Текст книги "Прибалтика. Война без правил (1939-1945)"

Автор книги: Юлия Кантор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

«В 8 часов утра 27 октября 1941 года из Каунаса (Литва) прибыл старший лейтенант, который представился как адъютант командира 12-го литовского полицейского батальона безопасности. Он сообщил, что их батальон получил задание в течение двух дней ликвидировать все еврейское население города. Батальон, состоящий из четырех рот, приступил к исполнению данного приказа немедленно по его прибытии… Я попросил его отложить начало акции на день, но он категорически мне отказал в этом, мотивируя свой отказ тем, что обязан проводить такие же акции и в других городах, а на Слуцк ему отведено только два дня. В течение этого времени Слуцк должен быть полностью очищен от евреев… Я должен с сожалением признать, что их действия граничили с садизмом. Весь город выглядел ужасающе. С неописуемой жестокостью литовцы из данного полицейского батальона выгоняли из домов евреев. По всему городу слышались выстрелы. На некоторых улицах появились горы трупов расстрелянных евреев. Перед убийствами их жестоко избивали чем только могли – палками, резиновыми шлангами, прикладами, не щадя ни женщин, ни даже детей. О еврейской акции не могло больше быть и речи, это было похоже на настоящие акты вандализма. Я со своими сотрудниками все время находился в городе и старался спасти то, что еще можно было спасать. Были случаи, что я с револьвером в руках выгонял этих литовцев с предприятий. Подчиненные мне жандармы выполняли мои распоряжения, но они должны были поступать очень осторожно, ибо улицы города простреливались. В расстрелах за городом я не участвовал и о происходящем там ничего не могу написать. Однако следует отметить, что спустя довольно много времени после акции из закопанных ям все еще выползали раненые… Заканчивая, я должен отметить, что во время акций солдаты данного полицейского батальона грабили не только евреев. Много домов белорусов были ими ограблены. Они забирали все, что только могло пригодиться – обувь, кожу, ткани, золото и другие ценности. По рассказам солдат вермахта, они буквально вместе с кожей стаскивали кольца с пальцев своих жертв. Даже склад, в котором хранилось имущество гражданских учреждений, тоже был ограблен. В казармах, куда их распределили, были проломлены и высажены рамы окон и дверей, которые они использовали для вечерних костров. Ночью со вторника на среду данный батальон оставил город. Они уехали по направлению к Барановичам. Жители Слуцка обрадованы этой вестью… Прошу в дальнейшем оградить меня от этого полицейского батальона. Карл» ^{371}.

Всего в Литве было сформировано 22 литовских батальона «Шумы» (номера с 1-го по 15-й с 251-го по 257-й). В августе – октябре 1942 г. литовские батальоны располагались на территории Украины: 3-й в Молодечно, 4-й в Сталино, 7-й в Виннице, 11-й в Коростене, 16-й в Днепропетровске, 254-й в Полтаве, а 255-й в Могилеве (Белоруссия). В октябре 1942 г. 250-й литовский шумабатальон был включен в состав частей группы армий «Север» и на его базе были созданы 650-я и 651-я восточные охранные роты (литовские). В марте 1944 г. началось формирование еще 13 батальонов (номера с 263-го по 265-й и с 301-го по 310-й), однако до конца эти мероприятия не были доведены.

Несколько немецких полицейских батальонов, в состав которых были включены литовские роты, действовало за пределами Литвы: в Ленинградской области (5-й и 13-й), в Белоруссии (3-й, 12-й, 15-й, 254-й, 255-й), в Польше (2-й).

23 января 1943 г. Гитлер одобрил предложение Гиммлера о создании литовских и латышских частей СС. На территории Литвы развернулась широкая пропаганда под лозунгом участия всех европейских наций в «крестовом походе против большевизма». По всей территории Литвы были развешаны в общественных местах красочные цветные плакаты «Воззвание к Добровольческому литовскому легиону СС»:

«Учитывая героическое поведение бойцов уже находящихся на фронте литовских батальонов самообороны, Фюрер разрешил в составе войск СС организовать Добровольческий литовский легион СС» ^{372}.

Однако литовцы первоначально не спешили воспользоваться разрешением фюрера, пытаясь создать собственные вооруженные силы, пусть и воевавшие бы в нацистском «фарватере». Они претендовали на статус союзнической вермахту армии. 5 апреля 1943 г. в Каунасе прошла Литовская конференция. Участвовавшие в ней представители разных слоев населения Литвы (всего 91 человек) приняли три резолюции, в которых выразили протест против каких-либо претензий Советского Союза на территорию Литвы и против любых попыток говорить от имени литовского народа; также было заявлено, что литовский народ, вступая в борьбу с большевизмом, на все века отвергает навязанные ему связи с Советским Союзом. Конференция, решила, «для успешной борьбы с большевизмом» на добровольных началах организовать вооруженные формирования Литвы, которыми командовали бы литовские офицеры. В конце конференции была оглашена приветственная телеграмма Гитлеру. Также на конференции был создан Совет Литвы, который действовал как совещательный орган при генеральном советнике Литвы генерале П. Кубилюнасе ^{373}.

Согласно показаниям Ф. Еккельна, в июле 1943 г. Кубилюнас просил его о встрече. «Кубилюнас и два сопровождавших его господина из состава литовской администрации настаивали на своих политических требованиях. Кубилюнас предлагал:

1. Сформировать две литовские дивизии под командованием литовских офицеров.

2. Право литовского самоуправления участвовать в решении вопроса об использовании этих дивизий.

3. Создание генеральной инспекции литовских вооруженных сил, причем была названа фамилия генерала фон Плехавичуса.

4. Издание специального закона Гитлера, по которому Литва была бы объявлена самостоятельным государством и литовское самоуправление получило бы права суверенного правительства.

Это предложение я отверг, как совершенно неосуществимое в данное время, и посоветовал Кубилюнасу вновь обсудить весь этот вопрос между собой и отказаться от политических требований. Я также отказался принять меморандум, содержащий политические требования» ^{374}.

Еккельн, тем не менее, сообщил о планах литовцев Гиммлеру, который оценил их категорично: он заявил, что «литовцы сошли с ума» ^{375}.

Мобилизация в СС провалилась. Это стало предлогом для оккупантов ужесточить репрессии против литовской интеллигенции и высшей.

«Июль, 13 день 1943 год

Гиммлер – Борману

Товарищ по партии! События в Литве мне известны. Все это возникло оттого, что там все делалось мягко, стремясь легко уладить дела. Так и сложилось очень опасное положение, что оба университета в Вильнюсе и Каунасе Восточным министерством были выпущены из под /нашего/ контроля и управлялись самостоятельно. Немецкий Вермахт добровольцев раздразнил – студенты уехали в деревни и не ответили благодарностью за доброжелательные обещания Рейха. Пользуясь распоряжениями Восточного министерства, продолжают свои студии за пределами университетов.

Подобные условия в Литве создались… из-за наших слишком мягких и нерешительных методов. Теперь, конечно, должны будут применены более тяжкие и решительные решения для восстановления порядка.

Хайль Гитлер Гиммлер» ^{376}.

* * *

Между тем, ситуация на Восточном фронте становилась для Германии все более сложной, и вопрос о привлечении литовцев в военные формирования снова стал актуальным. По указанию генерального комиссара фон Рентельна Кубилюнас 23—24 ноября 1943 г. в Каунасе созвал специальное совещание, на котором присутствовали генеральные советники литовского самоуправления, приглашенные офицеры довоенной армии Литвы, представители науки, общественности и духовенства, всего 46 человек. Участников совещания попросили выразить свое мнение по двум основным вопросам: «Первый – нужно ли прилагать усилия, чтобы было разрешено организовать вооруженные силы Литвы, и второй – в какой форме проводимая эта организация возымела бы большее одобрение в стране и в обществе и гарантировала бы успех организации таких вооруженных сил» ^{377}.

По первому вопросу все участники совещания единогласно решили, что нужно «организовать вооруженные силы в Литве, которые бы защищали край от угрожающего вторжения большевиков». По второму вопросу было высказано мнение о создании чисто литовской армии. Совещание приняло следующую резолюцию:

«1. Литовцы в целях защиты своей территории энергично включаются в борьбу с большевизмом, для чего необходимо иметь свои вооруженные силы в форме литовской армии.

2. Литовской армией должен руководить немец, пользующийся доверием как немцев, так и литовцев.

3. Эта армия должна быть создана путем мобилизации» ^{378}. Все участники высказались против создания литовского

легиона СС. Получив указания из Берлина, Т. фон Рентельн руководитель СС и полиции приказали закрыть университеты и другие высшие школы Литвы. Были закрыты Каунасский и Вильнюсский университеты, Академия наук и Академия искусства, Педагогический институт, Государственная филармония. Проводились обыски в квартирах профессоров и известных деятелей культуры. Были брошены в концлагерь Штуттхоф несколько десятков «национально ориентированных» представителей литовской интеллигенции. Среди арестованных был генеральный советник просвещения Р. Германтас, пять профессоров и четыре директора гимназий. Высшие школы Литвы, как «гнезда национализма» были закрыты, помещения разорены, инвентарь и учебные пособия во многих местах уничтожены. Нетронутой осталась только Сельскохозяйственная академия. Одновременно были закрыты и четыре учительские семинарии ^{379}. Еккельн отчитывался в Берлин:

«Центр военного производства

Касается: мобилизации в Литве

За бойкот легиона СС в Литве выполнены следующие показания литовскому народу:

1. Закрыты все высшие учебные заведения всей Литвы;

2. Три литовца генеральных советника гражданской власти и 29 интеллектуалов из разных слоев резистенции арестованы и заключены в концентрационный лагерь Штутгоф в Германии;

3. Использование студентов до сих пор идет без заметной пользы, потому что в Литве есть только 233 полицейских низшего и высшего ранга.

Снятие полиции из Вильнюса и Каунаса и тем более из борьбы с бандитами (речь идет о партизанах. – (Ю. К.) в приграничных областях в имеющихся условиях немыслимо. В следующие дни намерен в Каунасе встретиться с А. фон Рентельном и обсудить целесообразность применения в дальнейшем более суровых наказаний для литовцев. Еккельн, обергруппенфюрер СС.02.04.43» ^{380}.

В начале 1944 г, после согласования с немцами, для борьбы с советскими партизанами и выполнения других полицейских функций на территории Литвы, по инициативе генерала П. Плехавичюса были предприняты первые шаги по организации литовской армии. 31 января руководитель СС и полиции в Литве бригаденфюрер СС и генерал-майор полиции Г. Харм сообщил Кубилюнасу, что создаваемые литовцами части могут называться только батальонами для уничтожения бандитов – немцы категорически не хотели создавать в Литве даже подобие самостоятельных армейских частей. Однако позже было согласовано компромиссное название – Местная дружина Литвы (МДЛ).

МДЛ создавалась прежде всего для борьбы с советскими партизанами и для противостояния приближающейся Красной Армии. Активисты МДЛ рассчитывали после ухода немцев защитить воссоздаваемое независимое литовское государство. Границы действия МДЛ должны были простираться от Нарвы до Вильнюса, а ее операции в начальном этапе должны были проводиться против советских партизан. Многие из тех, кто выступал против мобилизации, поддержали МДЛ, потому что считали, что дружина, при приближении Красной армии, станет основой для восстановления вооруженных сил Литвы ^{381}.

Когда ухудшились дела на фронте и появилось всеобщее недовольство литовцев политикой оккупантов, местная немецкая администрация была вынуждена искать компромиссы. На обещания литовского самоуправления поставить рабочих для работ в рейхе, Т. фон Рентельн ответил обещаниями открыть в университетах Литвы «важные для надобностей войны факультеты». По его устному распоряжению, студентам последних курсов лесохозяйственного, фармацевтического, медицинского и технического факультетов Вильнюсского университета было разрешено готовиться к выпускным экзаменам ^{382}.

На многочисленные просьбы руководителей Вильнюсского и Каунасского университетов разрешить работать высшим школам генеральный комиссар Рентельн ответил: «Закрытие высших школ в свое время было применено как наказание за неучастие литовского народа, особенно его интеллигентного слоя, в активных военных мероприятиях. Поэтому их открытие зависит от того, когда именно этот военный взнос будет выполнен» ^{383}. (До конца немецкой оккупации университетам так и не было разрешено возобновить свою работу.)

В феврале 1944 г. Кубилюнас снова прибыл в Ригу, в штаб рейхсляйтера Розенберга, и привез с собой генерала П. Плехавичюса – для обсуждения «военного взноса». На этот раз он предлагал сформировать одну литовскую дивизию. Никаких политических требований он не предъявлял. «Командиром дивизии должен был стать Плехавичюс, так как он являлся в Литве единственной личностью, известной народу. В Литве якобы каждый знает Плехавичуса, как ярого врага большевиков, и его обращение с призывом добровольно вступать в литовскую дивизию безусловно будет иметь успех. «Они сказали, что настроение в Литве, в связи с неблагоприятным для Германии оборотом войны, очень ухудшилось, и многие рассчитывают на возвращение Красной Армии. Сформированная дивизия поэтому должна будет остаться в стране для обороны Литвы, – показывал уже после войны Еккельн. – Принимая во внимание тяжелое положение, я не стал отклонять сделанное мне предложение… Я предложил сначала сформировать 10 батальонов с общим количеством в 6000 человек, чтобы убедиться, возможно ли будет создать дивизию, а кроме того, как можно скорее очистить от партизан южные и восточные районы Литвы. Плехавичус принял это предложение, и он выпустил обращение, подписанное Кубилюнасом и им, с призывом вступать в добровольческую литовскую часть» ^{384}.

13 февраля 1944 г., после совещания генерала П. Плехавичюса с высшим руководителем СС и полиции в Остланде обергруппенфюрером СС и генералом полиции Ф. Еккельном и руководителем СС и полиции в Литве бригаденфюрером СС и генерал-майором полиции Г. Хармом, было объявлено соглашение о создании МДЛ. Командиром Местной дружины Литвы с 1 февраля 1944 г. был назначен Плехавичюс. При вербовке добровольцев в МДЛ директор Департамента литовской полиции В. Рейвитис 18 февраля дал секретное указание полиции оказывать всяческую помощь комендатурам, начальникам уездов, бургомистрам и старостам волостей ^{385}.

Была развернута широкая агитация за вступление мужчин в МДЛ: ученикам старших классов гимназий было обещано выдать аттестаты досрочно, без выпускных экзаменов. Немецкое руководство, чтобы со своей стороны простимулировать мобилизацию, пообещало прекратить вывоз жителей Литвы на работы в Германию ^{386}.

Желающих вступить в дружину было так много, что Плехавичюс уже 11 марта был вынужден прекратить регистрацию добровольцев, потому что вместо разрешенных 18 000 записалось 30 000 юношей. В конце марта 1944 г. призыв был закончен. В дружину было принято около 12 000 добровольцев, из которых сформировали 13 батальонов ^{387}. (Сотрудникам литовской полиции было категорически запрещено поступать на службу в МДЛ ^{388}.) Среди добровольцев было много офицерских сыновей, богатых крестьян, студентов – около тысячи человек. Плехавичюс отобрал их для офицерского резерва ^{389}. Снаряжение, обмундирование и оружие уже были готовы, и можно было начинать военную подготовку.

Еще до завершения организационной стадии немцы решили взять МДЛ под свое командование, потребовали мобилизовать литовскую молодежь и дать на нужды вспомогательной службы немецкой армии 70—100 тыс. мужчин. 22 марта командующий Северного фронта генерал-фельдмаршал В. фон Модель и высший руководитель СС и полиции в Остланде Ф. Еккельн, находясь в Полоцке, потребовали у Плехавичюса до 15 апреля создать 15 новых батальонов (9000 человек) и передать их в распоряжение вермахта – для охраны военных аэродромов. После отказа Плехавичюса выполнить это требование Рентельн потребовал, чтобы генерал объявил всеобщую мобилизацию, однако она провалилась. На фоне успешно прошедшего недавнего призыва в МДЛ ситуация выглядела опасной для немцев. И без того небезосновательно не доверявших ее руководителям: оккупанты понимали, что при отступлении (перспектива которого прорисовывалась в это время уже довольно четко) МДЛ может обратить оружие против них. Поэтому в начале мая своим приказом Еккельн переподчинил себе находящиеся в Вильнюсском крае батальоны МДЛ (их там было 7), а все остальные батальоны, все комендатуры Местной дружины в уездах и все другие части передал в подчинение немецких областных комиссаров. В мае все литовские батальоны получили униформу СС и стали вспомогательными батальонами немецкой полиции ^{390}.

«Через несколько месяцев обнаружилось, что у литовцев мало боевого духа, они допускали многочисленные злоупотребления по отношению к ненавистным им полякам. Однако в бою против польских партизанских групп они отступали. Они боялись сближаться с крупными отрядами советских партизан, находившимися в лесах между Вильно и Молодечно. Батальоны потеряли много оружия, снаряжения и обмундирования, так как партизаны взяли много пленных, которых они отпускали назад полуголыми. Все поведение батальонов говорило о том, что их руководство не отвечало требованиям, поставленным перед ним, – утверждал Еккельн. – По поведению генерала Плехавичуса я заключил, что виновником этого является он. Когда же в некоторых батальонах появились признаки разложения, то я приказал немедленно разоружить и расформировать батальоны и арестовать Плехавичуса со всем его штабом» ^{391}.

15 мая 1944 г. в Каунасе руководство дружины вместе с генералом П. Плехавичюсом и начальником штаба О. Урбонасом были арестованы гестапо и отправлены в находящийся в Латвии Саласпилсский концентрационный лагерь. (Плехавичюс вскоре был освобожден ^{392}.) Литовские части были расформированы. Еккельн заявил, что литовская нация, как негодная, выбрасывается из сообщества создателей «новой Европы» ^{393}. Все офицеры и солдаты ликвидированной МДЛ обязаны были сдать в военную комендатуру униформу, оружие и боеприпасы ^{394}. Разоружение батальонов немцам удалось провести только частично. Около половины бывших добровольцев скрылись, не сдав оружия. 3000 человек были направлены во вспомогательные авиачасти в Германию. ^{395}Около 3000 человек из батальонов и 500 кандидатов в офицеры ушли в леса или разошлись по домам ^{396}.

После приближения фронта к Литве 24 июня 1944 г. усилиями генерала Кубилюнаса было получено разрешение нацистов в уездах создать охранные команды ^{397}. Немцы рассчитывали, что литовцы будут сопротивляться советской армии, пытаясь задержать ее наступление, и тем самым дадут частям вермахта больше времени для отступления.

Характерно, что приток литовских добровольцев в Красную Армию начался после того, как советские войска пересекли границы Литвы. В призывные комиссии освобожденного Каунаса с 25 августа по 5 сентября явились 10 145 горожан. За первые две недели после освобождения Вильнюса в РККА вступили 1417 человек. До 16 сентября 1944 г. из освобожденных уездов республики в советские вооруженные силы вступили 83 941 человек. Всего же из Литвы в Красную Армию на завершающем этапе войны вступили, по официальным советским данным, 108 378 человек ^{398}.

В освобождении Литвы от оккупации принимала участие и 16-я литовская дивизия, приказ о формировании которой «по просьбе ЦК КП(б) Литвы и Правительства Литовской ССР» Государственный Комитет Обороны СССР принял 18 декабря 1941 г. Она формировалась в Московском военном округе, на территории Горьковской области. На 1 января 1943 г. в ней было 10 250 человек, из которых около 7 тыс. составляли литовцы или жители довоенной Литвы. Национальный состав был разнороден: литовцы – 36,3%, русские – 29,9%, евреи – 29%, представители других национальностей – 4,8% ^{399}. Первый бой дивизия под командованием генерал-майора Ф. Жемайтиса приняла 21 февраля 1943 г под деревней Алексеевка в 50 км от Орла в рамках зимнего наступления Красной Армии 1942—1943 г. на Орловском направлении ^{400}.

Литовская дивизия, участвовавшая в наступлении войск 1-го Прибалтийского фронта с 30 июня по 8 июля, обеспечивая правый фланг 4-й ударной армии 1-го Прибалтийского фронта, вела бои по разгрому гитлеровских войск в ходе Полоцкой наступательной операции, освободив 148 населенных пунктов. В декабре 1943 г. войска 1-го Прибалтийского фронта (командующий – генерал армии И. Баграмян) прорвали сильно укрепленную оборонительную полосу противника южнее Невеля, вышли на подступы к Городку, освободили его, перерезали железную дорогу Витебск – Полоцк. В этой операции севернее озера Коша участвовала и 16-я дивизия.

4 июля 1944 г. войска 1-го Прибалтийского фронта вышли в районе озера Дрисвяты (юго-восточнее Даугавпилса) к стыку границ Литовской и Латвийской ССР. 7 июля 3-й Прибалтийский фронт начал бои в столице Литвы Вильнюсе, завершившиеся его освобождением 13 июля. К началу августа были освобождены другие крупнейшие литовские города – Каунас, Паневежис и Шауляй.

В середине августа 44-го дивизия отличилась в ходе Шауляйской операции при отражении контрнаступления, предпринятого немцами с использованием до 800 танков и штурмовых орудий с целью восстановить коммуникации группы войск «Север» с Восточной Пруссией. К исходу 19 августа немецкая танковая дивизия «Великая Германия», оставив на поле боя горящие танки и много убитых солдат, прекратила попытки пробиться в Шауляй ^{401}.

За отличие в боевых действиях при освобождении Клайпеды 19—28 января 1945 г., в результате которых территория Литовской ССР была окончательно освобождена от немецко-фашистской оккупации, дивизии в числе 18 соединений и частей, участвовавших в этих боях, было присвоено почетное наименование Клайпедской. 167-й стрелковый полк был награжден орденом Красного Знамени. По случаю освобождения Клайпеды в Москве был дан салют 20 артиллерийскими залпами из 124 орудий. Как сообщила официальная советская пресса, «во всей Литве было с ликованием встречено известие о том, что части Красной Армии вошли в Клайпеду, что территория Советской Литвы полностью очищена от гитлеровских войск» ^{402}. Разумеется, в официальные сводки не вошла информация о более чем 60 тыс. литовцах, бежавших в этот период на Запад. Состав этих беженцев был исключительно разнообразен – от преступников, осуществлявших Холокост, и журналистов коллаборационистской печати, до ничем себя не запятнавших представителей интеллигенции.

31 января 1945 г. Литовская дивизия получила приказ выдвинуться в Курляндию (Латвия), где в течение зимы и весны продолжала воевать против гитлеровцев. Утром 8 мая 1945 г. в 12 часов дня дивизия вместе с другими соединениями Красной Армии приняла капитуляцию Курляндской группировки вермахта. В середине июля 16-я дивизия вернулась на родину. В Вильнюсе прошел парад победителей.

Литовцы в рядах антигитлеровской, антифашистской коалиции воевали, разумеется, не только под знаменем 16-й Литовской дивизии. Немало их было и в партизанских отрядах, и в других частях Красной Армии. Более 150 тыс. граждан Литовской ССР, по официальным советским данным, участвовали в годы войны в активной вооруженной борьбе с нацистами.

В справке Чрезвычайной комиссии Литовской республики от 25 июля 1945 г. сообщается, что в Литовской ССР за время немецкой оккупации были убиты 436 535 мирных жителей, 229 738 военнопленных, угнаны в рабство 36 540 человек ^{403}.