К истории нашей закрытости

Текст добавлен: 6 октября 2016, 20:27

Текст книги "К истории нашей закрытости"

Автор книги: Юрий Фельштинский

Жанр:

История

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Постепенно, однако, пограничные войска начинают играть все более и более важную роль, причем их выводят из-под ведомства наркомата финансов и передают наркомату по военным делам. Первоначально это делается на Украине, где мартовским декретом 1919 года "организация частей пограничной охраны" была поручена военному ведомству по соглашению с Советом народного хозяйства Украины2. Наряду с таможенными функциями пограничники начинали теперь выполнять и функции военные. В частности, "с объявлением войны части пограничной охраны, находящиеся на театре военных действий", передавались "в подчинение командующего фронтом и командующих армиями". И только несколько позже погранохрана начала выполнять обязанности по охране советских границ от собственных граждан. В октябре 1922 года правительство Украины, опасаясь нелегальной эмиграции из советской страны, ввело пятнадцативерстную пограничную зону, въезд в которую допускался лишь "в исключительных случаях по служебным командировкам и с разрешения... НКВД"3.

Усиление пограничной службы и придание ей особого значения было вызвано многочисленными факторами. В 1922 году закончилась присоединением Дальневосточной республики Гражданская война. Все попытки советского правительства разжечь европейскую революцию провалились. Предстояло строить "социализм в

одной стране", самостоятельное социалистическое государство. Тут уже приходилось думать не об отсутствии границ у мирового коммунистического содружества, а о самой что ни на есть строгой пограничной охране. Введение НЭПа предполагало расширение контактов советских республик с заграницей. И Ленин немедленно отреагировал на это послабление. ..."Частичное открытие границ несет с собой серьезнейшие опасности, – писал Ленин и добавлял, – в смысле проникновения в Россию без малейшей возможности контроля для нас /.../ всяческих агентов..."4. Опасался ли Ленин только проникновения извне или же боялся еще и нелегальных эмигрантов – не так уж важно. И в том и в другом случае он должен был принять – и принял – одно решение: об укреплении пограничных войск. А самым быстрым образом сделать из простых войск элитарные можно было путем улучшения материального положения пограничников. И советское правительство пошло именно по этому пути. Оно стало постоянно увеличивать денежные оклады погранохраны. Уже в октябре 1922 года постановлением СНК была введена 50% надбавка к основному окладу пограничников5. В январе 1923 года низкооплачиваемым пограничникам плата была увеличена еще на 100%, высокооплачиваемым – еще на 50%6. Кроме того, выплачивали пограничникам и "добавочные" -квартирные, дровяные, подъемные, командировочные и другие денежные выдачи. Командному составу предоставлялись особые льготы. Так, служащие в отдаленных районах (на северной, туркестанской, сибирской, дальневосточной, кавказской и персидской границах) через два года могли перевестись, причем получали вознаграждение в размере 25% годового оклада за каждые два года беспрерывной службы. В среднем 15% годового

оклада офицеров выплачивалось им в дополнение к зарплате в виде премий7. Рядовые, поступившие на службу добровольно, также получали беспрестанные повышения в окладе. Через месяц после начала службы добровольцу давалось единовременное пособие в 200% годовой зарплаты, а ежегодно (при условии беспорочной службы) еще и 25% вознаграждение. Лишение 25%-й премии могло производиться лишь в судебном порядке. Если доброволец оставался служить на вторые четыре года, ему начислялась ежегодная премия не в 25, а в 50% годового оклада. Добровольцам давался еще и месячный оплаченный отпуск, а в случае его неиспользования – тринадцатая зарплата8.

Таким образом, пограничные войска становились не только привилегированными, но и кастовыми. В них брались добровольцы, "происходящие из рабочих и крестьян", "грамотные", "политически удовлетворительно развитые", "не подвергавшиеся по суду или в административном порядке наказаниям за правонарушения", "не бывшие в рядах Белых армий". В погранвойска не могли быть вообще зачислены "уроженцы закордонных областей (губерний, районов), а "уроженцы приграничных губерний или областей, а равно имеющие постоянное местожительство в них", могли "приниматься на службу при условии согласия на переброску их в другие губернии", но ни в коем случае не могли "назначаться на службу в части и учреждения пограничного корпуса, расположенные на территории той губернии или области, в которой они имели постоянное местожительство, или из которой они происходят"9 . (Так создавались преграды для контактов пограничников с местным населением, в чем советское правительство справедливо усматривало для себя опасность.)

С 1923 года пограничные войска находились уже в ведении ГПУ и именовались "отдельным пограничным корпусом войск государственного политического управления". Для облегчения их службы вдоль всей советской границы очищалась от лесных массивов и прочих преград пятнадцатисаженевая пограничная полоса, которая, впрочем, по соглашению с НКВД и РВСР могла быть расширена или сужена10 .

С 1927 года в обязанности пограничных войск ОГПУ входили уже не только обеспечение неприкосновенности границ и борьба с их нарушителями, но и политическая охрана границ, под которой понимались борьба с попытками незаконного ввоза в СССР несоветской литературы или оружия и пересечениями границы с целью антисоветских действий. На пограничные войска возлагалось также поддержание "революционного порядка" в пограничной полосе, которая к этому времени увеличилась до 22 километров (двадцати с небольшим верст). Переход границы допускался лишь через контрольно-пропускные пункты (КПП) погранохраны, и лица, пытавшиеся перейти границу в не установленных для ее перехода местах или не имевшие на то надлежащих документов, признавались нарушителями государственной границы СССР и в некоторых случаях подлежали уголовной ответственности11 .

По закону 1927 года вдоль всей советской границы устанавливалось несколько пограничных сухопутных полос: четырех– и 500-метровые и семи с половиной и двадцатидвухкилометровые. По морской границе устанавливались семи с половиной и двадцатидвухкилометровые пограничные береговые полосы и двенадцатимильная морская полоса от побережья (в том числе и вокруг островов). Декретом от 20 декабря 1927 г.12 4-метровая полоса вдоль всей советской границы была

изъята из пользования всех частных лиц и организаций и передана погранвойскам. Дополнительные 4-метровые полосы были изъяты еще и под пограничные дороги.

В 500-метровой полосе нахождение отдельных хуторских построек допускалось лишь с разрешения пограничных войск, а в местах расположения укрепленных районов (УРов) – с разрешения наркомата военно-морских дел. Въезд в пределы семи с половиной километровой полосы и отдельные районы 22-километровой полосы запрещался всем, кроме местных жителей и лиц, имеющих специальные на то пропуска ГПУ или НКВД13.

В пограничной полосе охрана обладала довольно большой властью. В семи с половиной километровой полосе она могла делать засады и высылать дозоры, независимо от того, в чьем ведении находился занимаемый участок. В 22-километровой полосе пограничники могли остановить или задержать каждого подозрительного, подвергнуть его проверке документов и обыску, причем давалось право и на обыск помещений. В случае преследования подозреваемого в нарушении границы аресты, обыски и выемки разрешалось производить и за пределами 22-километровой полосы. Пограничники имели также право высылать в административном порядке из семи с половиной километровой полосы тех, кто поселился там, по их мнению, без надлежащих разрешений14 А для "поддержания революционного порядка в пограничной полосе", т. е. для подавления антиправительственных выступлений, согласно правилам, установленным ОГПУ и НКВД, погранохрана вызывала для усмирения регулярные войска Красной армии.

Надзору пограничной охраны подлежали и все суда,

находящиеся в советских территориальных водах, причем преследование подозреваемых нарушителей могло продолжаться и в нейтральных водах и приостанавливалось только в территориальных водах другой страны, если судно было иностранным. Советское же судно, пытающееся нелегально покинуть пределы СССР, могло быть атаковано советской пограничной охраной на всем пути, до момента вхождения его в иностранный порт. При обнаружении на судне лиц, пытающихся покинуть Советский Союз без должных документов, задержанию подлежало все судно, если оно было советским. Иностранное же судно не арестовывалось (уводились с него лишь нелегальные эмигранты). Пограничная охрана имела право и на применение оружия, с тем единственным условием, чтобы пули не ложились на территорию иностранного государства.

В 1934 году ОГПУ было включено в состав НКВД. Главное управление пограничной и внутренней охраны (ВОХР) стало входить теперь непосредственно в наркомат внутренних дел15 . На следующий год была отменена семи с половиной километровая полоса, и для въезда и выезда из 22-километровой полосы вводились новые, куда более жесткие правила16 . Например, за проживание в пограничной полосе без специального разрешения органов НКВД предусматривалось по постановлению Особого совещания заключение в лагерь на срок от года до трех лет. Такому же наказанию подлежали председатели колхозов и совхозов, коменданты предприятий и все прочие должностные лица, допустившие проживание в находившихся под их наблюдением домах незаконновъехавших.

Так была оформлена система охраны границ СССР, самая дорогостоящая в мире.

ПРИМЕЧАНИЯ

См. С.У.РСФСР, 1917-18, ст. 539. Постановление

СТО "Об учреждении пограничной охраны", от 28 мая

1918 года.

См. СУ. УССР, 1919, ст. 349. Декрет СНК УССР "О

частях пограничной охраны", опубл. в "Вiстях", 21

марта 1919 г.

Там же, 1922, ст. 677. Про вiльний переiзд вcix

громадян по теренi УССР, 22 октября 1922 г. "Право

въезда в пограничную полосу и выезда из нее без

разрешения органов НКВД" предоставлялось "членам ЦИК

УССР, ВЦИК, наркомам и членам коллегий наркоматов, а

также лицам, командируемым в пограничные зоны неко

торыми наркоматами и ведомствами, на что должны бы

ли указывать соответствующие документы командируе

мых. См. там же, СУ. УССР, 1922, ст. 794, от 19 де

кабря 1922 г.

Ленин, ПСС, т. 45, стр. 337.

Упомянуто в СУ. РСФСР, 1923, ст. 118.

См. там же, Постановление СТО "Об улучшении

материального положения пограничных войск", от 31

января 1923 г., за подписью А. Рыкова. Оклады погра

ничников были разными, в зависимости от "разряда"

(каковых было двадцать шесть). Первые десять разрядов

считались низкими.

Данное постановление распространялось и на по

граничные пункты контрразведывательного отдела, в

размере не свыше 500 человек.

8. В случае смерти добровольца при исполнении

служебных обязанностей его семье выплачивалось еди

новременное пособие в размере годового заработка по

гибшего.

9. См. С.У.РСФСР, 1923, ст. 293 от 16 марта 1923 г.

"Положение о наборе и службе добровольцев-красноар

мейцев отдельного пограничного корпуса войск ГПУ".

10. См. там же, ст. 422. Постановление СТО, от 4 мая

1923 г., за подписью Цюрупы, "О вырубке леса в погра

ничной полосе". Заготовленная таким образом древеси

на, очень ценная в 1923 году, предоставлялась в рас

поряжение пограничных войск для постройки кордонов и

топлива. Избыток древесины получал наркомат земле

делия.

См. С.З.СССР, 1927, ст. 624–625. Постановление

ЦИК и СНК "Об охране государственных границ СССР",

от 15 июня 1927 г.

См. С.У.РСФСР, 1928, ст. 40.

За некоторыми исключениями это постановление

не относилось к приморским курортам.

См. С.З.СССР, 1929, ст. 547.

См. там же, 1934, ст. 283. Постановление ЦИК,

от 10 июля 1934 г.

См. там же, 1935, ст. 377. Постановление ЦИК и

СНК СССР "О въезде и проживании в пограничных поло

сах", от 17 июля 1935 г.

Приложение II ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АМНИСТИЯХ

Амнистирование советским правительством тех или иных категорий иностранцев, эмигрантов и людей, пусть и не являвшихся эмигрантами, но находившихся вне досягаемости советской власти – происходило по целому ряду причин. Иностранцев амнистировали прежде всего согласно подписанным советским правительством с иностранными государствами договорам, на условиях взаимности. В 1921 году была даже создана специальная "междуведомственная комиссия по проведению амнистии согласно международных договоров, заключенных РСФСР". В комиссию входили представители ВЧК, НКВД, НКЮ и НКИД. Председательствовал в комиссии представитель наркомата внутренних дел1.

За редчайшим исключением, как например, во время войны с Польшей , под эти амнистии подпали все иностранцы (либо лица, оптировавшие иностранное подданство), являвшиеся гражданами Германии, Австрии, Венгрии, Латвии, Эстонии, Литвы, Финляндии, Турции и ряда других государств3.

Амнистии тех лет были вызваны и желанием советской власти переманить на свою сторону членов антисоветских организаций и военнослужащих Белых армий и этим ослабить сопротивление большевизму как на фронтах Гражданской войны, так и в тылу. Первый опыт подобной амнистии советское правительство провело 12 июля 1919 года, когда обратилось "к лицам, случайно оказавшимся в рядах белогвардейских организаций, с призывом явиться в ВЧК с повинной". Но здесь речь шла прежде всего об антисоветских организациях, действующих на территориях, контролируемых советской властью.

В надежде ослабить Белую армию ВЦИК дважды на протяжении 1920 года, в июле и сентябре, заявлял, что амнистирует офицеров, перешедших на сторону большевиков5. А в марте 1921 года украинское советское правительство амнистировало "виновных в бандитизме" в случае, если они явятся в распоряжение местных властей до 15 апреля 1921 года, сдадут оружие и дадут обещание не принимать участия в борьбе против советской власти. Кроме того, амнистированы были украинские граждане, эмигрировавшие за границу во время Гражданской войны или в связи с нею, если они возвращались на Украину и давали обещание лояльно относиться к советской власти, причем этот пункт амнистии относился как к гражданским, так и к военным лицам6.

Изданная чуть позже инструкция по проведению ам

нистии указывала, что явиться с повинной эмигранты могут в любые сроки, вплоть до отмены настоящего постановления. Право устанавливать искренность раскаяния эмигрантов и "бандитов" принадлежало комитетам незаможных крестьян, но в отношении эмигрантов иструкция рекомендовала "руководствоваться не общими, а специальными... правилами, содержащимися в амнистии, причем эти правила, как ограничительные", не подлежали "распространительному толкованию". Выражение "в связи с гражданской войной" инструкция НКЮ трактовала как относящееся к лицам, "виновным как в уклонении от участия в гражданской войне на стороне трудящихся, так и участие в ней на стороне врагов рабоче-крестьянского правительства". Инструкция разъясняла, что амнистия распространяется и на приговоренных к высылке. Такие лица освобождались от ответственности. "Объявление вне закона" приравнивалось теперь к наказанию "свыше пяти лет", а, следовательно, по инструкции, заменялось, в случае добровольной явки и истинного раскаяния, пятилетним сроком заключения. Распространялась амнистия на осужденных гражданскими и военными судами, в том числе и на лиц, отбывающих сроки в РСФСР7.

В ноябре 1921 года правительство РСФСР объявило об амнистии рядовых членов антисоветских организаций и Белых армий, эмигрировавших за рубеж8. Сделано это было для разрушения Белого движения изнутри, но кроме того – из выгод пропагандистских. Амнистия, в частности, распространялась на рядовых солдат армий Колчака, Деникина, Врангеля, Петлюры, Булак-Ба-лаховича, Перемыкина, Юденича, а также на рядовых членов организации Савинкова. Все эти люди находились в приграничных советским республикам странах -

Польше, Румынии, Эстонии, Литве и Латвии и представляли для советской власти реальную угрозу". Аналогичный закон об амнистии приняла 30 ноября 1921 года советская Украина, разрешив "заблудившимся соотечественникам, томящимся на чужбине в тяжелой обстановке всеобщего отчуждения и презрения", вернуться в УССР, если они были рядовыми военнослужащими Белых армий. В дополнение к этой амнистии в апреле 1922 года правительство советской Украины разрешило вернуться на родину "всем находящимся за границей лицам украинского гражданства, кои принимали участие в военных организациях Скоропадского, Петлюры, Деникина, Врангеля и других". Они могли вернуться на Украину на общих основаниях с военнопленными.

Одновременно с этим, однако, были объявлены вне закона Павло Скоропадский, Симон Петлюра, Юрко Тю-тюник, Нестор Махно, Петр Врангель, Александр Куте-пов и Борис Савинков – т. е. почти все видные руководители антисоветского движения, про которых и так было ясно, что на родину они не вернутся. Въезд на территорию УССР бывших генералов или командующих Белых армий, а также членов несоветских правительств Украины и центральных комитетов политических партий разрешался только по индивидуальным ходатайствам10.

4 ноября 1921 года, по случаю четвертой годовщины октябрьского переворота, ВЦИК постановлением за подписью Калинина амнистировал "участников Кронштадтского мятежа, рабочих и крестьян, вовлеченных в движение по малосознательности"11. А годом позже в аналогичной амнистии подчеркнул, что под нее подпадают и рядовые кронштадтские восставшие, эмигрировавшие за границу, прежде всего в Финляндию12. В

мае 1923 года срок амнистии восставшим кронштадт-цам был продлен до 15 июля 1923 года под тем предлогом, что "значительная часть рабочих и крестьян, подлежащих амнистии", проживавшая "в отдаленных местностях Финляндии, не имела возможности своевре-менно заявить о желании воспользоваться названной амнистией"13. Но такой аргумент, кажется, звучал не слишком убедительно, так как территория Финляндии была крохотной.

Тем не менее советское правительство продолжало заманивать к себе эмигрантов путем амнистий. И июля 1923 года была объявлена амнистия в Белоруссии, "по случаю третьей годовщины освобождения Минска". Амнистия распространялась, в частности, на "бессознательно вовлеченных" в борьбу против советской власти белорусских крестьян, ушедших за границу14. А указом от 9 июня 1924 года ноябрьская амнистия 1924 года была распространена еще и на рядовых солдат армий, ушедших в Западный Китай и Монголию15.

30 апреля 1923 года декретом ВЦИК амнистировали "карельских беженцев" и участников "карельской авантюры", т. е. население Карелии, ушедших от большевиков в Финляндию в 1921-22 годах. Как обычно, амнистированы были только рядовые граждане, а руководители "карельской авантюры", продолжавшие свою антисоветскую деятельность "за пределами Карельской трудовой коммуны", под амнистию не попали. Воспользоваться амнистией карельские беженцы могли до 1 января 1924 года, причем непременно на условиях возврата, вместе с семьями, в РСФСР16. Несколько позже срок явки с повинной был продлен до 1 мая 1924 года17, а затем до 1 января 1926 года18.

Амнистии 1920-х годов не ограничены приведенным выше списком: здесь указаны лишь наиболее важные

амнистии, касавшиеся ушедших за рубеж участников антисоветских движений.

ПРИМЕЧАНИЯ

См. СУ. РСФСР, 1921, ст. 74, от 10 февраля 1921

г., за подписями Калинина и Енукидзе. См. также

СУ. УССР, 1921, ст. 583, от 12 октября 1921 г., об

образовании при НКЮ междуведомственной комиссии по

проведению амнистии согласно международным догово

рам УССР. Окончательно упразднены эти комиссии были

в 1923 г., после того как основная масса иностранцев

или лиц, оптирующих иностранное подданство, покинули

пределы советских республик (см., в частности, С. У.

УССР, 1923, ст. 116, от 24 февраля 1923 г.).

Так, под амнистию 1 мая 1920 года не подпали

поляки, "как подданные государства, поднявшего[ся] на

вооруженную борьбу против советской России" (см.

Декреты советской власти, т. 8. Москва, 1976, стр.

143).

Типичным в этом отношении был декрет ВУЦИК

УССР от 11 мая 1921 года об объявлении амнистии

польским гражданам (СУ.УССР, 1921, ст. 239, за под

писью Петровского). Во исполнение статьи 10-й мирно

го договора с Польшей, подписанного в Риге 18 марта

1921 г. и ратифицированного 17 апреля, президиум

ВУЦИК, заслушав доклады наркомов юстиции и ино

странных дел, даровал польским гражданам амнистию

по всем преступлениям, совершенным до ратификации

договора. По амнистии освобождались лица, совершившие

преступления против государственного строя или без

опасности Украины или в интересах Польши, а также

все прочие поляки или оптанты польского гражданства,

осужденные в административном порядке или за дис

циплинарные проступки. Уголовные преступники подле

жали выдаче польскому правительству вместе с дело

производством, причем вынесенные по таким преступле

ниям смертные приговоры приостанавливались. (В слу

чае отказа польского правительства затребовать

осужденного на казнь польского гражданина вопрос о

приведении в исполнение смертной казни решался

ВУЦИКом.)

Сношения с польским правительством по делам, касавшимся амнистии польских граждан, могли производиться только через НКИД, и ни одно лицо или учреждение не имели права самостоятельно осуществлять

выдачи или высылки поляков. Инструкции и распоря-жения, изданные ранее по делам о преследовании преступлений и проступков польских граждан -беженцев, пленных, заложников, интернированных и других категорий – с момента публикации декрета об амнистии утрачивали свою силу.

3 июня 1921 года украинским правительством была утверждена специальная инструкция НКИД и НКЮ "О порядке применения амнистии польским гражданам" (см. СУ.УССР, 1921, ст. 240, за подписями Раковского и Буздалина).

Правда, 12 июля 1919 г. No 151.

См. Декреты советской власти, т. 9. Москва, 1978,

стр. 7-8; там же, т. 10, Москва, 1980, стр. 156-158.

См. СУ. УССР, 1921, ст. 91. Постановление Пятого

Всеукраинского съезда Советов. Опубл. в газете "Bic

ти" 5 марта 1921 г.

См. там же, ст. 92, за подписью наркомюста Ка

нарского, от 10 марта 1921 г., Харьков. Опубл. в газе

те "Bicти" 15 марта 1921 г. "Бандиты", однако, не

торопились сдаваться. И 19 апреля 1921 года советское

правительство Украины опубликовало постановление о

продлении сроков добровольной явки "бандитов" в

распоряжение местных властей до 15 мая 1921 г. (см.

СУ.УССР, 1921, ст. 186, опубл, в "Вiстях"). Согласно

постановлению сроки добровольной явки продлялись из

за того, что "население УССР вследствие растройства

транспорта и средств сообщения не было оповещено до

статочно широко об этой амнистии, в силу чего неко

торые элементы, вовлеченные в бандитизм и состоящие

в бандитских шайках, укрывающихся вдали от населения,

будучи неосведомлены, не могли в установленный срок

явиться добровольно".

8. См. СУ. РСФСР, 1921, ст. 611. Декрет ВЦИК от 3

ноября 1921 г.

9. Амнистированным предоставлялась возможность

вернуться на общих основаниях с военнопленными.

10. См. СУ.УССР, 1922, ст. 287, постановление

ВУЦИК от 12 апреля 1922 г. Правда, 2 января 1924 г. ВУЦИК постановил помиловать Юрка Тютюника и отменить постановление об объявлении его вне закона (см. там же, 1924, ст. 5).

СУ. РСФСР, 1921, ст. 614.

См. там же, 1922, ст. 820, от 2 ноября 1922 г.

Там же, 1923, ст. 473, декрет ВЦИК от 22 мая

1923 г. Амнистированные участники Кронштадтского

восстания получили даже право, если они того желали,

оставаться за границей, зарегистрировавшись в со

ветском полпредстве и запросив заграничный вид на

жительство для советских граждан (см. там же, ст.

584, постановление НКИД "Правила выдачи загранич

ными органами НКИД заграничных видов на жительство

российским гражданам", от 5 июня 1923 г., за под

писью Литвинова).