Текст книги "Дикий вьюнок (СИ)"

Автор книги: Юлия Шолох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Ты очень плохая служанка, Ула, – вдруг сказал Янош практически нормальным тоном. А я даже ответить ничего не смогла, потому что он назвал меня… как прежде.

– И если ты не будешь слушаться, я тебя убью, – так же спокойно добавил он. Медленно протянул руку, поднося к моей шее, будто хотел ее обхватить. На полпути замер, а в глазах замерцала бледная тень, как отражение горящего пламени на стене. Почему-то подумалось, что так выглядит магия круоргов.

– Ах, вот какие у нас новости, – протянул, отодвигаясь назад. – Шайнарский посол был настолько любезен, что не забыл позаботиться о своем лучшем инструменте и защитил его от посягательств? Плюс печать молчания… Занимательно.

Я задержала дыхание. Если… если он попытается меня ударить, амулет вернет ему удар обратно. Так? Или нет? Ведь он почти прикоснулся ко мне и ничего не произошло. Может потому что он не хотел причинять мне вреда? Или просто потому что амулет ничего не смог сделать против мага? Ведь Витольд де Акуила четко сказал, что против сильного мага амулет не выдержит. Только насколько сильного? И потом, может магия круоргов вообще иная и никакого влияния на амулет оказать не способна?

Пока я думала, Янош снова придвинулся, молниеносным, подобным змеиному броску движением протянул руку и дернул за висящую на моей шее цепочку. Она разорвалась легче легкого, будто была паутинкой и в пальцах Яноша остался покачиваться подаренный шайнарским послом амулет. Моя единственная защита.

Я непроизвольно схватилась за шею. Моя единственная защита… А он ее снял. И значит, теперь… Значит, теперь…

Я подняла голову, с ужасом смотря на него снизу вверх. Сейчас князь возвышался высоченной горой и его бледное лицо над воротником темной пыльной куртки казалось далеким и неживым.

– Что, драгоценная панна, – хрипловато поинтересовался он. – Боитесь остаться без своей отражающей стены? Неужели думала что меня, – он снова криво улыбнулся, – остановит такая грубо сработанная подделка? Будто ребенок мастерил.

В горле пересохло, жутко захотелось пить. А кожа от его взгляда першила, будто посыпанная солью.

– Боишься, – мягко повторил Янош. – За себя? Думаешь, что я не удержусь от мести? – он опустил глаза ниже, обводя взглядом мои плечи и грудь. Потом опомнившись, выпрямился и уставился поверх моей головы в стену.

– Не бойтесь, панна Мариза, я вас не трону, – с непонятным выражением произнес. – Побрезгую.

Он отвернулся и пошел к столу.

Так много всего… Слишком много. Почему бы им всем просто не оставить меня в этой комнате, не запереть на замок и не забыть на пару дней о существовании на этом свете одной незаметной служанки? И чтобы никто не появлялся. Не сказать, что я ненавижу людей, не сказать, что безумно люблю. Да, иногда их общество помогает не забывать, что все рано или поздно проходит, но бывают случаи, когда хочется чтобы они все пропали пропадом! И еще когда хочется оказаться подальше отсюда, посреди реки среди гор, где я выросла и чтобы вокруг один только ветер и звезды над головой. И пустота.

Все мои попытки забыться прервались из-за того, что Янош бренчал на столе какими-то железками. Почему он еще здесь? Оскорбил меня, как только мог, даже ни на миг не допустил вероятности моей невиновности…

А амулет, кстати, больше не может остановить моих слов. Как же я сразу не подумала! Я же могу сейчас ему все рассказать! Подробно объяснить, что произошло между мной и шайнарским послом и почему я пошла на подобный обман. Прямо сейчас! Я даже на ноги вскочила. Все просто, все ведь очень просто! Зачем выдумывать, если можно просто…

– Янош!

Он резко оглянулся и снова казался недовольным моим неучтивым обращением. Мелочи! Сейчас я все объясню и закончится этот ужас.

– Я не Мариза! Это был договор с шайнарским послом. Он вытаскивает тебя из клетки, а взамен я выполняю роль Маризы на суде. Послушай, это же так просто…

– Еще хоть слово! – вдруг зашипел маг, всего за секунду превращаясь в круорга и тогда я поняла, отчего они вызывают у народа такую панику. Его лицо будто окаменело, стало похоже на грубо слепленную из белой глины маску, и так не очень подвижные глаза совсем застыли, а над головой нимбом рассеивалась чернота. А еще от него веяло холодом, так же, как от камина веет теплом. Резким порывом ветра поднялись волосы и медленно оседали Яношу на плечи, когда он стал успокаиваться.

Я молчала, а он почти сразу вышел из этого странного состояния. Неторопливо перешел к камину, где схватил за ручку какой-то толстый железный прут, одним концом уткнувшийся в угли и принялся его вертеть. Одновременно продолжил беседовать.

– Когда о появлении темной гильдии узнал королевский совет, на моем пути стали часто возникать разные путешественницы, застигнутые непогодой и другими сложными обстоятельствами в дороге как раз неподалеку от мест, где бывал я. И все как одна прекрасные и наивные. Большинство из них были шайнарскими куртизанками, – равнодушно заявил. – Я тогда много… экспериментировал. И вынужден признать… Так выдавать желаемое за действительность, как умеют они, больше никому другому не под силу. Ах, какие они мне слова говорили, – задумчиво продолжал. – Как убеждали в своей… – он наклонился к углям ближе, – внезапной, но оттого не менее всепоглощающей, преданной и безвозмездной любви.

Поднял руку над прутом, расставляя пальцы и тот мгновенно принялся раскаливаться, наливаться малиновым светом.

– И во всех этих словах правды ни на грош, – закончил, отдергивая руку от огня.

Голова опустилась, я медленно уселась обратно на топчан. Он не поверит. Ни единому слову. Никаким моим объяснениям. Глупо было надеяться, что я могу вот так запросто взять и все изменить.

– В любом случае, это давно неважно. Такая ерунда… Женщины – они слабы и неинтересны. Просто способ приятно провести время, – мягко сообщил в конце. Когда я подняла голову, пытаясь понять, действительно ли ему все равно, увидела, как он осторожно поднимает прут и оборачивается ко мне. На раскаленном конце светилось круглое клеймо. Похожим, только большего размера клеймили животных у мадам Юдиты.

Он сделал шаг ко мне и захотелось вскочить и забиться в угол. Однако пошевелиться не получилось, ноги были слишком тяжелые и будто прикипели к полу. Я не видела в замке клейменых людей, но с другой стороны вряд ли бы они выставляли подобную метку напоказ. Прут покачнулся, когда князь сделал еще один шаг. Оторваться от пылающего железа тоже оказалось невозможно.

– Не надо, – сами собой прошептали губы.

Янош не ответил. Оказавшись напротив стола, развернулся и неторопливо прижал раскаленное клеймо к лежащей на поверхности металлической пластинке. Повалил дым, раздалось яростное шипение и только тогда я поняла, что он и не собирался ко мне приближаться.

Стало страшно. Он так изменился… настолько, что я даже ни секунды не сомневалась, что Янош сейчас подойдет и с совершено невозмутимым видом прижмет к моей коже раскаленную метку. И будет наблюдать с легким любопытством, как шипит кожа, вслушиваться в мой крик и оставаться таким же равнодушным. Я поверила в это еще до того, как он приблизился.

Чего удивляться, что и он в свою очередь поверил всему, что обо мне узнал?

Глупо, как все глупо. Подол платья весь в грязных разводах и каплях после мытья окон. Рисунок выцвел, а раньше оно было охряным, с рисунком мелких полевых цветов. Простенький узор, который наверняка понравился бы какой-нибудь простой девчонке выросшей на свободе в деревне. Как я.

А ведь теперь я смогу пользоваться своей магией? Которая впрочем, ничем не поможет, если меня попробуют взять силой. Не все же… брезгливые. Странно, что в такой момент на моем лице появилась улыбка. Не думала, что стану улыбаться, находясь взаперти в компании практически безумного темного мага, да еще полностью убежденного, что перед ним шайнарская куртизанка, расчетливая особа и обманщица, заслуживающая всяческого наказания.

Материя мягко облегала палец. Бесполезно стирать платье, старая ткань впитывает пыль и запах так плотно, что чистым остается не больше часа. Впрочем, за это ее и любят.

– Подними голову, – раздался голос, который я все еще не хотела узнавать. Совсем другой…

Маг подцепил со стола щипцами пластинку на цепочке и сунул ее в бак с водой. Снова шипение и пар. Подержав немного, вынул и с пристрастием оглядел. Щипцы с лязгом полетели на стол, Янош взял цепочку двумя пальцами и направился ко мне.

– Мне совершено не нравится, что в моем замке будет виться магия шайнарского посла, да и твоя тоже, хотя уровень твоей настолько слаб, что можно не учитывать. – Цепочка все еще была горячей и я дернулась, когда она легла на ключицы.

– Но пока я не решу, что с тобой делать, будешь носить знак клана, – ровно говорил князь.

Его пальца коснулись шеи и тут же пропали. А у меня по спине будто огонь проскользнул от его прикосновения.

К счастью, в этот момент в дверь настойчиво заколотили. Голос не различить, но с той стороны кто-то громко требовал открыть дверь.

Янош уже шел к выходу. Прямой, уверенный, спокойный. Такой холодный, что хотелось плакать.

Легко отодвинув щеколду, он распахнул дверь.

На пороге показался настороженный пан Гектор, взъерошенный и напряженный. Быстро окинул взглядом комнату.

Янош стоял напротив, пристально смотря сквозь открытую дверь куда-то в коридор.

– Можешь убедиться, я ее не убил, – сказал равнодушным голосом, к которому я уже привыкала. – Даже не тронул. Так что не кори себя понапрасну и больше не тревожь прошлое. Оно давно уже не имеет надо мной власти. Пора тебе это признать и успокоиться. Служанку верните на работу.

Янош молча протиснулся мимо пана Гектора и не оборачиваясь, бесшумно исчез в темноте коридора.

Пан Гектор сразу же зашел в комнату, все так же внимательно осматриваясь. Надо же… а я, оказывается, дрожу. Хотя совсем не холодно, даже наоборот кожа влажная и неприятно липкая.

Я смотрела теперь на главного помощника князя. Никаких сомнений, это и есть пан Гектор. Вот только как ему удалось сохранить прежний цвет глаз? Удержался от силы, которой соблазнились все круорги? Ведь при содействии темного мага даже не владеющий магией человек смог бы получить достаточно могущества, чтобы повелевать другими.

А он, кстати, тоже мне никогда не верил.

– Пан Гектор, а вы тоже думаете, что шайнары Яноша вытащили из ловушки по доброте душевной и совсем ничего не потребовали взамен?

Не знаю, что именно мне хотелось услышать в ответ. Может, заинтересованность и желание выслушать все, что мне угодно сообщить. Может, немедленное заявление, что он сейчас же отправиться и переубедит Яноша…

В чем переубедит?

В общем, какая разница, чего мне хотелось? Но пан Гектор не стал слушать, ему было уже давно безразлично, как и самому князю.

– Как же вы не вовремя появились, Мариза, – с досадой перебил он. – Вот уж чего не хватало!

– Могла бы – не появилась.

– Так было бы гораздо лучше для всех, – насмешки он не услышал. – Выходите и отправляйтесь в свою комнату или где там держат прислугу. И советую не лезть больше князю на глаза.

Я поднялась и пошла к выходу. Пан Гектор пропустил меня вперед и двинулся следом.

– Вы тоже не хотите меня слушать? – улыбаясь, поинтересовалась я, топая по узкому прохладному коридору. После душной комнаты я быстро замерзла и хотелось попасть на улицу, где свежий теплый воздух.

– А ведь только все более-менее наладилось, – меня будто не слышали. – Только он успокоился, перестал буйствовать, баб таскать, дразнить королевский совет и на рожон лезть к каждому встречному круоргу, так снова…

– Ясно.

Слушать меня не будут. Улыбка стала шире. И правда, смешно. Вот только знаете что? Почему-то мне больше и не хочется оправдываться. С какой стати? Перед кем? Перед незнакомым князем, превратившим противоестественную живым существам магию в нечто узаконенное?

Нет, я не желаю иметь к этому никакого отношения.

– Вперед!

Я поднялась по главным ступеням, где на верхней площадке стоял стражник, дождалась, пока он обменялся долгими взглядами с паном Гектором и открыл нам дверь. Во дворе блаженствовал тихий мирный закат. Телегу убрали и вообще вокруг не виднелось никого живого, только кошка кралась под стеной, мягко переступая лапами, да высоко над головой носились серые тонкокрылые птички.

День закончился и прекрасно. Нужно пережить ночь, всего одну ночь потерпеть, спрятаться от мыслей и следующим утром снова покажется, что впереди все прекрасно, все наладиться, все разрешиться само собой. И никаких проблем не останется.

Спать. И никаких больше страхов, оправданий и круоргов. Но когда я шагнула в сторону черного входа, пан Гектор остановил меня, крепко схватив за руку.

– Я серьезно говорю, Ула, держитесь от него подальше. А попозже… когда он немного успокоится, я постараюсь вас отсюда убрать. Что бы он ни говорил… я давно уже не видел его таким неуравновешенным и растерянным. Не будем рисковать. Старайтесь не появляться в местах, где бывает князь, работать только в замке, в дальних комнатах, утром я поговорю с хозяйкой, чтобы она проследила. И не вздумайте никому ничего рассказывать! Если… князь рассвирепеет, вас уже ничего не спасет. Все, теперь идите.

Я, не оглядываясь, слушала и честно говоря, меня не трогал его голос, который неожиданно стал отдавать жалостью. Дослушав до конца, послушно отправилась в комнату прислуги. Не хочу ничего, только умыться, лечь и закрыть глаза.

Пусть этот день мне просто присниться…

4

В комнате практически никого не было, похоже время ужина еще не закончилось, но Роксана и Тося уже сидели на одной из наших кроватей в углу, наклонившись друг к другу и о чем-то серьезно переговаривались. Когда я подошла, Тося даже вскочила.

– Ула!

Роксана молча подвинулась, уступая место. Я улеглась прямо на одеяло, почти свалилась как подкошенная, закрывая лицо ладонями. Обычно подобное беспокойство и искренняя забота друзей радует и поддерживает, но в данный момент они были лишними и даже вызывали некоторое раздражение. Хотелось полного одиночества.

– Все в порядке? – Роксана села напротив, вцепившись в края кровати руками. – Что случилось?

Тося молча опустилась с ней рядом.

– Со мной все хорошо.

– Говорили, князь приказал запереть тебя в подвале. Почему? Что ты сделала? – Роксана не упустила шанс и немедленно потребовала подробных объяснений. И нужно что-нибудь ответить, ведь так или иначе они единственные мои друзья и я не могу их просто проигнорировать. Но и правду сказать… Не потому, что боюсь гнева Князя, пропади он пропадом! Но не могу сбрасывать на плечи друзей еще и свои беды, от которых к тому же попахивает разными крупными неприятностями. И все-таки, кажется, на меня навалился груз, слишком большой для сил одной слабой девчонки…

Само собой вырвалось объяснение, так просто, даже напрягаться и выдумывать что-нибудь вменяемое не пришлось.

– Князь узнал, что я шай-парс, а он их почему-то на дух не переносит. Что-то с магией круоргов связанное. Вот и рассердился. Но все уже закончилось.

– Что все? – Роксана смотрела насторожено, сама не замечая, как подалась вперед.

– Он запер мою магию и теперь я не опасна.

Девчонки переглянулись, а потом Роксана наклонилась еще ближе и протянула руку, прикасаясь к моей шее.

– Где твой амулет?

– Князь снял.

– Снял?! – Роксана знала, что это очень непросто, потому, кажется, даже не сразу поверила.

– Да. Просто взял и снял.

Она испугано вздохнула.

– А это чей?

– Его.

– Князь надел на тебя нечто похожее на старый амулет, чтобы сдерживать твою магию? Поэтому тебя отпустили?

– Да… – как здорово, что она сама догадалась и не пришлось снова произносить вслух этого мучительного слова. Князь…

– Понятно, – Роксана покосилась на Тосю и больше ничего не добавила. Она и правда сразу поняла, что моей защиты, на которую мы уже давно привыкли рассчитывать, больше нет.

– Лешик очень волновался, – сообщила Тося, которая никогда про амулет не знала. То, что нас никто не рискует трогать, она видимо списывала на наши чудесные человеческие качества, а хороших людей по ее твердому убеждению неприятные происшествия и злые люди старательно обходят стороной, как грешники святые места.

– Я очень устала.

Все, сил больше не было.

– Ладно, спи, мы тоже сейчас ляжем.

Они еще долго шуршали одеждой, меня к счастью раздевать не пытались, о чем-то еле слышно шептались, но прислушиваться желания не возникало. Вскоре я просто провалилась в сон.

…Вокруг все такие же однотонные стены комнаты для прислуги, темные, чтобы грязь не очень сильно выделялась на их поверхности. Глубокая ночь, темнота, только узкая полоска света из-под двери, от фонарей, которые всю ночь горят в коридоре.

Я на своей кровати, не шевелюсь. Знобит, потому что под одеяло я так и не залезла, а тот его угол, которым меня кто-то накрыл, благополучно сполз вниз. Вокруг только дыхание спящих женщин и обрывки их сновидений, невидимые, но от этого не менее реальные.

Потом картинка медленно и плавно опустилась на пол, будто спрыгнула с кровати.

И еле-еле поползла по полу, ближе к стене, мимо брошенных как попало вещей, ножек кроватей, под столом, на котором стоят чашки и кувшин с водой, мимо чей-то стоптанной обуви, черной и рваной, вдоль доски, которыми выложен пол, вплоть до запертой двери. Там я остановилась.

Я… Это была я.

Проснувшись утром, я уже ни секунды не сомневалась, что ночью на свободу выбрался мой вьюнок. Знание пришло цельным куском, совершенно идеальным и полным. Князь снял амулет вместе со всеми ограничениями, и теперь мой вьюнок почувствовал свободу, так что на радостях даже решил размяться и отправился погулять. Недалеко – то ли с непривычки, то ли от слабости, а ведь когда-то давно… тогда, после суда это тоже был он. И прогулка получилось гораздо более продолжительной. Значит, разговор Яноша и пана Гектора произошел на самом деле. Значит, мой вьюнок отправился подсматривать за единственным важным для меня человеком и подсматривал явно по своему желанию, потому что ничего подобного я приказать не могла. Я элементарно не знала, что на такое способна, не то что понимать, как добиться его добровольного послушания!

Как магия шайнарского посла, когда его птица срывалась и улетала в небо…

– Ула! – за плечо трясли. Роксана одета, волосы собраны жгутом на затылке. Тося расчесывается гребнем, скромно примостившись на краешке кровати. – Вставай! Ты же уже не спишь. Все в порядке?

– Да.

– Пора на работу. Я сегодня в продуктовых кладовых буду, если что приходи.

– Я как всегда, – Тося светло улыбнулась, откладывая гребень в сторону и осторожно собирая волосы в кучу, чтобы заплести косу. Как же она похорошела за последнее время! Кажется, что всего за несколько дней. Расцвела, округлилась во всех нужных местах, щеки розовые, взгляд горячий. Сердце похолодело, как же не вовремя! Защиты больше нет…

– А ты сегодня где? – спросила Роксана, уже вскакивая и разглаживая на бедрах платье.

– Пока тут останусь. Позже надо с пани Поли говорить.

– Хорошо. Все, я ушла, удачи.

Еще через несколько минут исчезли все остальные. В большой комнате наступила такая редкая для этого помещения тишина. Такая непривычная.

Я как раз раздумывала, как и где найти пани Поли, когда она явилась сама. Стремительно ворвалась в комнату, убедилась, что остальные служанки отправились исполнять свои обязанности. Потом посмотрела на меня и тяжело нахмурилась.

– Я запуталась в твоих именах, – отрывисто заявила. – По бумагам ты проходишь, как Жулианна, пан Гектор называет тебя Мариза. В конце концов, как тебя зовут?

Я не удержалась от нервного смешка.

– Ула.

Ключница немного нервничала, похоже, не очень любила, когда ей морочили голову, а как иначе можно понять подобную путаницу? Но объяснять ей подробности в мои планы никак не входило, вряд ли в них стоит вмешивать посторонних людей.

Мой не совсем нормальный смех она восприняла на редкость спокойно. Всего лишь слегка поморщилась.

– Ула, пан Гектор просил убрать тебя подальше с глаз князя. Не знаю уж, чем ты ему не угодила, но следуя просьбе, я переведу тебя в швейную мастерскую, туда круорги и хозяева никогда не заглядывают. Пойдем.

Ну что же. Швейная мастерская – это совсем неплохо. Даже, пожалуй, лучше, чем драить полы. Похоже, меня повысили, я снова тихонько прыснула. Привалило, так сказать счастье после встречи с князем.

Ключница на мое неподобающее поведение не реагировала. Надо думать, на такой должности, когда отвечаешь за порядок в огромном замке, а твои хозяева – темные маги, вряд ли станешь обращать внимание на всякие мелочи вроде невоспитанных служанок.

Из здания выходить не пришлось, мастерская обнаружилась в углу полуподвального помещения западного крыла основного замка. Спальни прислуги находились в похожем месте, но практически по центру. Всего-то идти прямо и два раза свернуть за угол.

Рядом с дверью в мастерскую виднелся выход на улицу, крошечная, вдавленная в каменную стену дверь, перед которой лежала мокрая тряпка, значит, ходом пользуются. Недалеко – крепкая крутая лестница на верхний этаж, откуда светил яркий свет.

– Ходить будешь этой дорогой, – заговорила пани Поли, когда мы уже подходили к мастерской. – На улицу не высовывайся. Наверх тоже не лезь, там хозяйская швейная мастерская, для князя и еще они заказы от круоргов принимают. Ты будешь работать внизу, тут чинят одежду стражи и старших слуг, шьют для них новую.

Мы как раз подошли. Пани Поли без стука толкнула дверь и мы попали в большое, на удивление светлое помещение, где оказалось весьма уютно. Несколько столов, заваленных брошенными как попало инструментами для шитья, на одном кипа выкроек, рядом огромные ножницы, на полу обрезки кожи. В комнате находилась всего одна женщина лет сорока, гладко зачесанные волосы убраны под платок, ничем не примечательное лицо и такая же обычная фигура. Пани Поли неожиданно застопорилась, с недоумением озираясь по сторонам. Потом вопросительно уставилась на женщину. Та легко поклонилась.

– Пани Поли, вы привели мне новенькую? – похоже, это главная по мастерской. Голос у нее оказался тихим и глухим.

– Да, Берта. Только объясни, где все остальные?

Берта вздохнула.

– Всех наверх с утра забрали.

– Почему?

– У них людей не хватает. На рассвете явилась госпожа Фиона и потребовала срочно обновить свой гардероб. Естественно своими силами они не справятся, так что забрали помогать всех, даже тех, кто толком ничего не умеет.

Пани Поли задумалась.

– А почему такая срочность? Что говорят? – осторожно спросила.

Надо же, а ключница совсем не так проста, как казалось. Спросила заинтересовано, как заправская сплетница, а не просто приказным тоном. На приказной-то всегда можно просто честно ответить – не знаю! И не придерешься…

Берта даже не улыбнулась.

– Говорят, госпожа очень расстроена. Вчера князь не пришел к ней в спальню. И это после месяца отсутствия.

Ключница и Берта вцепились друг в друга немигающими глазами, будто говорили на каком-то другом, недоступном мне уровне.

– Запретил себя беспокоить и заперся на всю ночь в спальне. Госпожа волнуется, что он запирался там не один. За последний месяц прибыло много новых девушек и какая-нибудь из них могла привлечь его внимание, – холодно добавила Берта.

– Ясно, – расспросов не последовало. К чести обоих, никаких пересудов они себе не позволили, как и повторения сплетен, которых по поводу случившегося наверняка ходило уже немало.

И мать всех звезд! Как же мне повезло, что обошлось без сплетен!

Во время этого рассказа я без спроса уселась на ближайшую лавку, тяжело опираясь на стол всем весом.

Фиона. Два года. Она живет с ним почти два года! И вряд ли их отношения чисто платонические. Он ходит к ней в спальню! Пока женщины договаривались обо мне, о времени работы и обязанностях, я усердно пыталась вытолкать из головы разнообразные образы, ни один из которых не желала видеть ни в каком виде! Думать не желала! Даже просто понимать, что это значит!

– Мне нужна еще одна помощница, – сказала Берта в конце.

И о чудо! – эти слова выбили из головы все лишнее, сменившись другой картинкой, румяной девчонкой с детской улыбкой. Не теряя времени, я вмешалась.

– Пани Поли, пришлите Тосю. Она умеет шить холст и латать кожу, мы занимались этим у паны Юдиты, где работали прежде.

Ключница повернула ко мне голову.

– Это тощая такая девчонка, что с тобой приехала? Что на кухне сейчас?

– Да. Но здесь от нее будет гораздо больше толку.

Похоже, пани Поли было все равно, кого присылать и к счастью, она оказалась не из тех людей, что делают наперекор только из одной лишь вредности.

– Хорошо, – согласилась ключница, удаляясь.

Вскоре в мастерской появилась Тося и я почувствовала себя практически счастливой. Ну, насколько вообще возможно в замке, который принадлежит кому-то вроде Князя.

Берта вывалила на стол груду рубах и штанов, которые требовали штопки и заделывания прорех. Немного последила за тем, как мы работаем и вроде бы осталась довольна. Тося старательно вырезала заплаты для самых больших дыр, а я не менее старательно их пришивала. Хотя давно уже не приходилось держать в пальцах иглу, но вспомнились, будто вчера были, времена, когда я работала в швейном салоне паны Розы, так что руки работали, словно сами собой.

Обедали мы тут же, Берта принесла хлеба и молока, приказала освободить край стола, куда все сгрузила, а потом унесла посуду. Вернувшись, собрала все готовые к тому времени вещи.

– Отнесу, раздам. Если будет кто спрашивать – буду позже.

Как только дверь за ней затворилась, Тося уставилась на меня прилипчивым взглядом, полным каких-то жутко важных тайн. Когда стукнула, захлопнувшись, дверь черного входа, наклонилась и быстро заговорила.

– Лешик утром заходил, как я только на работу пришла. Будет ждать тебя вечером, как стемнеет, на нашем месте.

Оставалось только жалостливо вздохнуть.

– Мне нельзя выходить во двор.

Тося расстроилась.

– Он будет ждать. Он так волновался, даже с работы сбежал, хотя ему наверняка попало!

– Нет, мне нельзя идти.

Тося смотрела так обижено, будто речь шла не об одной простой встрече, а как будто я собралась пропустить, по меньшей мере, собственное бракосочетание.

– И что делать?

Что же делать?.. Я вдруг подумала, что видеть Лешика мне просто жизненно необходимо! Потому что это единственный человек, которому я рискну рассказать о вчерашнем, а заодно обо всем остальном. Потому что молчать я уже не в силах, еще немного, еще совсем чуть-чуть и меня просто разорвет, как боевой магический шар!

– Тося, давай сделаем так. Я останусь тут допоздна. Ты после ужина вернешься в спальню и попросишь Роксану сходить к Лешику и передать ему, чтобы приходил сюда, ко мне в мастерскую.

– А если Роксаны не будет? Сходить самой? – поинтересовалась Тося, весело улыбаясь.

О, мать всех звезд, какая улыбка! Доверчивая, непередаваемо нежная. И еще это платье, которое так туго обтягивает ее грудь.

– Нет, Тося, не вздумай! Если Роксаны не будет, значит поговорите с Лешиком завтра. Сама ходить не смей!

– Почему?

– Тося, я не хочу, чтобы ты по темноте шаталась в безлюдных местах. Мало ли кто тебе встретиться!

Ее глаза неожиданно потемнели.

– Ты боишься, что… – она облизала губы и, залившись краской, сконфужено замолчала.

– Да, Тося. Очень боюсь, – честно призналась я. Если подумать, за нее я сейчас боялась гораздо больше, чем за саму себя.

Некоторое время она молча клацала ножницами.

– Ула, на кухне много раз болтали… Знаешь, случай один был, когда только начинали людей свозить, из первой партии служанку кто-то сильно избил, так что она чуть не померла. Так вот… говорят, князь этого стражника, который бил, под замок посадил, а потом выставил за ворота на все четыре стороны без оплаты. Ни лошади, ни оружия не дал.

– И что?

– Ну-у, – она снова опустила глаза, но потом уверено продолжила. – А еще был случай, когда стражник одну девушку… Ну, заставил, ну…

– Я поняла, дальше.

Тося подняла удивительно чистые глаза.

– Князь его повесил на заднем дворе, – громким шепотом сообщила. Меня прямо передернуло. Не столько от горящего в ее глазах восторга, сколько оттого, что речь шла о Яноше… Неужели о том же самом существе, с которым я вчера столкнулась в подвале?

Не дождавшись ответа, Тося стала смелее и продолжила.

– Я к чему говорю. Тут никто не рискнет… калечить или к чему-то принуждать, наказание слишком жестокое. Все знают, что будет. За воровство, к примеру, сажают на хлеб и воду в подвал. Так что нет никакой опасности, если вместо Роксаны схожу я. Не волнуйся.

Тося смотрела почти с жалостью… наверное, я казалась ей старой перепуганной клушей, которая впадает в панику, даже если незнакомый мужчина появится далеко на горизонте. Не верила она в то, что люди бывают жестоки, ведь все в мире по справедливости и плохое случается только с теми, кто этого сам заслужил.

– Тося… Это был стражник. А что случится, если это сделает круорг из ближайшего окружения князя? Хочешь сказать, его жизни угрожает реальная опасность? Из-за какой-то служанки, которых здесь великое множество?

Жестоко разбивать чьи-то иллюзии, но лучше я сейчас разобью их, чем вскоре кто-то растопчет ее тело и душу. Тося замерла и улыбаться перестала.

– Если Роксаны не будет, никуда одна не пойдешь. Обещай!

В ее руках дрожал кусок кожи.

– Обещай!

– Да, – выдохнула Тося, отводя глаза. – Обещаю.

К вечеру мы с непривычки очень устали. Тосе надоело пристраивать на палец наперсток и как только она его сняла, тут же уколола палец, а толстой иглой для штопки грубого льна это сродни порезу. Берта недовольно покачала головой, но ничего не сказала. Вообще никаких неприятностей она нам не доставляла, не придиралась и не лезла лишний раз с советами. Только следила, чтобы мы не отлынивали от работы. Мы и не отлынивали, потому что мне в мастерской было очень тепло и уютно, не хотелось отсюда уходить, да и Тосе не особо хотелось возвращаться на кухню, где на нее беспрестанно орал повар.

Когда вечером Берта разрешила заканчивать с работой и идти на ужин, я попросила ее разрешения остаться в мастерской допоздна. Доделать работу, потому что последнее время мне совершено не спится, а не хочу сидеть без дела в спальне и мешать остальным. Да и вещей много накопилось.

Она долго думала, но разрешила. Потом ушла домой. Управляющие (кроме ключницы и домоправителя) жили в отдельных комнатах третьего замка.

Я терпеливо шила до тех пор, пока за окнами не стемнело и глаза не заболели от тусклого света – кроме одной-единственной, да и то не очень яркой лампы света в мастерской не оказалось. Потом отложила недоделанную рубашку в сторону, шить на ощупь занятие глупое и бесполезное, завтра наверняка придется все переделывать.