Текст книги "Миссия в Сайгоне"

Автор книги: Юлия Меллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Возможно выход и есть... Здесь у них система самостоятельной связи, не так ли?

– Безусловно. А почему вы об этом спрашиваете?

– Дэвид Уайз и я вместе прыгали на парашютах когда-то, это было в Европе. Он меня знает, не мог забыть. Если бы я смог поговорить с ним... Может быть, он поверит мне? ... Ведь нас связывают с ним вещи, которые не забываются.

– Хорошо, согласен. Это стоит попробовать, – сказал Малко. – Но мне для этого придется просить аудиенции у адмирала.

Голос Дэвида Уайза звучал гак ясно, как будто он находился на соседнем авианосце "Сангрилла". "Америка" в это время описывала круги в Тонкинском заливе, а адмирал находился в Вашингтоне. По техническим причинам пришлось дождаться вечера, чтобы вызвать Вашингтон.

Адмирал был очень понятлив. Правда, и до этого он не очень благоволил к ЦРУ. Малко подробно обрисовал создавшееся положение и получил обещание адмирала, что этот разговор не дойдет до ушей МАКВ Сайгона, другими словами, до Ричарда Цански.

Дэвид Уайз внимательно выслушал и своего старого товарища, и потом снова Малко. После этого он попросил несколько часов на то, чтобы согласовать свои действия. Через некоторое время он сам вызвал их. Высшее командование отказалось выключить Ричарда Цански из игры, но дало "карт-бланш" Малко, чтобы доказать виновность Тука. Его план был принят полностью. От Ричарда Цански официально потребовали, чтобы он сотрудничал с Малко. Было получено также согласие отодвинуть выполнение операции "Санрайз" на неделю.

Когда Вашингтон кончил говорить, Дэйв Колин взял микрофон.

– Я благодарю вас, Дэвид, сказал бывший полковник "зеленых беретов". Мы попробуем продолжить.

– Желаю удачи, – ответил металлический голос Дэвида Уайза.

Когда замолк его голос, маленькая комната с железными стенами показалась троим мужчинам очень пустой.

* * *

Заместитель комиссара Ле Вьена имел очень невзрачный вид, но зато Малко с удовольствием встретился с Ту-ан. Муссон заставил ее заменить длинную юбку на белое платье супер-мини.

Он вернулся в Сайгон на заре, после трех часов полета. На следующий день у него была назначена встреча с Ричардом Цански. Она предвещала бурю. Патрон ЦРУ в Сайгоне наверняка не одобрит вмешательство Дэвида Уайза.

– Где же вы были? – спросила Ту-ан.

– На острове Сен-Жак, – солгал Малко.

Она состроила гримаску.

– Вы должны были взять меня с собой.

Он подумал, что ему было бы не вредно немножко расслабиться. И что Ту-ан, может быть, раньше его сможет заметить какую-нибудь опасность.

– Пообедаем вместе? – предложил он.

Она всплеснула руками.

– О, да! Я знаю один очень хороший вьетнамский ресторан в Гиа-дун. Там замечательные креветки.

– Идет! Поехали есть креветки!

* * *

– Итак, ты теперь ходишь с американцем?

– Он не американец, – возразила Ту-ан.

У нее была страшная антипатия к новому комиссару. И потом она хотела поехать обедать с Малко.

– Я поеду с ним обедать у Тронг-тхан, а потом он привезет меня обратно, – сердито проговорила она. – Я ведь не шлюха, как эти ваши переводчицы...

Она повернулась к нему спиной и хлопнула дверью.

Комиссар тут же из своего кабинета позвонил генералу Туку. Он пользовался прямой связью.

– Ваше превосходительство, – сказал комиссар, – он будет обедать у Тронг-тхана с малышкой.

– Отлично, – ответил генерал Тук.

* * *

Том отошел от дверей кухни ресторана Тронг-тхана. Своей военной выправкой, костылями и отсутствием правой ноги он сразу заявлял о себе, что он – инвалид войны. Повар, всегда жалевший его, позволял ему подходить к кастрюлям. Получая пенсию в три тысячи пиастров в месяц, инвалиды подыхали с голоду, поэтому они часто приходили в рестораны, чтобы выпросить себе немного риса.

– Не хочешь ли ты немного креветок и риса? – приветливо предложил Тому повар.

Том покачал головой. Он носил короткую черную бородку, которая придавала ему интеллигентный вид.

– Нет, спасибо.

Он подошел к раздаточному окошку и посмотрел в зал. В зале обедало человек тридцать, и среди них был только один белый с вьетнамкой.

Том повернул голову в сторону повара и его черные глаза пронзительно посмотрели на него.

– Ты уже обслужил иностранца?

Тот покачал в воздухе рукой с ложкой.

– Нет, но...

Том достал из кармана маленький пластиковый мешочек, в котором был серый порошок, и положил его на стол.

– Ты положишь это в его рис.

Испуганный повар взял мешочек, открыл его, понюхал содержимое. Веки его заморгали и он простонал:

– Но ведь это же дурман!

Том согласно кивнул, молчаливо и злобно. Руки повара дрожали. Дурман был традиционным ядом Вьетнама. Во времена французов восемнадцать легионеров одним махом...

– Но я не могу этого сделать, – простонал повар.

Том опустил руку в один из своих больших карманов.

– Тогда я сделаю это сам...

Повар увидел в его руке темную гранату, которой можно было устроить хороший погром в обеденном зале. Том подошел к раздаточному окошку. Повар кинулся к нему.

– Нет! Не делай этого!

– Тогда ты помоги мне...

Подошедший бой взял два блюда и исчез. Повар спросил задушенным голосом:

– Но почему ты хочешь его убить?

– Он валяется с моей женой, – мрачно ответил инвалид. – Она ушла с ним и бросила наших детей.

Повар опустил голову. Все было понятно, это было обычным явлением в Сайгоне. Ему было стыдно за свою расу. Подняв глаза, он увидел решительное лицо инвалида. Было ясно, что он не откажется от своего намерения, он действительно бросит гранату. Ведь этому человеку нечего терять.

– Я помогу тебе, братец, – прошептал он.

Темноватый порошок смешался с порцией риса, а сверху повар щедро полил его соусом. Но ему показалось, что все еще остро попахивало дурманом, и он тщательно перемешал рис с соусом. На своей спине он чувствовал взгляд инвалида... Когда он закончил перемешивать рис, то поставил тарелки на поднос и подозвал к себе боя.

– Вот это для иностранца, – сказал он, указывая на тарелку, стоящую слева.

Потом повернулся к инвалиду. Тот медленно опустил гранату обратно в карман, взял свои костыли и сделал приветственный жест повару.

– Спасибо, брат...

И исчез.

Без ежемесячных подачек от специальной полиции этот несчастный давно бы умер с голоду.

Повар выбросил мешочек в ведро с отходами. Завтра же он возьмет билет на автобус до Далле. Нужно, чтобы о нем забыли па некоторое время, хотя, конечно, смерть еще одного американца не взбудоражит Вьетнам.

* * *

Китайский суп был замечательным. Болтовня Ту-ан убаюкивала Малко. Креветки, правда, немного попахивали растительным маслом, но ведь шла война.

Под столом нога Ту-ан касалась его ноги, но все мысли Малко находились совсем в другом месте, далеко отсюда. Он хотел бы знать, каким образом Тук постарается отделаться от него.

– Послушаем песни? – спросила Ту-ан.

– Почему бы нет...

Малко расплатился. Выйдя из ресторана, они несколько минут поспорили, но Ту-ан настояла на своем: она выбрала самый фешенебельный из кабаков. Он назывался "Королева нараспашку". В зале, темном, как печная труба, вьетнамские певицы декламировали нараспев довольно монотонные песенки, все они страшно походили одна на другую.

На третьей песне Малко почувствовал первый приступ боли. Холодный пот выступил на его лице, а в животе появилось сильное жжение. Он вначале стоически переносил эти мучения, приписывая все креветкам. Но внезапно страшный приступ боли сложил его пополам и перехватил дыхание. Ту-ан вздрогнула.

– Вы больны?

Малко не смог ответить: его челюсти отказывались разжиматься. Конвульсивные толчки заставляли дрожать все его мускулы.

Ту-ан вскрикнула и встала. Малко хотел последовать ее примеру и упал. У него было ощущение, что кошки когтями раздирали его внутренности.

Сердитые голоса начали раздаваться вокруг них, перекрывая звуки музыки и вызывая гнев Ту-ан.

Его безо всяких церемоний выволокли из зала и положили в углу на лестнице. Горящая рядом электрическая лампочка ослепляла его. Ту-ан внезапно закричала:

– Посмотрите на его рот! Его отравили!

Несколькими минутами позже он почувствовал, как ему насильно лезвием ножа разжимают челюсти, заставляя открыть рог. Потом два пальца глубоко погрузились в его горло, вызывая рвоту. Его желудок возмутился, и его вытошнило.

Горькое содержимое желудка оказалось на полу. Все внутренности его горели, как будто он выпил кислоты.

Но рвота принесла ему облегчение. Он открыл глаза. Ту-ан склонилась над ним.

– Отвезите меня в отель, – взмолился он. – И вызовите врача.

* * *

Ту-ан сидела на его постели и держала его за руку. Худой вьетнамец с седыми волосами стоял около нее, слушая пульс Малко.

"Это врач", – подумал Малко.

– Что со мной было? – спросил он слабым голосом.

– Вам очень повезло, – ответил вьетнамец.

– Почему?

Врач пожал плечами.

– Потому что дурман – это смертельно... Если бы вас не вытошнило, вы были бы уже мертвы... И надо вам сказать, что люди срывают себе ногти, царапая стены, когда начинаются боли от этого яда.

– Мой отец врач, – сказала Ту-ан, – вот почему я решила, что нужно вызвать у вас рвоту.

– Когда доза чересчур большая, – пояснил врач, – но удается вызвать рвоту, то есть надежда спастись.

Он закрыл свой чемоданчик и протянул Малко руку.

– Я приду посмотреть вас завтра.

Как только он ушел, Малко спросил у Ту-ан:

– Где мой пистолет?

– Там, в ящике.

– Дайте его мне.

Глава 21

Ричард Цански, вне себя от ярости, мял в руке телеграмму от Дэвида Уайза. Мертвая кожа на его лице больше чем когда-либо походила на барабан. Выражение его единственного глаза было свирепое. Даже татуировка на его руках, казалось, хотела выскочить из кожи, чтобы схватить Малко за горло.

Цански сейчас искренне жалел, что Малко удалось избегнуть смерти от дурмана, но тот, все еще с горьким привкусом во рту, не имел ни малейшего желания сдаваться.

– Вы сделаете то, что вам приказал Уайз, – сладким голосом проговорил Малко. – В противном случае, я сообщу ему, что вы отказываетесь выполнить его приказ.

– Идите к дьяволу, – проскрипел Цански.

– Это не ответ.

– Согласен, согласен, я это сделаю. А потом, когда все будет сделано, я вышвырну вас из этой страны пинком под зад.

– Мадам Ну будет в большой претензии на вас...

Золотистые глаза Малко с иронией встретили злобный взгляд патрона ЦРУ.

– Вы сошли с ума, – злобно проговорил Цански. – Тук дал слишком много доказательств своей преданности нам, слишком много крови протекает между ним и Вьетконгом, и в этом потоке есть кровь и Го-вапа.

Малко взял сигарету из коробки на столе.

– Совершенно точно! Но почему все-таки он даже не попытался взять их живыми?

Ричард Цански сжал губы.

– Я думал об этом. Я не так-то уж слеп, как вы думаете. И я получил объяснение: Тук не хотел, чтобы его друзья испытали мучения.

И снова Малко иронически улыбнулся.

– Вы наделены очень благородными чувствами... Во всяком случае, я уверен в том, что он хочет убить меня только потому, что я уверен в его предательстве. Если я исчезну, перед ним будет свободная дорога. И будет, наконец, найден южновьетнамец, работающий на Северный Вьетнам.

Что же касается "доказательств", то в Азии все устраивается очень просто, даже если для наших глаз это и выглядит противоестественным. И Тук не первый агент-люкс, который жертвует своими ради достижения большой цели...

Ладно, кончил с этим. Теперь о моем плане. Вы помните Мирей, стюардессу воздушных линий СИС? Мне сказали, что она служит для Тука курьером для передачи важной информации.

Нужно будет подобрать важную информацию, очень важную, и устроить так, чтобы Тук получил ее, а потом посмотреть, что из этого получится. У нас сегодня среда. Самолет отлетает каждую субботу. Когда вы увидите Тука?

– Завтра мы вместе обедаем.

– Так вот, мне кажется, что вы подходите для этого дела. Он совершенно уверен, что вы ему полностью доверяете.

Цански улыбнулся.

– Если это испытание даст отрицательный результат, – сказал Малко, – я клянусь вам, что все брошу и принесу вам свои извинения.

Последняя фраза убедила американца.

– Согласен, – сказал он, – но "Санрайз" начинается в понедельник. И не может быть никаких причин для того, чтобы отложить ее. Мы уже заставили генерала Дуонг-нгос-тхао вернуться с побережья.

– Хорошо. Но нужно, чтобы информация, которую вы сообщите Туку, была сенсационной, чтобы он рискнул поэтому передать ее немедленно.

– Я знаю свое ремесло, – сухо проговорил Цански.

Малко встал. Его золотистые глаза искали американца.

– Если у вас есть хоть смутное желание передать этот наш с вами разговор Туку, – тихо проговорил он, – советую больше не думать об этом. Потому что я все равно узнаю, даже если для этого мне придется совершить невозможное...

Выйдя из посольства, Малко направился на улицу Ту-до, чтобы заказать огромную корзину роз для Ту-ан.

Разумеется, виновного в отравлении повара не нашли, ведь этим занимались люди генерала Тука. Вернувшись в "Континенталь", Малко нашел там записку от генерала Тука, в которой тот сообщал, что сделает все возможное для розыска виновных.

История кота, который кусает свой хвост...

* * *

Малко не пробыл в своем номере и пяти минут, как зазвонил телефон. Это был Чан, чрезвычайно возбужденный и говорящий едва слышным шепотом, несмотря на помехи на линии.

– Спускайтесь немедленно в бар, – попросил он.

Маленький вьетнамец сидел за столом один, и Малко сел за его стол лицом к стене. Глаза Чана часто моргали за стеклами очков, как у встревоженной совы. Он нагнулся к Малко.

– Посмотрите вон на того типа, около столба.

Обычно Чан неразборчиво бормотал слова, но сейчас, когда он был так возбужден, его вообще невозможно было понять. Малко посмотрел в указанном направлении и увидел молодого вьетнамца, сидевшего за столом перед чашкой уже давно остывшего чая. Даже издалека, со своего места, Малко мог увидеть, как напряжены мышцы его челюстей. Чан же смотрел на этого человека, как павиан на удава.

– Это Кси, – прошептал Чан, – начальник комитета убийц восточного Сайгона. Он вас обнаружил, и остальные убийцы уже тоже находятся в городе. Делать нечего, вам необходимо срочно уезжать!

Малко искоса посмотрел на него, пытаясь понять, насколько серьезно то, о чем он говорил. Но видел только одно: маленький вьетнамец с ума сходил от страха. Он под столом ломал руки.

– Откуда вы знаете, что все это ради меня?

– Я знаю все, – с уверенностью сказал Чан, – я не зря прожил в Сайгоне двадцать лет. Эти типы даже не знают, по чьему приказу они действуют. Они просто получают приказ и выполняют его, даже если при этом сами должны будут сдохнуть. Они – ненормальные. Они могут убить даже собственную мать.

Взгляд Малко встретился со взглядом убийцы. Он был совершенно неподвижен, в нем не было никакого выражения. Малко автоматически нащупал рукоятку своего пистолета, заткнутого за пояс. Это было далеко не в первый раз, когда его хотели убить, но на этот раз он чувствовал, что Чан отнюдь не преувеличивает опасность.

– А если я прикажу сейчас его арестовать?

Чан грустно усмехнулся.

– Это ни к чему не приведет. Он безусловно не вооружен, и бумаги его в порядке.

В этот момент молодой убийца встал, спокойно покинул террасу и свернул на улицу Ту-до.

– Поскорее уезжайте, – умолял Чан.

Малко отрицательно покачал головой. Это было глупо, но он не любил отступать. Это было традицией. Так было всегда, даже если ставкой в игре была его собственная жизнь. Он просто не мог поступать иначе.

– А можно как-нибудь узнать, когда они попытаются убить меня?

– Нет. Может быть, завтра, может быть, через неделю, месяц. Это случится тогда, когда они будут твердо уверены, что не упустят вас наверняка.

Малко не смог удержаться от улыбки.

– Следовательно, для вас я уже мертв?

Голос Чана звучал уверенно:

– Если останетесь в Сайгоне – да! Никто еще не смог выиграть у них. Даже Базин, начальник французской службы безопасности. Они его убили однажды утром.

Малко хотел еще что-то сказать, но воздержался. Он уже стал перенимать привычку сайгонцев: не доверять никому.

– Так вот. Чан, я приглашаю вас сегодня поужинать со мной и с шампанским. Так мы отметим мои похороны.

Вьетнамец чуть не проглотил свою бороду.

– Нельзя шутить подобными вещами, – возмутился он. – Это приносит несчастье!

– До вечера, – сказал Малко.

Как это ни странно, но вид убийцы поднял его настроение. Он был горд, что заставил генерала Тука привлечь для его уничтожения столь серьезные силы. Значит, генерал считал его очень опасным для себя! Что же, он был прав! И Малко окончательно решил не дать возможности Туку поймать себя.

За столом осталось одно пустое место. Чан не пришел. Колин привел с собой восхитительную метиску с полными, чувственными губами и прекрасным телом. Она с самого начала ужина смотрела на Малко влюбленными глазами. Ту-ан была задрапирована в красивый саронг, который скрывал ее всю, до кончиков пальцев ног. Сегодня был день макси.

Малко обратился к метрдотелю:

– Еще одну бутылку шампанского.

Тот чуть ли не ползал на животе. Со времен "Тет" здесь не видели такого клиента.

Малко сумел составить меню достаточно роскошное: наполовину китайское, наполовину французское. Заказано было шампанское "Моэт и Шандон" 1964 года.

Ту-ан никогда еще не пила шампанского и теперь забавлялась, опуская палец в бокал, чтобы на него садились пузырьки газа. Они были последними клиентами. Малко поклялся, что они не уйдут отсюда, пока не кончится "Моэт". Он заставит погасить все лампы и оставил только свечи. Патрон обслуживал их, используя голубой фарфор, который хранился исключительно для больших китайских свадеб. По правую руку от Малко сверкала драгоценными камнями генеральша Ну. Практически была видна только ее грудь, загорелая и пышная.

Она подняла свой бокал с шампанским и чокнулась с Малко.

– За нас!

Ревнивая Ту-ан тут же больно ущипнула Малко. А он обменялся взглядами с американцем. Тог улыбнулся и поднял свой бокал с шампанским.

– За завтра!

Рука Элен коснулась пояса Малко и нащупала рукоятку пистолета.

– Почему ты вооружен?

Он улыбнулся.

– Чтобы защищаться от тебя.

Она не повторила вопроса, но взяла руку Малко и положила се к себе на колени, потом с закрытыми глазами выпила свой бокал.

Малко открыл последнюю бутылку 1964 года. Он любил вот такие роскошные вечера перед угрозой приближающейся смерти. Дэйв Колин подтвердил слова Чана: комитет вьетконговских убийц еще никогда не промахивался.

– Давайте закончим вечер у меня? – предложила Элен.

Она не хотела отпускать Малко. Генерал Ну находился в Далле.

Малко оплатил счет, который заставил патрона на минуту потерять дар речи. Даже по черному курсу валюты это было колоссально...

Дэвид Колин вышел первым. Малко заметил под его рубашкой рукоятку автоматического кольта 45-го калибра. Американец был ценным помощником.

Но улица была пустынна, не видно было даже ни одной кошки.

Они влезли в старую "симку" Колина. Никто за ними не следил. Малко, зажатый между двумя женщинами, думал о том, как бы ускользнуть. Неожиданно Элен прошептала ему на ухо:

– Ты поцелуешь ее в другой раз. Вот уже целую неделю я тебя не видела.

Очертания виллы генерала Ну уже были хорошо видны, по вокруг по-прежнему все было пусто. Убийцы еще не были готовы.

* * *

Малко проснулся с пересохшим ртом и тяжелым желудком. Датура, опиум, бесконечные покушения – было чем измучить вконец человека... К тому же Элен тоже отняла у пего немало сил.

Теперь уже был день, праздник с шампанским кончился. Малко спрашивал себя, не последний ли это его день... Он вышел на балкон и посмотрел на небо. Грозы не предвиделось. Он был голоден.

Чан ждал его в беседке и бросился к нему навстречу.

– Я негодяй, – сказал он. – Я знал, что я прогнил, но не думал, что до такой степени. Я боялся, – жалобно добавил он.

– Вы пропустили восхитительный и неповторимый вечер.

Малко закончил свой завтрак.

– Я иду в МАКВ, – сказал он Чану. – Вы идете со мной?

Маленький вьетнамец мучительно колебался, потом все-таки встал. Они вместе вышли из отеля. Чан осматривался вокруг, как испуганный кот.

– Они здесь, – задушенным голосом проговорил он.

Показался мотороллер с грохочущим мотором, на котором сидели два молодых человека. Он резко затормозил перед "Континенталем", и вьетнамец, сидевший сзади, соскочил с кольтом в руках.

На бегу он открыл огонь по Малко, но тот уже успел броситься на землю. Пули выбивали камешки из тротуара перед ним.

Он ответил. Убийца спрятался за стоявшей вблизи машиной.

– Осторожнее! – закричал Чан, лежавший рядом с Малко.

Двое других вьетнамцев бежали к ним от улицы Ту-до тоже с кольтами в руках. Вдруг Малко заметил фигуру человека, выходящего из "Долче-Вита" с пакетом в руках.

Он тут же выстрелил в него и услышал крик.

Пакет развернулся, в нем оказалась старая винтовка Томпсона. На таком расстоянии пули из нее изрешетили бы Малко.

Тогда он стал, как сумасшедший, стрелять, целясь в человека с винтовкой. Пули отшвырнули того к стене.

Малко снова повернулся к первому убийце и нажал курок. Раздался сухой щелчок – его обойма кончилась. Он мгновенно заменил ее полной. Двое приближались вдоль бара. Лежа на тротуаре, Малко стрелял во все, что двигалось. Казалось, что у него повсюду выросли глаза. Люди метались по улице, кричали, звали на помощь, создавалось такое впечатление, что идет стрельба в тире, но мишенями были люди.

Внезапно Малко увидел того самого Кси, молодого убийцу, который выскочил из бара. Малко колебался: четверо его других врагов были ближе к нему. И вдруг высокая фигура Дэйва Колина выскочила с тротуара улицы Ту-до, в каждой руке у него были "Магнум-38" с короткими дулами. Он сидел в кафе журналистов и ждал там Малко, как они и условились.

Убийца, прятавшийся позади "симки", издал хриплый звук, а те двое, которые шли на Малко, резко обернулись, но их пули запоздали. Очередь затерялась где-то в витрине ювелира Камтан на улице Ту-до, а одна из пуль задела маленькую девочку, сидевшую на земле.

Обоих убийц, казалось, неожиданно поразила пляска святого Витта. Они катались по тротуару, не переставая дергаться. Целый поток крови из их худых тел залил тротуар, и только после этого они замерли неподвижно.

Один из них, агонизируя, продолжал нажимать на спуск своего К-54, одна из пуль попала в ботинок Малко и оторвала подметку.

Первый убийца открыл огонь по Дэйву Колину, по-прежнему прячась за "симку". Американец, в свою очередь, укрылся за одним из столов бара.

Малко стрелял без перерыва по двум убийцам, оставшимся в живых, чтобы помешать им приблизиться к нему. Их пули падали совсем рядом с ним. Прошло несколько минут с момента первого выстрела, а казалось, что прошла вечность.

Дэвид Колин бегом пересек тротуар и напал на убийцу, притаившегося за "симкой" в тот самый момент, когда тот поднимался, чтобы броситься в сторону Малко. Оказавшись в метре от своей цели, он спокойно нажал на оба спуска своих пистолетов и опустил дула, считая, что убийца должен упасть. Так и случилось, но самого Колина отбросило назад страшным ударом. Кси выстрелил в него, и пуля прострелила ему лопатку. Солдат-охранник, стоявший на часах около палаты депутатов, устремился на помощь. Со стороны улицы Ту-до выскочил и затормозил джип, и из него выскочили трое солдат с М-16 в руках.

Из отеля "Каравелл" выскочил какой-то американец с огромным пистолетом в руке. Свистки и крики раздавались уже со всех сторон.

Малко поднял глаза. Кси находился в двух метрах от него с кольтом в руках.

В одно мгновенье его память словно сфотографировала худое лицо, холодные глаза, плоское и мускулистое тело под черной рубашкой. У него была мальчишеская фигура. Потом все внимание Малко сосредоточилось на черном отверстии оружия, которое было направлено на него.

Он поднял свой собственный пистолет как раз в тот момент, когда кольт выстрелил.

Ему показалось, что голова его разлетелась на куски. Пуля оставила кровавую дорожку в его волосах.

Не целясь, он дважды выстрелил, потом перекатился через себя и скользнул в канаву. Одна из его пуль прострелила Кси челюсть.

Тому пришлось взять ставший тяжелым кольт двумя руками, чтобы выстрелить в Малко, но пуля прошла в метре от того. Малко выстрелил еще раз, и пуля попала в правое плечо молодого убийцы.

Прижавшись к стене, с разорванной щекой, испытывая страшную боль, Кси выронил свое оружие и вынул из кармана гранату – верное оружие. Он сорвал кольцо.

Его миссия почти провалилась. В таких случаях было рекомендовано сорвать кольцо, броситься на своего противника, прижимая к себе гранату. Это уже не подведет.

Молодой убийца встал, не думая о том, что он сейчас умрет. Он был подготовлен к убийству и о смерти не думал.

Внезапно ему показалось, что он улетает. Его тело пролетело по воздуху метра три и шлепнулось на землю рядом с убийцей с винтовкой. Один из солдат, приехавший на джипе, открыл огонь по нему из пулемета 50-го калибра. Огромные пули продолжали крошить асфальт рядом с телом.

Раздался глухой взрыв. Тело убийцы опять подскочило в воздух и упало на землю кровавым дождем Граната, которая взорвалась под ним, разрезала его пополам па уровне живота. Куски внутренностей зацепились за балкон "Континенталя", прямо под носом одного из индусов из СИС.

Малко медленно поднялся, в ушах страшно шумело, он был оглушен. Кровь непрерывно текла по лбу и заливала глаза. Он вытирал ее обшлагом рукава и, шатаясь, подошел к телу Колина. Американец лежал лицом вниз, а по рубашке расплылось пятно крови. Малко сунул руку к его груди и почувствовал пульсацию сердца.

Полицейские и солдаты подъехали на грузовиках. Другие солдаты разгоняли толпу. Малко поддерживали под руки два санитара. Колина положили па носилки, увезли в госпиталь. Чан лежал в двадцати сантиметрах от Колина и чудом остался жив.

Разлетевшиеся пули убили еще трех человек: маленькую девочку, одну из старых шлюх, сидевшую на террасе, и одною слишком любопытного бармена, высунувшегося в неудачный момент наружу. Один раненый стонал, баюкая свою руку. Люди начали осторожно выходить из "Континенталя".

Со времен "Тет" в Сайгоне такого еще не видели.

Вьетнамские солдаты хладнокровно расстреливали из М-16 лежащие трупы, чтобы убить их еще раз.

Они оцепили квартал на тот случай, если появятся еще прячущиеся где-то убийцы. Кто-то набросил покрывало на изуродованное тело Кси. Жизнь уже начала входить в свою обычную колею, продолжалась жизнь и в "Континентале". Один лейтенант, воспользовавшись случаем, попросил у бармена бутылку коньяка, предусмотрительно держа в руке винтовку.

У Малко была огромная повязка па голове и ощущение, что там у него поселились какие-то грызуны. Санитары из военного госпиталя наложили ему два шва. Шум детонации до сих пор еще резонировал в его ушах.

Дверь отворилась и вошел Ричард Цански. Американец казался очень возбужденным.

– Что произошло?

– Меня хотели убить.

Малко подробно рассказал американцу о происшедшим побоище.

– На этот раз это уже не ревнивый муж... или же надо признать, что я настоящий Дон-Жуан.

Ричард Цански не стал возражать. В первый раз Малко почувствовал, что его собственное недоверие начинает просачиваться и в мозг шефа ЦРУ.

– Я доволен, что они промахнулись, – сказал он. И был искренен.

Глава 22

Длинный черный лимузин с трудом прокладывал себе дорогу сквозь массу велорикш, такси и мотоциклистов, которые двигались по авеню Ле-луа с оглушающим шумом. Через стекла "форда" Малко видел несчастных, втиснутых по десять человек в одну машину.

Сайгон был в панике: правительство объявило, что отныне запрещается импорт запасных частей для этих машин, единственного транспорта в городе.

Малко все время наблюдал за бурлящей толпой и транспортом, ведь и другие убийцы могли следить за ним. Пока он будет находиться в Сайгоне, для него каждая минута будет только отсрочкой смерти. Генерал Тук от него не отстанет. Нужно продержаться еще три дня, потом будет "Санрайз", и дело будет сделано. Но пока он чувствовал себя в относительной безопасности: генерал Тук не сразу узнает, что его операция сорвалась, и ему еще потребуется некоторое время, чтобы организовать новую атаку на Малко.

Если только он не решит взорвать "Континенталь"...

Сайгонские газеты подробно рассказали на своих страницах о нападении вьетконговцев и превозносили "силы безопасности". Про Малко и Колина не было сказано ни слова. Колин находился в госпитале и медленно приходил в себя. Правда, плечо у него так и останется искалеченным до конца его дней. Двое сотрудников секретной службы посольства дежурили около него днем и ночью, вооруженные до зубов. Что касается Чана, то он попросил у Малко машину, чтобы уехать в Винг-лонг, в двухстах километрах от Сайгона. Он спрятался там у одного своего друга, врача. Правда, тот был педераст, но безопасность требовала некоторых жертв.

* * *

Малко повернул голову к Цански, который еще не сказал ни слова с того момента, как заехал за ним в "Континенталь".

– Итак?

– Я видел Тука вчера вечером, – сказал американец. – Мы обедали вместе. Он уверяет, что вьетконговцы хотели вас убить из-за вашей связи с мадам генерала Ну. Весь Сайгон ведь знает, что вы ее любовник и что генерал делает все, что только она пожелает. А они ни в коем случае не хотят, чтобы было создано правительство, в котором занял бы место генерал Тук.

Машина продвигалась очень медленно, зажатая со всех сторон двухколесниками. Малко предусмотрительно откинулся назад, чтобы находиться вне поля зрения возможного убийцы.

– Вы сказали, что "он утверждает", – заметил Малко. – Можно ли из этого сделать заключение, что вы переменили свое мнение о нем?

Американец злобно раздавил свою сигарету в пепельнице.

– Мне непонятно это упорное ожесточение против вас... правда! Но я совсем не доволен тем, что вы меня заставляете делать.

– Что вы ему сказали?

– Наши группы, опираясь на сайгонскую армию, в среду войдут в Камбоджу, – ответил Ричард Цански тихим голосом, – чтобы уничтожить тайники. Я сказал об этом Туку. И сообщил ему направление проникновения. Если он агент Вьетконга, он не сможет хранить это при себе ни одной минуты.

Малко посмотрел на Цански с восхищенным удивлением.

– Я не говорил вам, чтобы вы сообщали ему нечто такое важное...

Половина лица Цански улыбнулась.

– Я не сообщил ему правильного направления. У нас был выбор между несколькими точками, как у англичан, когда они высаживались в 1944-ом.

– А как мы узнаем, что Тук передал информацию?

– Опознанием с воздуха. Группы отойдут от того места, на которое я указал Туку. Мы детально знакомы с их расположением. Никакого другого движения там быть не может именно потому, что я "выдумал" это направление. Настоящее направление находится значительно южнее этого места.

Так что нам остается только ждать. У нас сегодня пятница.