Текст книги "Двойняшки для Медведя (СИ)"
Автор книги: Юлия Созонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
Ирина
– Ненавижу тебя, Потапов. Не-на-ви-жу…
Слова падали свинцовыми каплями в тягучей, вязкой тишине. Она была привычной и родной, как и одиночество, окутавшее меня мягкой шалью. И это уже не пугало.
Вздохнув, я машинально сменила бодрый, ритмичный трек в наушниках на что-то новое. И с толикой сожаления посмотрела на пустующую койку у соседней стены. Анька, моя случайная соседка по палате, загремела в соседнее, инфекционное отделение и я, впервые за всё время, проведённое в больнице, получила возможность разобраться в себе хоть немного.
Возможность принять тот удивительный факт, что два дня назад я вышла замуж за своего бывшего. За того человека, которого поклялась никогда больше к себе не подпускать. И я не могла отрицать, что всё это меня раздражало, и, чего уж там, нервировало, но…
Я старательно отгоняла от себя все мысли и рассуждения. Закрывшись в палате, я сидела на подоконнике и машинально вертела кольцо на безымянном пальце. Уставившись невидящим взглядом на шумную улицу за окном, я криво улыбалась и скользила пальцами по тонкому ободку металла.
И не думала, ни о чём. Вопреки логике и голосу здравого смысла.
Ещё один глубокий, почти неслышный вздох. Я прикусила губу, уткнувшись лбом в край рамы. В голове царила блаженная пустота, а сердце наконец-то билось спокойно, ровно, мерно. Как будто, всё было действительно хорошо, как будто ничего и не случилось, и мне не о чем было волноваться, совершенно. И знаете что?
Я наслаждалась этим. Откровенно и нагло наслаждалась таким зыбким ощущением гармонии, спрятавшись от мира и себя самой. Притворившись, хотя бы на один день, что это всё не про меня, что я подумаю об этом завтра. А здесь и сейчас нет никого кроме меня.
Ни-ко-го. И это было волшебно.
Тихо хмыкнув, я провела пальцем по запотевшему от моего дыхания стеклу, нарисовав кривое сердечке. И тут же стерла его ладонью, давя острое чувство недовольства, тлевшее где-то в глубине души. Жаль, что нельзя замерев вот так, остаться навсегда в этом блаженном состоянии. Чтобы не хотелось думать, вспоминать, анализировать, что-то решать. Чтобы я просто могла сидеть вот так, вздыхая острый запах прошедшего дождя и беззвучно шептать. Повторять снова и снова, дуэтом с песней, игравшей в старом плей-листе, о том, что «счастье любит тишину».
Жаль, очень жаль…
– Зачем ты вернулся, а?…
Вопрос сорвался с языка против моей воли. И прозвучал даже на мой вкус слишком жалобно и отчаянно, а грудь вдруг обожгло противоречивыми, совершенно неуместными эмоциями. Но подумать об этом я не смогла.
Или просто не успела. Громкий стук в дверь разбил на мелкие осколки царившую вокруг атмосферу покоя и тишины, оставив странное ощущение фантомной боли в сердце. И как бы мне не хотелось обратного, но пришлось всё же расстаться с этим уютным одиночеством и обманчивой иллюзией защиты. Той самой, что так чудесно прятала меня от реальности, пусть и так недолго.
Шмыгнув носом, я вытерла ладонью мокрые щёки и положила телефон на подоконник, гася экран со слайд-шоу из фотографий моих малышей. И хрипло выдохнула, аккуратно спустившись со своего импровизированного насеста:
– Да! Входите!
Наверное, стоило подойти и открыть дверь. Но привыкнув к тому, что здесь закрытая дверь всего лишь формальность, я честно ждала целую минуту. Стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу, и с тоской думала о том, что снова забыла про тапочки. Холодная плитка уже привычно обожгла голые ступни, и я сама себе теперь напоминала цаплю. Испуганную цаплю, когда вместо того, чтобы всё-таки зайти в палату, неизвестный гость снова постучал. Требовательно так, настойчиво и до мурашек на затылке непривычно.
– Да открыто же, – я недовольно вздохнула, прислушиваясь к монотонному гулу, наполнявшему больницу и днём, и ночью.
Где-то врач отчитывал больного, бухтела санитарка в коридоре, а на посту дежурной посмеивались медсёстры, обсуждая очередную великую сплетню. Это было так знакомо, так привычно, что стянувшее внутренности волнение внезапно отступило, позволив мне вздохнуть свободнее и расправить плечи. И досчитав до пяти и обратно, я всё же добралась двери, решительно её распахнув. Да так и застыла на месте, столкнувшись буквально нос к носу с…
– Привет, можно?…
Голос Потапова всё ещё был таким, каким я его помнила: хриплым, обволакивающим, родным и одновременно таким чужим. Его тёмно-синие глаза смотрели на меня чуть смущённо и с явным беспокойством. А ещё он улыбался, криво и слегка неуверенно, но так, что сердце вновь сбилось с ритма и щёки запекло от накатившего внезапно смущения.
Всё же… Чтобы между нами не было, чтобы не произошло, глупо отрицать то, как меня тянуло и тянет к этому мужчине. Болезненно и совершенно неуместно, ненужно и горько, но бежать от себя мне больше не хотелось. Хватит, набегалась уже, устала.
И именно поэтому я лишь кивнула головой, зажмурившись на мгновение и тихо, почти неслышно выдохнула:
– Но… Что ты…
– Мы к тебе приехали, – Потапов снова улыбнулся, неловко и смешно. А ещё так внезапно и искренне, что я вздрогнула от неожиданности и зависла. Кляла себя и всё равно по старой привычке залипала на чёртовы ямочки на его щеках, тёмные ресницы и лукавый блеск в глазах. И можно сто, тысячи раз говорить себе, что это всё – прошлое, но…
– Мы? – я всё же смогла сосредоточиться на его словах и сделала шаг назад, пытаясь понять, о чём он говорит.
– Ага, мы, – Максим снова улыбнулся и отступил в сторону, давай мне увидеть что-то, спрятанное за его ногами. Лёгкие разорвал судорожный, громкий вздох и я задохнулась от переполнявших меня эмоций и чувств, увидев ИХ.
– Ма! Чал!
Зажав рот рукой, я давила срывающиеся с губ всхлипы, не замечая, как по щекам снова катятся слёзы. Моё сердце бухало так отчаянно где-то в горле, что становилось трудно дышать. И, не выдержав, я медленно опустилась на колени. Живот обожгло яркой вспышкой боли, противно заныли стянувшие кожу швы, но я не обратила на это никакого внимания.
Я подалась вперёд, протягивая руки к двум счастливо смеющимся карапузам, рванувшим ко мне по-пластунски. Они ползли ко мне неуклюже и так смешно, что я не могла не улыбаться в ответ. Мне хотелось плакать и смеяться от облегчения, протягивая к ним руки. Потому что они выглядели счастливыми, довольными жизнью и…
Любимыми. Это чувствовалось в аккуратном жесте поддержки, которым Потапов страховал мелких. В их опрятной одежде и в том, что дети, сами того не ведая, тянулись к нему на уровне инстинктов, хватались тонкими пальцами за его ладонь. И это говорило больше, намного больше, чем любые слова, любые широкие жесты. Ну, мне так точно.
Особенно мне.
Всё это я отметила краем сознания, поймав своё самое главное сокровище и прижав к груди. Я целовала их в лоб, зарывалась носом в светлые волосы на макушке и дышала, дышала родным, любимым запахом и не могла надышаться. Я втягивала в себя этот нежный, так знакомый аромат, разбавленный терпким, мужским парфюмом и чувствовала, как проклятая пустота внутри медленно, но верно исчезает. Как вытесняют её внезапное, всепоглощающее облегчение и искренняя радость от встречи. И плевать мне было, как это выглядело со стороны. Плевать.
Это я, это мои дети. И никто уже не сможет отобрать их у меня, у нас. Никто.
– Спасибо, – я хрипло вздохнула, вспомнив, наконец, о том, мы здесь не одни. Подняв голову, я снова встретилась взглядом с Потаповым и машинально облизнула внезапно пересохшие губы. От этого пристального, слишком многозначительного взгляда меня бросило в жар, а пульс подскочил раза в два. Вот только, вопреки моим ожиданиям, Макс так ничего и не сказал.
Он только усмехнулся чему-то своему и кивнул головой. Сделав шаг вперёд, Потапов присел рядом со мной и протянул руки, явно собираясь забрать у меня пригревшихся и присмиревших детей. И пусть умом я понимала, что это правильно, что он всего лишь хочет поднять малышей с холодного пола, а мне таскать тяжести ещё долго будет нельзя, но волна паники, захлестнувшая меня, была сильнее.
Она накрыла меня так внезапно и остро, что я свободной рукой вцепилась в его рубашку и тут же горячо зашептала:
– Нет-нет-нет… Не забирай их, пожалуйста…
– Ир, я не думаю, что…
– Пожалуйста, Макс… – я тихо шмыгнула носом, крепче прижимая к себе затихших бесенят. Дети громко сопели, вцепившись пальчиками в мою растянутую футболку, и активно слюнявили её на груди. Потапов пару мгновений хмурился, глядя на нас, словно решая какую-то задачку в своей голове. А затем вздохнул и коротко хмыкнул, взъерошив волосы на затылке.
– Дурочка ты, Потапова, – его тёплая ладонь коснулась моей щеки, пальцы нежно огладили кожу. И я удивлённо моргнула, внезапно сознав, что такой простой и неожиданный жест, успокоил меня лучше, чем любые таблетки. Настолько, что я смогла слабо улыбнуться, стыдливо вспыхнув в ответ на его понимающую усмешку.
Наверное, он прав и сейчас я выгляжу очень глупо, но…
– Держись.
– Что ты…
Вопрос утонул в испуганном вздохе, когда этот невозможный, невыносимый мужчина подхватил меня под колени и спину и, не без труда, поднял нас всех над полом. Я прикусила губу, переживая новую вспышку резкой боли и искренне надеясь, что всё это приключение обойдётся без серьёзных последствий. А Макс постоял так пару минут, словно привыкая к немаленькому весу, и в два шага добрался до моей койки.
Чтобы аккуратно сгрузить нас с детьми на разворошенную постель, попутно мягко высвободив свою одежду из моей судорожной хватки. Я даже не заметила, как всё произошло.
Лишь моргнула, уставившись на него круглыми от удивления глазами, и шумно втянула воздух носом, когда его тёплые, суховатые губы коснулись чувствительного местечка под ухом. Послав волну жара по телу, заставив почувствовать себя неуютно и странно.
– Так будет лучше, – мягко заметил Макс, оборвав повисшее между нами молчание. Полное смущение и недоумения с моей стороны и непоколебимой уверенности с его. Усевшись на колченогий табурет, он поставил локти, скрестив пальцы в замок. – Не хочу, чтобы ты задержалась тут дольше необходимого. Кстати, когда тебя выписывают?
Логичный, в общем-то, вопрос и вполне понятное желание узнать ответ, но почему-то сердце всё равно сбилось с ритма, а разум не находил никаких объяснений тому, что творилось между нами. И пару секунд я просто растерянно смотрела то на него, то на обнявших меня детей. Чтобы, коснувшись губами взъерошенной макушки дочери, всё же тихо ответить:
– Ещё пара дней точно. И… – тут я непроизвольно сглотнула и как можно увереннее поинтересовалась. – Я надеюсь, ты помнишь, что между нами только деловые отношения?
– Помню, – Макс едва заметно пожал плечами, не сводя с нас тёплого, ласкового взгляда. И безмятежно добавил, снова поймав меня в плен своего взгляда и яркой, притягательной улыбки. – Всё будет хорошо, Ириш. Я же обещал, помнишь?
– Да, обещал…
Я замолчала, отвлёкшись двойняшек, завозившихся на руках. Дети требовали к себе внимание и всячески демонстрировали, кто тут главный. Они успешно отвлекали меня от ненужной рефлексии, пустых размышлений о том, что и как. Но как бы я не пыталась делать вид, что всё нормально, мысли всё равно, возвращались к сидящему рядом мужчине, так или иначе.
Искоса посмотрев на него, я тут же смутилась под прямым, открытым взглядом его синих глаз. То, что он теперь мой муж, а я теперь Потапова, всё ещё казалось чем-то невероятным. Я не представляла, сколько времени мне понадобиться, чтобы привыкнуть к этому и до сих пор не знала, как ко всему этому относиться. Злиться? Обижаться?
Или ловить момент, позволяя Потапову заботиться о нас, пока он не передумал?
Тряхнув головой, я задвинула все посторонние мысли куда подальше и сосредоточила всё своё внимание на детях. Целовала, играла, щекотала. Декламировала вслух детские сказки, пусть даже мои зайцы не понимали и половины из того, что я говорила. Это было не важно.
Всё было не важно, кроме них. Кроме их искреннего обожания, в котором меня топили снова и снова. И я наслаждалась этими обыденными вещами, тонула в искренних и чистых эмоциях, такой невинной детской непосредственности. Как-то позабыв и о том, что мы тут не одни и о том, что на ближайшие несколько дней моя жизнь всё ещё зависит от больничного режима дня.
Об этом мне безжалостно напомнила дежурная сестра. Заглянув в палату, она нахмурилась и постучала указательным пальцем по наручным часам. Очень недвусмысленно так намекнув, что время для посещений и баловства закончилось.
Максим тоже её заметил. Всё это время он, то смотрел на нас, то копался в своём телефоне, то негромко, тихо разговаривал с кем-то о контрактах и провинившемся отделе маркетинга. И ни разу не попытался прервать наше общение, оставить детей в полное моё распоряжение.
За это я была ему действительно благодарна.
– Нам пора, – убрав гаджет в карман джинсов, Максим поднялся и подошёл к кровати. Весело хмыкнув, он смерил нашу раскрасневшуюся, лохматую троицу насмешливым взглядом. И, подхватив детей на руки, тихо заметил. – Прости, мы тебя утомили. Но я решил, что тебе это будет полезно, да и дети соскучились… Как и я.
– Спасибо, – я заправила прядь волос за ухо нервным жестом и опустила голову, вновь уставившись на обручальное кольцо на безымянном пальце. Покрутила его пару раз и вздохнула. – За всё. Я… Я правда не знаю, что делала бы, если бы не ты…
– Эй, ты чего? – наклонившись ко мне, он обдал горячим дыханием мою щёку и прошептал, неожиданно хриплым и низким голосом. – Я б тебя сейчас поцеловал, Потапова. Так, чтоб лишние и ненужные мысли вымело из головы. Но обстановка не располагает, знаешь ли… Да и детям пока рано видеть такое кино. Так что…
– Что?
– Вернёмся к теме твоей благодарности когда тебя выпишут, – Макс коснулся губами моего виска и бодро заявил, выпрямившись. – Ну что, чертята мелкие? Говорим маме «пока» и отправляемся изучать то место, где царит и властвует ваш папа… Посмотрим, что там за бунт на корабле и что за коварные планы строят мои подчинённые! Согласны?
– Дя!
Я невольно хохотнула, глядя на эту воинственную троицу. И всё равно вздрогнула, когда за ними захлопнулась дверь, окончательно разрушая очарование момента. Оставляя меня снова один на один с мыслями, воспоминаниями и этим странным, многозначительным обещанием в голосе мужчины. Я даже моргнула пару-раз, пытаясь переварить его слова, но…
Не получилось. И, громко вздохнув, я покачала головой, опираясь ладонями на край кровати. Кажется, всё будет куда сложнее, чем я думала. И теперь у меня нет ни малейшего представления о том, чем может обернуться наш такой скоропалительный брак. И для него и для детей, и для меня.
Особенно для меня.
Глава 12
Ирина
Это было несправедливо. Совершенно, просто абсолютно, несправедливо.
Я криво усмехнулась, качнув головой. Телефон, лежавший на моих коленях, так и притягивал взгляд. Он манил взять его в руки и смахнуть экран блокировки. Чтобы, прокрутив список приложений, найти заветную кнопку популярного мессенджера. И открыв его, зависнуть над именем одного-единственного абонента.
– Как? Как у тебя это получается, Потапов? Я же не хотела… Не хотела снова с тобой сближаться! А ты?!
Голос дрогнул, как я ни старалась держать эмоции под контролем. Потерев переносицу, я чуть поёрзала, устроившись поудобнее. Пихнула локтём подушку, я чуть съехала вниз, выдохнув от облегчения, когда тупая, ноющая боль под повязкой чуть отпустила. И в который раз попыталась понять, почему.
Почему он? Почему я опять подпустила его так близко? Почему?!
– Почему ты, а?
Прозвучало как-то уж совсем жалко и с толикой обречённой безнадёжности. Нет, я не сдалась, не простила его и не отпустила с миром всё, что между нами было. Я честно пыталась понять «почему», но сколько не пыталась, так и не нашла ответа на этот вопрос. И я тонула, тонула в странном чувстве растерянности и вязкого недоумения. А ещё – горечи и почти уже привычного сознания, что от меня снова (снова!) ничего не зависело.
Я могла возмутиться. Я могла упрямиться. Я могла даже сопротивляться и спорить с ним. Но стоило Максиму всего лишь раз окинуть меня своим обжигающим, полным нахальной наглости взглядом и я…
Я забывала, что хотела сказать. И на каком-то подсознательном уровне понимала, меня всё равно не услышат. Упрямый, непробиваемый и доминантный, он сделает всё так, как хочет сам. Так что, какой смысл ссориться? Если это всё равно ничего не изменит прямо здесь и сейчас?
Телефон завибрировал, мигая вспышкой уведомления на экране и прежде, чем я успела удивиться, пальцы уже привычно сняли блокировку и кликнули по всплывающему окошку. И я сама себе не хотела признаваться в том, что мысленно подгоняла чёртов гаджет, невольная ёрзая по одеялу от нетерпения.
Наконец, программа соизволила прогрузиться, открывая присланный снимок. И от вида этой наспех сделанной, совершенно неожиданной фотографии, я не заметила, как мои губы растянула неуверенная, но такая тёплая и мягкая улыбка. Я даже весело хмыкнула, водя пальцами по картинке, по достоинству оценив получившуюся композицию. Да и как тут было не оценить, м?
Потапов спал сидя, откинувшись назад в своём шикарном кресле «Большого Злого Босса», закинув ноги на стол. Его не смущала ни кипа документов, ни ноутбук, опасно повисший с краю, ни даже то, что рабочий день ещё был в самом разгаре. О, нет.
Мой новоявленный… Муж, да. В общем, мой муж беспардонно, совершенно наглым образом дрых. Он цепко прижимал к своей груди сладко сопевших двойняшек и тотально игнорировал все свои рабочие обязанности. Выглядел он при этом так, словно каждый божий день проделывал такое, и плевать ему было, что о нём думали подчинённые.
В конце концов, боссы тоже люди, ведь так?
Телефон снова булькнул, а на экране всплыло новое уведомление. Я машинально щелкнула по нему, открыв чат и читая короткое сообщение. И всё-таки расхохоталась, закрыв лицо рукой. Потому что неизвестный мне добродетель не упустил шанса поиздеваться над собственным начальником.
Мало ему было фотографии, так он ещё и приписку к ней сделал!
«Отдел маркетинга подозревает личного помощника Максима Андреевича в изучении оккультных наук. Потому что кроме как происками дьявола и его учеников такое превращение Великого и Ужасного в обычного человека не объяснить»
Целых пять минут я потратила на то, что бездумно водила пальцем по присланному снимку. Очертила сонное лицо Макса, проследила путь по его плечам до крепких, надёжных объятий, в которых он крепко сжимал наших детей. И как ни старалась, не смогла удержаться от слабой, почти счастливой улыбки.
Она, эта самая улыбка, робко поднялась откуда-то из глубины души и не желала никуда уходить. И я сама не поняла, как пальцы набрали ответное сообщение, легко и быстро отправив его адресату одним касанием кнопки.
«Даже не представляю, почему бы это…»
Телефон тихо пискнул, помечая сообщение как «доставленное». Пару секунд я честно гипнотизировала экран смартфона, а после безжалостно нажала кнопку блокировки экрана и откинула несчастный гаджет на кровать. Боже, ну что я делаю-то, а? Я же хотела оставить всё в рамках дружеского общения, я же…
Я же не хотела снова влипать в Потапова. Не хотела же, верно?
– Верно, – я криво усмехнулась, машинально потерев переносицу. И рвано выдохнула, уткнувшись лицом в ладони. – Я не хотела. Да кто ж меня спрашивал, а…
Звук оповещения разрезал густую, вязкую тишину, полную глухой печали и обречённости. Я честно боролась с собой, уверяя, что это не важно. Что если бы было что0то серьёзное, никто не стал бы размениваться на обычное сообщение. Что мне обязательно бы позвонили, мы же теперь вроде как семья, но…
Как легко это звучало в голове и как же сложно это было доказать глупому, очень глупому сердцу! И вот уже я снова не заметила, как чёртов телефон оказался в моих руках, а пальцы проворно нашли иконку нужного приложения. Каких-то два щелчка, секунды ожидания и вот уже на весь экран новая фотография.
– Ой…
Я едва слышно выдохнула, прикусив губу и уставившись во все глаза на это изображение. Да, Потапов всё ещё спал. Да, дети спали вместе с ним. Но за его спиной стояла незнакомая мне девушка со стопкой отчётов в руке. И с явным намерением обрушить всю эту бумажную волокиту на ничего неподозревающего мужчину. Она уже занесла руки для страшного удара и…
– СТОЙ!
Мой вопль слышали, наверное, во всём отделении, если не во всей больнице. Вот только я на это не обратила никакого внимания, лихорадочно печатая очередное сообщение. И честно говоря, плевать мне было кто эта девушка, откуда у неё доступ к телефону Макса и что она делает в его кабинете. Плевать.
Куда больше меня волновало, что спросонья этот придурок может уронить мелких! И именно это я и строчила, сама не замечая, как дрожали мои пальцы, и бухало сердце в груди.
«Нет, нет, не… Он же уронит их!!!»
Судорожно нажала на значок отправки, отчаянно молясь, чтобы ещё не было поздно. И громко выдохнула, когда ответ, что пришёл почти сразу, оказался полно укоризненных смайликов.
«Слушай, ну я, конечно, с той ещё придурью… Но не настолько же! Кстати, меня зовут Лёля и я – личный помощник этого идиота»
«Ирина…»
Напечатав это, я прикусила кончик большого пальца. И всё же добавила, нерешительно:
«Вроде как жена этого идиота»
«Вроде как? Ты не помнишь, как давала согласие в ЗАГСе на эту сомнительную авантюру?»
Я фыркнула, возведя глаза к потолку, ловя себя на мысли, что мне нравится. Нравится эта странная переписка и эта женщина. Хотя, наверное, по логике, я должна была ревновать своего «вроде как» мужа к его личной помощнице. Должна была, да.
Но не обязана, так ведь?
«Моего согласия никто не спрашивал. Меня просто поставили перед фактом, что так будет лучше…»
На этой фразе я не сдержала горький, печальный смешок и грустно улыбнулась. Я думала об этом не раз и не два. Я крутила всю эту ситуацию в своей голове снова и снова. И нет, я понимала, зачем это сделала, осознавала, на что иду. Но всё равно, где-то там, в груди, тлел чёртов огонёк разочарования и боли. Потому что я невольно начинала представлять то, как бы это было если…
Жаль, что история не терпит сослагательных наклонений.
«О как. Что-то это мне напоминает… Я даже знаю, кто бы мог подать ему такую гениальную идею…»
«Хм?»
Лёля замолчала. Правда, ненадолго, но так подозрительно, словно что-то вспоминала или сравнивала. А когда я уже перестала надеяться на хоть какие-то объяснения, мне пришло это:
«Ильин»
– Ну… – я нервно усмехнулась, потерев переносицу. И поморщилась, пробормотав себе под нос. – Что ж, пожалуй, это действительно всё объясняет. Вообще всё.
С Игорем Ильины я была… В общем-то не знакома. Точнее, я слышала о нём постольку поскольку. Во время наших отношений Потапов так старательно разделял меня и свою жизнь, что если так подумать, я не знала о нём ровным счётом ничего. И ещё меньше о тех людях, кто его окружает, о его друзьях и коллегах. Но Ильин…
Ильин выделился даже тут. Мы пересекались всего несколько раз, но умудрились не понравиться друг другу с первого взгляда. Причём я даже не знала – почему, это была просто внезапная, обоюдная неприязнь. И данный факт не изменился.
Я не любила Ильина, он не переваривал меня.
«Тоже были проблемы с ним?»
«Проблемы? Хуже. Я за него замуж выйти умудрилась…»
«Сочувствую…»
«Я ему тоже. Оп, полундра. Бухгалтерия пришла, надо отбить их налет до того, как они получат столбняк от вида моего шикарного шефа с детьми»
«Э-э-э…»
Я растерянно моргнула, перечитав сообщение ещё раз. И ещё, на всякий случай. И всё равно не выдержала, напечатав очередной вопрос:
«Я хочу об этом знать?»
«Поверь мне, точно нет… Ну, пожелай мне удачи, что ли?»
– Удачи, – почти беззвучно шепнула я, убрав телефон в сторону и откинувшись назад. На лице почему-то сама собой появилась мягкая, удивлённая, но довольная улыбка. И мне совсем по-детски хотелось продлить подольше это безмятежное ощущение счастья, появившееся в душе от этого глупого, внезапного разговора. Даже интересно стало, эта Лёля…
Какая она?
Я прикусила губу, пытаясь представить, какой могла быть моя новая знакомая. Почему-то я точно знала, что она упряма и эмоциональна, а ещё, что Лёля – яркая, энергичная, притягательная. А ещё – откровенно упёртая и местами бескомпромиссная. И если это так, то, как такое чудо вообще занесло на должность личного помощница Макса? Он же был типичным деспотом и тираном во всём, что искренне считал своим. Не важно, что это – дом, бизнес или отношения, Потапов контролировал всё, от и до.
Всегда.
Вздохнув, я рассеянно провела пальцами по спутанным волосам, собранным в небрежный пучок на затылке. Разум-предатель настойчиво шептал о том, что, наверное, Максим просто не умел иначе. Не умел расслабляться, оставлять работу и офисные интриги за порогом дома. Не умел и по привычке продолжал командовать, гнуть и ломать меня под себя. Ведь в его вселенной всё было для Максима Потапова, всё делалось ради него, благодаря нему и это… Пугало.
Я машинально передёрнула плечами, сжав пальцы в кулаки. Да, это пугало. До сих пор, даже почти два года спустя. Пугало до дрожи, до заполошного стука сердца и привкуса безнадёги на кончике языка. Слишком хорошо я помнила наши ссоры и споры, как мы взрывались, бросались нелепыми обвинениями и не хотели идти на компромисс. И пусть сейчас я не могла отрицать тот факт, что Потапов изменился, неуловимо, мне по-прежнему было страшно.
Страшно однажды узнать, что это – всего лишь затишье перед бурей. И стоит мне только чуть-чуть расслабиться, как всё вернётся на круги своя. Разрывая и без того бедное сердце в клочья, ничего не оставив после себя.
Собрать себя снова я бы уже не смогла…
– Слишком много думаешь, Ирина.
Холодный, чуть насмешливый тон разбил то хрупкое ощущение спокойствия, царившее в палате. Я могла бы поклясться, что слышу, как рассыпается осколками по полу окутавшее меня умиротворение и закрыла глаза, на миг задержав дыхание. Хотелось как в детстве, накрыться одеялом с головой и притвориться, что всё в порядке. Что я не слышала тех самых, до тошноты знакомых покровительственных ноток в голосе внезапного гостя. Но тот же самый разум-предатель тут же нарисовал перед мысленным взором прищуренный снисходительный взгляд и едкую, циничную усмешку на красивом, можно сказать породистом лице успешного адвоката.
Не оставив ни единого шанса на то, чтобы спрятаться от грядущих неприятностей. А они ведь будут, этот человек никогда не приходил просто так.
– Что тебе нужно, Ильин?
Мой голос звучал тихо и почти не слышно. Обычная вежливость вязла песком на зубах, а желание послать этого визитёра далеко и надолго крепло с каждым мгновением. Но вместо этого, я только открыла глаза, вопросительно уставившись прямо на стоящего в дверях мужчину.
– Я не могу зайти просто так? – почти натурально удивился Ильин. И я бы ему поверила, если бы не его взгляд. Спокойный, расчётливый, с лёгким налётом равнодушного цинизма.
Как будто вот здесь, прямо сейчас он всерьёз размышлял над тем, оставить всё как есть, или сделать лучшему другу одолжение и избавить от моего присутствия раз и навсегда. И я не знала, то ли радоваться за Потапова, что у него есть такой друг, то ли что.
– Что. Тебе. Нужно.
Я всё же медленно села, не глядя на своего гостя и сцепив пальцы в замок. Пытаясь хоть так унять нервную дрожь.
Ильин вздохнул, чуть громче, чем следовало и без должной доли огорчения. Отлипнув от дверного косяка, он дошёл до чёртового стула и устроился на нём, глядя на меня прямым, нечитаемым взглядом. И выдал, коротко хмыкнув:
– Напоминаю, теперь уже Потапова… Ты по-прежнему мне не нравишься. Но отказать в помощи Максу я не мог, так что… Расскажи-ка мне девица, кому ты можешь быть так нужна, чтоб на тебя натравили бронепоезд под названием «опека»?
Вопрос прозвучал как гром посреди ясного неба. И я бы с удовольствием поделилась с ним всем, что знала, если бы не одно «но». Я не имела ни малейшего представления о том, почему ко мне пришла «опека» и что им от меня надо было.
Наверное, что-то такое отразилось на моём лице, что-то странное. Настолько, что Ильин сощурился, подавшись вперёд, и сжал пальцами мой подбородок, заставляя смотреть прямо ему в лицо:
– Давай, Потапова, выкладывай как на духу, всё, что происходило до того, как ты попала в больницу. Считай, что на данный момент между нами временное перемирие и… Рассказывай. Всё, от и до.
