Текст книги "Брак по-австрийски"

Автор книги: Юлия Петрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Не надо было обладать сверхразумом, чтобы понять – это дети моего будущего мужа.

Я улыбнулась и пару раз помахала рукой, пытаясь поздороваться. Блондиночка посмотрела на меня с интересом и слегка улыбнулась в ответ. Вторая даже не удосужилась никак отреагировать. Фелиситас принялась с ними о чем-то болтать на немецком, а остальные, включая Петера, их как бы и не очень заметили. Я чувствовала себя очень глупо, потому что меня, очевидно, никто не собирался им представлять.

Вскоре обе девушки собрались уходить, и Петер что-то сказал им на прощанье. Та, которая повыше и побольше, сделала недовольное лицо. Фелиситас поставила перед ней рюмку, и она налила туда жидкость из своего бочонка. Затем обе сказали: «Чао», и ушли.

Вся семья отозвалась тем же «чао». Я сделала то же самое, хотя им, по-моему, было все равно.

Петер взял рюмку и подал мне.

– Это шнапс, – сказал он.

– Давай, Мария, посмотрим, какая из тебя получится тиролька! – воскликнул брат.

Ну, это было не сложно. Я пожала плечами и одним махом опрокинула в себя содержимое рюмки. На вкус оно оказалось как очень слабенькая, сладенькая водочка.

Все дружно зааплодировали и заулюлюкали.

– Ты поняла, кто это был? – спросил затем негромко Петер.

– Наверно. Но лучше ты мне скажи.

– Это были мои… в общем, ты знаешь.

Ему как будто сложно давалось слово «дочери». Будто он стеснялся.

– Его дочери! – громко сказал Мартин. – Правильно?

Петер еле заметно кивнул, глядя куда-то в сторону.

– Да, я так и подумала, – попыталась разрядить обстановку я.

– Ничего, скоро с моими познакомишься. У меня тоже две. Только помоложе, – сказал Мартин.

– А жена? – спросила я.

– Жена ушла, – сказал Петер, словно это было хорошим тоном – подкалывать друг друга такими вещами.

– Они не были женаты, – отозвалась сестра.

– Ага, она побоялась с ним связываться, – продолжил эстафету Петер.

Я перевела взгляд на Мартина, ожидая, что тот обидится. Но ничуть не бывало.

Фелиситас подала десерт. Это было мороженое, залитое подогретым клубничным вареньем.

– М-м, спасибо! – сказала я.

– Это называется «Heiße Liebe», – объяснила Фелиситас.

– «Горячая любовь», – перевел для меня Петер.

– Кушай, Мария, кушай. Знаю, что дома ты на горячую любовь можешь не рассчитывать, – подмигнул мне Мартин.

Все заржали, даже Петер. А я так и осталась сидеть с ложкой в руках, не понимая, как мне на это реагировать…

* * *

Новость о предстоящей свадьбе вся семья восприняла как-то слишком спокойно. Момент получился вообще не торжественный – как будто Петер сообщил им, что пойдет на огород накопать картошки. Не знаю, правда, как отреагировали дочери. Им он собирался сказать потом.

Уже дома Петер показал мне документы, которые до этого времени лежали у него в сейфе. Я мало что поняла, но дату «девятнадцатое сентября» разобрала.

– Это дата нашей свадьбы? – спросила я.

– Да. Уже назначили.

– Ох, здорово! Это еще и день рождения моей подруги Инны! Я ее обязательно приглашу.

– Это и день рождения моей дочери тоже.

– Которой?

– Моники.

– Это какая? Темненькая или светленькая?

– Темненькая.

Плохие новости! Не думаю, чтобы она очень обрадовалась, когда папа вместо празднования дня рождения позовет ее на свадьбу с девушкой, которая, судя по реакции, ей не очень-то и понравилась! А все последующие годы!.. Ой-ой! Ведь я захочу отмечать годовщину вместе с Петером, вдвоем, без остальных членов семьи. Может, даже за границей. Это значит, что он не сможет приходить на дни рождения дочери или ему придется разрываться. Неужели Петер об этом не подумал? Он ведь собственноручно спровоцировал конфликт интересов!

– А ты считаешь, что это хорошая мысль? Делать свадьбу в день рождения дочери?

– Конечно, почему нет?

– Наверно, она захочет повеселиться по-своему.

– Я тебя умоляю! Они обе дико скучные. Веселиться вообще не умеют. Иногда я даже думаю, что они не от меня.

Никогда в жизни я еще не слышала, чтобы отец так отзывался о своих детях. Разве только они действительно были от другого. Мне вообще уже все стало непонятно. Это было как-то тяжело. Я постоянно находилась в напряжении.

Мне хотелось только одного – прижаться к Петеру, чтобы он погладил меня по голове и успокоил, сказал, что все в порядке.

– Может, пойдем в джакузи? – предложила я.

– У меня есть идея получше, – сказал Петер. – Хамам!

Возле спальни была расположена крайне навороченная кабинка, про которую он как-то мельком сказал, что это хамам. Но я там, равно как и в сауне на первом этаже, еще не была.

– Отличная идея! – воскликнула я и радостно закивала головой.

– Ты киваешь, как робот, – насмешливо сказала он. – У вас на Украине все так делают?

Очередная подножка! Мое лицо скривилось само собой.

– Да ладно, вот уж в самом деле ребенок! Пошли, – и Петер повел меня в хамам.

Там, в клубах пара, я снова расслабилась. Все-таки эта люксовая жизнь мне нравилась. Мы сели друг напротив друга на скамейки, обнаженные, разгоряченные, и у меня вскоре появилось игривое настроение. Петер наклонил голову вниз, по его лицу стекали крупные капли. Ноги его были широко расставлены, и я могла хорошо видеть маленький, но такой любимый член.

Моя ступня сама потянулась вперед и легла ему на колено. Петер не двигался. Тогда я придвинулась еще ближе и пальцами ног принялась водить туда-сюда. А потом дотронулась и до его промежности.

Он поднял голову.

– Что ты делаешь?

– Играю с тобой, – сказала я, пристально глядя ему прямо в глаза.

– Зачем?

– Потому что я тебя хочу.

Петер скептически покачал головой.

– Тут?

– Ну да. Разве тебя это не заводит?

– Что именно?

– Мы оба голые, здесь очень жарко. По-моему, отличный повод заняться сексом.

Петер встал. Моя нога соскользнула на пол.

– Не вижу ничего общего между хамамом и сексом, – сказал он и открыл кран. – Лично я хочу просто расслабиться.

Мне стало горько. Меня еще никто и никогда вот так не отвергал. Я почувствовала себя глупой и некрасивой. Мне захотелось уйти.

– Пожалуй, я все. Пойду.

– Нет, подожди. Сейчас будет самое интересное. Смотри, – и Петер принялся объяснять мне принцип работы душа.

Оказалось, что тот был с подсветкой и контролировался специальной электронной программой. Петер установил мне режим водопада в сиреневом цвете. Я стояла под струями воды и чувствовала себя совсем растерянной.

– Это последнее слово техники, – сказал Петер. – Стоит, наверно, больше, чем вся твоя квартира.

Он хохотнул, а потом отвернулся и стал мыться.

* * *

Жизнь в Австрии продолжалась. Петер был внимательным, дарил мне цветы, водил по местным барам и ресторанам, говорил приятные вещи. Его специфический юморок временами продолжал проявляться, но я уже начала к нему привыкать. По крайней мере, так мне казалось.

Мы заглянули к Петеру на работу. Оказалось, его офис занимал два этажа, и работали там пятнадцать человек. Фирма обеспечивала налоговое сопровождение доброй половины всех компаний Тироля. Но, естественно, об этом я уже узнала по факту. Сокрытие правды было очередной проверкой Петера, чтобы удостовериться в моей благонадежности. Да уж, «бедный бухгалтер»! Трудно было представить, какие тут крутятся деньжищи!

По ходу дела Петер познакомил меня со своими друзьями. В их числе была семейная пара, которая содержала ресторан на первом этаже здания, где находились офис и квартира. Выяснилось, что Петеру здесь принадлежит пятьдесят процентов всех помещений, и вообще это он построил весь комплекс десять лет назад, а вложенные деньги вернул за счет продажи квартир. Когда я спросила его, сколько же еще недвижимости у него есть, он беспечно махнул рукой:

– Тринадцать или пятнадцать квартир. Точно не помню.

– Тут, в Тироле?

– И тут, и в Вене. Не за все еще выплачена ссуда, но некоторые скоро будут полностью моими. Может, я и тебе смогу какую-то из них подарить.

Семейная пара, управлявшая рестораном, оказалась очень милой. Он был австрийцем, а она – из Финляндии. Роберт и Астрид. Он стоял за стойкой бара, а она готовила. В общем, образцовый пример семейного бизнеса.

Мы сразу нашли общий язык с Астрид, которая хорошо говорила по-английски и, будучи эмигранткой, прекрасно меня понимала. Она сразу пригласила меня в гости и обещала выслушать в любое время, если мне будет грустно. Так и сказала – «грустно». Я не стала уточнять, почему мне вдруг должно взгрустнуться. Но по ее лицу было видно, что она знает, о чем говорит.

Когда мы вышли из ресторана, Петер кивнул:

– Ты молодец. Очень всем нравишься. Видела, как они на тебя смотрели?

– Нет, по-моему, ничего особенного.

– Еще бы! На тебя сейчас весь Тироль смотрит. Всем интересно. Но ты отлично держишься.

– С чего им на меня смотреть?

– А они любят поговорить. Все здесь. Меня знают, вот и тебя захотят пообсуждать. Но ты не волнуйся, ты со мной. Я всегда буду рядом и не дам тебя в обиду.

В такие моменты мне хотелось одновременно восхищаться Петером и плакать у него на плече. Я понимала, что мне очень повезло с таким мужчиной – сильным, властным, но внимательным ко мне. Он действительно обо мне заботился и помогал интегрироваться в новую жизнь. Кроме того, Петер как-то вывез меня в поле и дал поуправлять своей машиной. Мои покупные права были пока не готовы, а сама я еще ни разу в жизни не сидела за рулем. Так что для меня это было целое событие! Петер терпеливо объяснил мне, что к чему, и я поехала. Сама! Со скоростью пять километров в час, но какое же это было замечательное чувство! Мне хотелось визжать от счастья! Что я и сделала.

Петер снисходительно улыбнулся:

– Какой же ты еще все-таки ребенок! За это я тебя и люблю.

А на следующий день он нашел мне инструктора. Это был какой-то родственник какого-то знакомого, старый дядечка в тирольской шляпе. Бывалый инструктор по вождению, он взялся меня наставлять. И все бы ничего, если бы он хотя бы слово знал по-английски. Все его попытки хоть что-то объяснить доставляли мне почти физическую боль. Он медленно и, наверно, для местных вполне доходчиво мне все разжевывал, сыпал непонятными словами, показывал на руль, на педали… Но мне от этого легче не становилось.

– Не понимаю, – только и могла повторять я, глупо улыбаясь. – Извините, я не понимаю вообще ничего.

Мне было стыдно перед этим дядечкой – могу представить, какой тупой я ему казалась. Мне было неудобно перед Петером – он ведь так старался все для меня организовать. Мне было обидно, что я не говорю по-немецки. Но сделать я ничего не могла. Внимательно слушала, кивала, напрягалась – и все равно ничегошеньки не понимала.

Через два занятия дяденька сдался. Я запомнила слова «Kupplung»[6]6
  Сцепление (нем.).


[Закрыть] и «Erste Gang»[7]7
  Первая передача (нем.).


[Закрыть], хотя и не знала, к чему они относятся. Заводила машину чисто по наитию раз через три и ехала точно так же, без особого понимания, что и как делаю. На этом мои тирольские учения завершились.

А затем Петер повез меня на своем ретрокабриолете Honda в Германию. Он знал, что мне нравятся замки, и поэтому выбрал город Фюссен. А там как раз выступала обожаемая мною группа «Blackmore’s Night». Вот мы и поехали на концерт.

Что это был за день! Я порхала! Погода стояла солнечная, весь мир нам улыбался, и счастье казалось безграничным. Сняв обувь, я шагала по теплым камням мостовой Фюссена и предвкушала вечерний концерт. Мы выпили пиво из больших глиняных кружек и купили мне блузку в средневековом стиле. Когда я, увидев ее в одном из магазинов, стала хлопать в ладоши и прыгать, Петера сперва перекосило. Но я так искренне умоляла, что он в конце концов сдался и оплатил покупку.

– На, – он протянул мне пакет. – Только носить ее будешь, когда меня нет. Или на Хэллоуин.

– Спасибо, спасибо! – я бросилась его обнимать.

А потом мы слушали концерт, сидя в первом ряду. Перед началом Петер угостил меня просекко, и мое настроение стало еще более приподнятым. Глядя на одетых в средневековые костюмы музыкантов, я чувствовала себя на другой планете. Или в другом измерении. Здесь были только я, Петер, исполнившиеся мечты и бесконечная радость!

* * *

Чтобы укрепить мои связи с семьей, Петер пригласил всех своих родственников к нам на барбекю под открытым небом. В мои обязанности входило: сервировать стол, сделать салат по-итальянски, а также хорошо выглядеть. Петер разложил гриль и перетаскал из гаража ротанговую мебель. Мяса было закуплено просто немереное количество, равно как и пива. Приближалось грандиозное застолье.

Настроение у Петера сегодня было какое-то странное. До самого прихода гостей он не спешил одеваться и ходил по участку в семейных трусах. Я, вся при параде, чувствовала себя, прямо говоря, неловко и в какой-то момент ему об этом сказала.

– И что? Это мой дом – хожу как хочу, – ответил Петер.

– Но есть все-таки правила приличия, – попыталась урезонить его я.

– Правила для слабаков. Я не люблю правила.

– Но ты ведь не станешь разгуливать голым. Так что каких-то правил приличия все же придерживаешься, – сказала я.

– Могу и голым, – отрубил Петер.

– При детях? – зная, что брат придет с дочерьми, я нашла эту реплику абсурдной.

– А что? Они уже взрослые. Им пора учить анатомию.

– Ладно, – я не стала больше спорить и решила прибегнуть к другой тактике: – Но мне бы очень хотелось увидеть тебя сегодня в моих любимых джинсах. Ты в них очень сексуальный.

Были у Петера синие драные джинсы, которые мне и правда очень нравились.

– Я всегда сексуальный, – ответил Петер, но уже куда менее вызывающе.

Хвала небесам, незадолго до приезда родственников он все же оделся.

Гости стали собираться строго в назначенный час, без опозданий. Приехали сестра с другом, мама, брат с двумя детьми, вездесущий друг Вольфганг и тетя из Италии, которую я пока не знала и которая была очень старенькой. Эта тетя являлась сестрой отца Петера и прибыла погостить в Тироль буквально день назад. Она плохо слышала и видела и, когда нас знакомили, никак не могла разобрать мое имя.

Дочери Петера не пришли, и мне в мой дебютный вечер это сыграло на руку. Так оно было спокойнее. Я не хотела лишний раз бояться опростоволоситься, а времени на более тесное знакомство в будущем у нас и так было немерено.

Дети Мартина, девочки пяти и восьми лет, немедленно окрестили меня «английской женщиной». Из-за языкового барьера общения у нас не получалось, поэтому я просто выдала им по заранее заготовленной шоколадке.

Мы отлично посидели. Я честно выполняла роль радушной хозяйки, вовремя меняла тарелки и приборы, следила, чтобы всем было удобно, а когда итальянская тетя Марианна устала и прилегла, принесла ей подушку. Фелиситас меня похвалила – даже мне с моим нулевым немецким стало это понятно. Я была сегодня явным молодцом.

Раньше всех разъехались представители более старшего поколения – мама увезла тетю отдыхать. Затем отбыл и брат с детьми. Как воскресный папа, после ужина он должен был отвезти детей к их матери. Остались Вольфганг, Франциска с Хайнцем и мы с Петером.

Пиво уже давно закончилось, и на смену ему пришло вино. А затем Петер подал на стол легендарную водку, которую я ему привезла из украинского Duty Free. Он также принес сигары, и, к моему удивлению, все дружно закурили.

– Будешь? – Петер предложил мне тоже.

– Нет, я не курю.

– А ты попробуй. Затянись один разок.

Я заметила, что он изрядно набрался. И хотя Петер еще в Киеве мне объявил, что никогда не пьянеет, глаза его заметно окосели.

Спорить не хотелось, да и выбиваться из общей семейной массы тоже. Я неуверенно взяла сигару и сделала затяжку. Это была редкая гадость, но мне удалось не закашлять.

– Ну как? – спросил Вольфганг с таким видом, будто делал мне вызов. Отношения между нами так и не улучшились.

– Нормально, – я попыталась выглядеть как можно более благостно.

– Вот видишь! – восторжествовал Петер. – Я говорил, что тебе понравится. Я всегда прав!

– Ерунда! – хохоча, отозвалась Франциска.

– Что?

– То, что ты всегда прав. Иногда такое гонишь, ахтунг!

Остальные заржали.

Похоже, набрались решительно все. Я была единственным трезвым человеком, потому что в заботах о сервировке стола и комфорте гостей не нашла времени на еду и питье.

– Что с вами говорить, вы все равно ничего не понимаете! – махнул рукой Петер. – Правильно? – обратился он ко мне.

Все посмотрели на меня. Следовало бы с ним согласиться, но идти против остальных тоже не хотелось. А промолчать – значило, прослыть дурочкой без собственного мнения.

И я совершила ошибку. Я решила быть честной, как всегда и обещала.

– Э… ну, бывает, – осторожно ответила я.

– Что бывает? – спросил Петер.

– Иногда ты говоришь такие… непонятные вещи.

– Это когда же?

Мне не хотелось задерживаться на данной теме.

– Давай не будем.

– Нет, ты скажи. Если у тебя нет конкретного примера, значит, ты просто врешь.

Все продолжали на нас смотреть. Я уже ненавидела Франциску за то, что та подставила меня своими выступлениями.

– Давай, скажи ему! – подбодрила меня она.

– Ну? – ждал Петер.

Я зажмурилась и выпалила:

– Например, сегодня.

– Конкретнее?

– Конкретнее – когда ты сказал, что будешь гулять голым при гостях.

– Ха-ха! – захохотал Петер. – А они не возражают! Могу прямо сейчас все снять. Вы не против? – обратился он к остальным.

Похоже, всех это только забавляло – чего не скажешь обо мне. Они одобряюще загикали. И в следующую секунду Петер спустил джинсы вместе с трусами. Я с ужасом наблюдала за тем, как он победно помахал своим небольшим «достоинством» из стороны в сторону. Остальные зааплодировали и засвистели.

Тогда он скинул и остальную одежду. Она полетела в сторону бассейна и шлепнулась в воду. А Петер принялся совершать смешные телодвижения, которые привели всех в полный восторг.

Я медленно развернулась и ушла в дом. Для меня это было чересчур. Я оставалась в спальне, пока Петер, уже одетый, не пришел за мной.

– Все уезжают, – сказал он. – Надо пойти их проводить.

Только невероятным усилием воли мне удалось подняться и пойти к этим людям, которые в одночасье потеряли для меня свое человеческое обличье. Наверно, в Австрии все это было нормально. И может, тут так просто веселились. Но это было сильнее меня. И мне никак не удавалось найти оправдание их недавнему поступку. Причем больше всего меня испугал не поступок пьяного Петера, а реакция куда более трезвых гостей. Хорошо еще, что дети ушли! Чего доброго, это случилось бы при них! Даже подумать страшно…

Никто не подал виду, будто что-то произошло. Я тоже постаралась абстрагироваться и попрощалась максимально корректно.

– Спасибо тебе, Мария, за хороший вечер! – сказала Франциска и чмокнула меня на прощанье в щеку – тут так было принято.

– Спасибо, что пришли, – ответила я.

Остальные тоже попрощались, причем Вольфганг не пошел дальше протянутой руки, да и то с явной неохотой.

А когда мы остались одни, Петер сказал мне:

– Это было не очень-то вежливо.

Я промолчала. Мне было тяжело смотреть на него.

– У нас не принято уходить из-за стола.

– А у нас – снимать штаны.

– Вы какие-то слишком чувствительные, – сказал Петер. – Не могу вас понять.

– Да, мы такие, – слова вылетали сами собой, и я совсем не хотела этого говорить – но должна была. – Я не уверена, смогу ли с этим справиться.

– Что за чепуха, с чем ты должна справляться?

– Я не уверена, смогу ли тут жить. Может, нам лучше отменить свадьбу?

– Из-за маленькой шутки? Да ну, это глупо.

Я не удержалась, и у меня по щеке побежала слеза.

– Это не глупо. Я в жизни такого не видела. Меня это пугает.

– Ничего себе! – Петер вытер мою слезу. – Ладно, извини. Я не думал, что ты это примешь так близко к сердцу. Ну, хочешь, я больше никогда так не буду делать?

Я вытерла вторую слезу и слабо улыбнулась.

– Хочу.

– Договорились. Я обещаю. В будущем, если тебе что-то неприятно, сразу об этом говори. А я постараюсь привыкнуть к твоему чудному украинскому менталитету. Потому что люблю тебя.

7
Замуж

С женщинами всегда так: выходят замуж и берут себе чужое имя, что– бы исчезнуть без следа.

Рэй Брэдбери

Перед тем как окончательно перебраться в Австрию, мне предстояло вернуться домой и доделать все важные дела. Прежде всего следовало забрать из ГАИ мои липовые права. Это была необычная процедура! Мой дальний родственник отрекомендовал мне своего знакомого, который все и провернул. Мы поехали в Бровары, потому что в Киеве такие дела бы не прошли. Там мне быстренько состряпали справку от психиатра и все остальные необходимые бумажки, а затем меня привели в соответствующее отделение, где я без очереди прошла якобы на экзамен. Предупрежденный заранее милиционер выдал мне клочок бумажки с написанными на нем циферками – правильными номерами ответов – и наказал очень внимательно скопировать их в компьютер. Я управилась за минуту, и меня отправили погулять. На вопрос о том, стоит ли мне где-то расписаться, милиционер сказал, что за меня распишутся «девочки» и что у них уже «рука набита». Через час мне выдали свеженькие права с чужой корявой подписью.

Затем я забрала недостающие справки для свадьбы, которые заказывала еще до отъезда. Это был отдельный геморрой, мне хотелось проклясть всех бюрократов, которые заправляют делами и бумагами. Но в результате я со всем справилась.

Сумела я также сдать в аренду мою квартиру. Коль скоро она оставалась пустой навсегда, надо было с ней что-то делать. Не хотелось никого в нее пускать, но по счастливому стечению обстоятельств сестра моей подруги Инны как раз искала жилье. Я решила, что это все-таки не чужой человек, и по выгодной для нее цене заключила контракт на год.

Куда сложнее получилось с визами для гостей. Я очень хотела, чтобы на свадьбу приехал мой брат. Кроме того, я обещала Инне, что она будет моей свидетельницей. Петер вызвался оплатить им дорогу и сделать визы, а также поселить в нашем доме – чтобы мне не было одиноко. И теперь нам троим предстояло еще раз навестить посольство, чтобы оформить новые визы.

Мой брат Сергей прибыл в Киев из Одессы с неохотой. Он вообще был малоинициативным человеком и предпочитал жить в своем мире, без лишних эксцессов. Ему явно не улыбалась идея ехать в Австрию, но я попросила его повести меня к алтарю. Естественно, в такой ситуации он не мог мне отказать. Но ворчал всю дорогу до посольства знатно.

Инна, в отличие от Сергея, уже подавала документы на визу и выезжала за границу, так что она была куда более покладистой и внимательной.

Перед собеседованием мы зашли в Макдоналдс, чтобы повторить заученные ответы на возможные вопросы работников посольства. Из-за более доступной цены Петер купил билеты для гостей до аэропорта города Мимминген, что в Германии, а оттуда он собирался привезти всех на машине в Тироль. Инна и Сергей должны были выучить детали предстоящей поездки, чтобы не путаться в своих, так сказать, показаниях.

Я не на шутку переживала. Пожалуй, экспедиция за визами для моих гостей волновала меня больше, чем до этого моя собственная. Инна честно старалась и вызубрила всю информацию о свадьбе. А вот Сергей концентрироваться не собирался – он скучал.

– Ты не спишь? – я помахала перед ним бумагами.

– Не, – ответил он. – Я устал после поезда.

– Ты все помнишь?

– Да все, все.

– Ну и куда вы тогда летите?

– В этот, как его… Мирмингем!

Инна подавилась пирожком и выплюнула половину на меня. Я только покачала головой. Сергей был неисправим. Я могла два часа вдалбливать ему имена людей и названия городов – если бы не захотел, он бы ничего не запомнил. Ладно, будь что будет, решила я. Нам пора было выдвигаться в посольство.

У входа, как всегда, стояла огромная толпа людей. Но нам она была нипочем – Петер заранее записал всех на собеседование, и мы ждали, когда нас вызовут. Вскоре работник посольства зачитал имена Инны и Сергея. Только за счет моей настырности мне удалось просочиться внутрь вместе с ними. Я заявила, что, как невеста, должна сопровождать их при оформлении виз на мою свадьбу.

Сергей умудрился нахамить работнику посольства прямо у входа, а затем уселся посередине зала, раскинув ноги на полкилометра. На него уже хмуро смотрел какой-то австриец за стойкой.

– Сереж, – сквозь зубы процедила я, ткнув его локтем.

– Чего?

– Веди себя прилично.

– Мне тут не нравится, – резюмировал он.

– Мне тоже, – тихо прошептала я. – Но, пожалуйста, ради меня. Потерпи.

– Ладно, – неохотно отозвался он.

Я дрожала при мысли о том, что будет, когда Сергей подойдет сдавать документы. Но, к моему удивлению, его практически не мучили расспросами. Может, по скучающему лицу поняли, на чем он вертел всю их Австрию, и не увидели в нем потенциального невозвращенца.

А вот Инну терзали вовсю. Она проторчала возле окошка минут десять. Я порывалась кинуться ей на помощь, но работник посольства сделал мне замечание и наказал вернуться на место. Очень хотелось показать ему фигу, тем более что с визой в кармане я чувствовала себя вправе держаться куда более вольно. Но здравый смысл сдержал мои порывы.

Когда мы вышли из посольства, я спросила Инну, о чем ее пытали.

– Знаешь, редкие идиоты, – сказала она. – Он меня спрашивает – вы куда едете? Я говорю – на свадьбу. Он спрашивает – откуда вы знаете невесту. Я отвечаю – мы вместе в школе учились. Он – я понимаю, но откуда вы ее знаете? Я – со школы. И так несколько раз. Наверно, ждал, что я запутаюсь и проколюсь.

– Хрен их знает. Они все неадекваты, – подытожил Сергей.

И он был прав.

Это подтвердилось в очередной раз, когда мы с Инной пришли забирать паспорта. Свой она получала сама, а я пришла с доверенностью от Сергея, который второй раз в Киев ехать не хотел.

Работник посольства, коротко стриженный, со шрамом через пол-лица, хищновато улыбнулся и выдал мне паспорт Сергея. Я заглянула внутрь. Там стояла свеженькая виза. Есть!

А затем к окошку подошла Инна. И в следующий момент я услышала, что она выдохнула:

– Как?!

Сразу стало понятно, что у нее какие-то проблемы. Я метнулась к окошку.

– В чем дело?

– Сядьте, – сказал Лицо со шрамом.

– Мы вместе подавали. Это моя свидетельница. Что случилось?

– Ваша свидетельница принесла неполный пакет документов. Мы не можем дать ей визу.

– Как неполный? Я лично собирала все документы и сверяла со списком.

– Она не предоставила бронь билета.

– Но этого совершенно не может быть!

Да, это действительно было невозможно – если человек подавал неполный пакет документов, их у него просто не принимали. И предупреждение об этом висело на сайте посольства. Говоря, что Инна не предоставила бронь билета, которая стопроцентно была в папке, собранной мною для нее, работники посольства противоречили сами себе. И я не преминула об этом сказать.

– Девушка, ну что вы мне рассказываете? Я вам сказал: пакет документов неполный. Принесете билет – будем говорить дальше.

– Мы принесем, а вы их снова потеряете?

– Не задерживайте очередь. Выйдете, пожалуйста, на улицу!

Я почувствовала, как закипаю.

– Это несправедливо! Я лично распечатала билет, лично положила его в папку и передала моей подруге. И брату тоже. Документы взяли. Брат получил визу, а она – нет. Как так может быть?!

– Маша, – Инна потянула меня за руку. – Пошли.

– Никуда я не пойду. Мы должны разобраться во всем прямо сейчас! Или прикажете мне свадьбу без свидетельницы делать?

Меня понесло. Казалось бы, еще свежа была память о том, как я сама мыкалась по посольствам, как боялась открыть рот и промолвить слово. Но теперь я уже чувствовала себя совершенно иначе. Одной ногой я была в Австрии, за мной стоял всемогущий, уверенный в себе Петер, и мне захотелось выплеснуть на это подлое Лицо со шрамом все то возмущение, которое скопилось во мне за годы.

– Маша! – Инна дернула меня сильнее. – Идем, я потом все донесу.

– Может, это все потому, что она не замужем и вы боитесь, что она не вернется? – бушевала я.

– Выйдите на улицу! – повторил Лицо со шрамом.

– Ко мне вы так не придирались!

– Вы уезжаете замуж, к вам другие требования.

– Ах, другие? Ну так, может, и мою визу заодно аннулируете, а я потом билет донесу?

Лицо со шрамом смотрел на меня с непроницаемым видом. Казалось, передо мной андроид, а не человек.

Меня трясло от негодования.

– Пошли, пошли, – Инне удалось наконец утянуть меня на улицу.

Уже там, снаружи, отдышавшись, я неожиданно поняла, что устроила самую настоящую истерику в посольстве. Что это на меня нашло? Прежняя Мария и пикнуть бы там раньше не посмела! А теперь у меня было уже совершенно другое мировосприятие. Я чувствовала себя сильной и вправе разговаривать с другими так, как хочу. Более того, у меня был человек, которому можно пожаловаться, если меня обижали.

Я набрала номер Петера.

– Любимый, эти дебилы вообще ничего не соображают! – даже не удосужившись отойти подальше от посольства, принялась кричать я.

– Котенок, у меня встреча.

– А мы под посольством, и нас только что опустили по полной!

Я рассказала Петеру все, что случилось. Несмотря на встречу, он выслушал и обещал немедленно помочь. Судя по всему, ему вообще нравилось решать проблемы других людей. А мои – особенно. И получалось это у него просто великолепно. Не знаю, что сказал или сделал Петер, но уже через два дня у Инны была виза. Когда она снова пришла в посольство с распечаткой билета, никто даже на эту распечатку не посмотрел. А визу дали в тот же день.

Похоже, я выходила замуж за супермена!

* * *

Наконец настал день моего отъезда.

Петер приехал за мной на машине. Он мчался из Австрии больше суток. Выехал после укороченного рабочего дня, в пятницу, прямо из офиса. Я очень волновалась и попросила Петера написать после пересечения границы, но он этого так и не сделал. Я просидела всю ночь возле телефона, переживая. Написала эсэмэску, но она так и осталась без ответа. А потом, уже утром, задремала.

Петер прибыл вечером, совершенно замученный. Я не стала допекать его вопросами, почему он ни разу не отозвался. Мне было неприятно, однако дать ему выспаться было куда более мудрым решением. Петер рухнул на кровать и отрубился.

На следующий день мы собрали мои вещи (их было, как оказалось, совсем немного). Пожалуй, больше всего места занимало свадебное платье французской фирмы «Divina Sposa», которое я купила накануне. Оно стоило больше тысячи евро и отличалось ото всех, что я когда-нибудь видела. Главным его украшением был прозрачный корсет. Я решила, что раз уж в Тироле никого не шокирует снятие трусов на людях, то я могу позволить себе немного провокационный наряд. А к платью прилагались изящные туфли – на небольшом каблуке, чтобы быть ненамного выше жениха. Деньги на всю эту красоту, разумеется, выделил Петер.

Ехали мы через венгерскую границу. Всю дорогу я не могла сдержать свой восторг и нетерпение, безостановочно болтая обо всем на свете. Петер, как всегда, был спокоен и немногословен. Увы, садиться за руль мне было нельзя – несмотря на купленные права и курс вождения на немецком, я пока была в этом вопросе абсолютным нулем. Но в Австрии Петер уже забронировал для меня полноценные курсы с англоязычным инструктором. И мне не терпелось начать!