![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-demon-352424.jpg)
Текст книги "Я – Демон"
Автор книги: Юлия Шутова
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
111
На следующую ночь с проклятого острова ушли две моторки. Десяток бандитов, наслушавшись рассказок Сумати про его брата-призрака или оборотня, он сам толком не мог объяснить, насмотревшись на спятивших и поубивавших друг друга товарищей (а что? четыре трупа, как с куста, это что от солнечного перегрева что ли?), свалили от греха подальше. Кабы не стать следующими в очереди на тот свет. Ярился, собрав оставшихся по утру, босс, орал, распахнув полную прекрасных фарфоровых зубов пасть, брызгал слюной. Елозил по толстому брюху калашников, оставлял масляные пятна на белоснежной отглаженной (где? кем? на этом убогом куске коралла) рубашке, хотел выслать за ними погоню, после раздумал, кто знает, в какую сторону их понесло, да и черт с ними: гады, трусы, предатели… Велел выводить из ангара девок, везти их прочь отсюда, есть покупатель.
Завтра моя вещь будет готова, я знал. Завтра мы можем лететь. Это хорошо. Но сегодняшней ночью еще можно поиграть с людьми. Я хотел заняться боссом, но Лайонел Блейк, хитрый и злобный (помесь хорька и гиены) толстяк по кличке Тутси, оказался не интересен. Да, его память была напичкана разными людьми, но в воспоминаниях не было ничего светлого, ни одной привязанности, ни одного сожаления. Он несся по жизни как выпущенная стрела, мчался к своей цели, какой бы она не была, а достигнув, мчался к следующей, из одной цели вырастала другая, как ветки из дерева. И он никогда никого не жалел, не любил. С таким не поиграешь. Тогда я снова выпустил в жизнь малыша Ишу. Братец его свалил с острова, но про пацана с тигриными глазами слышали уже все.
Лишь только зарумянился, как щечка юной пейзанки, закат, в легких сиреневых сумерках по лагерю стал бродить полуголый мальчишка, приставать к каждому встречному и поперечному, выспрашивать, где брат его Сумати, и требовать, чтобы вернули ему, уже наконец, его морчанг. Раз пять его пристрелили, пару раз зарезали и один раз кто-то задушил бедолагу, но он все не мог уняться, возникал снова и снова, просил, ныл, канючил или требовал, ощерив клыки. Лес был наполнен криками, топотом и выстрелами. И напрасно, босс, а Тутси Блейк никого не боялся, тем более какого-то призрачного мальчишки-перевертыша, напрасно он орал, хватал за руки своих спятивших со страху подручных, стрелял в воздух, пытаясь их образумить, вся команда его впала в буйное помешательство. И кто-то уже спускал на воду лодки.
Возле ангара, в котором были заперты оставшиеся пассажиры злосчастного рейса 370, стоял один охранник, совсем еще молодой парнишка-араб, убежденный последователь Всемирного халифата. Ему давно уже казалось, что в лагере творится что-то не то, но что, понять он не мог, все-таки от его поста до хижин, где они жили, было около километра, но выстрелы он слышал хорошо. Ему было не по себе. Тут в сумраке возникла какая-то человеческая фигура, толком разглядеть ее было трудно.
– Эй! Что там происходит?
– Ничего. Не бойся, Тыфль, – ответил Иша, выходя под свет единственного тусклого фонаря, укрепленного над воротами ангара.
Иша улыбался, и клыки его были прекрасно видны. Он протянул руку:
– Дай мне свой автомат, Тыфль, он тебе больше не нужен.
Охранник попятился, палец его вдавил спусковой крючок, очередь грохочущим горохом ударила по воротам. Иша засмеялся. Парень бросил автомат наземь и, не оглядываясь, бросился бежать в сторону лагеря. Иша хохотал ему вслед.
Пуля пробила замок, запиравший ангар. Минуты через три ворота со скрипом приоткрылись, оттуда выглянул человек, это был старший бортпроводник. Выглянул, подождал, ничего не произошло. Тогда он вышел наружу, слегка пригнувшись, крадучись стал двигаться прочь, споткнулся об автомат, валявшийся в глубокой тени под кустом бугенвиллии, поднял его и быстро, теперь уже не скрываясь, побежал к лесу.
– Развлекаешься?
Я, развоплотившись, висел в воздухе над кустом с фиолетовыми цветами. Рядом со мной оказался Захария. Я принял форму этих прекрасных, сумрачных соцветий:
– Бугенвиллия цветет – сок заката,
Бугенвиллией моей ночь объята…
Как тебе стишки?
– Ты слишком много возился с людьми, начинаешь думать, как они.
– Не тебе учить меня, свободный. Это ты играешь с человечками. Вон, кстати, еще один сбежал. Не хочешь присоединить его к своей девчонке? Тогда у тебя будет коллекция. А мы завтра улетим, я и моя вещь. Все готово.
Захария рассмеялся:
– Ты прав, пожалуй, этого я тоже возьму. Улетишь, говоришь. Ну-ну.
И он покинул меня, повел сбежавшего лесом на другой конец острова. Играть больше не хотелось, наскучило. Выстрелы в лагере затихли, наверное, Тутси Блейк унял свою команду, а может они все же рванули в океан. Надо вернуться к самолету, демон не должен надолго покидать свою вещь. Хотя почему? Странно, что я задаюсь таким вопросом, демоны не задают себе вопросов.
1000
Утром следующего дня, моего последнего дня на этой коралловой плошке, заросшей пальмами, к берегу причалил катерок, главарь бандитов лично встречал его. На борту было человек шесть, они начали выгружать на берег какой-то большой контейнер. Для этого подогнали туда джип с прицепом, зацепили ящик гидравлическим краном, человечки называли его «гусек», по-моему, смешно. Работали они аккуратно, будто боялись ненароком свалить ящик наземь. Только один прибывший этим не занимался, он сразу выпрыгнул на песок, и Тутси Блейк обнялся с ним. Я ковырнул сознание нового члена команды, это оказался летчик. Вот кого мы ждали! Теперь мы можем лететь! Я доволен.
Звали его Джаляль Аль-Гави, и был он совершенно пуст, такой же пустой как Тутси, не поиграешь. Ни привязанности, ни страсти, ни любви, ни ненависти ни к кому. Только цель. Она была не совсем понятна мне, человеку она виделась неким слепящим огненным шаром, заполняющим весь мир. И это была его конечная цель, за ней для него не было ничего, и его самого не было. Я не очень понял, но мне было все равно, играть с ним я не собирался. Он был важен для меня, он поможет моей вещи снова взлететь.
Этого достаточно.
Целый день все были заняты самолетом, его выкатили их эллинга, заправляли горючим, со взлетной полосы убирали фальшивые пальмы. Потом в него загрузили тот контейнер, что пришел на катере вместе с пилотом Джалялем.
Захария крутится вокруг:
– Мне нравится этот человечек. Хочу забрать его.
– Нет, Захария, летчика не трогай, мне не нужен сумасшедший пилот, у меня такой уже был.
– А ты сможешь помешать мне? Может поборемся?
– Демоны не бьются друг с другом, это удел людей. Но зачем тебе Джаляль, у тебя и так уже двое.
Невидимые для людей, мы в самолете, я занят своей вещью, проникаю во все ее механизмы, все укромные закутки, все электронные схемы, а Захария вьется вокруг контейнера, который рабочие устанавливают в салоне, все кресла отсюда убраны, и человечки старательно крепят этот металлический ящик к полу.
– Ты знаешь, что это такое? – спрашивает.
– Нет!
– А хочешь узнать?
– Нет!
– Ну как знаешь, – он исчезает.
1001
Наконец-то! Разбегаюсь по взлетной полосе, мне захотелось, как тот демон, что я видел в Куала-Лумпуре в последний свой вылет, орлом. Призрачный, невидимый для людей, огромный, больше самолета, степной орел, практически весь черный. Три шага-прыжка, подскок, взмах темных как буря крыльев, взлет в фиолетовое вечереющее небо.
Летим.
![](i_004.jpg)
– Ты бы все-таки поинтересовался, что везешь, – Захария опять рядом.
Никак от него не отвязаться. Ладно, я сгустился, втянулся внутрь салона. В кабине лишь один пилот, Джаляль Аль-Гави, в салоне лишь один контейнер. Нет, здесь есть еще один демон. Демон той вещи, что скрыта в ящике. Теперь нас трое, я, Захария и этот. Нам не надо спрашивать друг друга: «Кто ты? Что твоя вещь?» Достаточно захотеть узнать, и ты знаешь, демонам доступна вся информация.
Перед нами был демон бомбы. Грязной бомбы. Небольшой термоядерный заряд, такие обычно используют при испытательных или промышленных подземных взрывах, и оболочка, – до хрена кобальта.
– Куда я лечу? – глупо, конечно, задавать риторические вопросы, я, видимо, действительно заигрался с человечками.
Джаляль Аль-Гави, доблестный рыцарь халифата, вел мою вещь на северо-восток, в Пекин. Мы вернулись на свой маршрут. Но теперь мы везли не пассажиров, а бомбу.
Супер! Круто! Молодцы!
Нет, правда, если бы это касалось не меня, я бы поаплодировал. Гениальное решение: угнать самолет, забубенить в него грязную бомбу и пустить по прежнему маршруту спустя три дня. Летим так, и разговариваем: «Алё, это рейс МН370, прошу посадки», и пока они там соображают, где этот рейс пропадал три дня, инопланетяне его украли, или он выпал в параллельную реальность, а они, человечки, постоянно об этом думают, они помешались на реальностях и инопланетянах, мы, значит, куда-нибудь долетаем, не до Пекина, так до Баодина или, хоть, до Ухани. Да, какая разница, большой город, населенная провинция, бомба наша – бздынь, взрывается, и не важно, мы сами ее взорвем, или нас ВВС собьют, – бздынь, и всех накрывает радиоактивное облако. Кобальт-60. Веселуха.
Моя вещь погибает, – я расточаюсь. Ну и до беса человечков загибаются от радиационного заражения. Ха-ха-ха!
– Захария! Ты знал!
– А ты не слушал!
Пререкаться бессмысленно, Захария ни за что не отвечает, а этот, в бомбе, он не будет ни разговаривать, ни торговаться, его вещь работает, она заточена на одно действие, она движется к своему финишу, часики тикают. Еще семь-восемь часов, и моя вещь погибнет – я расточусь.
Как ни крути, что ни придумывай, конец один – моя вещь погибнет – я расточусь.
Нет, я не дам ему достигнуть своей цели. Мне плевать на человечков, сколько их там загнется в радиационном аду, но, чтобы какой-то мелкий червяк, какой-то Тутси Блейк переиграл меня, демона, да ни за что. Злость и страх, вот что я испытал в этот момент. Злость на этого никчемного пустого человечка, который так ловко манипулировал мной, и страх смерти, окончательного конца моего собственного существования.
Злость победила.
Я выключил все двигатели боинга и направил его вниз. В полной тишине мы падали вертикально, черный орел, сложивший крылья, полупрозрачный, невидимый в чернильном ночном небе, и самолет внутри орла. Напрасно бедняга Джаляль Аль-Гави нажимал на кнопки, дергал рычаги, тянул штурвал на себя, все было бесполезно, самолет падал с высоты девять тысяч метров. Жаль, никто не мог этого видеть со стороны, это было красиво.
– Ух ты, – это завопил Захария, он быстро сообразил, что я сделал, – угробиться решил?
– Да!
Мы валились с дикой скоростью, скоро мы ударимся о воду, мой самолет разлетится на кусочки – я расточусь.
– Йя-ха! – Захария вопил, как ковбой на родео.
Ему что, он прокатится на мне и, когда уже не будет ни меня, ни демона бомбы, Захария останется и будет выискивать себе новые игрушки. Ничего нельзя изменить, ничего нельзя исправить.
Удар! Самолет рухнул в воду, крылья оторвались, во все стороны разлетелись детали оперения, мне казалось, я почувствовал боль, как будто это я разрываюсь на куски, но я не расточился. Фюзеляж погружался в воду, вертикально, он стрелой летел, я летел вниз сквозь толщу океана, до дна здесь было более пяти километров. От возрастающего давления тело боинга словно плавилось, рассыпалось на мелкие фракции, таяло. И тут бомба взорвалась. Она взорвалась внутри меня, и я принял на себя всю ее высвободившуюся энергию, всю энергию ядерного взрыва, энергию каждого образовавшегося атома кобальта-60, я наполнился всей этой мощью, и я не расточился. Я остался жив. А демона бомбы я сожрал, сожрал за мгновение до того, как он должен был расточиться, рассыпаться на элементы. Да, Захарию я тоже сожрал. Я сожрал все. Я распух от сожранного количества энергии.
Я доволен.
Когда я пробил поверхность океана и на огромной скорости ввинтился в небо, во все стороны пошла волна. От точки моего вылета – волна, мощная, по окружности, во все стороны, по нарастающей, всё сметающая волна, цунами.
Но я не смотрел, мне было все равно.
1011
Мое имя – Иша.
Я – Демон.
Я – свободен.
Орбит без сахара
– Пора просыпаться, Юмико, – зазвучал в ушах нежный женский голос.
«Да, мамочка, сейчас я встану», – мысленно ответила Юмико, не открывая глаз. Но тут же очнулась: мамочка далеко, слишком далеко. Ее будит автоматика. А голос продолжал:
– Доброе утро, Юмико. Сегодня пятница, четвертое февраля, – голос дрогнул, засипел неразборчиво и, хрюкнув, смолк.
Юмико продолжала лежать с закрытыми глазами: «Нынче Риссюн[1]1
Рюссон – лунный новый год (яп.)
[Закрыть], а заснула я третьего августа. Полгода в анабиозе, и не чувствуется, будто одну ночь проспала. Пора вставать. Начинается новый рабочий цикл. Еще на полгода». Она вылезла из раскрывшейся анабиозной камеры. Огляделась. Длинный зал, заворачивался кишкой, заполненной белыми коконами, похожими на яйца. Этот отсек так и назвали, инкубатором. Когда Юмико укладывалась спать, зал был не виден, небольшое пространство вокруг ее камеры было окружено виртуальными стенами. Но никого кроме нее сейчас здесь нет. Ни одного человека. Значит, и стесняться некого.
Она подошла к зеркальной стене, оглядела свое тело, с удовольствием огладила ладонями плоский живот и маленькие острые грудки, вывернувшись, полюбовалась круглыми, как дыньки, ягодицами. «Твое тело – твоя визитная карточка», – говорил папа. «Папа, мама, как вы там без меня?» – Она ничего не знала о них. Это было условием контракта с «Маск Орбит Инкорпорейтед» – не поддерживать связь ни с кем на Земле. Прощаясь с ней, родители знали, что расстаются навсегда. И были готовы к этому. Они всю жизнь положили на то, чтобы отправить ее сюда, на Илонию.
Сколько лет крутилась в сети реклама: «Илония – райский остров в чистом океане Космоса! Корпорация „Маск Орбит“ подарит Вам сладкий вкус свободы!» Соседки Юмико по общежитскому сектору, массажистки, официантки, такие же, как она, инструкторы по фитнесу, шутили: «Мы получили свой орбит без сахара». Шесть месяцев ежедневной, без выходных, работы, минимальная зарплата, за такую на Земле и с кровати не встанешь, да и здесь на нее можно только кофейку хлебнуть в Городе, сходить в кино или зоопарк. Зато бесплатный пансион, соцпакет и гарантированное право на создание семьи и рождение ребенка после десяти рабочих циклов. И свобода – ходить по Городу, пусть искусственному, с фальшивым небом над головой и синтезированной травой под ногами, но чистому и безопасному. Разве этого мало? Разве это было доступно там, внизу, на планете, загнанной в тупик бесконечными эпидемиями, раздавленной локдаунами и экономическими кризисами, запуганной бесконечными бунтами и революциями, утратившими все цвета кроме единственного, кровавого? И пусть ей достался орбит без сахара. Главное – он ей достался.
Ложилась спать с короткой разлохмаченной стрижечкой цвета фуксии, а сейчас волосы вернулись к природной лаковой черноте. Может выкраситься в синий? Или лимонный? Или не краситься? Сделать гладкую прическу. И курс бронзажа не проходить. Кожа белая как молоко, чуть светящаяся. Слегка присев, она подняла ладони к лицу, будто закрыла его веером на мгновенье, вытянула руки, уронив невидимое опахало, шагнула вперед. Мама учила ее искусству танца. Конечно, это не школа нихон-буё[2]2
Нихон-буё – традиционный японский танец.
[Закрыть], до совершенства далеко, но все же красиво. Настоящая японская красота.
Юмико наклонилась к зеркалу, придирчиво разглядывая лицо: нахмурилась, удивленно подняла брови, широко улыбнулась, сжала губы куриной гузкой. Не обманули – действительно регенерация. Исчезли мелкие морщинки у глаз и в уголках рта. На свои двадцать пять она не выглядела, от силы на восемнадцать. Тоже бонус.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.