Текст книги "Венец безбрачия, или Я не могу понять свою судьбу"
Автор книги: Юлия Шилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 16
Хотя отец богат, влиятелен и любит меня, мне не хватало его заботы, внимания и участия. Он компенсировал это деньгами или подарками. Потому-то, в отличие от сверстников, у меня иное восприятие окружающего мира. Стереотипы вместо истинных жизненных ценностей.
Отец воспитывал меня в духе: «Деньги решают всё». И мне всегда казалось, что деньги – это свобода. По крайней мере многие утверждали, что именно деньги дают возможность человеку ощутить себя свободным. А вот лично я с деньгами не чувствую себя комфортно. Для меня деньги – «золотая клетка» и условности, навязанные отцом. Бесполезно плакаться в жилетку отцу, он всё равно не поймёт, почему мне не нравится такая жизнь. Я одинока в своём бессилии.
У нас так повелось: если на жизнь сетуют дети богатых родителей, общество убеждено, что мы зажрались, у нас по определению не может быть никаких проблем. Все считают, спокойную и гармоничную жизнь можно купить за деньги, а проблемы возникают только у бедных. Но мне почему-то всегда было неуютно в тесном круге, который очертил для меня отец. Вероятно, потому, что эта жизнь искусственная, фальшивая и холодная.
Я ни разу не была в метро, видела его только по телевизору. Мне хотелось спуститься по эскалатору и прокатиться на мягком сиденье вагона. Я как-то сказала об этом отцу, тот пришёл в бешенство, стал дико кричать, упрекал, что я не оправдываю его надежд. Поскольку за мной всегда следовали два мощных охранника, желанию покататься в метро не суждено было исполниться.
По ночам мне часто снился один и тот же сон. Я еду в метро, у меня закладывает уши, и поезд почему-то сходит с рельс. Наверное, на подсознательном уровне мне становилось стыдно за своё простое на первый взгляд желание. По крайней мере отец сказал, что мне должно быть стыдно. А ещё… В детстве я мечтала погулять на дворовой детской площадке вместе с другими детьми. Мне так хотелось с кем-нибудь познакомиться и поиграть. Но вместо этого отец привозил меня в закрытые элитные детские клубы, где выкупал целый зал. И я одна терпеливо участвовала в шоу, которое устраивали специально приглашённые клоуны.
Я слышала, обычные дети ненавидят детские сады, не хотят туда ходить. Я же, наоборот, мечтала посмотреть, что там внутри, хотя бы одним глазком, почувствовать атмосферу, поиграть чужими игрушками. Мне казалось, в детсаду интересно и весело, ведь там нет родителей, но я была обречена на закрытое пространство территории нашего дома.
Я не знала, что такое общение с ровесниками, общалась только с людьми намного старше меня: с гувернантками, домработницами, поварами, охранниками, личными водителями и садовниками. Но они не могли быть моими друзьями, так как относились ко мне насторожённо, боясь сделать что-то не так, чтобы я не пожаловалась отцу и не испортила им репутацию. Я была для них маленькой хозяйкой, которой нужно угодить, и все заискивали передо мной. Домашний повар всегда стряпал для меня что-то вкусненькое; стоило сесть в автомобиль, как личный водитель тут же ставил кассету с моей любимой музыкой. Ну какие они мне друзья? Для них я избалованный хозяйский ребёнок, привыкший к роскоши. Правда, по-человечески они меня жалели, ведь моя мать рано ушла из жизни. Я совсем не помню её.
Моё окружение напоминало теплицу, где я – экзотическое растение, за которым тщательно следят, поливают и удобряют. Отец растил меня словно дорогого зверька в вольере и считал: если зверюшку выпустить на свободу, она просто не выживет, не сможет правильно сориентироваться в пространстве, не найдёт себе пропитание и неминуемо погибнет. Поэтому я постоянно перемещалась с охранниками и отчитывалась перед отцом за каждый шаг. Единственной ниточкой, связывающей меня с внешним миром, стал Интернет. Благодаря Сети я нашла виртуальных друзей, и это стало для меня отдушиной в домашнем заключении.
Благодаря отцу я не задумывалась о ценности денег и вещей, училась в институте только потому, что так надо, и, несмотря на свои годы, до сих пор не имела представления, что же я хочу от жизни.
Отец по максимуму старался отгородить меня от неприятностей и хотел исключить все риски из жизни. Боже, как я уставала от его жёсткого психологического прессинга! Временами ненавидела отца за то, что не даёт мне самостоятельности. Я должна жить строго в определённых рамках и по обязательствам, им же придуманным. Даже замуж я должна выйти только по его усмотрению, самостоятельный выбор невозможен.
У меня никогда не было стимула чего-то достичь в жизни. Зачем, если всё и так в шоколаде? По щелчку пальцев я всегда могу получить то, что захочу. Мне ни к чему покорять вершины и доказывать свою независимость. Моя состоятельность уже давно доказана деньгами отца. Отец дал мне путёвку в жизнь, где обязательными атрибутами были «золотая» молодёжь, одежда от модных и дорогущих дизайнеров, шикарные ночные клубы, крутые авто типа «феррари», «бентли» и «лексусов».
Думаю, обслуга ненавидела моего родителя, ведь многие нувориши заимели этот статус сразу после делёжки собственности России. Тогда страну просто разворовали. Кто больше урвал, обманул, отхапал, тот и стал богачом. Ведь богатые зачастую ходят под статьями. Они родились, чтобы властвовать. Детишки таких родителей пользуются всеми благами, тусуются на презентациях и пропадают в шикарных бутиках, кутят в небольшом оазисе роскошной западной жизни.
Когда живёшь так, тебе безразличны окружающие люди со своей их завистью и негативной энергетикой, которые ниже тебя по социальному положению. Такие, как я, могут позволить себе престижные институты, например МГИМО. Простой смертный туда вряд ли поступит. И даже если поступит какой-нибудь гений, сразу ощутит огромную пропасть между блатными и собой.
В своё время я уговорила отца отказаться от образования на дому, он разрешил мне посещать закрытую элитную школу. Высоченный забор, камеры видеонаблюдения, куча охраны и точно такие же, как и я, «особенные» дети. Он боялся за меня, потому что я – единственная наследница его миллионов. Отец с особой гордостью говорил: «Мой самый успешный бизнес-проект – мой ребёнок. Тебе все двери открыты. Хочешь, будь певицей, артисткой, а желаешь – помогай мне в бизнесе».
Отец познакомил меня с сыном своего друга-олигарха Мартином. Мы приехали к ним на день рождения, и отец шепнул мне на ушко, чтобы я обратила внимание на сынка. После этого Мартин пару раз мне звонил, приглашал в ресторан и на светские мероприятия. Когда мы с ним где-нибудь прогуливались, обязательно вызывали недоумение и шёпот случайных прохожих. А как иначе: мы идём, взявшись за руки, а следом тащатся три громилы-охранника, два моих и один Мартина. Вот такая у нас была жизнь. Жизнь под охраной.
Я относилась к Мартину как к другу. Никаких чувств с моей стороны не было и не могло быть. По ночам я иногда думала о Джоне, вспоминала Лондон.
Отец считал Мартина отличной партией: супербогатые родители, элитная семейная яхта, автопарк дорогущих машин, личный самолёт и возможность беспрепятственного посещения мест для вип-персон. У Мартина было всё, о чём можно мечтать. Правда, кое-что меня настораживало – я прекрасно знала, что Мартин курит травку, ведёт бурную половую жизнь и постоянно мучается от похмелья. Но старалась не придавать этому значения – для меня он был пай-мальчик, милый друг и предполагаемый будущий муж. Конечно, я понимала, что всё это просто игра, но была слишком неопытна, чтобы выпутаться из этой ситуации. Пришёл момент, и мы с Мартином стали жить вместе…
Незадолго до того, как моя болезнь проявилась, отец радостно поведал о разговоре с отцом Мартина. Тот сказал, что Мартин готов сделать мне предложение.
– Но я не хочу за него замуж, – тут же заявила я отцу.
– Нам очень выгоден этот брак. Мартин – отличная партия. Произойдёт слияние наших капиталов. Я хочу, чтобы ты дала положительный ответ.
– А моё желание тебя не интересует?
– Ты должна думать о наших интересах и не забивать голову всякой ерундой.
– Слушай, сейчас не то время, чтобы дочь выдавать замуж насильно, я же, папа, не вещь. Тебе что, мало денег? Ты собрался меня продать?
– Ты выходишь замуж не по расчёту. Мартин подходит тебе по социальному и материальному уровню, – нахмурился отец. – Это в деловых интересах наших семей.
Чем закончилась наша история с Мартином – известно…
Глава 17
Закрытое пространство загородного дома сделало своё дело, сама не знаю, как воспылала к Олегу страстью. Страсть – потрясающее чувство… и неконтролируемое. Хочется порой посадить Олега на цепь, чтобы не выходил из дома. Дико звучит, но это правда. Странное ощущение: невероятный всплеск эмоций, исчезновение внутренних барьеров, сумасшедшая отстраненность от всего земного, погружение в бессознательное состояние…
Это не подающееся описанию влечение к человеку всегда очень пугало меня, заставляло сдерживать и всеми способами подавлять свой бурный темперамент. Голова отказывает, мозги не работают, губы жаждут поцелуев, глаза затмевает какой-то мечтательный туман, и ты теряешь контроль, отдаваясь жгучим желаниям. Это и есть страсть. Она сметает все барьеры, уничтожает все ценности и устои, все чувства, оставляя лишь одно – желание стать одним целым с объектом страсти.
В моей жизни теперь только он. Лоб покрывается капельками пота, глаза влажнеют… что-то колкое ударяет в сердце, оно бьётся всё сильнее… Поцелуи, объятия, пылкий бред до потери пульса… Мы чувствуем друг друга, понимаем как никто, у нас одинаковые эмоции и часто даже похожие мысли. Мы нужны друг другу, возможно, я ему даже больше, чем он мне. Я для него лучшая, а он – самый хороший для меня.
Страсть – это сила и агрессия, непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда все прошло. Чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, пытаясь защитить своё сердце. Желание такое сильное, что остается на поверхности, хотя мы пытаемся похоронить его в себе. Страсть как болезнь: нельзя осуждать, нельзя и оправдывать, можно только описывать её со всё новым изумлением и невольной дрожью перед извечным могуществом стихии. Следом за страстью приходит любовь…
Жить без любви сложно. Только с Олегом я поняла, что никогда не любила Мартина. У каждого человека есть потребность в любви, хочется посвятить кому-то вечер, день, ночь, жизнь, вздох, взгляд.
Когда влюбляешься, понимаешь, что мало просто любить, хочется не только любить, но и властвовать, чтобы тот, кто рядом, жил и думал так, как ты… А потом натыкаешься на сопротивление и чувствуешь, что тебя хочет точно так же изменить твой близкий человек. Но ты не можешь идти против себя, тогда жажда свободы охватывает тебя. Но приходит время, и хочется сменить свободу на семью, чтобы можно было положиться на близкого человека.
Счастье для каждого разное. Счастье – это когда люди не просто находятся рядом, а даже на далеком расстоянии остаются близкими душевно.
Мы занялись сексом с Олегом сразу, как только переступили порог загородного дома и поняли, что совершенно одни. Пережитый стресс, алкоголь, возвращение к жизни после долгой болезни и мужчина, который смотрит на тебя с обожанием… Как тут не уступить? Олег подошёл к столу и смахнул на пол всю посуду. Я вскрикнула с ужасом, увидев, как падают и разбиваются дорогие бокалы.
– Не бойся, глупенькая, я просто освобождаю нам место. – Олег подсадил меня на стол, обхватив за талию двумя руками, затем положил на спину и широко раздвинул мои ноги. – Расслабься, малыш. Всё будет хорошо, вот увидишь.
И действительно это было незабываемо. В моменты близости с Мартином я не испытывала даже сотой доли того, что испытала сейчас. С Мартином я корчилась от брезгливости, ждала, когда всё закончится. Я занималась сексом, насилуя тело и душу, а насилие очень травмирует психику. Я ненавидела секс, испытывала отвращение, словно он пытка, мука и настоящее издевательство над женщиной. А тут такое… Мне казалось, сейчас на столе лежу не я, а совершенно другая женщина. И эта незнакомка испытывает поистине неземное блаженство.
Сплетались не только наши тела, но и души. Границы запретов были нарушены, Олег словно сдёрнул с меня личину закомплексованной замкнутой девушки, пробудил во мне женщину, страстную, горячую и темпераментную.
Когда мы переместились на кровать, я уже чувствовала себя свободной и полностью раскрепощённой. Я отдавалась ласкам Олега словно в последний раз в жизни. Олег раскрыл своими губами мои и поцеловал. Потом ещё, как будто не мог насытиться. Его язык дразнил, дурманил разум и заставлял верить, что я уникальная. Я хотела его всё сильнее и сильнее, стремясь выпить страсть до дна.
От былой стыдливости не осталось и следа. Я отзывалась на ласки и двигалась в такт с этим потрясающим мужчиной. Я и думать не могла, что так бывает! С каждым толчком моё желание усиливалось. Я громко кричала и прислушивалась к вибрациям наших тел, уже не представляя жизни без обладающего мной тела. Без глаз, губ, рук и нежного шёпота Олега.
Олег заснул быстро, а я лежала у него на плече и боялась пошевелиться, вспоминала слова бабушки, что мужчине нельзя уступать быстро: тогда из отношений исчезает романтика. Она наставляла: если секс происходит со скоростью света и мужчина получает всё и сразу, женщина становится ему неинтересна. Всё равно что использованная вещь или прочитанная книга. Тогда я с ней согласилась, а сейчас её рассуждения не казались мне здравыми.
Тому есть масса примеров. Встречаются двое, не склонных к случайным связям. И у них буквально сносит крышу. Они отдаются друг другу в первый день знакомства и живут потом всю жизнь вместе. Мне вообще кажется, сейчас нет мужчин, которые готовы завоёвывать женщину, потратив на это хоть всю жизнь. Зачем? Если не уступит одна, обязательно предложит себя другая. Таковы нынешние нравы. Если девушка корчит из себя недотрогу, мужчине жаль тратить на неё время.
Олег подремал немного, затем проснулся, принялся гладить мою грудь, целовать ухо. А я… Я подумала, что нужно смаковать отношения в самом начале, ведь такое больше не повторится. Уже не будет такой страсти, такого желания и такого возбуждения. Эти чувства слишком скоротечны и неуловимы, именно по этой причине я должна испить их до дна. Губы Олега были влажными, тёплыми и бесконечно приятными. На минуту показалось, что я сошла с ума. Мне уже давно не было так хорошо. Лёгкие, как ветерок, поцелуи скользили по моей коже так страстно и нежно, что я не сдержалась и застонала.
– Ты так вкусно пахнешь, – прошептал он мне на ухо.
– Чем? – задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, спросила я.
– Лесными ягодами.
– Какими?
– Сладкой малиной.
Я поражалась своим громким стонам, но не могла и не хотела сдерживаться. Похоже, во мне накопилось слишком много различных чувств, которые требовали выхода. Через несколько минут наши тела опять сплелись в мощном оргазме. Мне по-прежнему хотелось его целовать, вбирать в себя и впиваться, словно пиявка, в его губы. Проведя искусанным языком по нёбу, я слегка приподняла голову и засмеялась.
– Ты чего смеёшься? – насторожился Олег.
– Просто мне хорошо и плакать совсем не хочется.
– Я хочу, чтобы ты смеялась всегда…
Глава 18
– А ведь я о тебе ничего и не знаю. Расскажи что-нибудь, – попросила я Олега после того, как наш сексуальный марафон закончился.
– Зачем тебе?
– Рассказывай.
– Я всегда считал, что человек должен быть хозяином своей судьбы. Как бы жестока она к нему ни была, надо делать правильные выводы.
– Чем ты занимался до того, как стал телохранителем?
– Куда меня только не бросало. Бандитствовал. В девяностые бандитствовала вся страна, и выражение «лёгкие деньги» стало всенародным. Воевал в Чечне. Какой период жизни тебя интересует?
– Начни с самого начала.
– Если с самого начала, то я очень близко работал с Маратом, который тогда возглавлял южнопортовую группировку, одну из самых сильных в Москве. Я сумел хорошо зарекомендовать себя в организации и стал бандитом, можно сказать, по призванию, относился к этому делу как к ремеслу. В те непростые годы всеобщая безработица вместе с падением нравов превратили бандитизм в фактически единственную возможность заработать. Я часто вспоминаю советы Марата, он помог мне стать настоящим бойцом. Этот умный и дальновидный человек, великолепный стратег и тактик бандитсткого ремесла, делил мир на две категории: на людей и на сук. «Суки, – говорил он, – всегда возьмут верх, потому что их значительно больше. А люди всегда в меньшинстве. Но на коротком временном промежутке люди за счёт силы и упорства могут подняться над сучьим миром». Только знай: Марат также предупреждал, что бандитская жизнь будет уничтожать меня изнутри, грызть, уродовать. Большие деньги не факт что появятся, а вот чувство постоянного страха будет разрывать мозг. Таким, как я, не нужно беспокоиться о старости, ведь мне не суждено до неё дожить. Я постоянно ждал, что меня могут арестовать в любую минуту, я приобрёл привычку часто оглядываться: хотел убедиться, что никто не идёт следом. Я придумывал различные комбинации, возил сумасшедшие суммы, не брезговал и убийством. – Олег, задумался, помолчал и добавил: – В те времена у меня было много женщин, но настоящей любви не случилось.
– Почему?
– Не до нежных чувств было как-то… Я понимал: пока нахожусь в группировке, буду в достатке до конца своей жизни, вероятно, очень короткой. Если буду жить осторожно, может быть, проживу подольше, но больших бабок не заработаю. Так вот, при вступлении в банду нужно было прийти со своим оружием – так требовал Марат. Где ты его возьмёшь – никому не интересно. От наличия серьёзного ствола, например автомата, зависела твоя финансовая доля в общаке. Я и ещё одна «торпеда» из молодых решили разжиться автоматами в армейской караульной роте, расположенной недалеко от Москвы. Ночью дождались развода караула и напали на постового. Я сзади набросил ему на голову мешок, а мой подельник несколько раз ударил ножом. Взяли автомат Калашникова и патроны. На следующую ночь опробовали автомат на случайном таксисте. Расстреляли его, забрали выручку, самого засунули в багажник, а машину бросили на пустыре. Глупость, конечно, не стоило рисковать из-за копеек. Но это я понял намного позже. Настоящая работа – не там, где много крови, а там, где хороший куш.
Я слушала Олега и поражалась, как легко засасывала бандитская среда молодых парней. Подельник Олега был отчислен из института физкультуры за неуспеваемость. По сути, обычный спортсмен-неудачник, он был нетерпелив, честолюбив, жесток и помешан на деньгах. Однажды по пьяни проболтался, как заработал деньги, и через несколько дней попал в лапы оперативника с Петровки. В результате согласился сотрудничать с милицией, но стукачи долго не живут. Бандиты быстро вычислили его и, накачав до самых бровей водкой, скинули в Москву-реку, привязав к шее пудовую гирю.
После глупых убийств, которые даже денег не принесли, Марат велел Олегу затаиться, законсервировать старые связи, короче, залечь на дно. Олегу повезло. Труп его дружка выловили, а от прикормленных ментов Олег узнал, что дело за неперспективностью закрыли. В сплошном бардаке тех лет, когда милицию покидали лучшие кадры, процветало так называемое «отсиживание на матрасах» – преступные элементы, затаившись на съёмных квартирах на пару месяцев, запросто могли рассчитывать, что их перестанут искать.
В группировке хватало работы: дерзкие налёты, заказные убийства, рэкет, похищение женщин и детей с целью получения выкупа. Но очень скоро всё это стало отходить на второй план, поскольку появилась очень вкусная тема «крышевания» дельцов-махинаторов, которые в экономическом бардаке очень быстро становились долларовыми миллионерами. Эти мошенники, по сути обычные уголовники, пользуясь попустительством властей и ментов, из всего делали деньги. Крышевание различных фирм за определённый процент становилось очень доходным бизнесом. Между группировками шли постоянные разборки из-за сфер влияния.
Бандитские группировки росли как грибы после дождя. Бывшие спортсмены, афганцы, менты и просто крепкие ребята без царя в голове творили беспредел. Работали жёстко и грубо. Заходили в любую фирму или компанию на своей подконтрольной территории и требовали денег. Все платили. А несогласные подвергались жестокой каре. Как и что делать, подсказывал Марат, он схемы наездов брал из кинофильмов и книг, как это ни смешно. Менты в те годы реагировали лишь на половину заявлений потерпевших, остальное просто шло в корзину.
Народные депутаты вплотную подключались к сотрудничеству с такими, как Марат. Известные правозащитники, правда, за хорошие деньги, защищали интересы авторитетной бандитской братвы. Всё это происходило на фоне постоянных разборок с кавказцами, в основном с чеченскими ОПГ. Чеченцы в те годы старались не привлекать к себе внимание правоохранительных органов и уголовных авторитетов Москвы. Им требовалось время, чтобы пристроить как можно больше своих людей в легальные структуры, изучить обстановку, обрасти связями. Для многих стал неожиданностью их реальный подъём в Москве, когда они резко нарушили криминальный баланс в столице и стали «наезжать» на все сферы деятельности. Это задело и южнопортовых. Чечены внаглую диктовали свои условия. Стрелки с их организованными и хорошо вооружёнными боевиками стали постоянным явлением. Совершив очередной кровавый передел, кавказцы скрывались на исторической родине, где достать их было практически невозможно. На смену являлась новая, голодная, как молодые волки, молодёжь, которую никто не знал в лицо. Они вооружались, и начинался новый кровавый беспредел.
– Благодаря покровительству наших властей, – продолжал рассказывать Олег, – чеченцы так оборзели, что деньги на взятки стали предлагать ментам и чиновникам буквально грузовиками, представляешь?
– Как это «грузовиками»? – изумилась я.
– А вот так. Однажды патруль ГАИ остановил не где-нибудь, а в центре Москвы «УАЗ» для проверки документов. Водитель выпрыгнул из машины и сбежал, затерявшись в толпе прохожих. Гаишники, открыв автомобиль, онемели: машина была забита пластиковыми мешками с наличностью в крупных купюрах. Авто перегнали к зданию центрального управления милиции и оставили во дворе на ночь. Наутро к начальнику управления пришёл авторитетный представитель чеченской диаспоры и заявил, что деньги эти его, и потребовал их отдать. Начальнику он предложил ровно половину. Чеченца задержали, но уже через несколько часов он вышел на свободу. За него похлопотали высокие чиновники из московской мэрии.
– Надо же, какая непростая у тебя была жизнь…
– Да, Ира, в те годы много было всякого. Ситуация требовала сплочения столичных бандгруппировок для борьбы с кавказцами. Братки из нашей группы пришили трёх чеченцев. В ответ те отловили и по одному перебили пятерых наших. Кровища лилась рекой. Стали появляться первые охранники частных клиентов. Марат сразу понял: это сладкий кусок. Он уже тогда просчитал, что нужно переходить на легальный бизнес, и открыл одну из первых в Москве школу телохранителей. С учётом непростой обстановки в Москве бизнесмены с невероятной скоростью нанимали крепких пареньков для собственной охраны, создавали службы безопасности на предприятиях. Крупные пацаны в строгих костюмах с галстуком становились неотъемлемой частью имиджа любой, даже самой задрипанной конторы. Хозяйский шестисотый «мерседес» теперь передвигался с машиной сопровождения, набитой по сути теми же «быками», которые получили модное название «телохранитель». Такую тему Марат предложил и мне.
– И кого же ты охранял?
– Он предложил охранять одного владельца холдинга. С ним уже работала группа из пяти человек. Марат решил усилить её верным и надёжным парнем. На бизнесмена уже покушались два года назад. Закрывший его собой личный охранник погиб. Стрелок устроил засаду в торговом центре и стрелял практически в упор. Пистолет находился в папке для бумаг, которую он держал в руке. Телохранитель успел оттолкнуть бизнесмена и открыл ответный огонь, пуля попала убийце в грудь, и он умер на месте. Охранник скончался на операционном столе. Все прекрасно понимали: попытки устранить бизнесмена будут продолжаться, и он не жалел денег на охрану. Я проработал с ним около года. Ребята в группе подобрались профессиональные и ответственные, но с учётом непростых обстоятельств и наличием у хозяина большого количества врагов его всё равно достали. Заложили взрывное устройство в мусорную корзину возле кабинета. Взрывом ему оторвало обе ноги, и он скончался от болевого шока. Хорошо, что я был в другой смене и находился дома. Следующей клиенткой оказалась молодая женщина с ребёнком. Мальчишку пытались похитить, чтобы потребовать выкуп от отца женщины. Условия для телохранителя были созданы хорошие: большая комната, возможность заниматься в тренажёрном зале, посещать стрелковый тир, бассейн. Я даже получил в личное пользование новую престижную иномарку. Проработав несколько месяцев, я подружился с мальчишкой, даже стал у него кем-то вроде личного тренера, занимался с ним гимнастикой и боксом. Я подозревал, что за нами следят. Я неоднократно обращал внимание на молодых людей, которые крутились у ворот загородного дома, где проживали мальчик и гувернантка. Мать мальчика приезжала нечасто. Мальчишку попытались похитить в небольшом кафе, куда они с воспитательницей заехали пообедать после Палеонтологического музея. Атаковали внезапно. Мне нанесли страшный удар сзади бутылкой шампанского по голове. На моё счастье, бутылка разбилась, и удар нужной силы не получился. Я потерял сознание, но очень быстро пришёл в себя. Воспитательницу оттолкнули в сторону вместе со стулом, а мальчишку поволокла к выходу какая-то женщина. Поднявшись на ноги и понимая, что стрелять в кафе нельзя, иначе запросто зацепишь посетителей, я схватил за ножку столик и швырнул его вслед похитительнице, попал в спину и сбил её с ног. Боковым зрением заметил сбоку двоих парней. В этой ситуации у меня был единственный выход: выхватить оружие и, упав на пол и резко перекатившись в сторону, открыть огонь по ногам. Во всей этой страшной суматохе мальчик, молодец, не растерялся и на четвереньках заполз за огромную пальму, стоящую в кадке возле выхода. Вскочив на ноги, я выкрикнул: «Всем оставаться на местах! Полиция!» Как правило, это даёт несколько секунд преимущества и возможность оценить обстановку. Затем я велел официанту, испуганно выглядывавшему из дверей кухни, вызвать «скорую» и полицию, а сам бросился к ребёнку. К счастью, тот не пострадал. По правилам надо было дождаться сотрудников полиции для составления протокола, но я опасался повторного нападения и потому схватил ребёнка, выскочил на улицу, усадил в машину и на большой скорости помчался прочь. Из машины по телефону связался с Маратом, коротко обрисовал ситуацию. Марат, как человек, способный очень быстро и взвешенно принимать решения, велел продолжать работу, а сложности с ментами взял на себя. Удивительно, но мальчик довольно быстро пришёл в себя, не испугался даже. На меня он смотрел восхищённо, как на крутого героя. Мать мальчика не знала, как меня благодарить. Даже предложила мне стать её любовником…
Мне не очень понравились откровения Олега, что его клиентка недвусмысленно намекала на интимные отношения. Но – что было, то было. Да и Олег – роскошный мужчина, удивительно, что клиентка разглядела его только после неприятного происшествия.
– Соблазн большой, – признался Олег. – Но я прекрасно понимал: человек с таким прошлым и без перспектив на будущее войдёт в её жизнь только лишь любовником, но никогда не станет главой семьи. Хотя против лёгкого романа я не возражал. Но все приятные мысли улетучились, когда на следующее утро меня пригласили для дачи показаний в городское УВД и обвинили в неправомерном использовании огнестрельного оружия. Я понял, что вляпался в уголовное дело, и пока процесс не пошёл, Марат посоветовал уехать из Москвы на год. Легко сказать… Я не хотел терять год жизни на бега. Дело ведь может и не улечься, и мне воткнут дурацкую статью о превышении обороны. Нужно было что-то решать. На моё счастье и на несчастье нашей многострадальной страны шли боевые действия в Чечне. Я принял решение стать контрактником и уехать служить на Северный Кавказ. Этим я убивал сразу несколько зайцев. Если вернусь живым, получу удостоверение участника боевых действий, которое может оказаться полезным. Да и деньги не лишние. И ещё один очень важный для меня фактор. Согласись, защищать Родину – это более достойное занятие, чем прятаться год по съёмным квартирам и общаться с малознакомыми людьми. Вот так я и попал на войну…
Чем дольше я слушала Олега, тем больше понимала, как сильно меня к нему тянет, хотя мы из разных социальных слоёв. Он показался мне благородным человеком, и я заинтересовалась его миром, который был мне совершенно неведом. Я подумала, что именно этого человека ждала всю свою жизнь…
Глава 19
– Ты знаешь, Ира, прошло много лет, но мне почти каждую ночь снится один и тот же сон. Врачи говорят, травматический психоз.
– Расскажи. – Мне было интересно всё, что касалось Олега.
– Вначале полная тишина. Затем где-то далеко, по нарастающей, раздаётся звук: еле слышный, то и дело заглушаемый стуком падающих камней, шорохами и ночными птичьими криками. Затем шум нарастает и превращается в ровный гул. Словно где-то далеко зазвучали и приблизились играющие разные мелодии оркестра. А потом из ущелья появляются боевые вертолёты. Их трудно сосчитать. Они вдруг начинают резко снижаться, чёрная окраска бортов призвана поглощать днём солнечный свет, но она делает цвет зловещим. С ближней сопки по вертолётам начинают вести пулемётный огонь. Я вместе с товарищами из группы разведки забиваюсь глубоко в расщелину между скал – пытаемся спрятаться от страшного приближающегося боя. Мне хочется открыть автоматный огонь по вертолётам, спасая себя и ребят. Но хотя сознание парализовано страхом, я понимаю: этого делать нельзя. Это свои вертолёты. Но также знаю: стрелок, не задумываясь, нажмёт на гашетку пулемёта, если заметит хоть какое-то движение в скалах. На войне мысли имеют свойство приобретать страшную силу. Словно откликаясь на мою догадку, один вертолёт заходит на боевой разворот и открывает ураганный огонь. Десятки пуль рвут моё тело на куски, рядом стонут и корчатся раненые бойцы. Я из последних сил пытаюсь перекричать рёв вертолётных двигателей: «Здесь свои! Свои!» В ответ e i ратная музыка впивающихся в моё тело пуль.
