Текст книги "Нечего терять, или Мужчину делает женщина"

Автор книги: Юлия Шилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Оказавшись среди покосившихся крестов, я вцепилась в Антона и прошептала:

– А кладбище можно обойти?

– Это займет много времени.

– Но ведь сейчас только без четверти двенадцать.

– Чем раньше мы принесем эти деньги, тем быстрее твой сын окажется на свободе.

– А ты уверен, что его отпустят? Они могут забрать деньги и убить Сашу.

– Обычно те, кто делает деньги на похищении людей, держат свое слово.

Я смотрела на безликие могилки с поминальными стаканчиками и кусочками хлеба, оставленными кем-то, и чувствовала, что каждый шаг дается мне с огромным трудом. Кладбище было большим. По всей вероятности, оно предназначалось сразу для нескольких близлежащих деревень.

– Скоро мы выйдем к реке, – успокаивая меня, сказал Антон. – Сарай должен быть совсем рядом.

– И почему они нас послали в такую глушь!

– Деньги всегда должны быть рядом с хозяином. Скорее всего, твоего сына держат именно в этой деревне.

– Ты в этом уверен?

– Не уверен, но думаю, что так оно и есть.

– Господи, если бы мы только знали, в каком доме его держат?

Неожиданно рядом с нами появилась странная сутулая фигура. В том, что это был бомж, я не сомневалась. От него несло перегаром и разило другими неприятными запахами.

– Ребята, там какие-то изверги совсем молоденькую девочку убивают, – прохрипел бомж.

– А мы тут при чем? – не на шутку перепугалась я.

– Я, конечно, понимаю, что вы ни при чем, но девочку жалко. Ей ведь лет пятнадцать, не больше. Какие-то пацанята резвятся. Я понимаю, от этих подростков лучше держаться подальше. Только убьют ведь пацанку просто так, из озорства.

Раздался девичий вопль.

– Сколько их? – достал Антон пистолет.

– Трое. Совсем зеленые гаденыши. Укололись, наверное, или накурились. По всей вероятности, местные.

– Антон, на кой черт нам это надо?! – взорвалась я. – Зачем лишние проблемы?! У нас и своих хватает.

– Но ведь может погибнуть ни в чем не повинный ребенок…

– Так уж и неповинный… Нормальные дети дома сидят. Чего она ночью поперлась на кладбище?

– В жизни может случиться всякое. А если бы на ее месте оказался твой сын?

– Сравнил! Зачем пистолет? Ты собрался перестрелять этих обкуренных детей?!

– Нет. Я просто их пугану.

Посмотрев на Антона, я поняла, что с ним бесполезно спорить. Его благородство, которое мне так приглянулось, вывело меня из себя.

– Нам нужно как можно быстрее найти сарай и положить деньги, – раздраженно заговорила я. – На счету каждая минута.

– Мы уже почти на месте. Думаю, мы ничего не потеряем, если спасем человеческую жизнь.

Антон пошел за бомжем. Я семенила следом. Неожиданно бомж остановился и посмотрел себе под ноги.

– Что там? – нервно спросил Антон.

– По-моему, тут лужа крови.

– Где?

В тот момент, когда Антон наклонился, откуда-то выскочили два верзилы и один из них ударил Антона по голове. Антон тихонько вскрикнул и упал.

– Максимыч, ударь его еще, чтобы до утра не очухался, – словно во сне донеслось до моих ушей.

Второй верзила похлопал бомжа по плечу и сунул ему в карман сторублевую бумажку.

– Молодец, на бутылку заработал. Так держать.

Бомж расплылся в улыбке, раскланялся и скрылся между могилами.

– Смотри-ка, а у этого кренделя даже пушка имеется. Настоящая, боевая. – Бандит поднял пистолет Антона. – Может, его пристрелить?

– Пусть живет. Все равно до утра не очухается, а очухается – ничего не вспомнит.

Верзила повертел пистолет в руках и несколько раз ударил им лежащего Антона. Мне показалось, что Антона убили. Я громко закричала и бросилась прочь, но тут же и налетела на могильную ограду. Один из бандитов схватил меня сзади за воротник.

– Коза, ты куда собралась бежать? – усмехнулся он.

Я вздрогнула, в шею уперлась холодная сталь ножа.

– Давай, шевели ногами.

Они подвели меня к небольшому склепу. То, что я увидела, не поддается никакому описанию. На стенах были намалеваны странные надписи и непонятные знаки. Посреди маленькой комнаты лежала обнаженная девушка. Она была привязана за руки и за ноги к двум доскам, скрепленным между собой крестом. Вокруг девушки стояли четверо в безразмерных балахонах и больших капюшонах. Мерцали свечи, освещающие мрачный ритуал предстоящего убийства. Один из верзил связал мне руки веревкой и посадил на пол.

– Сиди как мышь, – предупредил он. – Ты будешь следующей жертвой. Так что у тебя еще есть время насладиться этим зрелищем.

Он вышел из склепа, и я решила, что он хочет застрелить Антона, чтобы избавиться от свидетеля. Силы оставили меня. Как в бреду наблюдала я происходившее. Тип, стоящий в изголовье девушки, бормотал какие-то молитвы. Как только он замолчал, второй показал всем присутствующим живого голубя. Через несколько секунд он достал большой нож с острым лезвием и отрубил голубю голову. Кровью птицы он окропил тело девушки, нарисовав пальцем на ее животе кровавую пентаграмму.

Девушка безразлично смотрела на все, что происходит. Мне показалось, что она находится под действием сильнодействующих наркотиков. Один из этих страшных людей с явно больной психикой достал чашу с ритуальным напитком и, предварительно из нее отхлебнув, пустил ее по кругу. Все впали в транс и, отвязав девушку, начали чудовищную оргию.

Первым девушку изнасиловал тот, который стоял у изголовья и считался самым главным. Как только он кончил и зарычал от удовольствия, на нее набросились все остальные. Я затаила дыхание и боялась пошевелиться, прекрасно понимая, что меня ждет то же самое, и мысленно молила бога, чтобы меня поскорее убили и не глумились так, как над этой несчастной. Жуткая картина подействовала на меня отрезвляюще. Я уже могла чувствовать холодную мокрую стену у себя за спиной и начала соображать, как выпутаться из этой страшной истории. Оба верзилы были на улице. Возможно, они сторожили склеп, чтобы не вошел посторонний. Сектанты не обращали на меня внимания.

Неподалеку валялся старенький перочинный ножик. Я подползла к ножику и с трудом ухватила его. Перерезать тугую веревку оказалось довольно сложно, на это ушло около десяти минут. Я совсем обессилела. У меня кружилась голова, мучили приступы тошноты. Собрав последние силы, я встала и бросилась к выходу. Выскочив из склепа, я налетела на стоящего у входа верзилу. От неожиданности он покачнулся и выронил сигарету.

– Эй, овца, ты куда собралась?! – крикнул он.

Я даже не знаю, как мне удалось развить такую бешеную скорость. Крепко прижимая к груди свою сумку, которую я не забыла прихватить в склепе, я бежала, стараясь не упасть и не оглядываться назад.

Я не знаю, сколько времени мне пришлось петлять между могил. Кажется, целую вечность. Остановившись, я посмотрела назад – поблизости никого не было. Возможно, верзила затаился и ждет подходящего момента, чтобы на меня напасть. Глотнув воздуха, я собралась с силами и побежала дальше. На краю кладбища я встала, отдышалась и огляделась по сторонам. Посреди пустыря стоял вагончик, в котором мерцал тусклый свет. Подойдя к вагончику, я принялась стучать в закрытую дверь ногами. Наконец передо мной предстал заспанный сторож.

– Какого черта ты спишь, когда у тебя на кладбище творится черт знает что! Срочно звони в милицию! – закричала я. – Там, в склепе, орудуют сектанты! Они убили девушку! Их там человек восемь, не меньше! Между могил лежит парень! Ему разбили голову! Я даже не знаю, жив он или нет!

Сторож протер заспанные глаза и дыхнул на меня перегаром:

– Ты чо, пьяная? Какие еще сектанты? У нас такого отродясь не было…

– Сам ты пьяный! – оборвала я его. – У тебя телефон есть? Быстро звони в милицию!

Сторож покрутил пальцем у виска, но все же вернулся в вагончик и взял телефонную трубку. Набрав номер телефона милиции, он протянул трубку мне и зевнул:

– Сама говори, что там с тобой произошло.

Схватив трубку, я, запинаясь, принялась рассказывать обо всем, что увидела.

– Скоро они приедут? – спросила я, когда на том конце провода повесили трубку.

– Часа через полтора, не раньше.

– Как это – через полтора?!

– Молча. До райцентра далеко, раньше никто приехать не сможет.

– Ну у вас здесь и порядки! – вздохнула я и пошла к выходу.

– А ты куда собралась?

– Куда надо!

– Сиди вместе и жди, пока приедет милиция. Ты вызывала, ты и разбирайся.

– Сейчас, разбежалась! – огрызнулась я и громко хлопнула дверью.

Я прекрасно понимала, что, если патрульная машина прибудет только через полтора часа, в злосчастном склепе никого уже не будет. Сейчас нужно найти Антона. Это очень опасно, опаснее, чем можно предположить. Невдалеке виднелась река. Где-то там сарай, в котором стоит старое ведро. Нужно успеть положить туда деньги.

Добежав до реки, я остановилась. Мне показалось, что кто-то бежит следом за мной. Я затаила дыхание и внимательно вгляделась в кромешную темноту. Никого не было. И все же я не могла ошибиться. Я отчетливо слышала чьи-то шаги, которые доносились откуда-то сзади. Может быть, это эхо от моих собственных шагов? Конечно же, это эхо! И как я сразу не поняла… Я спустилась к самой воде и вновь прислушалась. Как только я встала, звук сразу замер. Я двинулась вправо, и шаги зазвучали опять. Я остановилась – и услышала тишину. От сумасшедшего страха сердце готово было выскочить из груди. Каждый следующий шаг давался мне с огромным трудом, я четко осознавала, что беспокоящий меня звук никак не может быть эхом моих шагов. Не выдержав, я резко остановилась и громко крикнула:

– Есть там кто-нибудь?!

Естественно, мне никто не ответил. Шаги невидимого преследователя сразу возобновились, как только я двинулась вперед. Я побежала. Стало неимоверно тихо. Я остановилась и сделала несколько медленных шагов вперед. Не было слышно ни звука. Почувствовав минутное облегчение, я крепче прижала сумку к груди и, стараясь хоть немного отдышаться, пошла в сторону сарая.

Тропинка была настолько узкой, что я с трудом удерживала равновесие и несколько раз падала. Наконец передо мной появился полуразвалившийся сарай с оцинкованным ведром. Если оно там, я у заветной цели. Нащупав дверь, я толкнула ее ногой и вошла. В сарае было совсем темно. Я прислушалась. Мне показалось, что в нескольких шагах от меня я слышу чье-то прерывистое дыхание. Неужели это тот, кто преследовал меня от кладбища до реки? Получается, он знал маршрут и успел меня опередить…

– Кто здесь?! – громко крикнула я. – Я принесла деньги. Ровно пятнадцать тысяч долларов. Я хочу выкупить своего сына.

Ответа не было. Сделав несколько шагов, я споткнулась о стоящее посреди сарая ведро и упала. От резкой боли я села прямо на землю. В тот момент, когда я открыла сумочку, чтобы достать деньги, на мою голову обрушилось что-то тяжелое. Я не помню, что было дальше, просто какие-то яркие вспышки света в глазах. Кто-то наносил мне удары ногой, но я не чувствовала боли. Только ощущала грубый мужской ботинок на толстой подошве… Потом я потеряла сознание…

Когда я очнулась, у меня раскалывалась голова и все плыло перед глазами. Господи, неужели я еще жива?! А может быть, я умерла? А может быть, смерть именно такая? Нет, я жива. Если я еще шевелюсь, значит, живая. У меня болит голова, меня бьет озноб. Мертвецы не должны этого чувствовать. Они вообще не могут ничего чувствовать.

С трудом открыв глаза, я попыталась подняться и вскрикнула. Рядом со мной был Антон.

– Очухалась? – спросил он и, достав носовой платок, вытер кровь с моего лица.

– Антон, ты?

– Я, конечно, кто ж еще…

– Господи, ты живой? – не верила я своим глазам.

– Живой. А ты-то как?

– Не знаю. Все болит.

– Это пройдет. Тебе хорошенько досталось.

Антон помог мне сесть. Все завертелось, закружилось перед глазами. Я снова потеряла сознание. А когда пришла в себя, то окончательно поверила, что осталась жива и что Антон рядом.

– Значит, мы не в аду? – все-таки спросила я.

– Нет. С чего ты взяла, что мы попадем в ад, когда умрем? Мы попадем в рай, это я тебе гарантирую. Только нам еще умирать рано. У нас с тобой вся жизнь впереди. – Антон помог мне подняться. Сделав несколько шагов, я попыталась нащупать ведро, но его нигде не было видно.

– Ведро валяется в конце сарая, – сказал Антон.

– А сумка?

– Сумки, естественно, нет. Ни сумки, ни денег.

– Как это?

– Я думаю, их забрал тот, кто тебя избил.

– О боже. – Я сплюнула скопившуюся во рту кровь.

– Когда я зашел в сарай, ты лежала без сознания. Ни сумки, ни денег не было. Ты хоть помнишь, кто на тебя напал?

– Нет. Я его не видела. Я только знаю, что он шел за мной от самого кладбища. Я это чувствовала… Я слышала его шаги… Господи, что же теперь будет с моим сыном?

– Я думаю, что тот, кто забрал деньги, избил тебя и украл твоего сына, – одно и то же лицо.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю. Наверное, интуиция. Если это один и тот же человек, то твой сын будет завтра дома.

– Тогда зачем ему было меня избивать? Я бы все равно положила деньги под ведро.

– Пока это загадка.

Антон взял меня под руку, мы пошли к реке. Несмотря на все пережитое, я ощущала ни с чем не сравнимое блаженство. Мы снова оказались вместе и знаем цену нашей случайной встрече. Мне было глубоко наплевать на то, что наше настоящее, а возможно, и будущее сулит огромные трудности. Я молила Бога только об одном: чтобы он дал нам силы чувствовать твердую почву под ногами и стоя не потерять свою любовь и гордость. Я поражалась преданности Антона. Чувствовала, что меня ждут изменения к лучшему в моей нескладной жизни. Я была влюблена, просто сходила с ума от его прекрасной улыбки, мужественного лица и этих безумных глаз, которые раздевают одним-единственным взглядом.

– Господи, как здорово, что ты остался жив, – вздохнула я. – Даже страшно подумать, что я могла тебя потерять…

– Я очнулся от воя милицейской сирены.

– Это я вызвала милицию. На моих глазах умирала девушка… Там были озверевшие сектанты. Мне чудом удалось бежать… Только я не рассчитывала, что милиция приедет так скоро. Ты не знаешь, им удалось хоть кого-нибудь взять?

– Не знаю. Я сразу пошел к сараю, чтобы найти тебя.

Я прижалась к Антону и закрыла глаза. Закончились страшные дни моего одиночества. Словно их никогда не было. Я всегда боялась одиночества. До своей болезни я любила бродить по улицам и смотреть на проходивших мимо людей. Я шла по какому-нибудь шумному проспекту, рассматривала светящиеся магазинные витрины… Мне нравилось теряться в человеческом потоке и ощущать себя частью толпы. Вспомнив об этом, я почувствовала какую-то горечь. Муж… Даже не верится, что когда-то я была готова идти за ним на край света. Все изменилось за считаные часы. Какая же все-таки странная штука – жизнь.

– О чем ты думаешь? – спросил Антон.

– О тебе, обо мне, о нас…

– Ты вся дрожишь. Пойдем.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли через кладбище?

– Теперь можем его обойти, – улыбнулся Антон.

На трассе, к нашему удивлению, моей машины не оказалось. Я осмотрелась.

– Если я не ошибаюсь, мы оставили машину именно здесь.

– Ты не ошибаешься.

– Тогда где же она? Думаешь, ее угнали?

– Что-то вроде того.

– Кому она могла понадобиться? Была бы машина, а то ведь так… Она мне от отца досталась. Металлолом. Может, поэтому ее Челноков и не забрал. На чем же мы поедем домой?

– Сейчас трасса пустая. Придется заночевать в деревне. Нам нужно дождаться утра.

Мы направились в деревню.

– Утро вечера мудренее, – подбадривал меня Антон, – утром поищем машину, может, она где-то совсем недалеко, просто местная шпана решила на ней покататься. Доехали до ближайшей деревни и бросили к чертовой матери.

– Нет, Антон, я уверена, машину угнал тот человек, который ударил меня по голове, – возразила я.

В одном из домов горел свет.

– Ты как? – тихо спросил Антон.

– Нормально…

– Так уж и нормально. У тебя все лицо опухло и ухо совершенно синее.

– А у тебя на затылке запекшаяся кровь.

Дверь открыла заспанная бабулька и испуганно посмотрела на нас. Антон не стал дожидаться вопросов, улыбнулся и спокойно сказал:

– Мы проезжали мимо деревни. У нас спустило колесо. Пока я ставил запаску, напали бандиты и отобрали машину.

– Свят, свят. Да что же это делается? – запричитала бабулька и пустила нас в дом. – На дороге постоянно что-нибудь происходит. Тут целые банды орудуют. Разве можно по ночам ездить?

– Нам бы помыться и поспать, а утром поговорим.

Бабулька поставила греться воду, достала бутылку самогонки.

– Возьми, это лучшее лекарство от всех неприятностей, – сказала она Антону. – На кухне найдете соленые огурчики и вареную картошку. Я пошла спать. Мне вставать рано. Утром коровку нужно подоить, курочек покормить, да еще свинья захворала.

– Спасибо, бабушка, – Антон чмокнул ее в щеку.

Бабулька засмущалась.

– Целуешь как молодую, осторожнее надо, а то дед может проснуться, тогда нам обоим не поздоровится, – весело пробурчала она.

Когда вода согрелась, Антон взял полотенце, смочил его теплой водой и принялся вытирать запекшуюся кровь на моем лице. Я морщилась и тихо постанывала.

– Терпи. До свадьбы заживет, – ласково приговаривал Антон и старался делать все как можно более осторожно.

– А когда свадьба-то?

– Как скажешь, так и будет.

– Ты хочешь на мне жениться? – От изумления я вытаращила глаза.

– А почему бы и нет…

– Но ведь ты свяжешь себя с такой женщиной…

– С какой?

– Я взбалмошная.

– Это же замечательно.

– Я противная и нудная.

– Я всегда мечтал о такой.

– Я вредная и несносная…

– Это мои любимые качества.

Я замолчала и, уткнувшись в ладони, заплакала.

– О какой свадьбе можно говорить, если вокруг творится такое… Ничего не известно ни о сыне, ни о подруге. У тебя есть сотовый?

– Есть.

– Я хочу позвонить родителям.

– Не надо говорить им о том, что произошло. Твоя мать и так выглядит не самым лучшим образом. Так и до инфаркта недалеко. Ты должна ее хоть немножко пожалеть и дать ей поспать. Ты позвонишь им утром.

Я согласно кивнула и посмотрела на тазик. Вода была алого цвета. От увиденного у меня резко закружилась голова и вновь возникли приступы тошноты.

– Тебе плохо?

– Нет, все в порядке.

Я не хотела расстраивать Антона.

– Послушай, а ты не хочешь снять парик? На нем кровь.

Я схватилась руками за голову. Мне показалось, что вместе с париком окончательно исчезнет моя красота.

– Ты чего-то боишься?

– Нет. Просто не вижу необходимости снимать парик.

– Ты можешь это сделать ради меня?

– Ради тебя?

– Ну да.

Я сняла парик и удрученно положила его себе на колени. Антон погладил меня по слегка отросшим волосам и прошептал:

– Между прочим, тебе без парика намного лучше. Ты еще красивее. У тебя волосы уже отрастают.

– Не говори ерунды, – недовольно пробурчала я.

Как только Антон отмыл мне лицо, я принялась смывать кровь с головы Антона.

– Больно?

Антон не ответил.

– Ты говори – больно или нет. Не молчи.

– Терпимо.

– Так уж и терпимо. Я же вижу, как ты морщишься.

Потом мы уже сидели на кухне и пили самогонку, оставленную заботливой бабулькой. Сказать правду, раньше я никогда не пила самогонку. От первого же глотка голова у меня так закружилась, что я чуть было не свалилась под стол.

– Ты огурчиком закусывай, – смеялся Антон.

Он пил это страшное пойло с совершенно невозмутимым видом и даже не морщился.

– Господи, пьешь, как обычную воду! – опешила я.

– На то я и мужик. Мужик должен уметь зарабатывать деньги, пить самогонку, как воду, и при этом не пьянеть.

– Господи, и почему мы могли так долго жить друг без друга? – Я расплылась в пьяной улыбке.

Глава 11

Спать мы легли в небольшой комнатке, которую отвела нам бабулька. Я закрыла глаза и принялась ласкать Антона. Он лежал подо мной, постанывал и поглаживал мне спину. Это поглаживание приводило меня в восторг. Я была на вершине блаженства и знала, что сейчас необыкновенно хороша. По-моему, это происходит с любой женщиной, которая чувствует себя желанной. Я всегда любила свое восхитительное тело, свои длинные ноги с красивыми, тонкими изгибами. Я любовалась ладным загорелым телом Антона. Он принялся целовать мои соски. Они быстро поднялись и отвердели. Мне хотелось закричать, я с трудом сдержала себя. Я чувствовала, что мое терпение иссякает и мне хочется, чтобы он, наконец, вонзился в меня. Антон был опытным любовником и сразу уловил мое нетерпение. Как только я почувствовала Антона в себе, я громко застонала и стала извиваться словно змея.

– А я ведь и не думала, что так бывает, – едва выговорила я после долгих любовных утех.

– Как?

– Ну так, как у нас с тобой. Разве можно увидеть человека и сразу влюбиться без памяти?

– Выходит, что можно. У меня и самого такое в первый раз.

– Ты даже не представляешь, сколько лет я тебя искала. Спотыкалась, падала, но никогда не прекращала поиски. Я знала, что ты где-то есть. Я это чувствовала, только не знала где.

Антон тихонько засмеялся и поцеловал меня в лоб.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедшая?

– Нет.

– Тогда я буду первым. Ты сумасшедшая, честное слово. Скажи правду, ты нашла то, что искала?

– Это ты о чем?

– О себе, – смутился Антон.

Я перекатилась на спину и уставилась в потолок.

– Я нашла то, что искала. Господи, и почему мои поиски продолжались столько времени…

Я приподнялась, села, благодарно посмотрела на Антона, меня переполняла любовь. Антон улыбнулся и погладил мою грудь. Она была мягкая и податливая. Застонав, я перекатилась на живот, демонстрируя Антону свою обнаженную спину и упругую попку. Антон не сдержался, лег сверху и попытался раздвинуть мои ноги сзади, чтобы протиснуться между бедер.

В этот момент послышался какой-то щелчок. Я не сразу поняла, что это такое. Словно что-то упало на пол.

– Антон, что это?

Антон не ответил. Я раздвинула ноги пошире, пытаясь почувствовать вошедший в меня член. Но член как-то обмяк и потерял упругость. Через несколько секунд я вообще перестала его ощущать.

– Антон, что с тобой? Тебе плохо? – встревожилась я. – Тебе перехотелось?

Антон по-прежнему молчал. Я сдвинула Антона и перевернулась на спину. То, что я увидела, повергло меня в шок. В затылке моего любимого виднелась маленькая, ровная дырочка, словно ее очертания нарисовали карандашом и помазали густой алой краской. Вскрикнув, я перевернула Антона на спину и заглянула ему в глаза. Они были пусты… Странно, но в человеке может молчать не только его голос, но и его глаза. Глаза могут говорить о многом… Они могут любить, смеяться, ненавидеть и заблуждаться… А еще они могут молчать… Именно такие молчаливые глаза были у Антона. В них была бездонная пустота. И все же в них оставалась любовь… Любовь, о которой столько пишут и столько говорят… Настоящая, живая, ни с чем не сравнимая… Я понимала, что он мертв, но не хотела в это верить, хотя и осознавала, что кто-то выстрелил ему в затылок. Меня переполняло только одно чувство – Я ПОТЕРЯЛА ЛЮБОВЬ…

В этой жизни можно потерять многое: здоровье, карьеру, славу, деньги, дружбу… Это тяжело, но все это можно пережить и приспособиться к тем обстоятельствам, с которыми приходится сталкиваться. Но как страшно потерять ЛЮБОВЬ… Боже, как это страшно…

Антон слегка улыбался… Улыбался наивной улыбкой, которая говорила о том, что еще недавно он был на верху блаженства.

– Родной, не умирай, пожалуйста, – тихо говорила я. – Слышишь, не умирай. Знаешь, после своего замужества я была уверена, что брак не про меня. Мой бывший муж всегда говорил, что терпеть не может замужних женщин, потому что они только и мечтают, как бы потрахаться на стороне. Меня это приводило в ярость. А когда я увидела тебя, я сразу захотела замуж. Я бы родила тебе прелестного сына, а может, двоих или троих… Или лучше девочек. Их можно одевать в нарядные платья и завязывать красивые бантики…

Я подняла голову и увидела человека с маской на лице, как у бойцов СОБРа. Он все время облизывал пересохшие губы, в руках у него был пистолет. Натянув простыню до самого подбородка, я еле слышно спросила:

– Почему вы его убили?

– Одевайся и выходи из дома. Если пикнешь, застрелю хозяев, которые спят в соседней комнате.

Голос был жестоким, грубым, леденящим. Меня бросило в дрожь. Я погладила Антона по окровавленным волосам и поцеловала в губы. Они были не такие, как раньше…. Совсем не такие… Они молчали и не шли мне навстречу… Они были стиснуты и безмолвны… Господи, а ведь еще совсем недавно… У меня закружилась голова и потемнело в глазах.

Может, и правда говорят, что каждая сказка имеет конец? Я еще раз посмотрела на Антона и подумала, что такой любви в моей жизни больше не будет. Я понимала, мне будет душно, неуютно, холодно и страшно… И мне придется научиться с этим жить.

– Если ты сейчас не сделаешь то, что я тебе сказал, выстрелю тебе в затылок, – услышала я.

Нервы не выдержали. Я скинула с себя простыню, обнажив свое тело.

– Что же ты сделал?! Сука! – закричала я и стала раскачиваться, как душевнобольная, тихо постанывая.

Через минуту приступ закончился, но я плохо сознавала, что со мной происходит. Нечаянно я несколько раз ударилась головой о стену. Я громко кричала, свивалась жгутом, меня охватила ненависть к миру за потерянную любовь. Мне хотелось только одного – поднять Антона. О, как я этого хотела. Я должна помочь ему. Я погладила его по холодному лбу. Мне показалось, что Антон до сих пор находится под влиянием моей ласки, но просто крепко уснул. Я была готова перенести тысячу его капризов, любое проявление его безграничного и безмерного эгоизма, только бы он был жив, только бы он был рядом со мной….

Я потянулись губами к его холодным рукам, и в этот момент вновь раздался глухой щелчок. Я вскинула голову и увидела лежащую на полу бабульку. Она была в теплой ночной сорочке, сквозь которую сочилась алая кровь. Бабулька была мертва.

– Одевайся и иди к выходу, – приказал мужчина, – иначе я застрелю всех в этом доме.

Поняв, наконец, что от меня зависит жизнь и смерть ни в чем не повинных людей, я принялась судорожно одеваться. Натянув на голову парик, я затравленно посмотрела на стоявшего передо мной человека.

– Давно бы так, – сухо сказал он. – Если бы ты все понимала с полуслова, не пришлось бы убивать бабку.

Я даже не помню, как этому психу удалось оттащить меня от Антона. Я очнулась в машине и увидела, что мои руки связаны прочной веревкой. Я не имела представления, куда меня везут и что ожидает меня. Сидящий за рулем человек по-прежнему не снимал маску, скрывающую его лицо.

– Куда мы едем? – с трудом выговорила я.

Человек в маске не ответил.

– Я спрашиваю, куда вы меня везете?

Ответа не последовало. Машина подъехала к заброшенному дому над обрывом и резко остановилась. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Человек в маске вышел из машины и, открыв мою дверь, встал прямо передо мной.

– Чего вы хотите? – снова спросила я дрожащим голосом.

Незнакомец, уже в который раз, проигнорировал мой вопрос. Он сунул руку в расстегнутые брюки и стал медленно себя поглаживать. Я онемела.

– Выходи из машины, – скомандовал он.

Я вышла из салона. Пахло сыростью, громко кричали лягушки. Незнакомец по-прежнему не вынимал руку из штанов, в другой он держал пистолет.

– Вставай на колени и соси, – скомандовал этот сумасшедший.

– Что?

– Что слышала. Вставай на колени и соси мой член.

Я покрылась холодным потом. Незнакомец стянул штаны и приспустил трусы. Его большой, стоящий член вызывал ужас.

– Зачем? – тупо спросила я.

– Ты не знаешь, зачем сосут член?

– Знаю…

– Тогда соси и не задавай лишних вопросов.

Мне хотелось одного – умереть. Человек в маске придвинулся ко мне и, разорвав кофту, вцепился в мои соски. Он ущипнул их с такой силой, что мне показалось, он просто их оторвет. Я попыталась оттолкнуть это чудовище.

– Сука, перед тем как умереть, ты доставишь мне удовольствие, – злобно прошипел насильник и укусил мой сосок.

Я закричала от боли и попыталась вырваться, но этот нелюдь был очень силен.

– Заткнись, шлюха, а то будет еще больнее…

Когда насильник повалил меня на землю, я продолжала бороться. Он пытался раздвинуть коленями мои ноги, и вскоре ему это удалось. Я вцепилась в его лицо и, разорвав маску, впилась своими длинными наращенными ногтями в глаза. Он завопил и выронил пистолет. Я подняла его и нажала на курок. Незнакомец упал рядом со мной. Меня затрясло. Я убила человека… Но ведь я отомстила за смерть ни в чем не повинного и близкого человека, я убила насильника.

Набравшись мужества, я сорвала с него маску. Раньше я не видела этого человека. Совершенно незнакомое, жесткое лицо… Я не знала, кто он… Возможно, он был отъявленным психом, а возможно, просто бандитом… Взяв за руки, я подтащила тело к обрыву и скинула вниз. Затем вернулась в машину. Включая мотор, я взглянула в небольшое зеркальце и увидела вместо себя затравленную мышь… Потом перевела взгляд на распростершуюся передо мной пропасть и подумала, что это совсем просто… Нужно чуть проехать вперед и нажать на газ… Я не знаю, насколько безболезненна эта смерть, что я почувствую… Страх, боль, а может быть, запоздалое желание жить…

Собрав остатки воли, я поехала в деревню. В доме, где мы ночевали с Антоном, я увидела распластанную на полу бабулю. Антон по-прежнему лежал на кровати, и мне даже показалось, что он живой. Сев рядом, я провела рукой по его волосам и, захлебываясь слезами, прошептала:

– Здравствуй, родной. Я не могла уехать, не увидев тебя еще раз. Ты даже не представляешь, как я без тебя жила… У меня была очень, очень тяжелая семейная жизнь, потом я тяжело болела… Когда я тебя увидела, подумала, что ты чертовски привлекателен. Я уверена, что от тебя без ума не только я, но и другие женщины. За считаные часы ты стал для меня самым родным человеком. Я люблю тебя, и эта любовь переполняет меня. Я счастлива, что встретила такого мужчину, как ты…

Мое тело еще помнило ласки Антона. Мои губы горели от недавних поцелуев. Я взяла любимого за руки и почувствовала чудовищный холод. Не выдержав, я рухнула на неподвижное тело Антона и громко зарыдала.