Текст книги "Во сне и наяву (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава тридцатая
Сон

В сонном Елизаветином царстве были гости. Вениамин в камуфляже песчаного цвета сидел на крыльце, как брошенный пес под дверью.

– Привет, – Лиза выглянула из двери. – А чего тебе у себя не спится?

– Да вот, заснул и опять тут, как и не уходил. Хорошо, хоть сегодня в приличном виде. Выйти пробовал, но до калитки дойти не получается, а в дом коза не пускает.

– Я сейчас выйду, через минутку. Только Милку проверю, – поспешила обратно Лиза.

Рогатая подруга опять лежала на кровати, тяжело дышала и выглядела еще более уставшей, чем в прошлый раз. Лиза погладила свою защитницу.

– Что ж с тобой делать, хорошая моя? Как тебе помочь? Водички хочешь?

Ведро стояло нетронутым, как и березовый веник. Лиза взбила подушки, подоткнула под сонную питомицу. Та благодарно со вздохом ткнула мордой в бедро, требуя ласки. Так и просидели бы до утра, но осторожный стук в дверь напомнил, что гость так никуда и не ушел.

– Давай я тебя по-быстрому провожу и по делам побегу, хорошо?

– Только обратно в больницу не надо.

– Ну, это твой сон, не мне решать. Не дергайся. Если опять кошмар, то вернешься. Лучше здесь до утра подождать. Там чего-нибудь придумаем.

Очередное бабушкино предупреждение сработало, говорила же:

– Не оставляй людей в своем сне. Возвращай, где взяла.

– А я, растяпа, хотя куда его обратно было тащить? – с досадой думала Лиза. Тревога за питомицу все нарастала, и Вениаминовы дела были только помехой в планах. Подошла к калитке и, подхватив под локоть Веню, шагнула с трапа военного самолета на занесенный песком асфальт аэродрома.

– Похоже, прибыли, – оглядываясь по сторонам, проговорила Лиза. Кругом была суета, кто-то разгружал зеленые коробки из трюма. Рядом стояли заведенные грузовики и какие-то военные машины. Поднимался ветер с мелким песком.

– Да, я этот сон знаю, мне часто здешние места снятся, – Вениамин сливался в своем камуфляже с другими такими же товарищами, помогающими разгрузить борт.

– Подожди секунду, – придержал за руку явно спешащую девушку. – Ты читала бумаги, что я выслал?

– Нет, – смутилась Лиза. – Не до почты было. Давай чуть попозже?

– Посмотри тогда, как сможешь. Там, правда, хороший парень пропадает. Он уже готов любые деньги отдать за то, чтоб от этих кошмаров избавиться. Напиши или позвони, что надумаешь.

– Хорошо, хорошо. Побежала я. Почитаю обязательно.

Ночь коротка, а надо успеть к бабе Миле. Может, она знает, что с козой такое творится. Сжала в руке часики, пробегая по деревенским мосткам, и быстрее в бабушкин дом. Только дверь хлопнула.

– Чего опять у тебя, заполошная, случилось? Кого в этот раз притащила?

– Доброго сна, бабуль, – ткнулась Лиза в родное плечо. – Коза наша заболела, похоже. Спит и спит. Днем сонная и во сне тоже не встает. Чего с ней такое? Доктор вчера приходил, говорит, все в норме.

– Ну в норме, и хорошо. Ест, пьет вдоволь? Детям молока хватает? Уши трогала? А вымя не горячее ли? Копыта смотрела, гнили нет? Гадит катушками?

Лизу засыпали вопросами, она только и успевала, что качать или трясти головой. Наконец, Маланья постановила:

– Не пойму, с чего переполох развела? Ну привыкает она хранительницей быть. Кровь-то уже, смотри, в каком поколении разбавлена. Надо время ей дать пообвыкнуться. Раньше ей простые козьи сны снились, а теперь не пойми чьи. Поди, дом на себе держать сил-то поболее надо, чем о сене да комбикорме думать. А что доктор анализы возьмет, то большой беды нет. Пусть проверит, да козлят больше месяца у титьки не держи. Баловство это. – продолжала ворчать бабушка, поглаживая Лизоньку по плечу. – Не переживай, детка, все у твоей козы хорошо будет. Порода ее сильная, справится как-нибудь. – Отодвинула от себя и строго спросила:

– Урок мой выучила?

– Учу, – потупилась Лиза. – Сложные для меня эти рецепты, не понимаю ничего.

– А тебе понимать не надо. Надо чтоб ты каждую страничку наизусть знала, чтоб с яви в сон могла в свою тетрадь перенести. А потом уже и понимание придёт. Иди уже, учи да не ленись. Помни, каждую страничку. Потом спасибо скажешь за науку.

И подпихнула к двери.

Глава тридцать первая
Явь

Доброе утро началось с рыка и лая Барбоса и истошных воплей за окном. Потом послышался оклик деда Василия, и все стихло.

– Кого там сейчас съели? – Лиза выползла на кухню, растрепанная и в пижаме. Акимыч только пришел с дойки. Молоко оседало пеной в кастрюльке. На столе уже стояла пустая банка с марлей для процеживания.

– Да какой-то турист спрашивал, где тут кладбище. Его кобель и проводил до околицы, там, глядишь, сам разберется.

– Какие туристы здесь могут быть? У нас тут медвежий угол: ни дороги, ни достопримечательностей.

– А вот есть одна! – дед Василий подбоченился и хитро подмигнул Лизе.

– Это не ты ли случайно? – подыграла улыбающаяся приемная внучка.

Ее умиляло, как за это время расцвел Акимыч. Толстовки с разными логотипами каждый день. Кроссовки с подсветкой, подаренные Виталей, навсегда завладели сердцем старого модника. Пропало это обреченное выражение из глаз. Дедушка шуршал как электровеник, придумывая все новые каверзы для выпусков. То на гармошке играл для козлят, то с оператором пробовали уходовый стайлинг для бороды и делали пилинг на пятках, недалеко ушедших от подошв злополучных валенок. Вот это шок-контент, похоже, был. Лиза даже смотреть не стала, чем они там с очередным тазиком занимались. В общем, эти два шоумена нашли друг друга. Главное, чтоб не заигрывались, одна только идея с поисками клада покойного батюшки чего стоила. Виталя собирался на днях притащить металлоискатель и с дедом прочесать заброшенные дома вокруг. Уговоры, что собирали больше купюры, на них не действовали.

– Меди там достаточно было, – авторитетно заявил престарелый копатель. – Поди, зазвенит чего.

Так что на роль достопримечательности местной Акимыч подходил идеально.

– А то! Мне тут взялись дамочки расфуфыренные писать в личку. Зовут на свиданочки. Ресторан за их счет! Может даже автографию, где карточки подписывать, оболтус наш организует в самой столице. А ты говоришь, турист, – перескочил он с темы на тему. – Это ж точно шпиён от конкурентов! Ходил и выглядывал, пока его Барбосина не прогнал. Нечего тут бродить, это наша земля.

– Шпион, говоришь, может и он. Надо до продовольственного дойти будет, там, похоже, все местные сплетни собираются, вот и узнаем, что тут за туристическая пешая тропа образовалась.

Выходили, как и в прошлый раз, втроем. Лиза под ручку со знаменитостью местной и тягловая сила с камерой. Дед шел важный, в новом спортивном костюме с блестками. По сторонам не глядел – куда там попсовым королям, тут свои имеются.

Лизавета все-таки решилась приготовить на обед что-то посущественнее пельменей. В тетради был рецепт простых макарон по-флотски, но с добавкой сельдерея, черемши, душицы и сныти. Все это травяное безобразие росло в огороде, дед сказал, что наберет по чуть-чуть для эксперимента, но смотрел с опаской на Лизкины начинания. Еда обещала избавление от куриной слепоты и казалась наиболее безопасной по сравнению с другими рецептами.

В магазине Василя Акимыча встречали как генерала. Толстая продавщица сначала не узнала местного забулдыгу, а потом обрадовавшись, подыгрывала простоватому деду, выставляя все новые и новые товары на прилавок.

– Так, нам тачку надо было брать, Виталик один не потянет, – задумчиво произнесла Лиза, глядя на гору продовольствия, что скупал шикующий дед.

– А вот главное ты и забыл, – опомнилась Клавдия, выставляя водку из-под полок внизу.

– Эту заразу сама пей, Клавка, я нынче за здоровый образ жизни! – выпятил свою щуплую грудь культурист сельский и произнес с гордостью. – Вот как с Лизаветой познакомился, так и завязал. Не надо мне твоей бормотухи, нынче дела поинтереснее происходят.

Лиза мучительно раздумывала, как перевести разговор на залетного туриста, когда старый партизан невинно спросил:

– А чей-то у нас хрен с горы тут нарисовался? Утром шмыгал, выглядывал, где чего лежит. Поди, опять по сараям чего таскать будет, ирод.

– Это с краеведческого общества товарищ. Он у нас уже второе лето ходит. Дневники, письма с фронта спрашивает, на кладбище вот приезжал уже несколько раз. Они с главой как раз про ворон и говорили. Что развелось их жуть сколько, пора проредить. Людей привозил специальных. Тут два дня ходили, все тушки в машины таскали, говорят, для чучелов. Страсть какая.

– Это какой-то неправильный краевед, – подумала Елизавета. – Надо про него Венечке рассказать, пусть посмотрит. Ворон они бьют для чучел, ага, таксидермисты фиговы.

– Значить, зря я на него кобеля-то спустил, – поддержал разговор Акимыч.

– Ой, да ты своим живоглотом всю деревню уже распугал. Люди в вашу сторону ходить бояться. Кидается зверь твой бешеный, Ваське моему все штаны изорвал прошлым летом.

– А нечего по домам шариться. Помер хозяин, значить, все можно? Тащи к себе имущество, грабь мертвеца. Нет, Клавдия. Я тут поставлен был покой охранять, так и будет впредь. Зови своего Василия, чтоб сумки донес. Мы тебе полмагазина скупили. Доставку нам надоть.

– Ишь, какой! – восхитилась работница торговли. – Доставку ему.

Но отказывать не стала и скоренько позвонила мужу. Через пять минут к крыльцу подъехал раздолбанный жигуль, куда слегка опухший и небритый мужик в шлепках на босу ногу погрузил их сумки.

– Здоров, старый, – протянул руку деду. На Лизу посмотрел исподлобья, а Виталю вообще проигнорировал. – Ты до нас теперь и не доходишь. Говорят, важной птицей заделался. Друзей старых позабыл.

– Да какие вы друзья, одно слово – алкаши. Только на пенсию мою и заливались, а как нужда пришла, так где были-то? – дед явно не спустил прошлых обид, если б не сумки, и руки б не подал. Мужик насупился, но лихо развернул свое ведро с колесами и довез всех до дедова дома.

– Не туда правь. Подальше, видишь, вон забор новый ставим. Вот тут и паркуй. Ребятушки! – позвал богатырей-белорусов. – Тут сумки надо помочь разгрузить, один наш доходяга не справится.

Обернулся к насупившемуся мужику и выдал пятьсот рублей.

– На тебе на опохмел, страдающая душа. Бывай.

И гордо удалился в дом.

– Вот это талант! – восхитилась про себя Лиза, глядя на прямую спину удаляющегося деда. – Станиславский отдыхает. И себя показал, узнал, чего хотели, еще и нос утер обидчику старому. Как бы нам дом не подпалили за такие выступления.

– До свидания, – пискнула Лизавета, отходя от побагровевшего мужика. Тот гонял желваки и комкал купюру в кулаке, но при виде трех бородатых строителей сдулся. Выставил из машины сумки и на газах уехал обратно по дороге.

– Чего гусей дразнишь, дед? – заинтересованно начала разговор, когда разбирали на кухне грузовик продуктов. – Ты ж его провоцировал.

– Так и надо было, внучка. Сунуться им кишка тонка, а вот ходить сюда попрошайничать, глядишь, побрезговають. Пока наши мастеровые тут, дом мой под присмотром. Здесь у нас кобель участок сторожит. Нету промеж нами с деревенскими дружбы, так и не было никогда. Когда последняя моя бабулька упокоилась, остался тут один как перст, вот и повадились озоровать. Думаешь, забор твой ветер повалил? А соседний дом хорошо стоял, так надо было стекла все побить. Чего искали? Только развалили все, вот он и прогнил болезный. А так бы еще стоял и стоял.

Посмотрев задумчиво на старого пограничника, который в одиночку противостоял целой деревне, охраняя от мародеров никому не нужные старые дома, Лиза поклялась себе, что не оставит деда одного и найдет способ, чтобы переправить его после ухода в другой интересный мир. Хоть бы и к бабке под крылышко.

– Не отпущу от себя, пусть ругается, ворчит. Все равно не отпущу.

Макарон, в итоге, сварили целую десятилитровую кастрюлю. По неопытности Лиза решила, что пачка на мужика – это хорошая порция, вот и забабахала на всех. Тушенки, лука купили в магазине, а вот траву Акимыч принес с подозрением и попросил много не резать.

– Так сверху слегонца присыпь, чтоб поживее было на тарелке. Чай, не заметят, когда есть будут.

На удивление получилось вкусно. Может положение спас кетчуп, а может то, что ребята работали целый день на воздухе и готовы были питаться вообще чем угодно. Доесть кастрюлю так и не смогли, оставили на завтра. Светящаяся как лампочка Лизавета предлагала всем добавки, но больше ни в кого не лезло. Остатками с тарелок закусил Барбос, тому было все вкусно, лишь бы мяса побольше.

Воодушевленный кулинар женского пола с усиленным рвением взялась учить рецепты. По одному в день.

– Ночью себе в тетрадь буду переписывать как стихи.

До электронной почты добралась уже поздно ночью. Ноут так и лежал на холодильнике, забыт и заброшен. Помимо отчетов по бухгалтерским делам их медиагруппы, задач от коллег в очередь на статьи после отпуска было и письмо от Вениамина.

Просьба была странной, история товарища тоже, но, похоже, кошмары преследовать Лизавету не перестали. Сначала мучили ее собственные, а теперь и чужие подоспели. Стало даже любопытно, что ж такое снится Вениному приятелю, что он психологам рассказать не хочет, но и спать нормально по ночам не может.

– Ох, уж эти мужские тайны, – вздохнула Лиза, набирая своему беспокойному юристу. – Добрый вечер, Вениамин. Не побеспокоила так поздно?

Разговор приходилось вести на улице, чтоб не разбудить чутко спящего деда. За забором заливались соловьи и где-то вдалеке настраивал свои инструменты лягушачий оркестр. Лиза прислонилась к кухонной двери и зависла от их выступления, слушая параллельно объяснения о том, что за человек такой Александр и почему ему так нужен специалист по снам.

Александр сам по себе уже был интересной личностью. Из силовиков перековался в кибербезопасников, потом ушел из органов, основав свою собственную фирму. Сайты разрабатывает, поддержку обеспечивает, его компания пишет какой-то уникальный софт для крупных корпораций. Человек он замкнутый, крайне подозрительный. Доверяет только близким, но и то с оглядкой. В мистику, заговоры и гештальт-технологии не верит. Гипнозу не поддается.

– Я его уже и к тетушке возил. В клинику ложиться отказывается наотрез. Тетя Роза говорит, что его мучает сверхидея, какое-то самовнушение гигантское. А он не спит совсем. Либо на таблетках, либо орет в ночи, потом горькую пьет. Контору его лихорадит, жена съехала с дочкой от такого кошмара. Вдруг ты сможешь разобраться? Я его самого могу привезти или вещь его – жалко парня, он действительно отличный человек и профессионал, каких поискать.

– Ну не знаю. Я то не доктор, если уже и Роза Абрамовна со своим опытом не может ничего сделать, то я чем смогу помочь?

– Она и посоветовала к тебе его отправить. Ольга, кстати, нормализовалась по анализам, но все равно еще не просыпается. Не знают наши эскулапы, чем ее накачивали, что за препараты с таким длительным эффектом.

– Сон-травой ее травили. Я спрошу, чем такое можно выводить, но мой источник сказал, что только время поможет. Не дергайтесь пока. Кстати, об Ольге. У нас тут объявился один краевед подозрительный, поговаривают, что из-за него ворон на кладбище всех извели. И под наш забор он приперся с утра пораньше. Нет, имени не спросила. Появится еще раз, обязательно спрошу. Да осторожна я, одна никуда не хожу. Здесь своих дел хватает, чтобы еще ходить куда-нибудь. Ладно, привози что-то из вещей своего кибер-кошмарика. Обещать ничего не буду, если смогу, то попробую помочь. Уже самой интересно. Да, до завтра.

Глава тридцать вторая
Сон

Кончив разговор и еще раз повторив рецепт злополучных драников с первого листа, легла спать. Проваливалась в сон долго, пытаясь удержать в голове слово в слово от простенького текста на полстранички. Очутившись в своем сонном доме, первым делом начала искать под кроватью ежедневник, который наяву себе положила. Во сне простой переплет из дермантина стал тяжелым фолиантом из телячьей кожи. Железные уголки большой книги украшала незнакомая вязь из цветов и птиц. По центру оказался тисненый круг с летящим вороном.

– Вот это нормальная ведьмина книга, а не фигня какая-то! – восхитилась Лизавета. Милка, опустив голову с кровати, тоже с удивлением разглядывала это чудо.

– Видала, чего могу! Не мешай, пока не забыла.

Села по-турецки прямо в спальне на пол и вытащила свое любимое перо от Иннокентия. Так показалось правильным. Открыв жесткую обложку, проговаривая как буддистскую мантру, начала выводить рецепт и на странице. Буква за буквой проступал текст. Нет, он не изменился, но менялось понимание самой Лизаветы. Кабачки цукини не стоило покупать в магазине, а нужно было сажать во сне болящего. Трава собиралась во снах других людей, яйцо и муку можно было принести с собой. Все Лизины потуги приготовить что-то из книги наяву только несварение могли принести, хотя просто рецепты были безопасны. Лечение самого больного тоже происходило во сне, и тогда здоровье возвращалось уже и в реальной жизни. Так и только так. Чистое самовнушение, если бы Лизавета так сильно сама в это не верила.

– Ну вот и попробуем на близких. Чего время-то терять, – решила Ходящая по снам и отправилась к деду Василию по брошенным мосткам на речке.

Во сне дед удил рыбу. Щуки были огромными, торчали из ведра хвостами, не умещаясь даже наполовину.

– Эх, мать! Ухи наварим! – закричал Акимыч, увидев Лизку. Сияющая улыбка в четыре зуба и торчащая борода гарантировали, что сон был очень приятным. Даже жаль было нарушать это рыбацкое счастье.

– Деда, – начала Елизавета. – А ты кабачки сажал?

– Да какие кабачки, побойся Бога! Смотри, какой оковалок!

На леске опять билась какая-то крупная рыба.

– Ща мы ее с тобой и вытащим! Давай сачок, чего столбом встала!

Лиза подхватила сачок и, свесившись с мостков, стала помогать Акимычу. Его чистая радость и азарт были такими заразительными, что лечение она решила оставить на потом. Изгваздавшись, мокрые не меньше, чем сама рыба, вытащили очередную зубастую красавицу на берег. У деда и плоскогубцы приготовлены были, чтоб пальцы этому крокодилу в пасть не совать.

– Отпусти меня, дедушка, – взмолилась щука Ленкиным голосом. – Я тебе просмотры накручивать буду и три желания исполню.

– Ой, да ну вас! – расхохоталась Лизавета и оставила счастливого рыбака в покое, напоследок напомнив, что надо кабачки посадить.

Оставшуюся ночь Лизавета гладила свою упрямицу рогатую, предлагая ей то листики земляники, то ветки смородины. Коза томно вздыхала, закатывала глаза и всем видом своим показывала нерадивой хозяйке, что эту гадость она в рот не возьмет. Впрочем, если почесать за ушком и под подбородком, то можно и голову на коленки положить. Тут-то Лиза и заметила на спине любимицы что-то странное.

Глава тридцать третья
Явь

Утром выйдя на крыльцо собственного дома, Лиза не узнала участок. Свеженький забор, который вчера допоздна колотили строители, сиял новым штакетником, весь мусор был убран, а на месте их всегдашних посиделок уже настилали помост из досок.

– Это когда вы все успели сделать? – вместо приветствия воскликнула удивленная хозяйка поместья.

– Так мы пораньше встали и потихоньку начали, чтоб не будить. Доброе утро! Ну как, нравится? – вразнобой откликнулись довольные работяги.

– Доброе, конечно! Просто шикарно получилось!

– Мы еще колодезный домик вам новый сбили. Будете с дедом Василием и ведром при надобности, и насосом пользоваться. Насос еще вчера дед твой заказал, а траншею в дом мы уже через подпол подвели. Сегодня вот беседку добьем и за пристройку примемся. Сваи долго ждать пришлось, поэтому и страдали фигней всякой.

От обилия хороших новостей у Лизы просто ступор случился. Вроде все время дома была, а ничего такого не замечала. Вчера еще во дворе была разруха, горы земли и опилок, а сегодня прямо красота.

– А я что говорил! – влез в разговор довольный дед из-за Лизиного плеча. – Толковые ребята, грех таких обижать было.

– Ты, дед Василь, теперь нам как отец родной. Все долги от церкви покрыл своими вложениями. Вот пристройку закончим и начнем часовенку, помолясь, возводить. Если уговор был, надо выполнять.

– Ну-ну, без нежностей. Отец один раз в жизни дается, а вы мне внучата тут все, – хмыкнул дедушка. – Смотри, Лизка, вот тебе и братьев нашел, по деду. Вот это семья, так семья. Семеро по лавкам, а тулуп один на всех.

Лиза приобняла расчувствовавшегося старика и предложила всем кофе. Благо, теперь запаса зерен хватило бы до следующего года.

– Вот беседку доделаем и обновим, как следует. Мы уже у себя завтракали. Спасибо, пока не хочется, – опять одновременно прокричали богатыри и принялись с удвоенной силой выкладывать помост.

– Пойдем, хоть ты со мной позавтракаешь. Я оладушков попробую сделать, – увела раскрасневшегося благодетеля на кухню счастливая Лизавета.

– Обещают за месяц все достроить. Будут нам и душевая, и туалет со сливом. Виталик говорит, надо бы окна в доме поменять. Я тут подумал, потянем ли?

– Потянем. Траты у нас небольшие на жизнь, а денежка капает прилично. Я бы ребят подольше задержала. Пусть свою часовню построят и опять к нам возвращаются, если еще нигде не обещались. Спать в твоем возрасте на жесткой печке, это совсем не удобно. Летом вообще топить не будем, как ты там на холодном кирпиче собрался размещаться? Комната тебе нужна нормальная с кроватью удобной, и мне хорошо бы свою иметь, а старую часть для гостей оставим. Вот такая мысль. Что скажешь?

– Ох, внучка, ну и замахнулась ты. Здесь до забора по метру, а на заднем дворе у нас яму роют под кольца, где ж комнаты-то собралась делать?

Вот тут-то и пригодилась Ленкина идея про соседний участок. Если их объединить, то дом можно было достроить и расширить, захватив проход, где стоял березовый пень, и часть пустыря. Акимыч пообещал обмозговать это с внуками самоназванными, чтоб подумали головой, как старому дому новую жизнь дать. А самое главное, почем все эти мечты выйдут для нанимателей. Этот бесценный кладезь информации не только знал, кто когда-то жил в соседнем доме, но и пообещал найти записанный телефон наследников, что были разок да больше не приезжали.

Падкий на глобальные идеи, дед уже поглядывал по-хозяйски через забор. Когда приехал Виталя с металлоискателем, решено было начать поиски со стороны будущего расширения. Лиза после посещения козы и очередного звонка ветеринару тоже собралась с копателями.

Коза, впрочем, вела себя как обычно. Сонная животина, накормленная и напоенная, благостно приняла все поглаживания. Лизавета особенно внимательно промяла всю спину рогатой подруги. То, что показалось ей во сне, пусть сном и остается. Спина была чистая, и никаких выростов наяву не было. Но непонятная эта ситуация напрягала, поэтому Иван был снова вызван для консультации. К сожалению, сегодня он был опять весь день в разъездах. Анализы обещал забрать утром следующего дня.

Переодевшись, пошли на коп. Виталик с камерой и лопатой, дед с металлоискателем на плече, как охотник за привидениями, ну и Лиза с собакой для компании. По мере движения через сухую крапиву, ивняк и даже самосев молодых березок идея о покупке этого пустыря теряла привлекательность с каждым шагом.

– Вот тут у них яблони были, – дедок махнул рукой на бурелом из сломанных веток, оплетенный лозами дикого винограда.

– А вот, значит, и баня. Недалеко от полуразвалившегося дома стояло еще одно строение. Его мародёры среди бурьяна, видимо, не заметили, и ушедшая в землю до второго бревна банька была относительно целой. Крыша давно заросла травой и мелкими деревцами. Бревна покрыл мох, но кто-то откопал вход и дверь. Тщательно утоптал землю вокруг.

– Смотри-ка. А тут, похоже, до нас побывали! – воскликнул Акимыч, перехватывая дорогостоящее оборудование наперевес, на манер дубинки. Оператор отдал Лизе камеру и, отодвинув деда, высунулся с лопатой вперед. Осторожно приоткрыли незапертую дверь. Петли были смазаны, и покосившееся полотно даже не скрипнуло, хотя и заедало по земляному полу наружу. Включив фонарики на телефоне, осмотрелись внутри маленькой баньки. Полки давно сгнили, а пол врос в землю. Около каменки стоял чурбачок, вокруг было натоптано, и валялись вдавленные в землю окурки.

– А я говорю, шпионы у нас тут завелись. Вот они тут штаб себе и организовали, – произнес задумчиво дед. – Давай-ка, внучек, настраивай свою халабуду. Посмотрим, что эти вражьи морды могли схоронить в этой берлоге. Виталик наконец догадался включить фонарь на камере. Лиза держала свет и снимала, а два искателя начали шарить по всей бане, не пропуская ни угла. Первая находка нашлась за печкой. Жестяная коробка из-под монпансье, ржавая, хрупкая и пролежавшая здесь явно очень долго.

– Вот и клад! – закричали в один голос старый и малый. Лиза аж вздрогнула и чуть не уронила Виталикову камеру.

– Давайте уже на свет выйдем, – жалобно попросила она. Находиться этом месте было крайне неприятно.

На улице разглядели найденный клад. Края приросли ржавчиной друг к другу, и открыть коробку без повреждения не получалось никак. Сначала попробовали лопатой поддеть, но только погнули угол.

– Дома разберем. Пошли дальше искать, – постановил дед и полез в промозглую темень.

Следующее сокровище запищало в земляном углу у двери. Поддели лопатой, послышался хруст о что-то твердое.

– Ну давай, что там! Не останавливайся! – торопил Виталю Акимыч. От азарта дед аж притаптывал, порывался руками разгребать, но парень аккуратно сгреб землю вокруг, боясь повредить находку. Потом разбирали руками. Когда отчистили, обнаружили, что это – большая кованая железная петля от двери. Видно, отвалилась, выгнив гвоздями, так и лежала у порога.

– Тьфу ты, нечистый! Я уж думал, сундук зарытый нашли.

Решили еще немного походить вокруг дома. Пока продирались сквозь крапивный сухостой, позвонил Вениамин. Он приехал. Спрашивал, где Лиза.

– Ну все, мне пора.

Барбос сорвался и побежал в сторону дома коротким маршрутом, а Лиза побрела с коробкой под мышкой, пообещав, что открывать сама не будет.

Вениамин был как обычно в костюме и при полном параде с галстуком. Прошли на кухню. Лизавета рассказала в подробностях про шпиона-краеведа, которого вчера шуганул Барбос, и про сегодняшний схрон в соседской бане.

– Пошли, посмотрим, что там за «приют убогого чухонца» образовался на прилегающей к вам территории.

Решительно встал из-за стола юрист.

– Ну вот, опять в эти джунгли, – вздохнула Лиза и поплелась за Веней сначала в машину за фонарем, а потом через дыру в заборе к соседям. По проторенному пути идти было попроще, а то заблудилась бы в этих зарослях.

– Так, дом твой не видно отсюда. Либо есть еще лежка, где могли наблюдать, либо это к слежке вообще никакого отношения не имеет.

Безопасник настороженно озирался и шел, не жалея костюма и дорогих ботинок. Добрались до бани. Вениамин обошел ее кругом, ворча, что натоптали как стадо мамонтов. Попросил не ходить с ним и нырнул в проем. Лиза осталась снаружи одна, дура дурой. Неожиданно ткнулся носом в руку друг хвостатый. Отошел немного и посмотрел на девушку. Потом еще на шаг, снова посмотрел.

– Ты куда меня зовешь? К деду? Они там чего-нибудь нашли? – Барбос махнул пушистым опахалом и медленно пошел в траву.

– Отойду ненадолго, – крикнула Лиза в открытую дверь и пошла за кобелем.

Через несколько минут стало понятно, что идут они не к дому соседей, а прочь от него. Барбос шагал уверенно, время от времени останавливаясь и поджидая подругу.

– Вот сейчас приведет меня к какой-нибудь тухлятине или к помойке этот охотничек, – думала Лиза, ощущая тонкие струйки вони.

К тухлятине они и пришли. В дальнем углу сада за покореженными яблонями в яме валялись гниющие тушки птиц. Целая куча смердящих ворон. Лизу вырвало прям под ноги. Зажав нос и рот руками, рванула от этой мертвечины, не разбирая дороги, просто подальше от тошнотворного вида и запаха смерти. Около дороги ее и поймал встревоженный Вениамин.

– Елизавета Петровна, – возмущенно начал юрист. Но, увидев панику на лице и прорывающиеся сквозь пальцы рыдания, прижал к пиджаку и потащил в сторону дома. – Потом, девочка, все потом расскажешь, иди в дом. Сейчас со всем разберемся.

– Там, там, – подвывала Лиза, показывая рукой в сторону братской птичьей могилы.

– Сейчас ты идешь домой, а я вернусь по твоим следам и все посмотрю, – продолжал уговаривать Вениамин Лизу, утаскивая ее к дороге.

– Мужики! – крикнул копошащимся у досок строителям. – Барышню домой, и присмотрите за ней.

Матвей Иванович отнял Лизу от промокшего пиджака, а двое других враз посерьезневших бородачей, прихватив гвоздодер и молоток, поспешили за Веней.

– Лопату возьмите, – прошептала враз осипшая хозяйка. Матвей кивнул, и кто-то прихватил с собой лопату.

Хмурый строитель отвел девушку в дом. Усадил на кухне, полил воды, чтоб умылась, и поставил чайник. Пока горел газ, сидели молча. Лизу трясло от холода, после умывания вонь в носу стала поменьше, и можно было уже открыть рот и не бояться, что стошнит прямо на пол.

– Там вороны дохлые. Целая куча дохлых ворон, – она начала потихоньку приходить в себя, глядя на встревоженное лицо Иваныча. – Меня Барбос отвел туда, а там вороны.

Лиза всхлипнула, представив, что Иннокентия тоже могли бросить безжизненным комком перьев среди собратьев.

– Ну, ну, девонька. Все будет хорошо, – гудел бородатый дядька, приобнимая ее за плечи. Накинул куртку, повернул к столу. – Давай-ка чайку сначала попьем горячего. Потом все расскажешь. Вытащил телефон, позвонил Акимычу:

– Василь, пес твой нашел ворон дохлых у соседей. Кликни его, чтоб ребят отвел туда. Потом, все потом.

И положил трубку. Под мягким напором Лиза выпила душистого чая, что перебил своим смородиновым ароматом стоявший до сих пор запах в носу, и легла, не раздеваясь, на кровать. Рядом на принесенном из кухни табурете сидел Матвей и рассказывал как детскую сказку, как они закрутят сваи завтра, обварят их железной трубой, насыпят туда пескобетона, а потом возьмут самый сухой брус и будут прикручивать его крепко, крепко, чтоб дом стоял долго, долго, и никакие невзгоды его не коснулись.

– А потом позовем батюшку, он нам домик твой освятит, чтоб никакая нечисть не могла даже порог переступить. Будет у Лизы вода горячая, вода холодная, отопление проведем и веранду сделаем со светлыми окнами. Чтобы света было много-много.

Под эту немудрящую сказку Лизавета и задремала, а может от чая со смородиновым листом, что заварил прораб.

Мужики вернулись через пару часов. Хмурые, грязные и уставшие. Оттирали сапоги и лопаты у крыльца. Дед сразу бросился к уже пришедшей в себя внучке. Ощупывал ее, тряс, пока Вениамин не оттащил.

– Елизавета Петровна, начал опять свой незаконченный выговор юрист… – Лиза, – поправился он. – Как себя чувствуешь?