Текст книги "Романовы: тайная жизнь царской семьи. Великая любовь, неравный брак и загадка заспиртованной головы"

Автор книги: Юлия Шергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

«Брак – это соединение двух половинок в единое целое»
Император Николай II и Александра Федоровна

История Николая и Александры – это не только история взаимной и крепкой любви, но и о том, как настоящая любовь может преодолеть все преграды и стать залогом счастливой семьи. Когда будущие супруги познакомились, то были еще очень юными: ему шестнадцать, а ей двенадцать лет. Но это была любовь с первого взгляда, и настолько сильная, что впоследствии многие современники и историки утверждали, что именно она погубила монархию. Так это или нет, можно разбираться долго, однако то, что многие люди мечтают о таких взаимных чувствах, – несомненно.

Принцессу Алису Гессенскую, которая долгое время воспитывалась при английском дворе, окружающие находили умной, образованной, красивой девушкой с хорошими манерами. Она знала литературу, историю искусств и умела говорить на нескольких иностранных языках. В первый раз российский наследник увидел ее на свадьбе ее сестры. В тот день в знак симпатии он подарил Алисе красивую и дорогую брошь, но воспитанная в строгой морали девочка вернула ее обратно. Затем были редкие встречи в России или за границей, но Николай Александрович настолько влюбился в девушку, что хотел видеть ее своей женой. Несмотря на то что и принцесса Алиса была влюблена в него, она долго не давала своего согласия на брак, потому что не хотела менять веру. Девушка колебалась, не раз официально отказывала Николаю и потом из-за этого сильно страдала. Не помогали и уговоры любимой сестры Эллы, которая уже жила в России и была замужем за великим князем Сергеем Александровичем. Она годами передавала записки и письма влюбленных друг другу (за это на княгиню страшно обиделась ее подруга, мать Николая Александровича Мария Федоровна, потому что она этого брака не желала).

Родители российского наследника не видели в принцессе Алисе идеальную кандидатку в невесты сыну в основном из-за политических причин, хотя и были ее крестными. Мария Федоровна нашла сыну будущую супругу во Франции – Елену Орлеанскую. Немка в планы императрицы совсем не входила. Мария Федоровна, урожденная датская принцесса, ненавидела немцев всей душой, ведь когда-то они посягнули на территории ее родной Дании. Императрица знала, как Алиса медлила с ответами на письма Николая, а еще не хотела менять веру. Все это вызывало раздражение Марии Федоровны. Когда-то она побывала невестой двух российских наследников и прекрасно знала, что стоит на кону.

К тому же Алиса Гессенская была внучкой королевы Виктории, большой русофобки. Традиционно Россия и Великобритания соперничали на мировой и финансовой аренах. В свое время холодное отношение королевы к русской невестке, княгине Марии Александровне, принесло той немало огорчений. А вот с Францией, наоборот, отношения стали налаживаться и брак с красавицей Еленой был бы весьма кстати. Девушка получила отличное образование, умела говорить на нескольких языках. Внешне была грациозна и красива. Европейские и американские газеты часто писали о ней.

Николай Александрович же жил и грезил немецкой принцессой. Удивительно, но на решение Аликс Гессенской повлиял ее кузен, кайзер Вильгельм – тот, который впоследствии участвовал в Первой мировой войне против России (из-за этого в годы войны Александру Федоровну даже подозревали в шпионаже в пользу Германии, хотя уже давно она родственника не любила и ему не доверяла). Вильгельм думал, что при помощи кузины позже получится влиять на политику России, и несколько раз серьезно разговаривал с принцессой, нахваливая российского наследника. В итоге Алиса дала волю своим чувствам, и помолвка состоялась.

Николай Александрович хотел быть абсолютно честным со своей невестой, а поэтому рассказал ей о себе все, в том числе о своем увлечении Матильдой Кшесинской. Принцесса не только внимательно его выслушала и поняла, но и сказала, что еще больше любит жениха, ведь он ничего от нее не утаил. С этих пор у пары появилось несколько традиций. Так, они помолвочным кольцом царапали на стеклах свои имена – «Ники и Аликс». Николай Александрович давал принцессе читать свой дневник, а она дописывала свои мысли между строчек. Тогда же наследник дал будущей жене прозвище «совенок» за мудрые советы.

Алиса серьезно подошла к своему новому статусу. Она стала усердно заниматься русским языком и изучать вопросы веры, в которую ей предстояло перейти. Когда Николай Александрович отбыл в Россию, жених и невеста начали вести переписку почти каждый день. В честь помолвки наследник подарил своей принцессе колье из розового жемчуга и кольцо с розовым камнем. От императорской семьи было подарено яйцо Фаберже, которое заказал лично Александр III. Некоторые считают, что он одобрил брак своего сына на смертном одре, и, более того, уверяют, будто принцесса была настолько коварной, что чуть ли не вынудила умирающего императора дать это согласие, приехав в Ливадию. Это миф. Помолвка Алисы Гессенской и Николая Александровича состоялась раньше, хотя российские император и императрица не были довольны выбором сына. А вот английская королева Виктория преподнесла своей любимой внучке ткань для свадебного платья.

К тому, что Александр III так резко заболел осенью 1894 года и умер, никто готов не был. Вся семья собралась попрощаться в Ливадии, туда же приехала и Алиса. В ее поддержке Николай II, так быстро ставший императором, очень нуждался. Свадьбу назначили в единственный свободный от траура день – именины Марии Федоровны. Разрешено было провести только свадебную церемонию, традиционного бала не давали. Несмотря на это, присутствовало восемь тысяч гостей. Принцесса Алиса, принявшая православие под именем Александры Федоровны, в традиционном свадебном сарафане и фате своей матери выглядела чудесно. В ее прическу вплели цветы апельсина, а образ завершали фамильные драгоценности. Молодожены обменялись кольцами: для жениха выбрали золотое, а для невесты – серебряное.

Но сполна насладиться друг другом после свадьбы у новоиспеченных супругов не было времени. Николай Александрович проводил дни, исполняя новые императорские обязанности, к которым не был до конца готов. И только редкие минуты удавалось провести вдвоем – вместе позавтракать или прогуляться. Вечера же уже никто не мог у супругов отнять. Согласно распорядку, ближе к ночи император и императрица пили чай и ложились спать, причем спали в одной постели (редкость для аристократов и монархов). Этим привычкам они не изменили до конца своей жизни. Днем Александра Федоровна пыталась наладить их быт и освоиться при дворе.

С первым она справлялась легко. Ее описывали как домовитую, практичную хозяйку. Александра Федоровна очень любила своего супруга и делала для семьи все возможное, чтобы близким было комфортно. Впоследствии она показала себя как примерная мать. Аликс внимательно следила за воспитанием своих детей, лично посещала уроки и прилагала все усилия, чтобы они росли хорошими людьми, у которых было счастливое детство. На эту позицию повлияло детство самой Аликс. С шести лет она запомнила только гнетущую тишину двора, прерываемую только плачем и рыданиями – от тифа скончалась ее мать. Маленькая девочка тихо сидела в своей комнате без игрушек, которые сожгли из опасений, что и она может заразиться смертельной болезнью. Именно поэтому Александра так нежно и трепетно относилась в замужестве к мужу и детям. Николай Александрович, выросший в счастливой семье, жену во всем поддерживал.

А вот при дворе стать своей не удавалось. У нее не было искусства очаровывать или желания нравиться толпе во что бы то ни стало. Молодую девушку смущали придворные нравы, а окружающие рассчитывали, что она будет такой же, как их любимица вдовствующая императрица Мария Федоровна. Сдержанная и замкнутая Александра не могла привыкнуть к бурному и легкому ритму жизни, какой был у ее свекрови. Они были разными во всем, даже в модных предпочтениях. Марию Федоровну возмущали простые наряды Аликс, а ее невестку, в свою очередь, – буйство красок и откровенность нарядов свекрови.

Мария Федоровна пыталась переделать вкус девушки на свой лад, отправляя ей платья, но Аликс их никогда не надевала. С этих пор началась война двух самых важных женщин в жизни Николая II. Конечно, на публике это никогда не демонстрировалось, но при дворе все об этом знали и занимали в основном сторону вдовствующей императрицы. У них на это были свои причины – Мария Федоровна уже давно очаровала всех, умела нравиться, справлялась о здоровье и делах каждого. Для Аликс же отрадой были дом и семья, и она не считала нужным притворяться веселой и общительной, когда это было не так. Если она не хотела присутствовать на мероприятии, то покидала его спустя несколько минут, – непозволительная роскошь для императрицы. Не любила она и пустых разговоров и стеснялась своего немецкого акцента. Окружающие же считали такую молчаливость холодностью, равнодушием и надменностью. Новая царица была другой, не такой, как прошлая, – меланхоличной, замкнутой, стеснительной. Но все эти качества принимали за высокомерие.

Когда же дело дошло до придворных церемониалов, то и тут молодая императрица проигрывала своей свекрови. Мария Федоровна во всем подчеркивала свое положение вдовствующей императрицы. Это привело к появлению достаточно странного обычая. На любом балу император Николай вел вместо жены под руку мать, а Александра Федоровна шла позади них с каким-нибудь великим князем. Не нашлось молодой царице места и в благотворительности – всем заведовала Мария Федоровна. Фрейлин выбирала ей тоже свекровь. Она же распоряжалась императорской ювелирной шкатулкой, которая до этого всегда переходила от одной императрицы к другой. Из нее Мария Федоровна выдавала невестке те украшения, которые считала нужным. Именно поэтому Александра Федоровна начала собирать свою коллекцию, из-за чего в обществе опять поползли сплетни, якобы слишком много императрица себе позволяет. Многое из слухов распространялось с подачи вдовствующей императрицы и при ее дворе. Из родственников Александру Федоровну тепло приняли только ее родная сестра, великая княгиня Елизавета Федоровна, и великая княгиня Ольга Александровна, младшая сестра императора.

Но не только тяжелый характер свекрови и существующие порядки омрачали жизнь императрицы. От Аликс требовали сына, и она стойко рожала каждые два года, несмотря на проблемы со здоровьем (у нее сильно болели спина и ноги, одну из беременностей императрица перенесла в инвалидном кресле). Но рожала она девочек – великих княжон Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию. И если Николай Александрович был счастлив, то родня винила Александру в том, что она не способна подарить стране наследника. Когда молодая мать изменила верной традиции отдавать новорожденных для вскармливания кормилице, а стала кормить грудью сама, то этим опять возмутила окружающих.

Вот уже восемь лет от императрицы ждали рождения мальчика. Дошло до того, что в письмах со всех концов России ей стали давать советы, как зачать наследника, – от медицинских до самых шуточных. Стоит ли говорить, что такая обстановка сильно сказывалась на психике императрицы.

Постепенно мысль, что она виновата в том, что рожает только девочек, укрепилась в ней настолько, что Александра Федоровна решила обратиться не только к молитвам, но и к мистике. Императрица окружила себя целителями, которые за деньги обещали повлиять на ситуацию.

Одного из таких звали месье Филипп. И хотя в родной Франции его все считали шарлатаном, в России он якобы вылечил сына великой княгини Милицы, жены одного из многочисленных родственников императора. Две сестры, Милица и Анастасия Николаевны, или, как их называли, «сестры-черногорки», крепко сдружились с российской императрицей. Женщины увлекались мистикой, и впоследствии именно они привели Григория Распутина в дом Романовых. Милица Николаевна и свела Александру Федоровну с целителем из Франции. Месье Филипп пообещал, что силой мысли сможет поставить нужный пол в чреве императрицы.

Два месяца работы и, конечно, денег, и вот новость – царица вновь беременна! Факт беременности скрывали даже от родственников. Роды должны были наступить примерно в августе 1902 года. Целитель настоял на том, чтобы до них к императрице не подпускали медиков. Весной о беременности объявили официально, а Александра была полна уверенности, что наконец на свет появится мальчик.

Как и предполагалось, в августе она почувствовала себя плохо. Считая, что скоро начнутся роды, к ней допустили медика, который, проведя небольшой осмотр, огорошил царя и царицу – никакой беременности не было, а все симптомы в медицине имеют название «ложной беременности».

Что же тут началось! Александра Федоровна билась в истерике, за что приближенные и даже родственники прозвали ее истеричкой. Подданным объявили, что императрица потеряла ребенка. Целитель же прихватил все свои заработанные деньги, подарки от царской семьи и уехал в Европу.

И только спустя два года после этого, оправившись от пережитого стресса, Александра Федоровна родила такого желанного мальчика, своего «Бэби». Его назвали Алексеем, однако радость от появления сына на свет сменилась тревогой за здоровье. Осмотр врачей показал, что у цесаревича страшная болезнь – гемофилия, которую передала ему мать. И все вокруг обвиняли в этом императрицу. Было неизвестно, сколько сможет прожить Алексей Николаевич. Малейшее кровотечение могло закончиться летальным исходом. В Европе такие смерти в королевских домах уже случались, в том числе и с братом Александры Федоровны. Ей, как и многим своим дочерям и внучкам, передала злосчастный ген королева Виктория. И опять при дворе стали появляться целители. Самым известным был Григорий Распутин, которому императрица очень доверяла, ведь он, как казалось, действительно облегчал боли маленького мальчика, о чем писали в своих воспоминаниях фрейлина Анна Вырубова и великая княгиня Ольга Александровна. Впоследствии старец откровенно пользовался своим привилегированным положением, что вызывало большое раздражение в обществе, и не только в его адрес, но и в адрес царской семьи.

Говорили и о большом влиянии царицы на мужа. В то время как сам Николай II осознавал, что нужно что-то менять, Александра Федоровна напоминала ему об их миссии как царственных родителей – передать престол таким, какой они его когда-то получили. Она не понимала, что общество изменилось, что время самодержавия закончилось. Изменения были необходимы, о чем говорили и приближенные, и мировой опыт, и родственники. Аликс же считала это проявлением слабости, предательством по отношению к ней и мужу. Но Николай II если и не во всем прислушивался к супруге, то ценил и уважал ее за советы.

Первая мировая война разделила супругов – император отбыл в Ставку, периодически беря с собой наследника, а Александра Федоровна с дочерьми помогала в лазарете. Они писали нежные письма, называя друг друга ласковыми прозвищами: «мое бесценное сокровище», «твоя старая женушка», «нежно любимая душка», «моя дорогая птичка». Вся их переписка наполнена словами любви. Когда состоялось отречение Николая II от престола, его супруга страшно переживала за судьбу мужа и своих детей. Княжны и наследник еще не оправились после перенесенной кори, солдаты могли в любой момент перестать их охранять (так и вышло), и было непонятно, допустят ли к ней любимого. А затем начались лишения в ссылке, которые для супругов не так много значили. Главное, что они были вместе. Даже в Ипатьевском доме они не изменили своей традиции и все так же, как и много лет назад, нацарапали на стекле «Ники и Аликс».

Две любимые женщины великого князя Павла Александровича
Примерная супруга и дерзкая кокетка

В своей жизни великий князь Павел Александрович Романов, самый младший ребенок императора Александра II и императрицы Марии Александровны, влюблялся дважды – и оба раза на своих избранницах женился. Только вот первую жену, греческую принцессу Александру и по совместительству его двоюродную племянницу, двор и родственники обожали. А за женитьбу на второй любимой, Ольге Валерьяновне Пистолькорс (урожденной Карнович), дочери статского советника, великого князя объявили нарушителем всех условностей и традиций и отлучили от двора на долгие двенадцать лет.

Другой великий князь, Александр Михайлович, который оставил описание и свое мнение практически обо всех членах семьи в мемуарах, отмечал, что Павел всегда был обаятельным и галантным, хоть и немного заносчивым: «Дядя Павел, великий князь Павел Александрович был самым симпатичным из четырех дядей Царя, хотя и был несколько высокомерен – черта характера, заимствованная им у брата Сергея, благодаря их близости. Он хорошо танцевал, пользовался успехом у женщин и был очень интересен в своем темно-зеленом, с серебром, доломане, малиновых рейтузах и ботиках Гродненского гусара» [1].

С детства он очень дружил со своим братом Сергеем, молодые князья были практически неразлучны. Смерть матери в 1880 году их еще больше сблизила. Именно Сергей Александрович будет впоследствии воспитывать детей своего младшего брата.

Но вот пришла пора молодому великому князю жениться. Брак по любви среди членов семьи Романовых был редкостью, но Павлу повезло. Ему нашли подходящую невесту – греческую принцессу Александру. Она была старшей дочерью короля Греции Георга I и королевы Ольги Константиновны. Юная принцесса была влюблена в Павла с самого детства: они часто пересекались в России и тем более в Греции, куда маленького князя привозили для лечения горла. Однажды они встретились на балу в Константиновском дворце, и юная принцесса не могла думать ни о ком, кроме дяди Павла, хоть по возрасту он в дяди совсем не годился.

И сам князь симпатизировал Александре. Современники находили ее живой, общительной и жизнерадостной. У нее с детства перед глазами был пример счастливой семьи, и она мечтала о такой же. На помолвку князя и княгини, которая в России получила имя Александры Георгиевны, поэт Афанасий Фет написал такие строки:

Кто сердце девы молодойВпервые трепетать заставил? Не ты ли, витязь удалой, Красавец, царский конник, Павел? Созданий сказочных мечтуТвоя избранница затмила, Трех поколений красотуДочь королевы совместила.

На момент свадьбы Павлу Александровичу было двадцать восемь лет, Александре Георгиевне – восемнадцать. Александра умела сдерживать характер супруга и хорошо на него влияла. Известен такой случай, записанный современниками: «Среда, 1-го ноября [1889 года]… Министр рассказывает, что великая княгиня имеет на своего супруга хорошее влияние. На днях, когда великий князь настолько вышел из себя, что сказал кому-то из своих слуг „дурак“, молодая супруга тотчас его успокоила и попросила не позволять себе подобных резкостей» [5]. Уже через год после свадьбы родилась дочь Мария. Самые ближайшие к семье родственники – все тот же брат Павла Сергей Александрович и его жена Елизавета – часто приглашали пару к себе в имение Ильинское и с удовольствием возились с маленькой княжной, ведь своих детей у них не было. Помимо того, что дружны были братья, так подружились и великие княгини – они были почти ровесницами. Сохранилось много фотографий Елизаветы и Александры.

А еще спустя год великая княгиня вновь была беременна. В начале сентября семья опять гостила у Сергея и Эллы. На пятое число был назначен бал в честь именин хозяйки. Воспоминания и слухи о тех днях разнятся, и разобраться, что же там произошло на самом деле, достаточно сложно.

По версии, которую описал в своих мемуарах [12] камердинер великого князя Павла Алексей Андреевич Волков, Александра Георгиевна на балу почувствовала себя плохо. У нее начались схватки, причиной которых была неосторожность самой женщины. Якобы у нее была привычка не сходить на пристань по дорожке, а прыгать с берега прямо в лодку. За день до злополучного бала все собрались на пикник, и княгиня, находясь на восьмом месяце беременности, своей привычке не изменила, что и привело к преждевременным родам.

По другой версии, которую рассказывали друг другу сплетники на светских вечерах, великая княгиня узнала о влюбленности мужа в Елизавету Федоровну, и от стресса начались роды. А. В. Богданович, бывшая в то время рупором общественного мнения, в своих дневниках образно отмечала эту причину [2].

Медицинская же версия, основанная на сообщениях о состоянии здоровья Александры Георгиевны в те дни медика Н. А. Форбрихера, говорит о развитии у нее эклампсии – токсикоза на поздних сроках, который и сейчас может вызвать опасность для жизни беременной. Согласно этим отчетам, великая княгиня за несколько дней до злополучных событий почувствовала себя плохо. Из Москвы вызвали врача, который не обнаружил опасности и рекомендовал покой. Именно по этой причине Александры на балу не было. А затем у нее начались приступы, после которых она впала в кому.

Вскоре стало понятно, что надежд на спасение княгини, у которой приступы эклампсии сопровождались периодической остановкой дыхания и нефритом, нет. Под вопросом была и жизнь новорожденного мальчика, которого акушеры смогли извлечь на свет. Хозяйка имения, Элла, все дни находилась рядом с ним, создавая ему искусственное тепло из шерстяных одеял и вскармливая из бутылочки. Младенца назвали Дмитрием.

Александра Георгиевна провела в коме шесть дней и скончалась. А вот младенец выжил. Состоялись похороны княгини, которой на момент смерти был всего двадцать один год. Павел Александрович был неутешен. С этого момента, по сути, и мать, и отца заменил малышам князь Сергей. Да и царская чета, Николай и Александра, Марию и Дмитрия любили и часто брали к себе. Для Елизаветы Федоровны воспитание племянников было не так однозначно: она заботилась о них, но часто оставалась холодной, ревнуя мужа к детям. Родной же отец их посещал редко.

Утешение после гибели любимой жены он нашел в объятиях другой женщины – скандально известной Ольги Пистолькорс. Когда его сердечная привязанность стала известна, Романовы были шокированы. И на то были свои причины. Ольгу Валерьяновну в светских кругах не любили и принимали далеко не везде. Будучи женой полковника фон Пистолькорса и матерью его четырех детей, она не только флиртовала с другими мужчинами, но и принимала их в доме в отсутствие мужа – по тем временам это было дерзостью и нарушением общественных норм. Конечно, рассуждения великосветского общества о таких визитах в дом мамы Лели, как прозвали женщину, были далеко не одухотворенными.

Шампанское, танцы и беседы с женщинами в доме Пистолькорс лились рекой. Среди гостей были замечены и мужчины императорской фамилии, например, великий князь Владимир Александрович, а в юности там кутил и сам наследник Николай (прекратив все свои увеселительные визиты после помолвки). Пытаясь отвлечься после смерти супруги, стал гостить в этом доме и Павел Александрович. Между ним и хозяйкой завязался роман. Ольга первая призналась князю в любви, написав письмо в стихах.

Сначала отношения были тайными, но затем Ольга стала появляться в свете в фамильных драгоценностях. Так обществу стало известно о высокородном увлечении Ольги Валерьяновны. Однажды близкая подруга, великая княгиня Мария Павловна – старшая, тетя Михен, как ее называли Романовы, привела Ольгу в театр, усадив рядом с собой в императорскую ложу. Николай II и его жена были в ярости – наутро пришлось напомнить княгине о приличиях. Непозволительно было персонам такого круга публично подтверждать какие-либо отношения со скандально известными людьми. К слову, княгиня Мария Павловна часто шла наперекор правящим Романовым, особенно последней царской чете.

К моменту этого публичного выхода с одной из княгинь Романовых у Ольги и Павла родился сын, которого назвали Владимиром. Именно это стало последней каплей терпения полковника Пистолькорса. Муж Ольги Валерьяновны подал на развод. До этого великий князь Павел Александрович клялся и божился императору, что на любовнице никогда не женится и нарушать традиции дворца не станет.

Но развод пары Пистолькорс развязал руки великому князю. В тайне от всех в 1902 году он женился на Ольге в Италии. По слухам, Павел Александрович перед поездкой взял с собой свои миллионные накопления, прекрасно понимая, что последует за этим венчанием. Так и вышло – скандального брака в высшем обществе не утаишь. Были нарушены все нормы заключения браков в доме Романовых – это был брак без согласия императора, на скандально известной разведенной дворянке с детьми от бывшего мужа. Реакция последовала моментально: великому князю было запрещено возвращаться из Италии, его лишили всех постов и содержания. Так Павел Александрович с женой стали жить за границей. За это время пара стала увлекаться коллекционированием предметов интерьера – от старейших художественных полотен до реликвий французского королевского дома. Была собрана огромная коллекция вин стоимостью приблизительно десять миллионов франков. С опальной семьей установили контакты в Германии, дав Ольге титул графини фон Гогенфельзен. Но возвращение в Россию оставалось под запретом.

Великий князь Павел смог приехать в Россию только спустя почти четыре года после своей свадьбы – на похороны Сергея Александровича, который все это время воспитывал его детей. Состоялась встреча князя с Николаем II, окончившаяся новым скандалом. Император решил разрешить опальному дяде вернуться для воссоединения с детьми – княжне Марии Павловне на этот момент было двенадцать лет, ее брату, князю Дмитрию Павловичу, – одиннадцать. Но в ответ на разрешение императора Павел потребовал признать его брак с Ольгой Валерьяновной и узаконить их детей – за эти годы жизни за границей родились еще две девочки, Ирина и Наталья.

Император был в гневе и написал письмо следующего содержания: «Позволив тебе сейчас приезжать в Россию время от времени, я желал тебе этим дать утешение твоим детям видеться с тобою. Они потеряли в дяде Сергее, в сущности, второго отца. Не забудь, что ты покинул их лишь для личного своего счастья» [11]. Так дело с мертвой точки не сдвинулось: Николай II отказался узаконить брак дяди, а великий князь не хотел возвращаться на Родину без жены.

Княжна Мария Павловна продолжала боготворить отца, несмотря на его отсутствие в их с братом жизни, но и она была шокирована, когда он прислал письмо, где рассказал о детях и новой жене. В своих мемуарах она позднее вспоминала, как наговорила гадостей.

И только в год свадьбы княжны Марии лед начал трогаться. В 1909 году она вышла замуж за шведского принца Вильгельма. На свадьбу прибыл и отец невесты – это была первая встреча за долгие годы. Император Николай II разрешил Павлу Александровичу приехать в Россию, а затем восстановил его на службе. Позже было разрешено вернуться из Франции и Ольге с детьми. Семья поселилась в особняке, который спроектировал архитектор Шмидт в стиле неоклассицизма. Внутри дом был обставлен коллекционными предметами, приобретенными во время жизни во Франции. Ольга Валерьяновна очень гордилась своим домом в России. Как говорили, убранство дома отмечал сам Николай II. В пример приводили такой эпизод, якобы произошедший между царской четой: «Государыня спросила у Ольги Валериановны, как ей Ливадийский дворец. Княгине хотелось сказать правду, но не хотелось обидеть. Государь ей помог. Он улыбнулся и сказал: „В Царском, матушка, у княгини Ольги самый красивый на свете дом, не дом, а музей“».

С началом Первой мировой войны семейные обиды полностью отошли на второй план. Оставаться графиней с немецким титулом было небезопасно. Николай II подписал указ, по которому Ольге и ее детям давался титул князей Палей. Павел Александрович занимал военный пост, Ольга открыла швейную мастерскую для фронта. Однако супруги не любили Григория Распутина, из-за чего не было теплоты в общении с царской четой. Тогда великий князь и княгиня Палей и подумать не могли, что сын Павла, князь Дмитрий Павлович, давний друг Феликса Юсупова, стал участником убийства старца. Когда открылась роль пасынка в заговоре, Ольга Палей сама написала прошение о его помиловании. Под прошением на имя императора подписались все родственники – великие князья и княгини, включая сестру императрицы Елизавету Федоровну и вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Просьба о помиловании была отклонена, и молодого князя выслали в Персию. Именно это спасло Дмитрию Павловичу жизнь в годы революции.

Когда начались беспорядки зимой 1917 года, Павел Александрович и Ольга Валерьяновна пытались поддержать царскую чету. Одновременно с этим великий князь обсуждал с царем необходимость ограничения монархии. Когда был подписан манифест об отречении, именно Павел Александрович умолял солдат в Царском Селе, которые сторожили бывшую императрицу с детьми, беречь их. Но вскоре опасность стала грозить уже семье самого князя.

Княгиня Ольга Палей попыталась убедить главу Временного правительства Керенского дать возможность уехать, но получила категорический отказ. После того как царскую семью отправили в ссылку в Тобольск, под домашний арест попали уже сами Ольга, Павел и их дети. Позднее княгиня вспоминала, что не нужно было так привязываться к вещам и дому, а бежать сразу же. Тогда революция не забрала бы у нее сына и мужа.

В марте 1918 года, когда у власти были большевики, пришло распоряжение ВЧК – для допроса нужно было явиться всем Романовым без исключения. Ольга Валерьяновна очень переживала за мужа – он был болен, но за сына была спокойна: он ведь не Романов, а Палей, его не стали бы удерживать. Князь Владимир Палей, прекрасно образованный юноша, наделенный литературным талантом, явился на Гороховую, 2, для допроса. Вел его товарищ Урицкий. Он предложил двадцатиоднолетнему князю подписать бумагу – отречение от отца. Владимир Павлович подписывать ее не стал… За это его отправили в ссылку с другими членами семьи Романовых по маршруту «Вятка – Екатеринбург – Алапаевск». Так он стал одним из Алапаевских мучеников, которых в ночь на 5 (18) июля 1918 года сбросили в шахту большевики. Очень долгое время мать о страшной судьбе сына не знала.

Тем временем большевики пришли за князем Павлом Александровичем, который так и не поправился. Ольга Валерьяновна обивала все пороги инстанций, рассказывая о тяжелой болезни мужа и надеясь на сострадание. И в этот же момент искала пути для спасения дочерей, княжон Ирины и Натальи. Благодаря связям удалось переправить девочек в Финляндию. Для спасения Павла Александровича княгиня пробилась к Горькому, уважаемому большевиками деятелю, который уже содействовал некоторым аристократам. За содействие Ольга Валерьяновна была готова заплатить миллион рублей. Горький за дело взялся. Великий князь тем временем уже был в тюремной больнице.