ничего не измениться, – и повернулся к Лене, – надо подумать, как его после операции перевести в отдельную палату и чтобы уход был соответствующим.

– Я могу это сделать, – подал голос, не ушедший посетитель.

– Можете, делайте, – решительно сказал я, – что стоите? Идите.

– Понял, – и он направился по коридору к выходу, на ходу доставая мобильный телефон.

– Вот видишь, и придумывать ничего не надо.

– Пошли, нам еще есть что придумывать.

– Нет, Федя, это ты у нас мастер на выдумки.

– Это как?

– Если бы не был выдумщиком, разве было бы вокруг тебя столько женщин? И каких!

– Это верно, – улыбнулся я, – они любят фантазии, – и вспомнил вчерашнюю манипуляцию в машине.

Мы прошли в операционную, переоделись и подошли к столу. Бинты с него уже сняли. Много работы – подумал про себя, – но справимся, не робей парень, постарался я передать ему взглядом свою уверенность. Он еще был не под наркозом, поэтому всякие разговоры о состоянии пациента и его вида всегда строго пресекались.

– Начнем.

Каждый знал, что ему делать. Операция шла достаточно долго. Мы по крупицам, как мозаику собирали его лицо. Где – то оставляли, где-то брали с других частей тела.

Когда все закончилось, и мы вышли, Леня облегченно изрек:

– На сегодня все.

Он был прав. Когда были сложные операции, мы не вели прием и не делали других операций. Сил и нервов уходило много.

– Я домой, отдыхать. А ты?

– Не знаю, но не домой. Завтра выходной у меня.

– Везет же. Смотри-ка, как все оперативно решилось, пациента везут в отельную, – обратил он мое внимание.

– Когда надо они умеют быстро и правильно.

– Пошел я, до встречи.

– Пока, – и я направился в свой кабинет. Открыв дверь, увидел сидящую за своим столом Катю – Уже вернулась? Когда это ты успела?

– Я мимо прошла, когда вы разговаривали.

– Вот как. Даже не заметил, тебя и не заметил. Либо старею, либо устал. Завтра выходной и у тебя тоже.

– У меня вроде бы нет.

– А ты предлагаешь, когда у тебя выходной мне одному работать?

Я подошел к столу и набрал номер:

– Нина Сергеевна, вас беспокоит Федор Степанович. Завтра у меня выходной и у Кати значит тоже. Договорились, – положив трубку, заверил, – ну вот, видишь. Я сказал, отдыхай, значит отдыхай. Иди домой или куда ты там сама решишь.

– А вы?

– Я сейчас напишу, что надо делать нашему больному и все.

– Спасибо, – и она, приведя в порядок документы на столе, вышла.

Я написал, что требовалось, на что обратить внимание и покинул кабинет. Передав бумаги дежурной сестре, направился к выходу.

Глава 4. Охота

Я сидел вместе с моим другом Денисом в небольшом итальянском ресторане. Он был ресторатором и это был его ресторан. Познакомились мы давно, в те времена, когда я захаживал сюда в уютную обстановку, где к тому же была хорошая кухня. Иногда бывал с женщиной, иногда один. Меня хорошо знали все официанты, как постоянного клиента. Однажды, я сидел в одиночестве и он, проходя мимо, поинтересовался, все ли меня устраивает. Поняв, что это не просто служащий, я предложил ему присесть, и он не отказался. Так, между делом, за разговорами у нас нашлись общие интересы.

С тех пор, я иногда звонил ему сообщить что приеду. Он всегда интересовался один или нет, но в любом случае столик для меня всегда находился. Если я был не один, то он не походил. В это раз мы сидели напротив друг друга, и пили прекрасное итальянское вино.

– Я оставлю машину у тебя?

– Какой разговор. Первый раз что ли?

Если я позволял себе выпить, то оставлял машину у ресторана, за которой ночью присматривала охрана, а утром забирал.

– Какой-то ты усталый сегодня, Федор?

– Работы много.

– Женщины хотят быть красивыми. Это похвально. Не будем считать это их слабостью. Скорее силой, не всякая решиться лечь под нож, даже ради красоты.

– Это верно, но надо учесть, что решиться морально одно, а материально другое.

– Банально, но красота требует жертв, пусть и материальных.

– Красоте жертвы не нужны. Жертвы нужны, чтобы создать красоту.

– И ты жертвуешь? – смеясь, спросил Денис.

– А то. Даже не представляешь, какие жертвы приношу на алтаре операционного стола. Бывает увидишь вошедшую и думаешь, что она прирожденная старая дева и до того не привлекательна, что даже в своих модных тряпках и большим слоем грима выглядит как незадачливая гейша.

Он засмеялся: – И что ты с ними делаешь?

– То же что и с другими, препарирую.

Денис, сквозь смех выдавил: – Тебе не жалко потрошить лица и тела своих пациенток?

– Я не охотник, они не дичь.

– В твои силки они сами идут на манок. Но все вы так говорите, делая надрез по телу.

– Ты циник.

– Все мы циники по мере необходимости.

В это время, мимо нашего столика прошла женщина с превосходной фигурой, которую я проводил взглядом. Заметив это, друг произнес: – Ты на нее сейчас смотришь и оцениваешь, что с ней можно сделать как мужчина или как пластический хирург?

– Денис, между нами не операционный стол. И что с ней можно сделать я представляю.

– Или она с тобой!

– Тоже было бы не плохо.

– Удивляюсь тебе. Сколько женщин прошло через твои руки. Ты должен уже спокойно воспринимать женские формы, а ты все провожаешь их взглядом.

– Иногда эти руки бывают в печатках, что снижает остроту ощущений. Но заметь. Провожаю, а не раздеваю.

– Ну да. Они сами перед тобой раздеваются, что же руки свои утруждать.

– У них бывает одежда, на которой столько пуговиц, что если расстегивать все, то впечатление, словно на баяне играешь. Великое изобретение – молния.

– А как же сам процесс, прелюдия?

– Она должна быть, но не до такой же степени, чтобы настраиваясь на процесс, расстроится от подготовки к нему.

– А почему ты стал пластическим хирургом?

– Люблю, когда женщина смотрит на меня, широко открыв глаза с надеждой.

– Надежда в глазах женщины, многого стоит.

– Вот, вот. Что у тебя, что у меня, все дорого.

– В наших профессиях есть нечто общее, – заметил он.

– Это что?

– Мы оба приносим людям радость. Ты, исправляя дефекты внешности, а я, исправляя вкусы к еде. У каждого клиента вкусы свои, что необходимо учитывать.

– Да, у моих клиенток очень изощренные бывают желания, и иногда приходится много подумать, как все сделать.

– Это тебя изнуряет, – саркастически заметил Денис.

– Конечно. Не хочется тратить свое мозговое вещество на работу. Есть много других интересных вещей.

– Согласен.

Он подозвал официанта и попросил принести еще бутылку вина, первую мы выпили не заметив.

– А вообще сильно устаешь? – Продолжил он, когда вино было налито.

– Когда как. Иногда бывают сложные операции. Я ведь не только женщинам внешность правлю. Бывают и мужчины, но таких мало, к счастью, и их привозят из других клиник.

– После аварий?

– После войны, – с грустью произнес я, – очень жаль этих парней. Вот здесь я готов часами стоять у операционного стола, чтобы дать им возможность, не стесняясь, показать себя людям и чтобы девушки от них не шарахались. Не те, которые ко мне приходят со своими фантазиями. У большинства таких это просто желание стать еще лучше, как они думают. Нет, я про обычных девушек, которые ходят по улицам и довольны своей внешностью. Ради них, я стараюсь вернуть парням радость жизни. Поверь, там нет денег.

– Я понимаю.

– Это надо видеть. Я много видел, но привыкнуть не могу и всегда молчу. Древние римляне говорили «тем, что я молчу, я воплю». Вот я и воплю молча.

– Это хорошо, значит еще способен сопереживать и это говорит о твоей порядочности.

Я засмеялся и пояснил ему: – Отношения порядочных и непорядочных людей сложны. Это напоминает отношение порядочных женщин к проституткам. Они их всегда осуждают, но где-то в этом осуждении хранят про себя зерна зависти, которым не дают расти, и которую боятся высказать. По себя говорят одно, а вслух иное.

Денис засмеялся и произнес: – Понял. С вопросом твоей порядочности я поторопился. Но все-таки в отношении женщин элементы порядочности присутствуют?

– Конечно. Открываю дверь перед ними и пропускаю вперед. Всегда прощаюсь, уходя, даже оставляя их в не ведении дальнейшего, но никогда не говорю, что позвоню снова.

– Так уж никогда?

– Во всяком случае, до сего времени, если это не касается дел.

– Ты одноразовый мужчина.

– Не согласен. Это женщины мне встречаются одноразовые или временные. Постоянной пока не встретил.

– А хотел бы?

– Не задумывался, но думаю, да. Но вот, какая штука, – продолжил я, – мне нужна жена, чтобы я знал, что когда она ко мне обращается, я не обязан ей отвечать. Мало того, я могу вообще не прислушиваться к тому, что она говорит и при этом не будет скандала, потому как она мое молчание правильно поймет.

– Фантастики начитался?

– А что делать? Только и остается – фантазировать. Где найти идеальную, женщину.

– А ты сам насколько далек от идеала?

– В бинокль не увидишь.

– Грустный ты сегодня.

– Есть такое дело. Я сегодня операцию делал, как раз такую, о чем упоминал. И еще гложет меня одно дело.

Денис вопросительно посмотрел на меня.

– Я не знаю, что со мной произошло, но появились у меня некоторые способности. И это давит. Я тебе покажу сейчас, но прошу, зная тебя, как не болтуна, все – таки держать язык за зубами. Сейчас я попрошу официанта выполнить заказ, то, что будет после, ты увидишь, но не наказывай его. Это не его вина.

Я подозвал официанта, он приготовил блокнот для записи, но я попросил принести минеральной воды. Он кивнул, а я. посмотрев ему в след, про себя дал команду – «Забудь, что я сказал, ты вообще не помнишь и не походил».

Прошло минуты две, Денис ждал, не возмущаясь отсутствием официанта. Я снова подозвал его:

– Скажи, я тебя звал минуты две назад?

Официант смутился, не зная, что сказать, видя за столом хозяина. Тот сказал:

– Говори как есть, не бойся.

– Нет. Вы подозвали меня впервые.

– Правильно. Принеси минеральной воды.

Он ушел и быстро вернулся, неся бутылку.

– Оставь, не открывай, – велел я. Когда он ушел, Денис спросил:

– И что это было?

– Если бы я знал что это, я бы, хоть что-то понимал. У тебя есть диктофон?

– Есть.

– Неси.

Денис не спрашивая зачем, ушел и вскоре вернулся с диктофоном.

– Смотри. Включаем и несем всякую чушь. Говори.

– Я не знаю, что ты хочешь делать, но я ничего не понимаю. И пусть диктофон тому свидетель. Я говорю, что взбредет в голову. Федя – бабник, но классный бабник.

Я выключил диктофон, посмотрел на друга и мысленно произнес: – Забудь, что ты сейчас говорил мне.

Выждав паузу, я спросил:

– Ты сейчас что за чушь нес про меня, что я бабник?

– Да ты что Федя! Я ничего такого не говорил.

– Неужели? Давай проверим, – я отмотал время и включил диктофон на воспроизведение. Денис, молча, слушал, затем взяв бокал с вином, сделал глоток и вымолвил:

– Я не знаю, что сказать, но не помню, что говорил это.

– Вот в этом и суть. Я просто стер тебе кусочек памяти.

– Как?

– Не знаю. Дал команду и все.

– Это гипноз?

– Нет. Это не гипноз. Я вижу пленку и нужные кадры засвечиваю.

– Да. С одной стороны здорово, а с другой на фига это нужно?

– Вот и я о том же. Мне это не нужно.

– И давно эти способности обнаружил?

– Пару дней назад, совершенно случайно. Одна знакомая не смогла вспомнить, что мы с ней провели вечер.

– Хорошие способности для таких встреч.

– Может быть, но мысли одолевают, откуда это и что с этим делать?

– Не знаю. Наверное, использовать по мере необходимости.

– Вероятнее всего, что так, – я взял диктофон и стер кусок, что наговорил Денис.

– Ты заставишь мир удивиться!

– Все дело в выражении лиц, – парировал я, – а не послать ли все далеко и не отдохнуть ли мне душой и телом сегодня?

– Ты же устал после операции?

– Это другая усталость. Приятная усталость – это истома.

– Есть объект?

– Да хоть бы та женщина, что проводил взглядом.

– Я ее не знаю. Вижу впервые у себя.

– Тем лучше. Ресторан запомнит, а меня нет.

– Только постарайся не знакомится в зале.

– Конечно. Посижу, подожду, когда пойдет, если одна.

– А если не одна или не поймет тебя?

– Значит не судьба, и поеду домой баиньки.

– Ты же не охотник, а она не дичь? – поддел меня Денис.

– Все мы в этом мире то охотники, то дичь. Все зависит от того, где располагаешься в текущий момент, по какую сторону прицела.

– Значит все-таки я прав, – сделал он вывод, – ты ищешь дичь и в итоге все они становятся твоими пациентами по прошествии времени. Все зависит от меткости выстрела.

– Заметь, здесь только потенциальные пациентки и они не лежат на операционном столе.

– Надеюсь, тебя это не огорчает, и ты предпочитаешь более удобные ложа.

– Да, люблю комфорт и подвижных женщин, а не тех, что пахнут лесом.

– А что в них плохого?

– Лежат как бревно.

– Все охотник, оставляю тебя, не пропахни лесом и меткого выстрела, – он похлопал меня по плечу и ушел.

Глава 5. Ксения

Ждать пришлось не долго. Примерно через полчаса женщина прошла мимо моего столика. Выждав несколько секунд, я встал и направился следом за ней к выходу. Учитывая, что расплачиваться мне было не нужно, то никаких препятствий я не испытывал, чтобы не потерять ее из вида.

Она вышла из ресторана и направилась к ярко красному «Ситроену». Пока она не уехала, а только подходила к машине, я догнал ее и спросил:

– Не подвезете?

Она оглянулась: – Банально.

– А что еще можно придумать за несколько секунд идя следом за вами, тем более для оригинальности нужны мысли, а они путаются, глядя на вас.

– Мысли всегда надо иметь, хотя у некоторых их никогда не бывает, они просто стекают в брюки, не задерживаясь, – ухмыльнулась она, но не села в машину, – лучший экспромт, это экспромт придуманный заранее.

– Но мне так много предстоит сказать вам, так хочется сказать хоть что нибудь.

– О Боже! Еще один охотник за женскими телами.

– А что уже были конкуренты?

– Увы, были.

– И как это я упустил объявление об открытии сезона охоты. А так хотелось стать браконьером.

– Это лучше, чем бракоделом.

– Согласен, – понял я ее, – но чтобы отличить мастера от ученика бракодела, надо увидеть его работу, нет, не увидеть, а почувствовать.

– Эти сказки поет каждый. И все мастера, на слова, а на деле, увы, одни подмастерья.

– Да, мастерство надо доказывать, но иначе все равно не узнаешь, только через свой собственный опыт.

– Через тело, вы хотите сказать?

– Нет, не через тело, а телом. Так возьмете в попутчики?

– Садитесь, охотник, подвезу.

Она открыла машину, и я примостился рядом с ней.

– Куда?

Я назвал адрес: – Если не по пути, то я сойду на ближайшей остановке.

– Мне торопиться некуда. А что охотник делает в глуши и без машины? Судя по виду, машина должна быть.

– Если принимаю, даже глоток алкоголя, за руль не сажусь.

– Похвально. А что здесь делали?

– Общался с другом. Может, познакомимся? Меня зовут Федор.

– Ксения, – и она выехала со стоянки. Вела машину она спокойно, видимо действительно, торопиться ей было некуда.

– В гости, как понимаю, не согласишься? – решил я продолжить.

– Правильно понимаешь, – снова усмехнулась она, – я что, похожа на идиотку? Или думаешь, что вот так сразу прыгну в постель к тебе? Вижу тебя в первый раз.

– Прыгать не надо. Надо делать все легко и нежно. И никто не мешает увидеть во второй раз.

– Жене будешь делать легко и нежно.

– А ты предпочитаешь тяжело и жестко? Можешь не верить, но я не женат.

– А когда нибудь был?

– Я? Нет, конечно.

– Почему?

– Не знаю, – ответил я обреченно, – наверное, не встретил ту, на которой хотел бы жениться, да и опыт общения показывает, что буду ли я у нее один? – и при этом вновь скользнул по ней взглядом, ее формы приковывали.

– Поверю, но это тебя не красит.

– Неужели поверила?

– У женатых глаза другие. Они бегают по сторонам, чтобы заметить знакомых раньше, чем заметят их. А ты бесшабашный, простой, тебе все по фигу и не нужно подбирать слова. Подходишь и практически открыто предлагаешь переспать.

– Подкупает моя откровенность?

– В некоторой мере. Во всяком случае, не лебезишь.

– А хочешь честно?

– Хотелось бы.

– Могу предложить просто подняться ко мне. Никакого насилия, посидим, а там как дело пойдет.

– Не пойдет. Я тебя не знаю, чтобы идти к тебе домой. Береженого Бог бережет. Не известен же результат. Мужик ты видный, но опасения всегда остаются.

– Не буду спорить, а уж уговаривать тем более не в моих правилах, но у тебя еще есть время обдумать, как провести сегодняшний вечер, пока едем.

– Приняла к сведению. А чем на жизнь зарабатываешь, Федор?

– Потрошу тела людей, в основном женщин. Где-то что-то добавляю, где-то что-то убавляю. Кудесник, одним словом пластический хирург.

– Это уже интересно.

Я взглянул на нее и вызывающе оценил тело: – Тебе – то, что за печаль. У тебя все замечательно.

– Иногда хочется лучше.

– Только не говори банальность, что нет предела совершенству.

– Нервирует?

– Бесит. Всему есть предел, даже совершенству. Нет, пожалуй, ошибаюсь, человеческой глупости. Так чем тебя не устраивает твое тело?

– Грудь поправить со временем или еще что.

– Банально. Силикон захотела? А что если так без упругости, нежно – живенько?

– Это вам мужикам надо упругость. Но ты специалист, тебе лучше знать, что надо. Во всяком случае, хотя бы просто проконсультироваться не мешало. Так, чтобы себя успокоить.

– Это можно, хоть сегодня, – намекнул я.

– Я намек поняла – отдать свое тело для изучения врачу.

– Нет, отдавать не надо, мне своего хватает, а вот отдаться врачу, это иной смысл.

Она взглянула на меня и улыбнулась: – Банальности еще проскальзывают, но есть свежие мысли, во всяком случае, прямота твой конек. Не порть о себе мнение.

Я решил, что надо уходить от этой темы и перевел разговор на нее.

– А ты чем занимаешься?

– Руковожу.

– А вот это напрягает. Женщина руководитель вырабатывает более жесткий стиль общения.

– Иначе в бизнесе съедят.

– Как хорошо, что я далек от него.

– Не настолько, как кажется. Твои пациентки наверняка не бедные люди и, наверное, связей много.

– Да, это так, но эти связи мне ни к чему, их на операционный стол не положишь, и мои руки другими не станут.

– Устаешь?

– Всякое бывает. Вот сегодня, например, я не могу выдать тайны, но если коротко, мужчина был после травмы. Операция длительная, долго стоял у стола.

– И после этого ты предлагаешь заняться сексом? – удивилась она.

– Одно другому не мешает, – так она сама вернулась к разговору.

– А ты что изголодался по женской ласке и телу?

– Посмотри на меня, – я повернулся к ней, – у меня голодный взгляд?

Она посмотрела: – Нет. Лукавый. Уже въехали на твою улицу, куда подъезжать?

Я показал ей дом, и когда она подъезжала к моему подъезду попросил: – Вот здесь останови, – но она проехала мимо. Я повернулся к ней в ожидании объяснения.

– Поедем ко мне домой.

– Что так передумала?

– Не уговаривал и готов был выйти из машины.

– Ясно. А дома у нас?

– А дома у нас никого, муж уехал.

– Люблю замужних женщин, с ними проще и без последствий душевных травм. Все предельно ясно.

– Вот именно.

Она жила в другом районе города. Все-таки, как непредсказуемы люди, особенно женщины. Пока ехали, она изменила свое мнение на противоположное. И надо было ехать в другой район, чтобы сменить мнение. Или появилось желание? Вряд ли оно появилось вдруг. Оно, было, не было объекта, а так присмотрелась, и оказался ничего. Она была тоже не плоха. Внешность приятная. Но не красавица, а вот фигура да.

– А что ты делала в ресторане?

– Заехала после работы, был трудный день.

– И что у тебя нет друга? Чтобы скрасить возникающий порой одинокий вечер?

– Ты имеешь в виду любовника?

– Твоя откровенность пугает.

– Беру пример с тебя. В нашем с тобой случае нет смысла прикидываться невинной девственницей. Каждый знает, что он хочет и надеется это получить. А что касается любовника, то был, но длительные отношения подобного рода утомляют, и накладывают определенные обязательства, а мне обязательств и в других вопросах жизни хватает.

– И что меняешь мужчин?

Она взглянула:

– Не так часто, как ты. Это бывает редко, даже очень редко. Мне, в общем, все равно, что ты подумаешь, но это так для сведения. Я в ресторан зашла не для того, чтобы меня там кто-то «снял». Обошлась бы легко сегодня одиночеством, но вот познакомившись с тобой, захотелось прижаться к мужскому телу.

– Надеюсь не только прижаться. И у этого тела есть имя.

– Все ты понимаешь. Отношения женщин и мужчин очень тонкая, хрупкая вещь. Они возникают также неожиданно, как неожиданно пропадают. Сегодня и не помышляла ни о чем. Думала, заеду, выпью кофе и домой, но случилось так, как случилось.

– Ты веришь в случайность?

– Нет. Случайность это итог цепочки событий, где случайность последнее звено. И сегодняшний вечер – это завершение цепочки. Я пошла выпить кофе, ты вина, но там же. Причина у обоих – сложный день и наличие свободного вечера, который не хочется провести в одиночестве, а дать себе возможность отдохнуть душой и телом.

– Практичная ты женщина.

– Эта практичность беда для женщины. Я не жалуюсь, что мне все это не нравится, но иногда ловлю себя на мысли, что порой я не женщина, а механизм для зарабатывания денег. Но что делать? Их наличие и количество дает относительную свободу.

– Относительную?

– Именно так. Абсолютной свободы не бывает.

– Слушая тебя, у меня возникает мысль, а правильное ли ты приняла решение, что едем к тебе? У тебя в голове сугубо философские мысли.

– Вот приедем и попытаемся их отбросить. Если ты сумеешь помочь.

– Я постараюсь.

– Надеюсь, иначе зачем все это было надо затевать.

Так за разговорами мы приехали к ее дому. Это была новая многоэтажка, еще не успевшая принять вид серого, унылого здания.

Квартира была достаточно большая и уютно обставлена. У нее был вкус. Ничего яркого, бросающегося в глаза, как иногда бывает у людей, имеющих деньги, но не имеющих вкуса. Они старались показать свое богатство. У нее было не напоказ, а для себя. Это была квартира для отдыха, где можно быть собой. Ксения положила ключи о квартиры на столик в прихожей и прошла по комнатам, включая настенные бра, что создавало легкий полумрак, затем открыла одну из дверей, и я увидел, что это спальная: – Вот место баталий, – и вошла в нее. Вскоре вернулась, неся в руке полотенце:

– Что стоишь? Если хочешь, можешь пройти посмотреть, но предлагаю другое. Вот тебе полотенце, там душ, – она указала на одну из дверей, – а я в ванную.

Я взял полотенце и направился в указанную дверь. Когда я вышел из душа, Ксения еще была в ванной. Я не любил ходить по квартире голышом, поэтому надел брюки. Пиджак я предварительно повесил в прихожей, а рубашку, чтобы не ходить с ней положил на диван, носки рядом на пол.

Пока ее не было прошел по квартире, не заходя в спальную.

Ксения вышла из ванной в легком, коротком халатике, что позволяла видеть ее стройные ноги. Она подошла ко мне, прижалась, и я почувствовал, что под халатом белья нет. Глядя мне в глаза, произнесла:

– Я смыла всю практичность и свою философию в ванной, освободившись для наслаждения.

– Я тоже.

И наши губы слились в поцелуе.

Она выбралась из кровати, делая вид, что не замечает моего взгляда. «Вот тело, созданное для утех – стройное, нежное, упругое», – подумал я, глядя на нее. Она прошла к двери спальной и уже около нее, не стыдясь своей наготы, обернулась и очаровательно улыбнулась. Я понял, что аудиенция завершилась.

Уже потом, сидя в комнате на диване и попивая чай, я смотрел на эту женщину, сидящую напротив меня, и понимал, что она не была изголодавшаяся по мужской ласке. Она просто наслаждалась и умела не только принимать, но и отдавать. Мы не говорили глупости, что вечер удался, и что каждый благодарен другому. Это было бы глупо. Это было и так ясно. Мы оба понимали, что я не останусь, этого не хотел ни я, ни она. Встреча закончилась, каждый остался при своем. Потом я попросил вызвать такси. За окном уже наступила ночь, и ловить такси в чужом районе – трата времени.

Я оделся, и когда прибыло такси, вышел в прихожую. Она вышла за мной проводить, позволив своему халатику чуть распахнуться, чтобы я еще раз увидел ее тело.

– Я оценил.

– Надеюсь.

Я достал визитку и протянул ей:

– Возьми.

– Думаешь мне это пригодиться?

– Тебе нет, я как специалист могу это сказать. Твои формы не требуют коррекции.

– Спасибо, – но визитку взяла, – кто знает, вдруг, когда пригодится.

Перед тем, как выйти я поцеловал ее, не спрашивая телефона, зная, что не позвоню, а она и не делала намеков, чтобы встретиться вновь. Это действительно было последнее звено в цепи событий сегодняшнего дня. После поцелуя, я посмотрел ей в глаза и мысленно сказал: – «Забудь. Забудь, что я был у тебя и что между нами было. Ты меня не знаешь», – и вышел из квартиры.

Уже сидя в такси, я задумался о себе. «Все, Федор. Хватит. Слишком много женщин было за последние дни. Надо дать организму отдохнуть, а то поистреплется. Хотя опыт показывает, что женщины чувствуют, что мужчина востребован и имеет опыт в общении с ними, и словно хотят убедиться в этом, доказать себе, что они не ошиблись и не хуже других, кто был до нее. Но это не повод, чтобы часто мять чужие постели. Все беру тайм аут. Восстанавливаю организм и даю душе покой, чтобы наслаждалась тишиной».

Пока размышлял и смотрел в окно на ночной город, такси подъехало к дому. Расплатившись, я поднялся к себе и не заморачиваясь душем прошел спать. Едва голова коснулась подушки, я отключился.

Глава 6. Выходной

Утром я проснулся навстречу новому дню. Солнце заливало комнату. Я перебрал в памяти события вчерашнего дня и остался доволен. Учитывая, что спать лег поздно и сегодня был выходной, а значит, никаких срочных дел не предвиделось, то я потянулся и в предвкушении неторопливого завтрака, который надо было приготовить, поднялся.

Принял душ, чтобы почувствовать вкус нового дня, смывая остатки вчерашней памяти. Чувствовал себе легко.

Наличие времени позволяло не забивать голову и сосредоточится на желудке, который уже напомнил о себе. Открыв холодильник и заглянув в него, настроение несколько понизилось. Последние дни не позволяли мне сделать запасы. Ну ладно будем соображать из того, что есть.

Я приготовил себе громадный омлет с остатками колбасы, сварил кофе и все это поглощал, перейдя их кухни в комнату, где сел перед телевизором. Утолив голод и понимая, что со временем он придет вновь, стало очевидным, что поход в магазин неизбежен. Но раз выдался свободный день, то его надо было использовать с пользой и посвятить простым домашним заботам, которые почему – то всегда имелись, как только появлялось свободное время.

Обведя взглядом комнату, я обратил внимание, что тонкий слой пыли уже успел покрыть поверхности, где его нельзя было не заметить.

Два часа у меня ушло на уборку квартиры. Торопиться было некуда, и я предавался этому занятию с неторопливостью, все равно никто не придет. Да минусы холостяцкой жизни были очевидны: приготовление, уборка, стирка. Меня это не тяготило, но иногда хотелось, чтобы кто-то это сделал для меня, но представив, что это будет делать подруга, которую не всегда хотелось бы видеть, я склонялся к плюсам холостяцкой жизни.

Я не искал себе жену и не присматривался, не оценивал женщин с этой точки зрения. Где-то в глубине души я понимал, что если она хорошая хозяйка, то не факт, что не начнет меня через месяц раздражать, как женщина, а если хороша, как женщина, то возможно будет раздражать как хозяйка. Кому-то мои мысли покажутся взглядом убежденного холостяка, я с этим не согласен. Зачем портить жизнь другому человеку и себе? Ради чего? Чтобы оба не были одиноки? Глупо. Через некоторое время в таком случае одиночество поселилось бы внутри.

Несмотря на то, что был уже не юноша, хотелось верить, что еще не все потеряно и хотелось, чтобы фраза – «спасть есть с кем, просыпаться не с кем», ко мне не относилась. Я знал, что такие женщины, у которых все в одной есть, но пока либо они проходили мимо меня, либо я мимо них. Подожду еще пару лет, а уж потом может быть, и решусь на авантюру под названием женитьба.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю