Текст книги "Сладкий яд или я на все согласна. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Гетта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Что ты такое говоришь?! – возмутилась я, до глубины души поражённая его словами. – Нет! Все не так! И наша жизнь не бессмысленна!

– И в чем же её смысл? – на его красивом лице снова возникла горькая усмешка.

– Как в чем?! – я просто задохнулась от возмущения. – В любви, в добре!

– Добра не бывает без зла. А любви не бывает без боли. Разве не так? – равнодушно отозвался он.

– Так! Но смысл как раз и заключается в том, чтобы добро побеждало зло, а любовь побеждала боль! – горячо воскликнула я.

– Чаще всего происходит как раз наоборот.

– Да, – закивала. – Потому что люди часто сдаются. Но сдаваться нельзя.

– Ты считаешь, лучше провести всю жизнь в бесконечной борьбе, в которой заранее обречен на поражение?

– Да почему же на поражение?! Надо верить в победу!

Он посмотрел на меня с тоской, но тоска была только во взгляде, лицо его оставалось бесстрастным.

– Как победить обман? Предательство? Несчастный случай? Как победить неизлечимую болезнь? Смерть? Можно найти себе миллион оправданий, утешений, можно даже справиться с болью и научиться жить дальше. Но победить это всё невозможно.

Я не нашлась, что на это ответить, но все же ему не удалось меня переубедить.

– Всё равно. Это неправильно, считать, что всё бессмысленно. В жизни всё совсем не так, как в этой книжке.

– Все именно так.

– Нет, – упрямо повторила я. – Я просто не могу объяснить, но точно знаю, что всё не так. Да, люди страдают от своих же пороков и слабости, да из-за этого в жизни много горя и разочарований, но есть и добро, и его ещё больше! Всегда найдётся кто-то близкий, кто поможет и поддержит, будет рядом в трудную минуту. Мы не одиноки. У каждого есть родственные души! И жизнь наша полна смысла!

Он снисходительно улыбнулся мне и нежно провёл по щеке костяшками пальцев.

– Пусть для тебя это навсегда останется именно так.

– Я бы хотела, чтобы и для тебя это тоже было так…

Он наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы, потом пронзительно посмотрел в глаза. Казалось, хотел сказать ещё что-то, но будто передумал, и вместо этого я услышала:

– Ложись уже спать. Завтра тебе рано вставать на учёбу.

***

В эту ночь я долго не могла уснуть. Все думала о его словах и беспокоилась. Сначала мне казалось, что беспокоюсь за него, ведь он не верит в людей, не верит в счастье. Но потом поняла, что на самом деле беспокоюсь о том, что его теория вполне может быть правдой. Он ведь озвучил мои собственные страхи.

Что если, и правда, вера в собственное высокое предназначение, бессмертную душу, служащую великой цели – это всего лишь плод воображения нашего чрезмерно развитого интеллекта? Что если смысл нашего существования ничуть не более значимый, чем смысл существования любого другого млекопитающего на земле? Что если все наши чувства, мечты, стремления, эмоции, вера – всё это плод деятельности коктейля из наших гормонов и фантазии, а на самом деле всего лишь пустое место? Звучит ведь очень правдоподобно. Вот только мне до скрежета зубов не нравилась такая правда. Я отказываюсь её принимать. У меня своя правда. Наша жизнь не бессмысленна, и я на личном примере докажу ему это.

Нельзя стать счастливым, если не веришь в счастье. Но я заставлю его поверить. Он больше не одинок, мы не одиноки. Мы есть друг у друга, и вместе можем справиться с чем угодно.

Мы обязательно будем счастливы.

***

На следующий день я попросила Вову не забирать меня сразу после занятий, хотела немного времени провести в общаге. Меня сильно беспокоила пропасть, с каждым днём все больше разрастающаяся между мной и Жаннкой. Мы каждый день виделись с ней в университете и даже сидели за одной партой, но она почти не разговаривала со мной. А ещё, она была какой-то слишком молчаливой и грустной, и что-то подсказывало мне, что дело тут далеко не только в нашей ссоре. Возможно, у подруги что-то случилось, а я в это время эгоистично наслаждаюсь своим счастьем, совершенно позабыв про неё.

Осознав это, угрызения совести с невероятной силой впились мне в сердце своими острыми клыками, и стало очень стыдно, ведь Жаннка всегда в трудную минуту была рядом и поддерживала меня, а я вот чем ей отплатила.

Безумно хотелось поскорее исправить эту ситуацию, но у меня ничего не вышло.

Вернувшись в общагу после занятий, она тут же засела за уроки, делая вид, что меня не замечает.

– Жанн, давай поговорим, – попросила я, подойдя сзади и положив руку на её плечо.

– Я лабораторную делаю, Рай, давай в другой раз, – она дёрнула плечом, сбросив мою ладонь.

От её слов внутренности обожгло болезненным спазмом. Угрызения совести с новой силой начали вгрызаться в душу, требуя немедленно разрешить эту нехорошую ситуацию.

– Жанн, я должна извиниться перед тобой… Я очень некрасиво себя повела. И мне очень стыдно, правда. Прости меня.

Она обернулась и посмотрела на меня, немного нахмурившись.

– Да ладно, проехали уже. Я не обижаюсь на тебя, не переживай.

– Но ты не разговариваешь, и… Я беспокоюсь за тебя. Скажи, что-то случилось?

– Ничего не случилось, все в порядке, – холодно ответила подруга, снова утыкаясь в свой конспект.

– Жанн…

– У меня просто нет настроения, Рай. Прошу, не приставай.

Мне не оставалось больше ничего, как выполнить её просьбу.

Написала Вове сообщение, что Жанна грустит, и я хочу побыть с ней, если он не возражает. Он не возражал, только попросил предупредить, если мы соберёмся с ней поехать куда-нибудь, чтобы развеять грусть.

Однако весь вечер, и весь следующий день Жаннка так и не шла на контакт.

Если раньше я ещё сомневалась, то теперь была абсолютно уверенна – у неё что-то случилось. Что-то нехорошее. Вот только она упорно не хотела делиться, да и просто даже разговаривать.

И не я одна это замечала. Ребята в универе стали подходить ко мне и спрашивать, что такое с Жаннкой, почему она все время без настра?

Мне и самой очень хотелось бы это узнать. Только подруга закрылась и возвела меж нами высоченную непробиваемую стену.

***

В пятницу вечером Вова позвонил мне и в безапелляционной форме заявил, что сегодня хочет меня видеть. Его голос был так строг, что я не посмела ему возразить.

Хоть моё сердце было не на месте из-за Жаннки, но и помочь я ей ничем не могла. А ещё она всем своим видом давала понять, что не хочет ни общаться, ни даже меня видеть. И когда я сказала, что еду к Вове, показалось, будто она даже вздохнула с облегчением.

Черт возьми, да что же с ней такое творится?!

– Я же вижу, что у тебя что-то случилось, – предприняла я очередную попытку разговорить её. – Поделись, вдруг я смогу чем-то помочь?

– Ничем ты мне не поможешь, Рая, – сухо возразила она. – Езжай уже, я хочу пораньше лечь спать.

– Даже если не смогу помочь, все равно, ты поделишься, и станет легче! – не сдавалась я. – Я хоть словом, да поддержу тебя!

– Да не хочу я делиться с тобой, неужели не понятно?! – резко ответила девушка, бросив на меня гневный взгляд.

– Понятно, – испуганно посмотрела я на неё. – Не хочешь, не надо. Больше я не буду к тебе приставать.

***

На улице было уже темно, и крупными хлопьями шёл снег, кружась в причудливом танце под мягким светом фонарей, отчего мгновенно создавалось настроение волшебной зимней сказки.

– Привет, – Вова стоял, опираясь на капот своей машины, и ждал меня.

Я подошла к нему и замерла в нерешительности. С тех пор, как мы виделись в последний раз прошло каких-то два дня, а мне показалось, что целая вечность.

– Я ужасно соскучилась, – посмотрела ему в глаза.

Он едва улыбнулся.

– Иди сюда, – притянул меня к себе, и крепко сжал в объятиях.

Мы простояли так с минуту, но мне показалось, всего мгновение, и когда он отпустил, неизбежно почувствовала укол разочарования.

– У меня есть для тебя подарок, – заявил он, разжигая внутри меня нешуточное любопытство.

– Какой? – с радостным предвкушением спросила я.

Он достал из кармана плоский чёрный футляр и протянул его мне. Я открыла коробочку и обнаружила внутри золотую цепочку изящного плетения, на которой красовался очаровательный кулон медальон с изображением небесного ангела.

– Боже… Как это красиво…

Мой взгляд метался от украшения на Вову и обратно, я не знала, как реагировать, ведь раньше ещё ни один мужчина в жизни не дарил мне подарков. На глаза сами собой навернулись слезы.

– Я хочу, чтобы ты всегда носила его, не снимая, – произнёс он, убирая за спину мои волосы. – Давай помогу надеть.

Он осторожно соединил цепочку у меня за шеей, и позволил упасть кулону в воротник куртки.

– Но почему? – спросила я, украдкой смахнув слезы. – За что подарок?

– Разве подарки дарят только за что-то? – улыбнулся он.

– Ну, ещё на праздники, – пожала я плечами.

– Не обязательно, – он снова улыбнулся. – Можно и без повода. Просто когда захотелось.

***

Мы сели в машину и поехали к нему. Я расстегнула куртку и дотронулась пальцами до тяжёлого ангелочка на своей шее. Что-то огромное, прекрасное, щемящее в груди заставляло меня без конца улыбаться, а мое сердце замирать. Я изо всех сил старалась не радоваться слишком сильно, даже дышать слишком глубоко боялась, чтобы не спугнуть это невероятное потрясающее ощущение счастья.

Глава 9

Я лежала на его кровати, вытянувшись в струну, совершенно обнаженная и беззащитная. Мои глаза были завязаны черной шелковой лентой. Руки связаны высоко над головой и привязаны к спинке кровати. Грудь часто вздымалась от тяжёлого дыхания, все тело напряжённо звенело и подрагивало.

Мучительно долго ничего не происходило, и я не знала, почему.

Я знала, что он рядом, слышала его дыхание, но он ничего не делал, и это сводило меня с ума.

Когда его тёплые пальцы коснулись моей щеки и плавно спустились вниз, повторив очертания шеи и груди, я вздрогнула и задержала дыхание.

И следом почувствовала тяжесть его тела, опустившегося на меня сверху, и горячее дыхание на своей шее.

– Не бойся, сегодня больно не будет, – выдохнул он у самого моего уха.

И я с облегчением выпустила воздух из лёгких в тихом выдохе.

Лишившись возможности видеть, я стала ощущать все гораздо острее, и каждое его прикосновение, каждый поцелуй, даже самый невесомый, пускали волну мурашек по моей коже.

Обе его руки опустились на мою грудь, пропустив между пальцев твердые бусины сосков, сжимая и слегка выкручивая их. Не знаю, как это работает, но от этих его действий в моей промежности тут же вспыхнул огонь, заставляя отчаянно желать его прикосновений именно там. Но он не спешил, продолжая грубо ласкать мою грудь, распаляя огонь между ног ещё больше.

– Пожалуйста, – тихо простонала я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, – Пожалуйста…

– Тшшш, – он закрыл мне рот поцелуем, сильнее сдавив пальцами соски, заставляя громко простонать ему в рот.

Еще мгновение – и он разорвал поцелуй, заставляя меня отчаянно хватать ртом воздух в поисках его губ, они сейчас были мне необходимы, как воздух.

Но мои попытки продлились недолго, я снова громко застонала и забыла обо всем на свете, когда он захватил губами один из моих сосков и с силой втянул его в себя.

В голове вдруг поплыло, а кровь прилила к низу живота уже до такой степени, что я чувствовала там бешеную пульсацию, и готова была даже сама удовлетворить её, но руки связаны, и мне ничего не осталось делать, как снова умолять его…

– Вова, прошу тебя… – внезапно охрипшим голосом прошептала я.

Он жестоко проигнорировал мою просьбу, продолжая истязать мою грудь, теперь уже своими зубами.

– Прошу… – стонала я, кусая губы, задыхаясь от желания.

– Разведи ноги, – хриплым голосом приказал он, и я тут же выполнила его приказ, расставив их максимально широко.

Но он не прикасался, а напротив, я потеряла контакт с его телом и больше не чувствовала его, и даже не знала, почему он отстранился и что сейчас делает… Но возбуждение меня не отпускало, и я захныкала, выгибая спину дугой от безысходности, и от бешеного желания, пылающего в моей максимально раскрытой перед ним промежности…

То, что произошло дальше, просто выбило меня из колеи. Я никак не ожидала этого, и даже перестала дышать на какое-то время.

Его сильные руки взяли меня за бёдра, приподняли их над кроватью, и в следующую секунду я почувствовала его влажные губы прямо там! Он целовал меня там! Водил языком, захватывал губами и с силой втягивал… Это было не похоже ни на что ранее испытанное мною, и это было невыносимо прекрасно…

Из моей груди вырвался то ли стон, то ли крик, когда он вдруг прикусил зубами мою плоть и потянул на себя, а потом отпустил и снова с силой втянул… Весь мой таз заполнила свинцовая тяжесть, простреливаемая яркими искрами удовольствия. Я громко закричала, все мышцы в теле одновременно сократились, и я бы точно сложилась пополам, если бы не была привязана к кровати. Он отпустил мои бёдра, удерживая руками за ноги, не позволяя мне их свести вместе. И когда я перестала биться в его руках и сопротивляться, отпустил, нежно и настойчиво поглаживая меня там.

И мне до ужаса захотелось, чтобы он вошёл в меня прямо сейчас, заполнил собой до конца, я готова была все сейчас за это отдать!

– Вова… – позвала я его, готовая умолять, только бы он сделал то, чего я хочу.

Он переместился к моему лицу и стянул повязку с моих глаз, подарив мне свой тёмный внимательный взгляд. И я забыла, о чем хотела просить. Я утонула в его глазах, растворилась в них, пропала, погибла навсегда…

– Я люблю тебя… – непроизвольно сорвалось с моих губ.

Не имея возможности протянуть к нему руки и прижать к себе изо всех сил, я отчаянно впивалась в него глазами, а он смотрел на меня, не двигался, и молчал. Мучительно долго молчал.

– Прежде чем говорить это в следующий раз, сначала хорошо узнай меня, – холодно произнёс он, наконец, нарушив тишину.

Я была обескуражена его ответом. Разве я уже не знала о нем достаточно? Разве он не убедился в моих чувствах?!

Но ответить я ему ничего не успела, его губы закрыли мой рот жадным горячим поцелуем, а в следующее мгновение, он резким толчком заполнил мое тело собой, сильно, глубоко, до отказа, как я того и хотела…

***

В субботу мы выбрались из постели далеко за полдень. Вова отправился в душ, а я на кухню, решив побаловать себя удовольствием приготовления завтрака для своего любимого мужчины. За сосредоточенным изучением содержимого холодильника, и перекладыванием необходимых продуктов на высокую столешницу барной стойки, я и не заметила, как на сенсорной панели у лифта загорелся зелёный огонёк, извещающий, что к нам поднимается гость. И лишь когда двери кабины с тихим жужжанием разъехались в стороны, обернулась и увидела Марка, который уверенным шагом прошёл в квартиру, словно к себе домой.

К счастью, на мне была рубашка Вовы, которая надёжно прикрывала все мои прелести, и мне не пришлось прятаться или поспешно убегать в спальню, на ходу прикрывая себя руками.

– Привет, птичка! – весело поприветствовал меня нежданный гость. – Как дела?

– Все хорошо! – я позволила себе подарить ему ответную приветливую улыбку. – Ты голоден? Мы с Вовой как раз собирались завтракать.

– Как это романтично, завтракать в половине третьего дня, – ухмыльнулся Марк, поиграв бровями. – Так вот, почему Вова не отвечал на мои звонки. Как видно, был очень занят!

Я мгновенно смутилась от его недвусмысленного намёка, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, мы все тут взрослые люди, и нет ничего стыдного в том, чтобы заниматься тем, на что намекает Марк. Стесняться мне было нечего, учитывая, что теперь я не испытывала по отношению к нему прежней настороженности, скорее даже наоборот, сейчас меня переполняло огромное чувство благодарности.

– Знаешь… Я хотела ещё раз сказать тебе спасибо за тот случай… – искренне посмотрела ему в глаза.

– Да ладно, брось! Не за что, – дружелюбно улыбнулся он.

– Кажется, ты хороший парень, Марк, – улыбнулась ему в ответ. – А я ведь сначала думала совсем по-другому, и даже побаивалась тебя.

– Я? Хороший парень? – весело рассмеялся он. – Первый раз в жизни о себе такое слышу!

– И с кем ты только всю жизнь общался? – с притворным возмущением воскликнула я.

Но веселье Марка вдруг в один момент испарилось, сменившись серьёзностью или даже, лёгкой грустью во взгляде.

– Нет, птичка, никакой я не хороший. Не стоит строить на счёт меня иллюзий.

Что ж, самокритика – это хорошо. Спорить я с ним не стала, и решила сменить тему.

– Почему ты все время называешь меня птичкой?

– Ну, потому что ты красивая девочка Рая, словно райская птичка, – невинно пожал он плечами.

Не знаю почему, но его слова и то, как он их преподнёс, рассмешили меня. Может, потому что никак не ожидала получить такое серьёзное и логичное объяснение. Я заливисто рассмеялась, и в этот момент позади меня хлопнула дверь, заставив меня тут же смутиться, замолчать и опустить взгляд.

Сзади раздались шаги, и спустя несколько мгновений, Вова был уже рядом, позади меня.

– О чем вы тут так мило беседуете? – он положил руку на мою шею, нежно погладив ее пальцами.

– Да так, ни о чем серьезном, – непринужденно ответил ему Марк.

Пальцы на моей шее внезапно из нежных превратились в металлические, и, больно сдавили, лишая возможности нормально дышать.

– Ты что, флиртовала с ним? – раздался тихий рык у самого моего уха.

– Нет! – испуганно запротестовала я. – Конечно, нет! Я не флиртовала!

– Вова, прекращай, никто ни с кем не флиртовал, – устало произнёс Марк, вступаясь за меня.

– Чего же тогда ты так мило смеялась? – опасно мягким голосом поинтересовался он. – Со мной никогда так не смеялась, как только что с ним!

Его жестокие пальцы ещё сильнее надавали на шею, заставляя меня застонать. Но я знала, что сопротивляться нельзя. Так он разозлится ещё больше.

– Вова, успокойся, – снова вмешался Марк. – Я всего лишь рассказал ей анекдот.

– А ты какого хрена здесь делаешь? – переключил он свой гнев на друга.

– Трубки надо брать, когда тебе звонят! – раздраженно ответил Марк. – Я приехал, чтобы пригласить вас двоих на свой день рождения! Он завтра, если ты не забыл!

– Не забыл, – холодно ответил Вова, и, наконец, отпустил мою шею, коротко приказав, – Иди в спальню.

Я послушалась, поспешно ушла, стараясь не смотреть на Марка. Почему-то было перед ним очень стыдно. Я ведь не сделала ничего плохого, а Вова был по отношению ко мне так груб и неуважителен, что сердце непроизвольно заполнилось горьким чувством обиды.

Он вёл себя со мной так, словно я была не живым человеком, а вещью, что безоговорочно принадлежит ему. Вещью, не имеющей право даже просто поговорить и посмеяться с кем-то без его на то разрешения.

Так и есть, ведь он хочет сделать из меня свою рабыню, нижнюю, сабмиссив. Без права голоса и личных желаний. Душой и телом принадлежащую своему хозяину. Последние дни между нами все было настолько хорошо, что я совсем забыла об этом. А забывать нельзя.

Он ведь не верит в любовь. И моя любовь ему не нужна. Секс и подчинение, это все, что он хочет от меня получить. Малейшее неповиновение, или неугодное ему поведение – вызывает у него раздражение и гнев. И я рискую быть наказанной…

Знаю, что сама согласилась на это. Вот только я так боялась физической боли, что совсем не думала о душевной. Я думала, что душа так сильно может болеть лишь в разлуке, а оказалось, вовсе нет. Боль от осознания того, что твой любимый человек тебя использует, оказывается, может быть гораздо сильнее.

Дойдя до спальни, я закрыла за собой дверь, и села на краешек кровати, чувствуя горькую тяжесть в груди.

Он вошёл спустя несколько минут, смерив меня тяжёлым давящим взглядом.

– Снимай одежду и на колени, – прозвучал холодный приказ.

И меня моментально заколотило. На спине выступил холодный пот. Неужели он и правда накажет?! Неужели снова будет жестоко пороть? И за что? За то, что я всего лишь позволила себе засмеяться в разговоре с другим мужчиной?!

Он терпеливо ждал, насквозь прожигая меня взглядом. Я хотела ему отказать, но не смогла. Моя любовь была сильнее. Сильнее его холода, равнодушия, сильнее несправедливости. Я знала, что рано или поздно она победит. Не знаю, откуда во мне взялась эта уверенность, возможно, я просто была глупой влюблённой девчонкой, но я искренне в это верила, и это придавало мне сил.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я повиновалась. Стянула с себя его рубашку и опустилась на пол у его ног.

– О чем был анекдот? – раздался сверху ледяной голос.

У меня язык прилип к небу. Такого вопроса я никак не ожидала.

Что же теперь отвечать? Наверняка он спросил о том же и у Марка, когда я ушла, и теперь вряд ли наши ответы совпадут.

– Не заставляй меня два раза повторять вопрос, – с угрозой в голосе предупредил он.

– Не было никакого анекдота, – в итоге ответила я севшим голосом.

– Тогда почему ты смеялась?

Час от часу не легче. Вот как ему объяснить почему, если я и сама толком этого не знаю? С чего вдруг фраза Марка, которую, наверное, можно назвать комплиментом, меня рассмешила?

– Он сказал то, что меня рассмешило.

– Рая, лучше не зли меня, – прорычал он. – Что он сказал?

– Он сделал комплимент. Сказал, что я красивая девушка Рая, как райская птичка.

Вова грубо схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову вверх и смотреть на него.

– И что же в этом смешного, объясни мне? – медленно выговаривая каждое слово, потребовал он.

– Игра слов, – ответила я, едва дыша. – Райская птичка – Рая.

Его глаза метали молнии. Он оттолкнул меня, отпустив подбородок, и я едва не упала назад, чудом удержавшись на коленях.

– Ты будешь наказана, райская птичка. Десять плетей получишь за флирт с другим мужчиной…

– Но я не флиртовала!

– И ещё десять за враньё.

У меня все сжалось внутри. Ягодицы вспыхнули огнём, будто он уже выпорол меня… Я не могла поверить, в то, что он может поступить со мной так… несправедливо! От паники и переизбытка эмоций склонилась низко к полу и закрыла лицо руками.

Внезапно он присел на корточки передо мной и снова поднял мое лицо за подбородок, настойчиво, но уже без грубости.

– Я могу отменить наказание. Если ты признаёшь свою вину и попросишь прощения.

– Но я ни в чем не виновата! – с негодованием воскликнула я.

– Ты флиртовала, Рая, – спокойно возразил он. – И ты обманула меня, поддержав ложь Марка про анекдот. Разве не так?

– Нет, не так! Я не флиртовала, мы просто разговаривали! Разве это преступление?

– Он говорил тебе комплименты, а ты очаровательно смеялась в ответ. Что это, если не флирт?

– Не знаю, что, но точно не флирт!

Его лицо вновь нахмурилось, а после стало непроницаемым. Рывком он поднялся на ноги, увлекая меня за собой, и, толкнув в спину, скомандовал:

– Лицом к стене.

________________

Вот это я лоханулся. У меня ведь даже плети дома нет! Я был абсолютно уверен, что она не позволит мне этого сделать. И откуда только взялась в ней подобная самоотверженность после того, как раньше она дрожала при одном только упоминании о порке?

Сам хорош. Чертов психопат. С ней мне надо по новой учиться держать себя в руках. Нельзя так на неё давить. В конце концов, ничего преступного она не сделала. Но блин, я не понимаю, с чего вдруг её отношение к этому ловеласу так резко поменяло полярность? Ведь она явно позволяла ему заигрывать с собой! Ладно, Марк, у него флирт – это как стиль жизни, но Рая… Я же был в восторге от того, что она невзлюбила и сторонилась его, старалась избегать его общества, но что, блять, сегодня-то произошло?!

Я ведь уже дважды просил её не провоцировать меня на ревность, но она так до сих пор не уяснила для себя, насколько это может быть опасно. Неужели я недоходчиво объяснил? Что мне сделать, чтобы это правило отчётливо отложилось у неё в голове?

Конечно, я не собирался её бить. Надеялся, что хорошего всплеска эмоций будет вполне достаточно для этой цели, но… кажется, слишком перегнул. Надо было как-то по-другому.

Черт… И что теперь с ней делать? Действительно высечь? Пообещал ведь. Было бы ещё чем. Ремень я точно больше в руки не возьму, после того раза у меня на него аллергия.

Нет. Обещал плеть, значит должна быть плеть. Пристегнул её к перекладине под потолком, и отправился искать в тугизе ближайший секс-шоп. Он оказался в двух кварталах от моего дома, и я метнулся туда, управившись за пятнадцать минут.

Вернулся в спальню, намеренно хлопнув дверью. Она стояла в той же позе, её тело слегка подрагивало. Накатило противное чувство дежавю. Вспомнился тот день, после которого мы расстались на целых полгода. Меньше всего я хотел, чтобы сегодня всё повторилось.

Подошёл ближе, грубым движением провёл рукоятью плети по спине, заставляя её содрогнуться.

– Не передумала? У тебя всё ещё есть возможность избежать наказания.

– Нет, – твёрдо ответила она. – Я не считаю себя виноватой!

Куда делась моя робкая трусливая девочка? И откуда взялась эта самоотверженная гордячка? И с чего она взяла, что имеет право безнаказанно флиртовать в моем доме с другим мужчиной? Да ещё и делать из меня идиота, позволяя ему пудрить мне мозги рассказами про анекдоты?!

– Будешь считать вслух каждый удар. Если собьёшься, или промолчишь, я начну заново. Ты поняла меня?

– Да, – всхлипнула.

Замахнулся, плеть запела в воздухе и спустя мгновение приземлилась на идеальные по форме полушария ее ягодиц. Она вздрогнула, а потом, будто опомнившись, произнесла ровным голосом:

– Один.

Я ударил слабо. Даже не осталось розового следа. В следующий удар вложил уже немного больше, но к нему она уже была готова, и вынесла стойко.

– Два.

Третий удар, чуть более сильный, чем предыдущий, заставил её коротко простонать, но голос всё ещё оставался ровным:

– Три.

Четвертый. Наиболее сильный, но я все ещё не бил даже в половину своей силы.

– Ч..четыре! – простонала она со сбившимся дыханием.

Она словно боролась с собой, не желая показывать мне свою слабость, хотела доказать свою правоту.

Что я чувствовал в этот момент? Я чувствовал себя ублюдком. Никакого кайфа. Никакого удовлетворения. Скорее наоборот, раздражение и злость. Злость на самого себя, за то, что совершил ошибку и недооценил её характер.

От каждого шлепка, от каждого её стона, меня корежило так, что хотелось самого себя высечь этой самой плетью, но только уже в полную силу. Это не я её наказывал, это она меня наказывала.

А самое паршивое, что я не мог это остановить. И нет, дело не в моем раздутом эго, мне было уже плевать на него, лишь бы прекратить всё это дерьмо прямо сейчас. Дело в ней. Она должна раз и навсегда уяснить, что мои слова – это не пустой звук!

После седьмого удара девушка протяжно заныла, раздирая мое сердце в клочья, и моя рука больше не хотела подниматься. Но у меня не было вариантов. Только она могла прервать наказание. Но она не намерена этого делать, а значит, мне придётся довести дело до конца.

– Считай, Рая, – напомнил ей правило.

Это не было моей прихотью, благодаря счету я могу анализировать её состояние, и быть уверенным, что она в порядке.

Но она не повиновалась. Вместо этого вдруг замотала головой из стороны в сторону, и, едва слышно выговаривая слова, попросила меня остановиться.

– Вова, пожалуйста, хватит… Я больше не могу…

Наконец-то! Черт, это были самые желанные слова, произнесённые женщиной, за всю мою блядскую жизнь!

Бросился к ней, отстегнул, и развернул к себе лицом, удерживая за розовые, передавленные ремнями запястья.

По её щекам бежали дорожки слез.

Какой же я мудак! Меня переполняло такое бешенство, такая ненависть к себе, что я готов был убить кого-нибудь, порвать на куски! Кого угодно, но только не её. Ей я больше не могу причинять боль. Только не такую, только не так.

Я хотел бы обнять её. Покрыть поцелуями каждый сантиметр её тела, заласкать, занежить, довести до пика наслаждения, чтобы она забыла про все на свете, забыла про боль, и про мою мудачью натуру. Но я не мог себе этого позволить. Иначе это наказание, всё, что мы оба с таким трудом только что вынесли, пойдёт насмарку. Она должна усвоить этот урок.

А свой урок я уже усвоил. Больше не трону её. Лучше пробью стену собственной башкой, но её не трону.

Вытер слезы с её лица большими пальцами, но на их месте тут же появились новые. Подхватил её на руки и отнёс в постель, уложил на живот. Осмотрел её розовые ягодицы. Я не успел нанести им вреда, но мне от этого не становилось легче.

Заглянул ей в лицо, но она прятала взгляд. Взял за подбородок и силой заставил посмотреть на себя. В её глазах сквозила обида и непонимание.

– Ты сама сделала выбор, – напомнил ей.

– Нет, его сделал ты, – сдавленно ответила она.

Черт. Похоже, она так ничего и не поняла.

Боже, девочка, да ты ведь знала, с кем связывалась! Я предупреждал тебя о своих заморочках! Не могу поверить, что ты не слушала меня или не придала этому значения! Как можно так безответственно относиться к своей жизни! Связаться с неуравновешенным психом вроде меня, а после испытывать его терпение на прочность!

– Я ведь просил не так уж много, Рая. Всего лишь, не обманывать, не провоцировать меня на ревность, не делать что-то за моей спиной. Без этого никаких отношений между нами не может быть! Неужели так сложно было это понять?!

Резко поднялся с кровати и вышел из спальни, долбанув дверью об косяк. Гнев застилал глаза, и сейчас я не мог с ним справиться. Нужно было выдохнуть, успокоиться, переключиться.

Плеснул себе виски, и уселся с ним на диван. Сделал глоток, и прикрыл глаза, чувствуя, как обжигающая жидкость приятно согревает меня изнутри.

Она пришла ко мне спустя несколько минут, когда я уже был вновь совершенно спокоен. Заплаканная, укутанная в простынь, она медленно опустилась на колени у моих ног и виновато заглянула в глаза.

– Прости меня. Я действительно была не права. Больше такого не повторится…

Моя маленькая девочка. Моя умница. И ты меня прости. Я больше ни за что на свете тебя не трону.

Глава 10

Я проснулась с рассветом, одна в кровати, чувствуя себя абсолютно разбитой. Воспоминания о вчерашнем дне беспощадно догоняли меня, заполняя сердце горьким осадком. Все тело болело, запястья саднило, попа ныла… Грудь давило тяжёлое чувство досады.

Как же глупо вчера все получилось! И надо же было мне задать Марку этот дурацкий вопрос… Какое мне вообще дело до того, как он меня называет и почему? Как обидно, что из-за этой мелочи наше хрупкое счастье, которое длилось всего лишь несколько дней, рухнуло в один миг. И теперь я не представляла, что будет между нами дальше.

Весь остаток вчерашнего дня Вова был задумчив, и не вымолвил ни слова. Я не понимала, почему он молчит, о чем думает, но заговорить с ним и спросить об этом так и не осмелилась. Не после того, как попросила у него прощения, а он в ответ промолчал. Не произнёс ни слова, лишь провёл ладонью по моей щеке, после чего взял на руки, и отнёс обратно в кровать. Возможно, он просто не поверил в то, что мои слова были искренними. Ведь я и сама в этом сильно сомневалась.