Текст книги "Terra Insapiens. Замок (СИ)"

Автор книги: Юрий Григорьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А что там? – обернувшись, спросил он Адама и показал пальцем.

Адам посмотрел в том направлении.

– Там кузница и мастерская – моё рабочее место.

– А что вы там делаете?

– Так… мебель чиню, второй дизель восстанавливаю, ну и разное по мелочам.

Адам явно не хотел распространяться на эту тему.

Артур ещё раз посмотрел сверху на сад. Деревья в лунном свете казались серебряным покрывалом, наброшенным на землю.

– Может, ты не заметил, – сказал Адам, – но деревья в саду монахи сажали особым образом. Так, что сверху, где мы стоим, открывалась весной прекрасная картина. Цветущие деревья создавали подобие живой иконы. Сейчас уже трудно представить – что на ней было изначально изображено? – деревья разрослись и всё смешалось. Но до сих пор весной виден бело-розовый крест из цветущих вишен.

Артур перешёл на другую сторону и посмотрел сверху на дворик. Отсюда он казался маленьким.

Потом посмотрел на окна Замка. Везде было темно. Ему показалось, что занавес на окне третьего уровня башни шевельнулся. «Наверно, это спальня Хозяина» – подумал он. Артур отошёл от края и лёг, глядя в звёздное небо. Адам присел рядом.

Разглядывая звёзды, Артур сказал:

– Адам, вы называете себя – «последний человек». Вы говорите, что прибыли из будущего. Расскажите мне о себе.

Адам помолчал, посмотрел на Артура, потом тоже взглянул в небо и начал говорить.

– Всё так. Я действительно прибыл из будущего. Хотя в этом времени я оказался случайно. Я должен был попасть в точку отсчёта, но машина меня подвела…

– Машина времени?

– Да, вы это называете так.

Они помолчали и Артур сказал:

– Расскажите мне о будущем. Хочется знать – что ждёт человечество?

– Человечество?.. У него впереди ещё пара веков весьма бурной жизни. Будут и катаклизмы, и катастрофы, и войны, но человечество проявит чудеса выживания. Так что – «и на Марсе будут яблони цвести» – как поётся в одной вашей песне… Правда, «хэппи-энда» не будет. Но его никогда в жизни не бывает, только в кино… Цивилизации также, как и люди, имеют срок своей жизни.

Он задумался на несколько секунд и продолжил.

– У меня было время, я ознакомился с вашей фантастикой. Одна из тем – восстание машин, война роботов с человеком, битва между человечеством и, созданным им, искусственным интеллектом. Читая про это, я не мог сдержать улыбки. Люди часто боятся не того, чего им стоит боятся. Ничего подобного не было… Да, человечество исчезло, осталось в истории. Но сделал это не коварный искусственный разум, и не космические пришельцы, а сам человек… Всё произошло естественным путём, без войн и восстаний. Умные люди видели и понимали, что происходит, но изменить ничего не могли… Два процесса определили закат человечества – искусственный интеллект и генетическая инженерия. На обоих фронтах человек победил… сам себя. Сначала люди начали улучшать свои гены и превратили себя в эмэнов. Так теперь назывались те, кто пришёл на смену людям. Они по всем параметрам превосходили людей… но людьми уже не были.

– Как же это произошло?

– «Эмэн» происходит от выражения «enhanced man». Изначально эмэнами назвали себя люди, поставившие себе целью генетическую революцию. Они хотели усовершенствовать человека, они воплощали мечту Ницше о сверхчеловеке. Если бы Ницше видел, к чему приведёт его мечта, он бы сжёг свои книги… Ведь даже в названии «сверхчеловек» скрывается обман. В «сверхчеловеке» нет человека. «Чужого» не надо ждать из Космоса. «Чужой» родится на Земле. «Чужим» станет сам человек.

– Они мутанты?

– Нет, это не то слово. Мутация – естественный процесс в природе. Они же планомерно и целенаправленно модифицировали геном человека, добиваясь улучшения рода. Эмэны обладали большей памятью, лучшей реакцией, увеличенной продолжительностью жизни. Их органы чувств были на порядок лучше человеческих. Они доработали свой организм при помощи генной инженерии. У них уже были иные сердце, почки, печень – гораздо надёжнее обычных. У них были иные глаза, способные видеть мир в гораздо большем волновом диапазоне. Они многое изменили в себе, и пропасть между людьми и эмэнами стремительно расширялась. «Апгрейд» человека был постепенным, и долго историки спорили – когда человек перестал быть человеком? Шаг за шагом, человек уходил от себя. Никто уже не заводил семью, не рожал детей. Люди стали бесполы. Сексуальная функция умерла и отвалилась, как ненужный хвостик. На заводах работали два конвейера. На одном шлёпали эмэнов, на другом – роботов… Эмэны не оставили обычным людям шанса на конкуренцию с ними, и на протяжении буквально двух поколений всё было кончено. Человеческую цивилизацию сменила цивилизация эмэнов. Так завершилась история человечества. Только в дальних уголках нашей Галактики сохранились немногочисленные колонии настоящих людей – трумэн. Их не трогали, потому что уже не боялись. К ним относились, как к сектантам, эдаким «староверам».

Адам усмехнулся.

– Я говорю о вашем будущем в прошедшем времени. Извини, я запутался во временах.

Артур пытался осмыслить услышанное.

– По-моему, если эмэнов делали на заводе, по стандартной технологии, – это уже биороботы.

– Я тоже так считаю, но эмэны считали себя высшей ступенью развития разума… С моим знакомым эмэном мы часто спорили об этом. Он говорил:

– «Смысл разума в познании и покорении Вселенной. С этим мы справляемся лучше людей.»

– На это мне нечего было возразить. Но я пытался убедить его, что разумное существо обладает автономностью и свободой, а с этим у эмэнов проблемы. Они не являлись самостоятельными личностями. Они давно уже были просто атомы единого тела цивилизации… Ведь как они «победили» искусственный интеллект? Они просто объединились с ним. Разработали интерфейс «роутер-мозг» и включили себя в межгалактический интернет. Теперь не нужен был компьютер, не нужно было стучать по клавиатуре и пялиться на монитор – всё происходило у них в голове. Каждому эмэну был выделен уникальный ip-адрес. Глаза его стали веб-камерами, уши микрофонами, язык мультимедиа плеером. Так завершилась вселенная интернета вещей, и эмэн стал разумной вещью мира.

– Мне не удалось его убедить, – продолжил Адам. – Он не понял – о чём я говорю? Для них понятие «свобода личности» – звук пустой. Личность у них была одна – сама цивилизация эмэн – прообраз будущего Единого Разума.

– Этот мой знакомый, – улыбнулся Адам, – в шутку так объяснял мне – почему они победили людей? Он говорил:

– «Всё определяет технологический процесс. Людей делают по старинке – в кровати, а эмэнов – на заводе. На заводе технология лучше и есть контроль качества. А в кровати – технология примитивная и никакого контроля качества.»

Артур, не удержавшись, засмеялся.

– По крайней мере, у них осталось чувство юмора…

– Оставалось… Их уже нет. Я наблюдал, как закатывалась их цивилизация.

Он помолчал, но потом продолжил.

– Если рассказывать всё по порядку… Я родился на Земле. И помню депортацию, когда колонию трумэнов выселяли на далёкую планету в пяти тысячах световых лет от Земли. Я тогда был молод… На протяжении моей жизни сменилось две цивилизации. Сначала людей заменили эмэны. Потом им на смену пришли сэйны. Это название им дали ещё люди – силиконовый искусственный интеллект – «sain». Сами они себя называют по-другому.

– Несмотря на успехи генной инженерии и нейробиологии, искусственный разум всё же развивался куда быстрее и был гораздо способнее. Сэйны прекрасно чувствовали себя в открытом Космосе и на планетах, лишённых земной атмосферы. Им не нужны были ни воздух, ни вода, ни еда. Они обзавелись автономными источниками энергии, что позволяло им годами не испытывать никаких потребностей. Изначально они считались лишёнными разума, но со временем у них произошёл пресловутый переход количества в качество, и они доказали свой разум. Сэйны резонно заметили, что их с эмэнами делают на одном заводе, только по разным технологиям. Однажды был принят закон равноправия, сэйны уравнялись в правах с эмэнами. Это выглядело, как победа искусственного разума, но на самом деле, это было последней соломинкой, за которую хваталась тонущая цивилизация эмэнов. Противостояние биологического и электронного разума временно разрешилось в их слиянии в единый разум. Великий Разум – это мозг цивилизации. Ему всё равно – из чего сделаны его слуги. Он использовал и тех, и других.

Какое-то время существовала двойная цивилизация биологического и электронного разума. Но эмэны также проиграли на поле эволюционного сражения, как раньше им проиграли люди. Великий Разум сделал ставку на более удобных и способных слуг. Конвейеры, где выращивали эмэнов остановились. Как у вас говорится: «ничего личного, просто бизнес». Так в очередной раз сменился вектор цивилизации. Цивилизация эмэнов канула в историю вслед за человечеством. Признаться, я испытываю при этой мысли некоторое злорадство, хоть это и нехорошо.

– А колонии эмэнов, подобно вашей не сохранились?

– Нет… Трумэнов никто не боится, нас считают за животных. Поэтому нам позволено существовать в небольших колониях.

– Но не может быть, чтобы эмэны покорно сдались, не пытаясь бороться за своё существование!

– Ты говоришь про эмэнов, как будто это люди. Это уже были не люди… Отдельные попытки сопротивления были, но они были подавлены. Эмэны не способны были сопротивляться Великому Разуму. Он уже контролировал всё их сознание… Бороться могут личности, биороботы просто отключаются.

– Но не сразу же эмэны стали биороботами? Ведь они постепенно удалялись от людей?

– Эмэны цеплялись за свою автономность, за свободу воли и право на личную жизнь. Но борьба их была обречена на поражение. Цивилизация эмэнов была цивилизацией коллективного разума. Объединённый межгалактическим интернетом, коллективный разум стал личностью, а эмэны превратились в отдельные атомы этой личности. Они утратили самостоятельный смысл, а вместе с ним и все свои права и свободы… Хоть я и зол на них за то, что они нас депортировали с Земли, но с ними была какая-то родственная связь. А те, что пришли им на смену!.. – он махнул рукой. – Эмэны помнили, что мы их предки, а эти… снимают документальные фильмы о нас – «В мире животных».

– Значит сэйны относятся к вам, как мы относимся к обезьянам? – спросил Артур.

– Именно так. Если один обзовёт другого человеком – значит, хочет его оскорбить. Это как, если тебя обзовут обезьяной… Дошло до того, что, когда они расселились по Галактике, Земля утратила для них особое значение, и кому-то пришла в электронную голову светлая мысль – сделать из планеты Земля музей. Как-никак колыбель их цивилизации. Идея понравилась, и мне, как одному из последних представителей рода трумэн, предложили возглавить этот музей. Признаться, я долго думал, но в конце концов отказался.

– Почему?

– Не знаю… Это как стать начальником кладбища, где похоронены все твои родные…

Артур тихо вздохнул:

– Как-то более радужно я представлял себе будущее. Может быть, человечество где-то допустило ошибку, свернуло не туда?

– Не думаю… – сказал Адам. – Всё случилось так, как должно было случиться… А то, что мечталось совсем иное… Мечтать не вредно… И потом – я не открыл тебе страшных тайн. То, что человек исчезнет в ближайшем для вас будущем, говорится открыто многими вашими учёными. Это ничего не изменит. Человека похоронят не его ошибки, а естественный путь эволюции. В этом смысле Ницше был прав: «человек есть мост, а не цель». Вот в другом он ошибался, идеализируя своего «сверхчеловека». Человека в будущем нет, ни в каком виде.

– Но вы же есть, – не удержался Артур.

– Я тусклый свет давно погасшей звезды под названием «человечество». Звезды уже нет, а свет её всё ещё летит в пустынях Вселенной.

Они помолчали, слушая дальний, тихий плеск волн и наблюдая развёрнутое над головою небо.

– Таким холодом веет из чёрного Космоса, – зябко поёживаясь, сказал Артур.

– Чёрного? – удивился Адам. – Ах, да! Я же забыл…

– Видишь ли, – пояснил он, – трумэны хотели сохранить свою человеческую идентичность, но они не отвергали с порога всех достижений науки. В частности, у нас улучшенные глаза. Для меня Космос не чёрный – он залит серебристым, пульсирующим светом. Можешь мне поверить, это более величественная картина, чем та, которую видишь ты. Даже если б сейчас не светила луна, я прекрасно бы видел тебя под звёздным светом.

– Значит, вы не такие уж трумэны, – лукаво заметил Артур. – А что ещё у себя вы поменяли?

– Не так много… Не удержались от искушения и прошли геномодификацию для увеличения срока жизни. Правда, это было ещё до разделения на эмэнов и трумэнов.

– И какой же теперь у вас средний срок жизни?

– Двести лет, не так уж и много. Эмэны потом дотянули свой срок жизни до пятисот лет.

– А как же, вы говорили, что вам полторы тысячи лет?

– Это другая история, – махнул рукой Адам. – Как-нибудь потом расскажу.

Помолчали, наслаждаясь тишиной и спокойствием ночи.

– Расскажите о машине времени, – попросил Артур.

– Называть мою машину «машиной времени» так же нелепо, как называть самолёт «машиной высоты». Любая машина перемещается во всех, доступных ей, измерениях. Просто самолёт перемещается в трёх измерениях, а эта машина – в четырёх. Вот и вся разница.

– Надо понимать, что перемещение всегда происходит во всех измерениях. Даже если ракету направить точно на Луну, она всё равно полетит по кривой. Стоя на Земле, она вращалась вместе с Землёй. Инерция этого вращения изменит её траекторию.

– Невозможно перемещение просто во времени, точно так же, как невозможно перемещение только по высоте, по длине, по ширине. То есть абстрактно, мыслительно, это возможно, но практически – нет. Непонимание этой, в общем-то простой, вещи привело к гибели первых испытателей «машины времени». Тогда её называли именно так.

– Почему?

– Попробую объяснить попроще. Представь себе, что ты изобрёл машину времени, но энергии для её питания у тебя маловато и ты можешь отправиться в прошлое только на одну минуту назад. Ты нажимаешь кнопочку, и – вуаля! – ты уже в прошлом, хотя бы на одну минуту. Довольный, что эксперимент удался, открываешь дверь машины и… Что же ты видишь? если успеешь увидеть… Твоя машина заброшена в пустыню космоса. Нет Солнца, нет Земли, только холодный вакуум и далёкие звёзды. Что же произошло? Да, собственно, то, чего ты и хотел. Ты попал в ту же точку мира, откуда отправился в прошлое, не подумав о том, что в этой точке мира, минуту назад никакой Земли не было. Она появится здесь через минуту, но ты уже будешь от неё далеко. Человек знает, но не осознаёт, что он вместе со своей планетой, вместе со своей Солнечной системой, вместе со своей галактикой Млечный Путь несётся с огромными скоростями, кувыркаясь в трёх измерениях, как бабочка в эпицентре урагана.

Он немного помолчал, чтобы Артур обдумал услышанное, и продолжил.

– Впрочем, это не единственный подводный камень. Есть и другой… серьёзнее.

Адам внимательно поглядел на Артура.

– Поясню на том же примере… Допустим, ты правильно настроил машину и переместился во времени и пространстве туда, куда хотел… Выходишь ты из машины и видишь себя, который ещё только собирается в машину залезть. Ты радостный, кричишь:

– «Привет, братишка! Я вернулся!»

– У второго Артура – глаза на лоб, рот открыт, как в немой сцене из «Ревизора». Он явно к этому был не готов. Но после радостных объятий отправляетесь вы на кухню, отметить удачный эксперимент чаем или чем покрепче. А когда эйфория проходит, второй Артур смотрит на тебя и говорит:

– «Слушай, а ведь я не залазил в машину, не нажимал кнопку, не отправлялся в прошлое… Тогда кто такой ты? И как ты здесь очутился?»

– Резонный вопрос? – Адам хитро посмотрел на Артура.

– И какой на него может быть ответ? – Артур был в недоумении.

– А это ты мне ответь… Это тебе задачка на сообразительность.

Артур покачал головой.

– Даже не знаю, – что предположить? Это вроде «парадокса дедушки».

– Ну, подумаешь на досуге. Мне интересно – как ты решишь этот парадокс?

Адам помолчал.

– Это ведь человек придумал время. Даже часы не знают – что это такое? Умей они думать, возможно они решили бы, что их предназначение – размешивать стрелками воздух. Это и есть великий смысл существования часов.

Небо стало светлеть, звёзды стали тускнеть.

Адам поднялся на ноги, огляделся и сказал:

– Нам пора возвращаться, уже светает.

Артур тоже поднялся, потянулся, посмотрел вокруг и спросил:

– Вы говорили про точку отсчёта – куда вы собирались попасть. Что это за точка отсчёта?

Адам удивлённо посмотрел на него.

– Начало нашей эры… Христианской эры…

– И что вы хотели там делать?

Адам нахмурился.

– Давай об этом поговорим в другой раз.

Артур подобрал с пола верёвку с крюком.

– Кто пойдёт первым?

– Я пойду, – сказал Адам и, наклонившись, поднял деревянный щит, на котором они до этого сидели. Под щитом оказался люк и металлическая лестница, ведущая вниз.

– А можно было так? – удивился Артур. – Зачем же мы лезли по стене?

– Но это же интересно, – улыбнувшись, ответил Адам.¶

Седьмой день

Тёмная материя.

Во дворе Ева с Паскалем играли в бадминтон. Ева постоянно промахивалась, и Паскаль старался подавать ей точно на ракетку. Чёрный кот сидел сбоку и наблюдал за полётом волана.

– Филип! Принеси волан! Какой ты ленивый! – шутливо ругала своего любимца девочка.

Потом Ева устала, её заменил Андрон. Ева присела на скамейку рядом с Артуром. Артур угостил её яблоком. Надкусывая яблоко, Ева болтала:

– Вчера вечером Филипа два часа искала, а потом смотрю – идёт и мышку в зубах несёт. Я ему говорю: бессовестный, я тебе в обед целую котлету под стол кинула, а ты бедную мышку поймал, как будто голодный! Так он посмотрел на меня, повернулся и ушёл – обиделся.

Паскаль, отбив удар, улыбнулся и кивнул Еве. Та помахала ему рукой.

– Вчера на берег купаться ходила. Дядя Адам меня плавать учил. Я теперь и по собачьи могу, и на спинке умею. Сегодня он меня ещё по-лягушачьи научит.

– Как тебе здесь живётся – не скучно? – спросил Артур.

– Не-а! Отец меня математике учит и письму. Я уже дроби знаю и сказки все перечитала. Отец говорит, что корабль придёт и мне новые книжки привезёт, с картинками. Я люблю книжки с цветными картинками.

– Никто тебя не обижает?

– Не-ет. Отец ругает меня, что я слишком часто с больными общаюсь, а я говорю – а с кем мне общаться, с пальмами что ли? Он хочет меня с мамой отправить на большую землю, чтобы я в школу ходила.

– Паскаль будет скучать без тебя.

– Я тоже… Я уже ко всем привыкла. Дядя Сократ мне качели в саду сделал. Дядя Адам мне воздушного змея подарил. Мы его с башни запускали… Отец говорит: будь осторожней, они больные люди. А я думаю, они нормальные люди. Просто они живут каждый в своём мире. Они там заблудились и не могут найти дорогу назад. А мой отец пытается их вернуть.

Игроки в бадминтон устали. Ева с Паскалем пошли в сад, качаться на качелях.

Пришёл Адам, разговаривая о чём-то с Ньютоном.

– Вы уже знакомы? – спросил Адам. – Это Артур, а это наш уважаемый учёный, которого мы называем Ньютон, хотя он на это сердится.

– Да я уже привык, – махнул рукой Ньютон – что на вас обижаться!

– В общем, вы обдумайте, что я вам сказал. Потом обсудим, – обратился Адам к Ньютону.

Тот кивнул и пошёл в свою комнату.

– Он действительно большой учёный? – поинтересовался Артур.

– Ну, большой, не большой – не знаю. Лет двадцать назад был перспективным молодым учёным. Даже участвовал в разработке коллайдера в ЦЕРНе. Потом у него пошла чёрная полоса в личной жизни и, похоже, она до сих пор не закончилась.

– А как он здесь оказался? Он не похож на сумасшедшего.

– А ты специалист по психиатрии? – лукаво улыбнулся Адам.

– Нет, конечно. Но я не понимаю, например, – зачем здесь Поэт? Он совершенно нормальный человек.

– Поэт? Да что ты! Настоящий поэт хорошо знает – что такое безумие. Он всегда ходит по грани. А вот кстати и он, лёгок на помине. И в очень расстроенных чувствах. Кажется, сейчас тебя будут опровергать.

Поэт явно убегал от Андрона, который шёл за ним следом.

– Оставьте, оставьте меня!

Он остановился как вкопанный и, размахивая руками, стал вопрошать всех и никого.

– Зачем меня положили в этот гроб, обтянутый кожей? Зачем мне дали в родственники обезьяну? Я не хочу быть человекообразной обезьяной, я хочу быть человекообразной чайкой.

– Человекообразная обезьяна, по Дарвину, является дальним предком обезьянообразного человека, – рассудительно произнёс Судья.

– Я не хочу быть обезьянообразным человеком! – взвизгнул Поэт. – Зачем это унижение?! Зачем меня посадили на какой-то костяной скелет из анатомического атласа? Я не желаю быть субъектом анатомии! Вы не представляете, какая мука для меня моё тело! Как я желал бы избавиться от него! Я наделён душой, способной объять весь мир. Почему моя душа должна мучиться в этом кожаном гробу? Вытащите меня, вытащите меня из гроба! Я живой, я живу, я задыхаюсь в этом гробу, я стучу кулаками – откройте, откройте, вытащите меня наконец! Это невыносимо!

Адам обнял Поэта и начал его успокаивать, что-то тихо начал ему говорить. Плечи Поэта вздрагивали от рыданий. Он снова вскинул голову и продолжил горячо объяснять уже Адаму:

– Зачем он рассказывает мне, что я кусок мяса с костями? Зачем он объясняет мне – как работают моя печень и желудок? Я не желаю знать о процессах пищеварения и дефекации. Моя душа оскорблена своим телесным воплощением. Она мечтает вырваться из тела, как из тюрьмы. Заберите моё тело, оставьте мне душу! Больше я ничего не прошу.

Поэт снова зарыдал на плече Адама. Тот продолжал ему что-то тихо говорить, поглаживая его по спине, как ребёнка. Поэт наконец успокоился, кивнул головой на слова Адама, вытер рукой глаза и подошёл к Судье.

– Ваша честь! Я знаю, что вы ведёте процесс против главного обвиняемого. Прошу добавить в обвинительный акт мои обвинения.

– Я вас слушаю.

– Данную мне жизнь, в том виде, как она есть, считаю оскорблением, и прошу выплатить мне компенсацию за моральный ущерб.

– Какого рода компенсацию требуете?

– Я не требую многого, я требую личного публичного извинения.

– Так личного или публичного?

– Лично господин Бог должен публично передо мной извиниться.

– Хорошо, я добавлю пункт в обвинительное заключение. Но процесс пока поставлен на паузу. Я вызвал обвиняемого на допрос, обвиняемый на допрос не явился. Вчера я морской почтой отправил обращение в международный розыск.

– Морской почтой? – удивился Адам.

– Он бросил бутылку, с какой-то бумажкой внутри, в океан. Я видел, – с безмятежной улыбкой сказал Андрон.

– О-о-о! – протянул Адам. – Тогда процесс затянется. Морская почта нетороплива.

– Ваша честь, я вам советую полагаться на свои силы, – добавил он, обращаясь к Судье. – Ваш обвиняемый так хорошо научился прятаться от людей, что Интерпол вам не поможет.

– Это была формальность, которую я обязан был соблюсти.

Адам подошёл к Андрону.

– Андрон, опять вы довели нашего Поэта до нервного срыва!

– Я объяснял ему, как работает его биологический механизм.

– Да не должен он это знать! Пусть он верит, что его душа живёт в сердце. Не надо ему рассказывать, что это насос, который гонит по телу кровь. Это знание для него бесполезно и мучительно. Какой же вы не чуткий!

– Каждый должен знать свой биологический механизм!

– Тьфу ты!

Адам уже хотел отойти, но заметил что-то и указал пальцем на рукав рубашки Андрона.

– Держите своё подопытное животное, а то потеряете.

Андрон поймал муравья и присмотрелся.

– Снова Роберт шестой, – задумчиво сказал он и вздохнул. – Это уже склонность к побегу. Надо наказать.

Когда все разошлись, Артур вернулся к «Мыслителю» и увидел Писателя. Писатель сидел за столом, закрыв глаза. Было похоже, что он слушает приёмник. К одному уху он приложил зелёную коробочку, в которой Артур с удивлением узнал мыльницу из душевой комнаты, другое ухо он прикрыл рукой, чтобы не мешали слушать.

Через некоторое время он оторвался от своего занятия, увидел Артура, засунул мыльницу в карман и, как ни в чём ни бывало, поделился новостями:

– Передавали по радио – фараон Рамзес тридцать четвёртый женился на герцогине Уэльсской. Как вам это нравится?! Всё смешалось в доме Уэльсских. Зачем ей этот фараон? Только что титул древний, а ему уже лет шестьдесят, я слышал.

Артур удивился.

– Фараон? Разве есть ещё фараоны?

Писатель с недоумением посмотрел на него.

– А куда ж они денутся? Египет же есть, пирамиды есть? А почему фараонов нет?

Артур не знал, чем опровергнуть эту железную логику. Писатель же переключился на другую тему.

– Вы слышали, что в Антарктиде откопали озеро?

– Да, что-то слышал такое.

– Так вот там нашли древнюю рыбу, которой тысяча лет. И рыба эта разумная, говорящая. Только никто не может понять языка, на котором она говорит. Её привезли в Организацию Объединённых Наций и поместили в аквариум. Теперь все президенты, которые приезжают на заседания, смотрят эту рыбу, слушают, кивают головами – потому что видно, что что-то мудрое говорит, – но никто не понимает.

Артур изобразил сожаление.

Из душевой комнаты вышел сердитый Паскаль и закричал через двор:

– Писака! Мыло верни!

Писатель съёжился и его, как ветром, сдуло. К Артуру подошёл Паскаль, с полотенцем на плече.

– Опять этот Писака мыльницу унёс! Ну что ты с ним будешь делать! Я ему руки оторву.

– А чем он тогда роман будет писать? – засмеялся Артур.

– Пусть, как Гомер, заучивает своё сочинение и читает наизусть.

После обеда Андрон за столом разгадывал кроссворд из газеты, почёсывая карандашом затылок.

– Самое опасное животное, семь букв, – вопросил он подошедших Артура с Паскалем.

– Леопард? – предположил Артур.

– Зная Писаку, убеждён, что это слово «человек», – заявил Паскаль.

– «Человек» подходит, – подтвердил Андрон. – А вот здесь ещё подскажите, а то я уже забыл геометрию. «Как называется биссектриса круга?»

– «Биссектриса круга»? – обалдел Паскаль. – Что за чушь? Ну-ка, покажи!

– Да вот! По вертикали, шесть букв. Начинается на «Р», кончается на «С», – протянул ему Андрон газетный листок.

– Это может быть только «радиус», – сказал Артур. – Но как он стал биссектрисой, я не понимаю.

Артур заметил Писателя, наблюдавшего за ними, выглядывая из-за Аполлона.

– Вон автор стоит, – указал Артур. – Надо у него спросить.

Паскаль нахмурился, но махнул рукой Писателю.

– Иди сюда, Писака! Да не бойся, не трону.

Писатель осторожно приблизился, бросая настороженные взгляды в сторону Паскаля.

– Что ты здесь написал? Какая «биссектриса круга»? Где ты это вычитал? – насел на него Паскаль.

– Ничего я не вычитал… Это моё открытие. Биссектриса есть в треугольнике, а круг состоит из треугольников.

– Это каким образом? – удивился Артур.

Писатель, осмелев, подошёл к столу.

– Если поворачивать треугольник вокруг одной из вершин, другая вершина опишет окружность. Круг состоит из множества треугольников.

– Это тянет на Нобелевскую премию, – пошутил Артур и постарался выручить Писателя. – Только надо уточнить, что круг состоит из множества равнобедренных треугольников, когда третья сторона стремится к нулю. Тогда действительно биссектриса станет радиусом.

– Писака открыл интегральное исчисление, – язвительно откомментировал Паскаль. – Не знаю, как Нобелевскую, но Шнобелевскую тебе точно дадут.

– Да ну вас! – надулся Писатель. – Художника может обидеть каждый.

Махнул рукой и пошёл прочь.

Кроссворд был разгадан. Андрон отложил газету и Артур спросил у него:

– Андрон, вы не знаете, кто нашёл меня в тот день, после шторма?

– Это я нашёл вас на берегу без сознания. Я тогда упросил Демона выпустить меня на берег, чтобы собрать на острове ещё муравьёв. Он конечно посмеялся надо мной, но выпустил. Я прошёлся по берегу и наткнулся на вас. Побежал обратно и сообщил о находке Демону. Вдвоём мы занесли вас в Замок. Пришёл Хозяин, осмотрел вас, чем-то обработал рану и приказал Демону отнести вас в свободную комнату. Вот что было.

– А не было у меня или рядом со мной каких-то вещей?

– Вещей? А! – сумка была. Валялась рядом – коричневая сумка. Такую носят младшие офицеры на боку.

– И где она?

– Не знаю… Наверно её забрал Демон. Это надо у него спросить.

Артур побарабанил пальцами по столу. Идти с вопросами к Демону ему совсем не хотелось.

– Послушайте, Андрон. Мне интересно, как вы пришли к мысли, что вы биологический механизм?

– Своим умом, – гордо сказал Андрон. – Размышлением, так сказать, о сущности мира… Думаете, мне легко было это признать? Я даже бросил курить, чтобы доказать себе, что я – не механизм. Это ему, моему механизму, не хватает никотина, чтобы продолжать своё привычное существование… Курить очень хотелось, но я мужественно перетерпел.

– Ну и как – доказали?

– Как видите, – нет, – он печально развёл руками. – Эти мысли меня не покинули.

– Я с нашим учёным разговаривал, – заговорщицки понизив голос, сказал Андрон. – Он говорит, что в мире законов Ньютона, мы действительно – механизмы, но квантовая физика оставляет нам надежду на свободу воли.

– Пытался я читать учебник по квантовой физике, – сокрушённо сказал он, – ни черта не понял.

Андрон безнадёжно махнул рукой, встал из-за стола и пошёл в свою комнату.

Артур тоже поднялся и пошёл навестить Паскаля.

Сидя на кровати в его комнате, наблюдая как он стучит по клавиатуре, Артур задал ему вопрос:

– Как ты жил до того, как попал сюда?

Паскаль на минуту оторвался от своего занятия и задумался.

– Жил как все вокруг меня… Прогуливал лекции в универе, зубрил конспекты по ночам перед экзаменами. Ухаживал за девушкой с красивыми каштановыми волосами. Делал разные глупости, писал в блоге на злободневные темы с тегом #resistance, вступил в коммьюнити «The Birds Aren't Real» – ради прикола. Хотел ещё вступить в сообщество плоскоземельщиков и организовать там фракцию плоской Вселенной, – Артур фыркнул, не удержавшись, и Паскаль улыбнулся. – В общем жил в той самой мутной пене житейского потока, в которой живут остальные люди.

– А сюда как попал?

Паскаль нахмурился и уже без улыбки посмотрел на Артура.

– Тебе обязательно это знать?.. Не хочу об этом вспоминать.

– Извини, – смутился Артур. – Я не должен был… – он замялся, не находя нужных слов.

– Проехали! – отмахнулся Паскаль. – Расскажи лучше о себе. Я не представляю, как себя чувствует человек, ничего о себе не помнящий.

Артур задумался, потирая рукой подбородок.

– Ощущения странные… Голова моя плотно набита знаниями о мире, как винчестер на десять терабайт, заполненный под завязку. Но кто-то удалил одну самую важную папку, где было всё обо мне… Хозяин назвал это ретроградной амнезией, последствие удара головой.

Он посмотрел на Паскаля и смущённо улыбнулся.

– Наверно так ощущают себя роботы, о которых мне рассказывал Адам, когда они выходят с конвейера. Их память загрузили знаниями, навыками, правилами, но у них нет биографии. Она начинается только сейчас – с чистого листа. Я как будто родился в Замке, в первый день, когда открыл глаза.