Горная тропа
Текст книги "Горная тропа"
Автор книги: Юргис Балтрушайтис
Жанр:
Поэзия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
ГОРНАЯ ТРОПА
Марии Б.
I
АЛЬПИЙСКИЙ ПАСТУХ
По высям снегами
Увенчанных гор,
Как в радостном храме,
Блуждает мой взор…
Пo склонам их вечным,
С межи на межу,
С напевом беспечным
Я стадо вожу…
На светлых откосах
Все глубже мой хмель…
От неба мой посох,
От неба – свирель…
Вне смертной тревоги,
Как ясность ручья,
От Бога – о Боге —
И песня моя…
Он тайною вечной
Мой разум зажег
И зов бесконечный
Вложил в мой рожок…
НЫНЕ И ПРИСНО
И свят над горами
Звон плача его,
Как колокол в храме
Творца моего…
А. Скрябину
Все, что трепещет иль дремлет
В тайном кругу бытия,
Строго от века объемлет
Мера моя.
Слитность и вздох одинокий,
Колос и цвет на лугy —
Смертные грани и сроки
Я стерегу.
Тот, кто в незнаньи беспечен,
Тот, кто прозреньем томим —
Каждый незримо отмечен
Знаком моим…
Правя земною игрою,
Вскинув-смиряя волну,
Я разрушаю и строю,
Сею и жну.
Солнце в светающем небе,
Искра в ночной тишине —
Каждый раскрывшийся жребий
Замкнут во мне.
Грянув, как молот суровый,
В вечном и тщетном бою,
Я расторгаю оковы,
Цепи кую.
ДРЕВНЕЕ СКАЗАНИЕ
Мука влекомых на плаху,
Ласка мгновений людских,
Все умолкает по взмаху
Крыльев моих!
То Edward Gordon Craig Esq.
Вначале был лишь сон весенний
И тишина,
И не вскрывался трепет тени
В судьбе зерна…
И в час расцвета, в час зачатий,
Вступая в путь,
Еще без плача об утрате
Вздымалась грудь…
Еще в кругу забвенной неги
Текли часы,
И пили стройные побеги
Алмаз росы…
Но poг, зовущий тайну к яви,
Все звонче пел,
И дрогнул мир в лазурной славе,
И день вскипел…
И – лишь дремавшая у Бога —
Глухой волной,
Вошла великая тревога
В простор земной…
ВОСХОЖДЕНИЯ
И, тень познав, сквозь трепет боли,
Вилась тропа —
Туда, где меркнет стебель в поле
И ждет серпа…
А. Скрябину
Плетусь один безлюдным перевалом,
Из света в свет – сквозь свет от вечных стен…
Неизреченно пламя в сердце малом
И тайный жар в душе неизречен!
Мгновения – как молнии… В их смене
Немеет вздох отдельности во мне…
И в смертной доле выше нет ступени,
И ярче нет виденья в смертном сне!
Ни жалобы, ни боли своевольной…
Ни ига зыбкой радости людской…
Лишь кроткий свет молитвы безглагольной,
И знание без мысли, и покой…
И снова дух, как пилигрим опальный,
Восходит в храм пророческой Молвы,
Где ширь земли – как жертвенник венчальный
Под звездным кровом Бога синевы,—
МОЛИТВА
И где, вне смерти, тает в кротком свете,
В жемчужных далях бездны золотой,
Вся явь вещей и бренный труд столетий,
Как легкий дым кадильницы святой…
С. А. Полякову
Забвенья, забвенья! Всей малости крова!
Всей скудной, всей жалкой отрады людской —
Усталым от дали пути рокового,
Бездомным, измученным звездной тоской!
Мгновенья покоя средь вихря мгновений —
Свершающим заповедь зыбкой волны,
Во мраке без искры, средь зноя без тени
Всей смертною кровью питающим сны!
Убежища бедной душе, осужденной
На горестный подвиг томленья в пыли,
И жребий изгнанья, и трепет бессонный
На вечном распутье в пустынях земли!
КРУГ ВЕКОВЕЧНЫЙ
Ночлега влачащим свой посох железный
И боль и убожество смертной сумы,
И ждущим забвенья от выси, от бездны,
От горькой повторности света и тьмы!
Валерию Брюсову
Близится ночь к рассвету…
Ясен шелест листвы…
Строится стебель к цвету,
Цвет лишь ждет синевы…
Ширит заря тревогу,
Зыбко искрясь в пыли…
Тянется сердце к Богу
С темным вздохом земли…
Льется, как пламя, в воды
Синий, радостный день —
Холит земные всходы,
В полдень, светлая тень…
Все, что цвело-боролось,
К часу тайного сна
Вскинулось ввысь, как колос,
С малой данью зерна…
ВЕЧЕР В ГOPAX
Клонится путь к ночлегу,
Меркнет и тень и зной…
Слава дневному бегу!
Слава тайне ночной!
С. А. Полякову
Стелет, зыблет лунный прах
Тишь вечерняя в ropax,
В сонном царстве вечных льдов,
Белых замков, городов…
Лишь средь каменных оград
Глухо воет водопад,
И белеют вдоль скалы
Пыльно взрытые валы…
Дремлют башни и зубцы…
Глухи храмы и дворцы,
И обходит их порог
Суета людских дорог…
У ворот их, строясь в ряд,
Стражи белые стоят,
И сверкает их броня
Зыбью лунного огня…
МОЩЬ МАЛОСТИ
Стелет звездный свой простор
Тишь вечерняя средь гор,
Где раскрылся под луной
Мир и холод неземной…
К. Бальмонту
Мыслю все чаще
В свете мгновенья —
Выше и слаще
Путь отреченья!
Замыслы ломки,
Счастие хило…
В серой котомке —
Правда и сила…
Думы безродных
В мире утраты
Знаньем свободных
Будут богаты…
В далях вселенной
Встретит бездомный
Мир неизменный,
Свет незаемный…
В пору недоли
В сердце усталом
Будут без боли
Слезы о малом…
КОЛОКОЛ
Горечь тревоги
Воля осудит —
В смертной дороге
Смерти не будет!
Валерию Брюсову
Высился, в славе созвучий,
С песней венчально-святой,
Колокол вещий, могучий,
В пламени утра литой…
В звоне на версты и мили,
В зове за смертный предел,
Сильный, гремел он о силе,
Тайный, о тайне гудел…
Много надежд заповедных,
Чаяний света во мгле
В трепете уст его медных
Стройно звучало земле…
Но, раздаваясь все строже,
Часа тоскующий крик
Отзвуком суетной дрожи
В вечное пенье проник…
ВЕЧЕРНЕЕ ВИНО
Тайная горечь без срока
Утренний звон облекла,
И – зарыдав одиноко —
Стала проклятьем хвала…
К. Бальмонту
Знаю цепи, помню крылья,
Mиг победы, час господства,
Век бесплодного усилья,
Вечность пени и сиротства…
Помню золото рассвета,
Знаю дым и кровь заката,
Помню пламя, пламя цвета,
Трепетавшее когда-то…
Знаю, знаю кубок желчи,
Горечь смертного томленья,
Смертной жажды облик волчий,
Бледный призрак утоленья…
ГОРНАЯ ТРОПА
Знаю трепет солнца в пене,
Знаю гаснущие очи
И великие ступени
В беспредельность звездной ночи…
Alla Donna Еvа Kunh-Amendolа
Лишь высь и глубь!.. Лишь даль кругом… Напрасно
Дерзаю взглядом, в полдень, в час безгласный,
Хотя б на миг измерить круг земной
И все пыланье неба надо мной…
Лишь глубь… Лишь даль, где вьется путь мой малый,
Что я свершал, карабкаясь на скалы,
Хоть часто круты были грани их
Для слабых сил, для смертных ног моих…
Вот серый склон изведанный, откуда
Глядел я в ширь, возникшую, как чудо,
Чей пестрый мир уже неразличим,
Как все, что я считал в пути большим…
Вот часть стези, где слышал я впервые,
Как билась смерть о скалы вековые,
Сметая в дол, от грани облаков,
Утесы, зданья, кости смельчаков…
И снова даль! Мой взор уже бессилен
Проверить смену срывов и извилин,
Которых я почти не узнаю,
В безмолвии, где в полдень я стою…
И тщетно дух, от мига отрешенный,
За кругом круг, вскрывает мир бездонный,
Куда нельзя проникнуть светом в тьму
Тоске людской, гаданью моему…
ПРИЗЫВ
И сколько б дум сознанье ни включало
В свой детский счет, их мера – лишь начало
Безмерности, где молкнут времена,
Как легким вихрем взрытая волна…
А. Скрябину
Сквозь пыль и дым, и шум и звон
Взвивайся, Дух, прервав свой сон,—
И, весь – дыхание зари,
Над смертным жребием пари!
Над суетой сердец людских
И чахлою любовью их,
Над всем, что – горечь, трепет, бой,
Теряйся в бездне голубой,
И в синеве, где меркнет цвет,
Где ни луны, ни солнца нет,—
У зыбкой грани смертных дней,
За рубежом ночных теней
Увидишь Ты запретный край,
Где зреет звездныи урожай,—
И – только пламя, только дух —
Рождаясь вновь, рождаясь вдруг,
ВИДЕНИЕ
Войдешь, тоскуя и любя,
Во храм Изгнавшего тебя!
А. Скрябину
Мелькает некий Храм святой
Сквозь дым времен…
От мира огненной чертой
Он отделен…
Юго святые алтари —
Как звездный щит,
Где ярче утренней зари
Потир горит…
Все пенье наших дум и слов,
Наш смертный жар,
В хвале его колоколов —
Один удар…
От слуха скованных в пыли
Их звон далек…
И ропот дня и гул земли
Его облек…
И вечность горьких ступеней,
Сквозь пыль, сквозь тьму,
Из мира скорби и теней
Ведет к Нему.
ДНЕВНОЕ СИЯНИЕ
И лишь ценою всех тревог,
Всех слез, потерь,
Увидит мир Его порог,
Откроет дверь…
A Giovаnni Papini
В полдневный час, целуя алчно землю,
С молитвенной и трепетной тоской
Я славлю мир, и жребий свой приемлю,
И всякий долг, и всякий крест людской…
И знаю – : свят труд молота и плуга,
И праздный цвет, и важный звон серпа,
И свет росы средь утреннего луга,
Как вся земная пестрая тропа…
Все та же явь – : осенний вихрь над нивой
И стройный стебель в стройный час весны,
Седые думы старости ворчливой
И юных дней несбыточные сны…
Равно достойны света воздаянья —
Суровый пот к земле склоненных лиц,
В огне веков нетленные деянья
И мудрый лепет вещих небылиц…
BEЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ
Мгновенное и длительность без меры,
Объятое смятением и сном,
И зыбь полей, и в поле камень серый —
Живые зерна в колосе одном…
А Giuseppe Vаnnicolа
Желтеет колос – пробил срок!
Угрюмый раб, готовь оброк…
Кончая труд, и стон и дрожь,
Богатства Бога приумножь!
С молитвой руки ввысь воздень,
И что поил ты в долгий день,
И что лелеял в час зари —
В земную меру собери…
Cвой вечный вздох, свой горький пот,
И трепет всех твоих хлопот,
Твой долг Небесному Царю,
Неси к святому алтарю…
ЗАБВЕНИЕ
И вспыхнув сам в костре твоем,
Твой дым над жертвенным огнем,
Как малый дар твоих полей,
В вечернем зареве разлей!
Смыкая две ели,
То быстро, то плавно,
Мелькают качели
В игре своенравной…
То вправо, то влево,
Со скрипом подбросят,
И юношу с девой
Из мира уносят…
Светло и раздольно
Паденье с размаха…
И сладко и больно
От счастья, от страха…
В волне заповедной
Грудь девы чуть дышит,
И юноша бледный
Не видит, не слышит…
ЗИМНЯЯ ДОРОГА
Их носят качели
И в вихре и в дыме —
И солнце средь елей
Качается с ними…
А Giovаnni Amendolа
Кончил в далях Бога
Вал свой шумный бег…
Зимняя дорога
Стелет тихий снег…
Миг и миг – две тени…
Равен часу час…
В их жемчужной смене
Искрится алмаз…
День и ночь средь снега —
Два глухих звена,
Два немых побега
Белого зерна…
Вскрыла в далях Бога
И в груди людской
Белая дорога
Белый свой покой…
Кротче вздох угрюмый
В блеске зимних дней…
Усыпляет думы
Ровный скрип саней…
ДЕРЕВО
Смутно и безбольно
Снится даль весны
В веяньи раздольной
Белой тишины.
Тянутся ветви к области горней,
К звездам в бестрепетной мгле…
Скрыты глубоко темные корни
Тайною сетью, в земле…
Не потому ли в пору недоли
Светит душе синева —
В свете беспечном, не оттого ли
Сумрачно шепчет листва!
В вешнюю пору, в час быстротечный,
В сладостный миг полноты,
Пир преходящий, пир вековечный,
Ярко пируют цветы…
В зимних сугробах скорбны побеги…
В зимних ветвях – тишина…
Сказка о солнце, сказка о снеге —
Два неразгаданных сна…
КОРМЧИЙ
То-то с тревогой, в час изумрудный,
Зыблет сиянье росу!
To-то порою больно и трудно
В божьем великом лесу!
В ярости бурь, в океане,
Старец ceдой у руля
Держит в бестрепетной длани
Жребий и бег корабля…
В строгом служении дали,
Вечны в случайности дней
Древние пальцы из стали,
Пламя под снегом бровей…
В беге сквозь пену, сквозь брызги,
Взрытые синею тьмой,
Строен в их свисте, в их визге,
Кормчий глухой и немой…
Только в смятении диком
Вскинутых к небу валов
Чудится, слитый с их криком,
Хохот проклятья без слов,
Волею, с бурей союзной,
Мчит молчаливый Старик
Утлый, громоздкий и грузный,
Дрожью охваченный бриг,—
ДЫМ
Мощью, не знающей меры,
В море, не знающем дна,
Гонит Он трепет Галеры
К берегу мира и сна…
А. Скрябину
В древнем храме Жертвы вечной,
Пред волхвом седым,
Ярко пламя, бесконечно
Реет легкий дым…
Точно зыбкий и ленивый
Бег часов и лет,
Льются синие извивы,
Зыбля тьму и свет…
Миг и век, струй святая
Длит свой ток живой,
Строясь к солнцу, рея, тая,
Слившись с синевой…
Носит в пламя Жрец упорный
Смолы и елей,
Воск и чаши крови черной,
И цветы полей…
В древнем храме вечной Дани,
Точно зыбь в волне,
Тает плоть, теряя грани
В жертвенном огне…
ВОЗВРАТ
Реет пламя, неустанно
Зыбля свет и тьму,
Завершая мир, венчанный
В жертвенном дыму…
С. А. Полякову
Брожу опять по старым ступеням
И – только в миг иной —
Шепчу привет и свету и теням,
В далекий день мелькавшим предо мной…
Как новый сон, воскресла явь в былом,
Сплетая жизнь, ее покой и спор
В таинственный, таинственным жезлом
Начертанный, узор…
И явен в часе жребий дней и лет,
И меря вновь их дрожь,
Я узнаю, что гроба в мире нет,
И чувствую, что призрак смерти – ложь…
Как лик луны средь бега облаков,
Пылая, хмурясь, зыбок миг во мне,
Но дремлет быль в бессмертии веков,
Как новый цвет в зерне…
БЫСТРОТЕЧНОСТЬ
Из вихря в вихрь, в просторе ледяном
Скользит мой дух живой,
И я на час, на явь, что будет сном,
Беспомощно качаю головой!
Час – как легкая стрела…
Миг в нем – будто взмах крыла…
Вспыхнул свет, и снова мгла!
Ярки искры, век их мал!
Взрылся лист, что вихрь сорвал,
Покружился и – упал…
Час забвенья и беда,
Бег их, след их, череда —
Как на мельнице вода…
Хлынул вал, ударил в грудь,
Ослепил, и снова в путь,
Не успеешь зачерпнуть!
Как бы ни был сон глубок,
Оскудеет в малый срок —
Размотается клубок…
Как средь зыби бытия,
К солнцу взрытая струя,
Распадется жизнь моя!
II
В MOPE
В безбрежность дня
Один плыву —
В кольце огня,
Сквозь синеву!
В лихих валах
Дороги нет…
Их зыбкий прах
Замел мой след…
Весь с мигом слит,
Мой легкий челн
Легко скользит
По воле волн…
Рассветный хмель
Над синей тьмой,
Моя свирель
Да жребий мой,—
Да гордый ум
Вне смертных уз,
Да прихоть дум —
Вот весь мой груз!
Простор валов,
Их зыбкий снег —
Мой верный кров
И мой ночлег…
ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ
Все – свет, покой
В моем кругу,
И дым людской
На берегу!
Текут, текут песчинки
В угоду бытию,
Крестины и поминки
Вплетая в нить свою…
Упорен бег их серый,
Один, что свет, что мгла…
Судьба для горькой меры
Струю их пролила…
И в смене дня и ночи,
Скользя, не может нить
Ни сделать боль короче,
Ни сладкий миг продлить…
И каждый, кто со страхом,
С тоской на жизнь глядит,
Дрожа над зыбким прахом,
За убылью следит,—
РАЗДУМЬЕ
Следит за нитью тонкой,
Тоской и страхом жив,
Над малою воронкой
Дыханье затаив!
Жизнь мельницы в движенье вихрь приводит,
А смертный жребий – боль…
Блажен, кто в ней, служа судьбе, находит
Свой скудный хлеб и соль!
Весь мед цветка в свой дом пчела уносит,
А цвет души – любовь…
Блажен, кому она свой трепет бросит
В пустынный дух и кровь…
Над бездной ночи властвует зарница,
А сердцем правят сны…
Блажен, блажен, чья полночь осенится
Сверканьем их волны…
В ГОРАХ
Пучину вод приход весны вскрывает,
Глубь мира – горечь дум…
Блажен, кто снег познанья призывает
На праздный жар и шум!
Спят вечные горы… И немы
Их выси… И строен их ряд…
Лишь ярко их снежные шлемы,
Забрала и копья горят…
И молкнет в лазурном их дыме
Весь трепет долинный и гул…
И полдень, раскрытый над ними,
В их раме зубчатой уснул…
Лишь плавно, цепляясь за кручи,
Где строит свой храм тишина,
Плывут, чередуются тучи,
Как звенья их белого сна…
И в область томленья и пени,
К nopory тревоги людской
Нисходят их строгие тени,
Их светлая тишь и покой…
DEO IGNOTO[7]7
И в мире бессменной недоли
Я снова молюсь бытию,
И клятву безропотной боли
Безмолвным вершинам даю…
Неведомому Богу (лат.).
[Закрыть]
Памяти Н. Л. Тарасова
Жертву живую
Ведут к алтарю…
В сумрачном храме
Не я ли горю!
Грозно мелькает
Сквозь жертвенный дым
Древняя жрица
Со взглядом седым…
Тянется к жертве
Костлявой рукой —
Горестный камень
Ждет крови людской!
Мечется пламя
И блещет, дрожа,
Алым пыланьем
На стали ножа…
В храме пустынном
Безмолвен и строг,
Каменноликий,
Неведомый Бог…
Зарево Смерти
Над зыбким огнем
Красной улыбкой
Пылает на Нем…
Жребий свершился,
И глухо легла,
Жизнь замыкая,
Великая мгла…
КАРУСЕЛЬ
Смерклось, и в храме
Таинственно пуст
Жертвенный кубок
У каменных уст!
В час пустынный, в час метели,
В легком беге карусели,
В вихре шумном и лихом,
В вечер зимний, в вечер серый,
Мчатся дамы, кавалеры,
Кто – в карете, кто – верхом…
Зыбля прах, взрывая иней,
Князь с маркизой, граф с княгиней,
То четою, то сам-друг,
Длинной цепью, пестрой ротой,
Кто в раздумье, кто с зевотой,
Пробегают малый круг…
И поет им беспрерывно
Зов шарманки заунывной,
Хриплой жалобой звеня…
И от песни однозвучной
Часто-часто, в час докучный,
Рыцарь валится с коня…
ЛУННЫЕ КРЫЛЬЯ
Часто-часто рвутся звенья,
Иссякает нить забвенья
И скудеет свет в очах,
Но вплетенных в вихрь случайный
Строго гонит ворот тайный,
Им невидимый рычаг…
Из лунных снов я тку свой зыбкий миг,
Невольник грез, пустынник дум моих…
И в лунных далях близится межа,
Где молкнет гул дневного мятежа…
И призрачны, безмолвствуя вдали,
Дневная явь и пестрый круг земли…
И в звездный час разъятия оков
Я весь – пыланье лунных облаков…
И длится тишь, и льется лунный свет,
Вскрывая мир, где смертной боли нет…
И тих мой дух, как сладостен и тих
Пустынный цвет пустынных снов моих…
И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа,
Все зарево земного рубежа…
И, будто тая, искрится вдали
Немой простор в серебряной пыли…
И в тайный миг паденья всех оков
Сбывается алкание веков…
ТОПОЛЬ
Все – сон, все – свет, и сам я – лунный свет,
И нет меня, и будто мира нет!
Как в мой разум беспокойный
Входит светом пенье грез,
Дикий тополь век свой стройный
В мир дробления принес…
Я свирелью многодумной
Славлю солнце в майском сне,
Он своей листвою шумной
Повествует о весне…
Если я теряю и плаче
Ясность сердца моего,
Той же грустью, лишь иначе,
Дышит шелест, речь его…
В час смятенья грозового
Стойко встретит свист и вой,
Он, как я, качает снова
Непреклонною главой…
ФЕЙЕРВЕРК
В нем – во мне – все тот же жребий,
Долг опальных, долг живых —:
Лишь тянуться к солнцу в небе,
К звездам в далях мировых…
У входа в храм венец из терний,—
Святая Тень – померк в тени…
И в шуме площади вечерней
Мелькает люд, снуют огни…
Пронзая мглу струями света,
Дробятся кольца и круги,
Шипя, взвивается ракета
Изгибом огненной дуги…
И в мире звезд, в тиши их вечной,
Пылает пестрый вой и звон,
И каждый ярко, в час беспечный,
Мгновенной искрой ослеплен…
Дробясь, сплетая в ожерелье
Весь малый клад людской сумы,
Скользит полночное веселье
В безмолвной тьме, не видя тьмы…
НОЧНАЯ ТИШЬ
И дышит-дышит грудь земная,
Забыв полдневную вражду,
Своей судьбы еще не зная
В ночном скудеющем бреду…
Дышит полночь тенью жуткой…
Тьма в окне и в сердце тьма…
Сладость – малая минутка…
Горечь – долгая зима…
Чуткий дух в тоске бессменной
Внемлет ночи у окна…
Велика, неизреченна
Неземная тишина…
Но с годами понемногу
Тают тайные круги,
И к последнему порогу
Приближаются шаги…
Слышен звон освобожденья
В бое медленных часов,
И сдвигает бег мгновенья
Неразгаданный засов…
ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ
Будет час, и дрогнут петли,
Дверь глухая задрожит,
И узнаю, тьма ли, свет ли
Смертный выход сторожит!
Люблю средь леса, в час осенний,
Под грустный шум,
Внимать волнению и пени
Пустынных дум…
Распались замки, тлеют своды
В глухом огне,
Чей тонкий дым венчает годы
И сны во мне…
Прошли зеленые потемки,
Их звон утих…
И гнется с треском стебель ломкий
У ног моих.
Пустынны в гаснущем наряде
Ряды берез,
Где зыблет ветер мох, как пряди
Седых волос…
ПРИЗЫВ
И блеск и звон, цветы и травы
Судьба сожгла,
И в дымном храме вешней славы —
Зола, зола…
Кланяйся, смертный, дневной синеве!
Кланяйся листьям, их вешней молве,
Кланяйся – ниже – осенней траве!
Звонко в горячей молитве хвали
Алую розу, нарядность земли,
Звонче же – ветку в дорожной пыли!
Падай пред солнцем, раскрывшим свой зной,
Славь и величие бездны ночной,
Празднуй и малость песчинки земной…
ПУТЬ К СИНЕВЕ
Кланяйся звездам, что ярко зажглись,
Жарко сверканью зарниц умились,
Жарче на малую искру молись!
А. Скрябину
В рассветную пору,
Сулившую вёдро,
Отцветшей, далекой весной,
Беспечно и бодро —
По древнему бору —
Бродил я тропою лесной.
Был сон… Лишь на елях
И соснах, чьи ветки
Сплетались в шатры, в купола,—
Как трепет их редкий,
На плавных качелях
Качалась зеленая мгла…
И шел я… И долог
Был час беззаботный,
Что сладко баюкал меня…
И сумрак дремотный
Тянулся, как полог,
Меж мной и безмерностью дня,
Лишь в полдень, нежданно,
Сквозь зыбь на осине —
От вихря, объявшего лес —
Полоскою синей,
И жутко и странно,
Мелькнула мне бездна небес…
Так снилось – так было…
И полдень и лето
Погасли у края стези…
И тщетно их цвета
В тревоге унылой
Ищу я вдали и вблизи…
Лишь слышу я шорох
Осенней печали,
Немолчной в заглохшем кругу…
И листья опали,
И мертвый их ворох
Встречаю на каждом шагу…
ПРОБУЖДЕНИЕ
И в мертвом просторе,
Над серой дорогой,
Где глухо седеет трава,
Безмолвно и строго,
Как сонное море,
Раскрыла свой мир синева…
Светает близь… Чуть дышит даль, светая…
Встает туман столбами, здесь и там…
И снова я – как арфа золотая,
Послушная таинственным перстам…
И тайный вихрь своей волною знойной
Смывает бред ночного забытья,
В мой сонный дух, в мой миг еще нестройный,
То пурпур дум, то пурпур грез струя…
И длятся-длятся отзвуки живые,
Возникшие в запретной нам дали,
Чтоб дрогнуть вдруг, волшебно и впервые,
Как весть из рая, в жребии земли…
И вот мой дух, изгнанник в мире тленья,
Бессменный раб изменчивых теней,
Тоскующе слезами умиленья
Встречает сказку родины своей…
