Текст книги "Мама для дочки бандита (СИ)"

Автор книги: Юлия Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Да, простите, – отхожу в сторону, пропуская Титова с дочкой в палату.

Мужчина проходит мимо меня, мазнул по мне странным взглядом и подойдя к кроватке уложил в нее Веронику. Девочка снова спала.

Но как докторша мне объяснила, так даже лучше, во сне детям легче переносить болезнь.

Я продолжаю стоять возле двери, когда Титов поворачивается и кивком указывает мне на стул, который стоит возле стола:

– Вы так и не ознакомились с контрактом Настя, – его голос стал более отстраненным, холодным.

– Я ознакомлюсь с ним, но только чуть позже. У меня сейчас слишком тревожно внутри. Нервы совсем расшалились. И в этом кстати виноваты, вы, – ну прием: лучшая защита, это нападение, никто  не отменял, мне было легче во всем обвинить Титова.

И пусть ему будет стыдно за это.

– Не может быть! Я то тут причем? – деланно возмутился мужчина.

– Вы меня запугиваете. А я кстати, еще после стариков у которых забрала вашу дочку никак не отойду. До сих пор вздрагиваю, как о них вспоминаю, – я не преувеличивала. Ну может быть самую малость. Но мне нужно было хоть как-то вывести этого мужчину на эмоции.

– Настя. Мне хочется урегулировать с вами некоторые моменты. Возможно для вас мои следующие вопросы покажутся несколько грубоватыми, но... – неожиданно ухмылка с лица мужчины сходит и оно становится очень серьезным и даже суровым.

Я вижу по его взгляду, что вопросы которые он хочет задать ему самому не нравятся, но все же они видимо для него слишком важны, раз он делает над собой усилие, чтобы их задать.

– Ну что ж, я постараюсь быть с вами предельно честной. Ведь вы меня принимаете в свою семью. И не думайте, я не обижусь. Вы имеете право задать мне любой вопрос…

– Настя, я хочу знать почему вы стали работать няней? Хочу понять, что сподвигло такую молодую девушку, как вы воспитывать чужих детей, вместо того, чтобы воспитывать своих?

Чего уж греха таить: я ждала этот вопрос.

Правда до этого мне задавала его только Галина Марковна. Всем остальным по большому счету было достаточно того, что я приходила к ним на работу от агентства.

– А что тут удивительного? Почему по вашему я не могу быть няней? У меня есть высшее педагогическое образование. Если вы сомневаетесь, я могу предоставить диплом. А так же у меня есть в арсенале положительные характеристики. Правда они сейчас находятся на моей нынешней работе. Но по запросу, Галина Марковна вам может выслать сканы…

– Хорошо. Я все понял. Но я хочу услышать ответ на другую часть моего вопроса. Зачем вам нужны чужие дети, Настя? Ведь вы так молоды. Мне просто этот вопрос не дает покоя с тех пор, как директриса из детского дома сказала что вы хотели усыновить ребенка. Зачем?

Черт! Так вот откуда он узнал мой адрес! Вот как он меня нашел!?

Ну и зараза – эта Миловита Радионовна! – с досадой сжала губы.

– Или вы не совсем честны и у вас есть ребенок? – Титов давил, а я все больше замыкалась в себе.

Он оказался прав. Этот разговор мне стал действительно неприятен. И эта тема, совсем не так, которую я хотела бы обсуждать с чужим для меня человеком.

– Настя у вас есть ребенок? – еще раз, но уже с большими нажимом спрашивает Титов.

Я перевожу взгляд на него, смотрю прямо в глаза.

– Был. У меня был ребенок, – надтреснутым голосом отвечаю ему.

– Почему был? – не унимается Титов.

– Потому что теперь он мертв. Надеюсь я ваше любопытство удовлетворила полностью Богдан. И да, если вам очень интересно при каких обстоятельствах это произошло? То все очень банально и просто: врачебная ошибка. Вот так все просто.

Последние слова дались мне с трудом. Хотя я давно уже переболела смертью моей малышки. Но даже спустя годы, сердце все равно болит. Забывать не хочет.

– Извините Настя. Мне наверное сейчас лучше уйти, – Титов замешкался лишь на секунду.

Я косо глянула на мужчину. На его лице была растерянность, он видимо не мог подобрать правильные слова утешения.

– Да, вы можете идти. Не переживайте с контрактом я ознакомлюсь и все подпишу. И не волнуйтесь. Это было слишком давно, – говорю холодно отрешенно.

Больше Титов не произнося ни слова,  вышел за дверь. Тиха за собой ее захлопнув.

Как только в палате стало пусто, на меня вдруг навалилась такая слабость, что захотелось просто растечься по стулу жидкой лужей.

Прошлое, которое совсем не хотелось вспоминать, навалилось на меня неподъемной ношей, которую скинуть с плеч никак не удавалось. Оно давило проникало в голову до тех пор пока я не сломалась не пустила его в себя.

Вновь переживая тот далекий момент как будто это произошло со мной вчера:

Мне восемнадцать. Я только закончила школу. 

Мы с Пашкой любили друг друга наверное с самого нашего рождения. Мы с детства с ним были не разлей вода. Так получилось, что наши мамы были подругами и родили нас в один день. Только вот меня мама родила ночью, а тетя Маша Пашку утром. Вот и вся разница в возрасте. О том, что мы поженимся после того как нам исполниться по восемнадцать знали все. И никто не сомневался, что наш брак переживет саму жизнь. Мы с Пашкой верили в то, что наша любовь – это не просто близость сердец, а соединение наших душ. Навечно.

Наивные дети. 

Я забеременела неожиданно не только для всех, но и для себя. И уже к концу первого курса института, поехала с огромным животом рожать наше нежданное чудо – нашу дочку.

Пашка был со мной до последнего. Держал меня за руку. А потом: меня увезли в родовую палату. Я была одна. Городок у нас небольшой. Так что рожениц в этот день было немного. Я мучилась недолго. 

Схватки оказались слишком болезненные. 

Малышка была для меня крупновата, но я верила в себя и в то что смогу справиться сама, до того момента, когда ребенок застрял. 

Я помню эту дикую боль до сих пор. Помню, как вокруг меня бегали суетясь врачи. 

А потом было принято решение делать срочную операцию.

Мне сделали общий наркоз. Через несколько глубоких вдохов, я уже не чувствовала ни боли, и не видела суету вокруг себя. Я отключилась.

Очнулась я ночью в палате. И опять одна. 

Помню, как первым делом, когда открыла глаза, так это положила руки на живот, пощупала. Пусто. Значит родила.

Помню облегчение которое испытала в тот миг, а следом и тревогу. Находиться одной в большой палате стало страшно. И я попыталась встать. У меня получилось, но далеко не с первого раза.

Когда вышла из палаты, меня тут же перехватила медсестра.

А я ей в лоб: 

– Где моя девочка? – и я заметила как она окинула меня таким жалостливым взглядом, что мне стало не по себе. 

Медсестра проводила меня обратно до кровати и велела ждать врача, он мол все расскажет.

Пока ждала врача хотела позвонить Пашке, но посмотрев на часы, не стала его будить. Время было уже довольно поздно. А ему еще завтра на практику идти. Ее прогуливать нельзя. Маме тоже звонить не стала, чего ее зря волновать и пугать среди ночи. Поэтому отложив телефон, аккуратно прилегла на бочок в ожидании врача. 

Врач пришел ко мне спустя тридцать минут, я даже вздремнуть успела. 

Это был высокий молодой мужчина. 

И спустя несколько минут я пойму, что это не просто мужчина, а заведующий родильным отделением, который огорошил меня следующей новостью.

– Где мой ребенок? Почему медсестра отказывается вести меня к нему? Насколько мне известно, в вашем роддоме практикуется совместное пребывание матери и ребенка. Я пришла в себя, – мой голос становится от напряжение громче, – и хочу увидеть мою дочь. Вы от меня ее не имеете права скрывать! – мой голос звенит от напряжения.

– Анастасия, – откашлявшись проговорил врач, при этом он смотрел не на меня, а куда за мое плечо.

– Что с моей девочкой? Я по вашему голосу чувствую, что  с ней что-то не так, – я сжала в кулаки простынь на которой сидела, – не молчите доктор.

– К сожалению, Настя, – он опять замолчал, но в его глазах я увидела все то, что он боялся мне сказать. 

Я знаю, что со временем многие врачи становятся равнодушны к горю своих пациентов, но передо мной сидел яркий представитель того минимального процента врачей, которые так и не научились не замечать чужую боль.

– Скажите, – шепчу я бесцветным, вмиг осевшим, голосом.

Врач молчал. 

Тогда я вцепилась ему в плечо и сжала его с такой силой, что на его лице появляется гримаса боли.

– Где моя дочь. Говори! – кричу в голос, а врач вдруг схватил мои плечи и вонзил в лицо взгляд полный сострадания.

– Нам не удалось спасти ребенка, Настя, – он держал меня так крепко, что когда я, раскрыв в безмолвном крике рот, начала биться в его руках в истерике не отпускал меня до тех пор, пока не прибежала медсестра и не уколола  мне успокоительного.

В больнице я не осталась. Ушла оттуда под расписку. 

Тогда то и настал переломный момент в моей жизни, в тот период я полностью замкнулась в себе. 

Я ушла из института, потому как не могла ловить на себе соболезнующие взгляды однокурсников. Я месяцами могла не выходить из дома, зависая в себе. 

С Пашкой мы развелись полгода спустя. Не смогла принять то, что он смог перешагнуть смерть нашей дочери и идти вперед. Он продолжил жить, а я так и осталась в том дне, когда мы на кладбище хоронили мою Аннушку. Никогда не забуду игрушечный гробик, который опустили в черную землю и закидали его землей.

Тупым острием иглы в сердце кольнула боль из прошлого. Я поморщилась…

И очнулась от того, что меня кто-то трясет за плечо.

– Что? – произношу хриплым, как будто спросонья голосом.

Но когда во взгляде наступает ясность и я вижу Титова, который склонился надо мной, тут же вся подбираюсь и …

– Ох, – хватаюсь за ногу, которую как будто атаковали тысячи мелких муравьев и все одновременно жалят.

– Что ногу свело? – вскидывает бровь Титов и присаживаясь передо мной на корточки, начинает массировать мне икру. Мягко, но настойчиво.

Я от неожиданности и первого шока, забываю не то что как говорить, но и даже как дышать. От его прикосновений моя кожа начинает полыхать. Боже мой! Зачем он это делает? Я же сейчас сгорю от стыда.

– Сейчас, кровь разгоним и все пройдет, – приговаривает Титов начиная более активно мять мою икру.

У меня во рту образовалась пустыня, а вот внизу живота…

Боже! Да мне даже самой себе признаться было стыдно в том, что у меня сейчас там творилось.

– Богдан прекратите, – не выдержав, я хватаю его за руки.

Мужчина удивленный моим поведением в недоумении смотрит на меня.

– Что опять случилось? – буркнул он, убирая руки.

– Ничего, – сглатывая сухость во рту отвечаю ему и встаю на ноги, чуть прихрамывая отступаю от мужчины на несколько шагов, – вы меня напугали.

– Опять? – хмыкает он.

– Я просто не ожидала вас увидеть. Я думала вы уже уехали. – признаюсь ему.

– Я забыл кое что, – Титов подхватывает папку, в которой договор и сует ее себе под мышку.

– Что это значит? – смотрю на него, боясь моргнуть: что он опять задумал?

– Для вас абсолютно ничего. Роман вам завтра привезет новую версию. И пожалуйста ознакомьтесь прежде чем подписывать, – он ухмыляется, а у меня появляется странное ощущения, где-то в районе лопаток, зудящее непонятное, но очень приятное.

И я вдруг осознаю, что мне начинают нравится ухмылки Богдана Титова. Да и он сам…

Ой! Нет! Что я такое говорю.

Я тут же опускаю взгляд…

Оказывается я все это время пялилась на него и Богдан это явно заметил, потому что его улыбка становится шире и взгляд которым он окидывает меня неоднозначно намекает на то, что он все понял.

Я полностью смутившись поворачиваюсь к нему спиной и ретируюсь в ту сторону палаты, где стоит кровать. Молча.

– До свидания, Настя, – первым нарушает молчание Богдан.

– До свидания, – отвечаю ему, бросая через плечо быстрый взгляд.

Я не могу на него смотреть прямо, мне снова становится мало с ним одной на двоих палаты.

Хочу чтобы он ушел. Мне необходимо побыть одной. Разобраться со своими противоречивыми чувствами, которые он во мне вызывает. И мыслями, которые так или инача, но постоянно крутяться вокруг Титова.

Глава 11

Какого черта вернулся назад?! – ругаю себя. – Сдался бы мне этот договор?!

Проходя мимо урны со злостью швыряю договор в нее и папка ложится точно на дно ведра.

Как то неудобно с няней получилось.

Да с ней у меня вообще все получается неловко, чего уж скрывать.

Я ведь когда приехал сегодня в больницу чтобы навестить дочку, совсем был не готов ко встрече с девушкой.

Думал Роман передаст договор, девушка его подпишет и все дело с концом. И встретимся мы с ней непосредственно уже у меня дома.

Тогда я уже буду готов к тому, чтобы нормально реагировать на эту Настю, которая до сих пор остается для меня темной лошадкой.

А теперь, после откровенного разговора так сказать по душам, помимо ее самой она смогла меня заинтриговать еще и своим прошлым.

Эта девушка и так из моей головы последние несколько дней не выходила.

Все мысли только о ней и о Веронике, а теперь так и вовсе не успокоюсь, пока не узнаю что с ней произошло.

Сажусь в машину на  водительское кресло и с силой захлопываю дверь.

– Босс, что-то случилось? – косится на меня Роман.

– Случилось Ром. Хотя если бы не твоя забывчивость, я бы не нажил себе новых проблем, – накидываюсь на Романа, который по сути и оказался сегодня слабым звеном в хорошо отстроенной мной цепочке.

Именно его забывчивость и привела к тому, что мне пришлось спуститься в машину за документами. Ведь пропуск был выдан на мое имя. А этот гад, пока меня не было рядом уже успел подкатить к новой няне.

И я в какой-то момент даже порадовался тому, что Настя не успела подписать договор. В новом обязательно будет пунктик о запрете интрижек на территории моего дома.

Про себя усмехнулся. А так как Насте придется жить рядом с Вероникой двадцать четыре на семь, то и интрижек никаких у нее не будет…

Стоп! Черт остановись! Куда меня несет?

Неожиданно уловил в себе всколыхнувшуюся ревность.

Мне вдруг стало так смешно. Что не сдержался, рассмеялся вслух.

Черт! Я приревновал новую няньку к Роме?

Чуть отсмеявшись, посмотрел на обескураженное лицо  Романа и снова разразился смехом.

Это ж сума можно сойти. Я в принципе мало кого ревновал когда либо. И даже свою жену не ревновал, а тут…

– Эм, Босс, – Роман отодвинулся от меня подальше, – с вами точно все хорошо? Или у вас истерика?

– Да нет Ром, у меня все хорошо. Просто что-то накатило. И запомни мой друг, ехидничать в мою сторону не нужно. Усек? – в моем голосе тут же сменился тон.

– Да я и не думал, Босс, – искренне развел руками Роман, – просто по себе знаю, что бывает такое, как накатит смех истерический, не остановить. У вас просто сейчас так же было, – поясняет Роман свое высказывание в более развернутом формате.

– Ром, ты думаешь что я после аварии дебилом стал, что ли? – начинаю злиться и это хорошо, хоть о няньке в этот момент не думаю.

– Да, нет что вы Богдан Дмитриевич!? – я вижу как у Романа взгляд становится виноватым, а мне этого не нужно, я не привык задавливать своих людей ни жестокостью ни чувством вины.

Люблю когда между боссом и подчиненным есть элементарное доверие. Для меня это самое главное качество взаимоотношений.

– Ладно Ром, проехали, – холодно отвечаю ему. – Нужно будет к нотариусу сегодня заскочить, договор о найме новый составить. Старый не годится. Хочу прописать там еще несколько новых пунктов для няни, – бросаю на Романа косой взгляд, но парень его не замечает, он понуро опустив голову, что-то рассматривает в телефоне.

– Угу, – бурчит под нос.

А  я кидаю вскользь взгляд на его экран и …. черт побери, вижу там фото Насти.

– Что это? – недовольно спрашиваю Романа.

Тот отрывая взгляд от телефона, смотрит на меня как-то странно, а потом неожиданно быстро прячет его в карман.

– Да так, в соцсетях няньку нашел случайно. Интересно стало посмотреть ее фотки, – отвечает парень, а я вижу, что на его лице проступают красные пятна. Стеснения?!

Охрень! Что это значит?

– И что там за фотки? Покажи? Может есть что-то аморальное? – с иронией в голосе спрашиваю его.

– Да нет Босс, у Насти все прилично. Много фото с детдомовскими ребятишками, – начал рассказывать Рома с таким блеском в глазах, что у меня от досады под ложечкой засосало, – а еще вы знаете, она во многих благотворительных акциях участвует…

– Марина тоже участвовала в благотворительных акциях. Спуская уйму денег на приюты для животных, – цежу сквозь зубы.

– Это одно, Босс, – с восторгом говорит Роман, как будто не замечая моего настроения, – Настя мало того, что ходила в тот детском доме, где хотела ребенка усыновить, так она еще все свое свободное время посвящала приютам для бездомных детей. Я восхищен, этой девушкой, если честно, Босс! – выдал на одном дыхании.

– Ром, мне кажется тебя несет? Нет? Я беру эту девушку на работу, а не для того, чтобы она шашни у меня под носом крутила. Услышал меня? – стараюсь говорить спокойно без эмоций, но не хрена не выходит.

Голос грубеет от раздражения.

– Да я и не думал, Босс, – замялся Роман, обиженно отвернулся к окну.

Чертов придурок! Совсем с башкой не дружит. Какие нахрен обидки? Что происходит?

– Ром, – выкручиваю резко руль и останавливаюсь у обочины, – прогульнись, – киваю ему на дверь, а сам достаю сигарету сую в рот. Закуриваю.

– Да, Босс. Я все понял, – тут же всполошился Роман.

Но видя мой взгляд, которым я смотрю на парнягу, молча открывает дверь и выходит.

Ударяю по газам. И со свистом срываюсь с места.

Терпеть в салоне слюнопускание по няньке, было превыше моих сил. Да тем более от Романа, который поимел столько девок, что подумать страшно.

Бычок обжигает  пальцы и я приоткрыв стекло выкидываю его на улицу.

Что-то я чересчур нервничаю. Это девчонка даже еще не начала работать у меня, а уже из-за нее какие-то недопонимания происходит с моими людьми.

Боюсь даже себе представить, что будет когда она заедет в дом?

Заезжать к юристу расхотелось сразу же, как только представил, что придется составлять ряд правил для Насти. Меня аж в пот бросило.

Сейчас я не в том расположении духа. Чтобы непредвзято относиться к той или иной обязанности девушки.

Первое что пришло на ум, так это то что мне захотелось посадить девушку под замок и не выпускать из комнаты до самой старости.

Ха, вот это меня несет уже покруче Романа.

Возможно, я сейчас делаю большую ошибку, нанимая эту девушку для Вероники.

И тут же в голове встал вопрос ребром, а точно ли я ее нанимаю для дочери?

Это вопрос я тут же замял. Не хочу даже думать над его ответом.

Нужно бы подостыть. Разумом я понимаю, что на меня так действую расшатанные нервы и взыгравший в крови адреналин, от переполняющих эмоций. Все закрутилось так быстро, что не успеваю за событиями.

В голове то и дело всплывают нерешенные до конца вопросы, на которые мне очень хотелось бы получить ответы. Но я не могу сосредоточиться и проработать один вопрос, так как мое внимание, постоянно перетягивается для решение другого. .

Мою гонку мыслей перебил вибрирующий в кармане телефон.

Достаю трубку. Смотрю на экран. Секретарша Лена.

– Да, Лен? – бросил в трубку, затягиваясь новой сигаретой.

Чертов никотин, на время заглушает раздражение и с Леной я разговариваю относительно спокойно.

– Богдан Дмитриевич, – голос секретарши дрожит и я понимаю, что две недели проведенный в больнице не прошли незаметно и для мой фирмы.

– Да, Лен, чего ты там блеешь. Говори уже, – грубо обрываю секретаршу.

– Здесь Гоша, он вам сейчас все объяснит, – наконец-то мяуканье в трубке заканчивает.

– Босс, тут это. Две фуры… с техникой, которые должны были прибыть сегодня ночью… – Гоша замолкает, и мне становится совсем скверно на душе, пауза затягивается.

– Черт побери! Гоша, ты что там язык проглотил? – рычу на него.

– С них сняли отслеживающие маячки. Я пробовал с ними связаться, но не рации ни сотовые не отчают. Ребят я уже отправил к ним на встречу, – закончил Гоша.

А я продолжил молчать.

Гребаный день!

Бесит! Ударяю руками о руль и найдя свободное место между едущими машинами, резко разворачиваюсь через двойную сплошную, направляюсь в сторону офиса.

– Я еду, – кидаю в трубку и отбрасываю телефон на пассажирское сиденье.

Потерять столько денег я не могу. Не в данный момент.

Конечно если с фурами беда, какая случилась часть расходов покроет страховка, а вот остальную придется возмещать самому. Но это при хорошем раскладе. Но как и в любом деле здесь тоже есть подвох. Многое будет зависеть от того, что конкретно за ситуация произошла на дороге.

Фуры нашлись глубокой ночью.

И сейчас стоя перед одной из них я в недоумении смотрел на то, что от нее осталось.

– Шофера так и не нашли, Босс, – подойдя ко мне со спины сообщил Роман.

Но тут и дураку будет понятно, что одного, что второго шофера, где-то прикопали в лесочке.

Потому как пойти на подобную аферу дальнобои просто не могли. Они работали со мной уже несколько лет. Да и смысла им не было делать подобного, я плачу своим дальнобоям достаточно большую зарплату. Отсюда у меня только одно объяснение всей той вакханалии что творится в данный момент: это чистой воды показательное ограбление и плевок в мою сторону. Мало того кто-то решил нажиться на товаре, которого по подсчетам накладных здесь имелось не менее, чем на пару десятков лямов, так еще и фуры покорежили так, что для их востановления мне придется вложить в них кругленькую сумму.

– Надо еще подумать, как сообщить женам о том, что произошло с их мужьями, – сжимая челюсть, отхожу от фуры, направляясь к джипу, – завтра надо прислать ребят, чтобы все здесь перерыли вверх дном. Хочу чтобы нашли все, что поможет отыскать этих утырков. А пока надо кинуть информацию юристу, чтобы он все грамотно расписал.

– Да, Босс, – кивнул Роман, идя за мной следом.

– А так же позвонишь страховщику, пусть поднимает свою задницу и отрабатывает те деньги которое я ему плачу. Привезешь его сюда и проследишь, чтобы все сделал в лучшем виде.

– Да, Босс.

– И дальнобоев конечно пока не нашли, это хоть и не наша пока головная боль, а ментовская, но вот по поводу страховки придется подсуетиться нам. Опять же, объяснишь завтра все популярно нашему агенту, пусть там подсуетится.

– Все сделаю, Босс, – уверяет меня Роман.

Я оглядываюсь на парня, каким-то он мне кажется вялым и рассредоточенным.

Как будто в облаках, где-то витает.

Нет, сам-то он был здесь, я это видел, но вот мысли явно были заняты чем-то другим.

– Ром, у тебя все впорядке? – решаю все же уточнить у парня.

Мне завтра будет нужен его живой ум и быстрое реагирование на мои команды, а не мычащий телок, который двух слов связать не в силах.

– Да, Босс, – кивнул Роман, – про Миху задумался. Может его уже можно вытащить? А то засиделся он на больничном. Пусть разомнется. Да и мне легче будет, – начал из далека Роман.

– Как он себя чувствует? – останавливаюсь возле водительской двери, смотрю на парня.

– Говорит, что уже волком воет от безделья дома. Босс, ну вы же знаете Миху, на нем все как на собаке заживает…

– Ну, что ты разнылся как девочка, Ром. Не до этого мне сейчас. Я же сказал. Миху на месяц от дел отстраняю. Что сказал врач? – Рома промолчал. – Вот и я о том. Ты же прекрасно знаешь, что свято место пустым не бывает. И если вдруг Михаил выйдет из строя, замену мы ему найдем. Не сомневайся, – отвечаю парню грубо, но ведь по другому не поймет.

У Михаила было задето несколько органов. Его врачи часа четыре к ряду, с того света вытаскивали. А он так просто хочет насмарку все их старание пустить.

А где-то в глубине души тут же проснулась моя совесть и ехидно подзуживая напомнила о том, что я поступил точно так же.

Занимаю место на водительском сиденье и громко захлопнув дверь, полез за сигаретой.

Надо это дело бросать. Курение это бред.

Покрутил пачку в пальцах. Достал одну сигарету, а все остальные смяв в кулаке выкинул в окно.

Повернул ключ зажигания в тот момент, когда Роман занимает место пассажира.

– Завтра Миху можешь взять с собой, – бросил ему, с зажатой сигаретой в зубах, – но без самодеятельности. Здесь завтра будут скорее всего и менты. Так что не нарываться и лишнего не болтать. Мы с ними в разных лодках. Усек? И за братвой проследишь. Пусть не лезут напоказ.

– Босс, ну что вы в самом деле, как маленькому?! – сложил руки на груди Роман.

Дернул головой к окну.

– Ладно, Ром. Не обессудь. Я тебе напоминаю, не более того. А то ты я смотрю что-то совсем приозяб. В облаках, каких-то летаешь, – подковырнул его.

– Да нигде я не летаю, Босс! – взъерепенился парень. – Вы ко мне из-за няньки цепляетесь? Да не нужна она мне сто лет!

– Вот так бы и сразу, – надавил на газ, – рано еще о девках думать, Ром. Осень на дворе, до марта еще далековато.

– Я же сказал, все не буду, – буркнул под нос парень.

А я в душе отчего-то радуюсь, быстрой капитуляции парня.

Мне сразу становится легко и спокойно на сердце.

Напряжение начинает отпускать и голова проясняется.

Всю дорогу до дома, я больше не обмолвился с Романом ни словом, как впрочем и он не предпринимал попытки завести со мной разговор.

Но мне и не нужны были разговоры, нужно было подумать над тем, кому я мог перейти дорогу?  И возможно авария в которую я попал была не случайна?