355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юлия Галанина » Волчий замок » Текст книги (страница 5)
Волчий замок
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 00:25

Текст книги "Волчий замок"


Автор книги: Юлия Галанина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА IX

Но даже до зубов вооруженная собственноручно составленным «Практическим Кодексом Знатной Дамы» Жаккетта отчаянно боялась.

Ведь госпожа Фатима любовно и тщательно готовила из нее настоящую восточную женщину, способную посоперничать с любой гаремной красавицей.

А Жанна и не собиралась сделать из нее настоящую знатную даму, она просто на скорую руку придавала камеристке видимость особы относительно благородных кровей.

Жаккетта поняла это так, что хозяйка больше рассчитывает запудрить господам мозги, плетя всякие небылицы о загадочной Нарджис, чем полагаясь на ее, Жаккетты, таланты.

Жаккетта и боялась, и злилась: в случае чего госпожа-то отопрется, ей не привыкать. Только для чего ей все это надо, интересно знать? Не к добру, ой не к добру затеяла весь маскарад госпожа Жанна.

Веселее от таких мыслей Жаккетте не стало и она впала в совсем траурное настроение.

Особенно, когда узнала, что первый выход в роли Нарджис предстоит сделать сегодня вечером.

– Ну вот, сегодня у тебя наконец-то нормальное выражение лица, – заметила Жанна, глядя на перекошенную от страха физиономию камеристки.

У Жаккетты даже кивнуть в ответ сил не было.

Трясущимися руками она натянула новое платье, сделала себе прическу, накинула свое белое покрывало.

Обихаживать дам пришлось служанке госпожи Беатрисы. Жанна хотела, чтобы она одела и причесала Жаккетту, но та с ужасом отказалась, не представляя, как чужой человек будет хлопотать вокруг нее.

«Началось…» – с ужасом думала она.

* * *

Карета доставила трех дам к небольшому трехэтажному особнячку на улице Джулия. Окна его были озарены теплым светом, звуки музыки были слышны издалека.

Мадам Беатриса и Жанна, подпирая Жаккетту с двух сторон, словно конвоиры узника, ввели ее в первый дом, где никто ведать не ведал о существовании камеристки графини де Монпезá, но скоро все должны были узнать загадочную красавицу Востока Нарджис…

Будь воля Жаккетты, она так бы и простояла все время у входа. Но Жанна с баронессой настойчиво увлекали ее вперед.

Жаккетта переставляла негнущиеся ноги и тоскливо думала, как же хорошо жилось ей раньше. Если бы она была на этом вечере в прежнем качестве прислуги, уж тогда бы не растерялась.

Глаза мадам Беатрисы весело искрились. Ей было любопытно, произойдет сегодня скандал или нет. И как справиться служанка с новой ролью.

Жанна была надменно спокойна и равнодушна. Казалось, она вообще в этой компании случайно.

Через несколько мгновений Жаккетта немного освоилась.

Никто не тыкал в ее сторону пальцем и не кричал: «Да это же камеристка!»

Хотя глазели со всех сторон.

Жаккетта уверяла себя, что смотрят все на госпожу Жанну, а на нее и смотреть незачем, кому нужно…

Баронесса улыбалась и раскланивалась направо и налево, и при этом умудрялась тихонько говорить:

– Хорошо, милая, не трясись, хорошо.

Но стоило Жаккетте чуть-чуть расслабиться, тут же не замедлила возникнуть первая опасность.

К дамам приблизился человек в кардинальском одеянии.

«Ничего странно… – старалась успокоить себя Жаккетта. – Это же Рим, тут кардиналов больше, чем на замковой кухне кастрюль. Подошел и ладно, может отойдет…»

Но после безобидной беседы с дамами кардинал ласково спросил ее:

– А как нашей юной гостье, почти всю жизнь проведшей за морем, понравился Рим?

У Жаккетты от страха пот рекой потек по спине.

Она тихо и ровно сказала:

– Рим красивый город, – надеясь, что этот исчерпывающий ответ закончит их беседу.

– Ты, дитя, наверное никогда еще не видела столько храмов божьих? – не унимался кардинал. – Богомерзкие мечети вытеснили их в тех землях, где ты жила.

«Вот прицепился!» – обозлилась Жаккетта.

– Да, я не видела раньше столько храмов. Они больше похожи на творения ангелов, чем на работу людей, – с трудом, но справилась Жаккетта и с более длинной фразой.

– Наверное нелегко быть христианкой в мусульманских землях? – продолжал допрос кардинал. – Просто удивительно, что твой шейх не обратил тебя в ислам.

«Да отвяжись ты!» – Жаккетте стало тоскливо.

Похоже, кардинал собрался пытать ее до Страшного Суда.

– Я католичка, – только и вымолвила Жаккетта.

Жанна пришла ей на помощь.

– Да, Ваше Высокопреосвященство, остаться верной истиной вере в тех краях нелегко, но Господь не оставляет своих чад и в мусульманском плену. Госпожа Нарджис никогда не забывала свою веру и не расставалась с крестиком, подаренным ей матушкой.

Жаккетта неохотно предъявила кардиналу крест.

Подарок нубийца Абдуллы вызвал восхищение у всех, находившихся поблизости. Правда баронесса показалось, что центральный рубин креста формой, цветом и размером как-то очень ей знаком.

А Жанна довольно отметила, что Его Высокопреосвященство, приговаривая:

– Действительно, чудо! Какой теплый розовый цвет, какая округлость форм! – смотрит совсем не на восхитительный розовый жемчуг креста, безумно дорогой сорт «Золотая роза», нет, его взгляд точнехонько нацелен на полуобнаженную грудь Жаккетты, еле умещающуюся в тесном для нее корсаже.

Глаза у Его Высокопреосвященства стали добрыми и ласковыми. А взгляд очень заботливым. Неся на лице печать высоких дум Его Высокопреосвященство удалился.

Вечер продолжался и от полной безнадежности Жаккетта неожиданно сделал небольшое открытие, немного облегчившее ей жизнь. Оказывается, когда уж совсем невмоготу, можно не отвечать не некоторые вопросы. Нужно лишь улыбнуться в ответ или печально вздохнуть.

Окрыленная открытием, Жаккетта улыбалась и вздыхала направо и налево. И постепенно забыла про свои страхи.

Освоившись, она уже начал осторожно поглядывать по сторонам, соображая, когда же гостей будут кормить. Такой вечер, да без трапезы? Быть не может!

Баронесса отделилась от Жанны с Жаккеттой и вела у красивой мраморной статуи оживленные переговоры с господином, одетым в роскошные, но мрачноватые одежды.

Это и был маркиз дю Моншов, шевалье де ла Грангренуйер де ла Жавель, благодетель, покровительствующий сбегающим из гаремов красавицам.

То, что к очаровательной госпоже Жанне присоединилась не менее очаровательная госпожа Нарджис, привело его просто в телячий восторг и он дал рыцарский обет баронессе лично ввести обеих беглянок в Аквитанский отель графини де Монпезá в Ренне.

Таким образом наиважнейшее дело было изящно улажено и Жанна получила возможность добраться до дома.

В это время гостей, к радости Жаккетты, пригласили к столам.

На длинных дубовых столах, освещенных армией белых восковых свечей, важно расположившись на снежных скатертях, лежали все дары земель и морей щедрой Италии.

Безопасность гостей хранило «змеиное дерево» работы нюренбергских мастеров. (По поверьям, его присутствие на столе защищало пирующих от ядов.)

Жаккетте «змеиное дерево» показалось чудом из чудес: из позолоченного холмика поднимался вверх дивный цветок. В центре его серебряной чаши, образованной лепестками и чашелистиками сидела Дева Мария с Младенцем. Золотом блестели ее одежды и волосы. Покой Пресвятой Девы охранял у подножия цветка святой Георгий, поражавший змия. С другой стороны подножия мирно спал библейский старец. А с каждого лепестка цветка свисала подвеска со змеиным зубом.

Это было прекрасное зрелище, но сама трапеза разочаровала Жаккетту до слез.

Мало того, что еды на столах могло бы быть и побольше, так еще стоящий за спиной слуга лез явно не в свое дело, накладывая те кушанья и в том количестве, что сам считал нужным.

На мнение госпожи Нарджис ему было откровенно начихать.

Жаккетте стало понятно, почему лица знатных дам печальные. Немудрено, при таких-то порядках!

А тут еще ко всему прочему выяснилось, что с соседями по столу надлежит вести вежливую беседу…

Это не поев-то как следует!!!

Окончательно потеряв робкую надежду на то, что жизнь начнет понемногу налаживаться, Жаккетта мрачно вооружилась вилкой и приступила к еде. Даже факт, что сосед слева говорил только по-итальянски, не утешил ее.

Коварная вилка была в заговоре со слугой и все норовила промахнуться мимо намеченного кусочка.

Сосед справа заметил страдания Жаккетты и мягко спросил:

– Не сочтите за дерзость, госпожа Нарджис, но видимо при дворах мусульманских владык вилка не в почете? А чем же там едят?

– Кинжалом! – отрезала обиженная на весь мир Жаккетта.

Жанна, хоть и сидела не рядом, услышала диалог и бросила на нее очень выразительный взгляд.

– Многие кушанья принято есть просто руками, – решила не злить госпожу Жаккетта. – А после еды руки омывают водой, в которую добавляют лепестки роз. Мой господин любил, чтобы ему воду подавали с ломтиками лимона.

– Безумно интересно! – с непонятным энтузиазмом воскликнул сосед справа. – Сколько народов – столько обычаев. Разрешите, милая госпожа Нарджис, если так можно выразится, поставить Вам руку.

У Жаккетты чуть не вырвалось категорическое: «Еще чего!» Но госпожа бдила и пришлось терпеть приставалу.

Он завладел ее кулачком, сжимающим вилку, разжал его и вложил коварный инструмент заново. Затем не выпуская ладони Жаккетты из своей руки, принялся показывать, как удобнее цеплять кусочки мяса и овощей.

Сидящие поблизости кавалеры посматривали на эту идиллию с плохо скрываемой завистью.

– Видите, как прекрасно пошло у нас дело? – обрадовался сосед справа. – У Вас очень музыкальные руки, Вы наверное прекрасно играете на восточных инструментах.

– К сожалению нет, – вздохнула Жаккетта, печально глядя на недосягаемую пищу на тарелке.

Что толку, что галантный кавалер научил вилку правильно держать, поесть-то все равно не дает!

– Поскольку девушка, которая играет на арабской лютне, должна еще и петь, – объяснила она, сама поражаясь, откуда появились в ее голове такие правильные слова, – то меня играть и петь не учили. Я танцевала для Господина любовные танцы перед тем как он шел на женскую половину исполнять долг мужчины перед своими наложницами. Это позволяло ему быть на высоте.

В последних фразах видимо было что-то не так, потому что сидящие в пределах слышимости мужчины как-то заинтересованно замерли. Дамы же, наоборот, очень неодобрительно встрепенулись.

Кавалер Жаккетты тоже насторожился и даже ослабил захват ее правой руки.

Воспользовавшись моментом, Жаккетта решительно вонзила вилку в мясо и засунула долгожданную еду в рот, клянясь в душе проглотить этот кусочек, даже если черти его из зубов будут рвать.

Жанна с легким ужасом смотрела на выходки своей Нарджис.

– Вам нравилось это занятие? – осторожно спросил сосед справа.

– Это интереснее, чем ткать коврики, – безмятежно ответила неторопливо прожевавшая мясо Жаккетта.

Кавалер не нашелся, что ответить и Жаккетта получила возможность немного поесть.

Пока она ела, сосед справа немного пришел в себя и спросил:

– А вы видели, очаровательная госпожа Нарджис, местные состязания, именуемые багордо?

– Увы, я не видела, – печально вздохнула Жаккетта.

– Тогда льщу себя надеждой, что увижу Вас и госпожу де Монпезá завтра среди зрителей этого дивного зрелища.

Жаккетта улыбнулась.

* * *

Вечером того же дня посланник маркграфства Бранденбургского при папском дворе заносил в дневник впечатления дня:

«На вечере, данном господином и госпожой N, я имел удовольствие видеть дам, о которых столь много говорят теперь в здешнем обществе. Даже у самого черствого душой человека история бедствий в арабском плену отважной графини де Монпезá не может не вызвать сострадания и восхищения ее мужеством. Не менее трогательна судьба госпожи Нарджис, которая сегодня впервые появилась на публике. Французское дитя, воспитанное в мусульманской стране и взращенное для утех шейха, превратилось в очаровательнейшую девушку, в которой пленительно соединились лучшие качества восточных и западных прелестниц. Грация госпожи Нарджис бесподобна и неподражаема. Лишь девушка, с детства воспитанная на Востоке, способна придавать своим движениям столько прелести. Лань, серна, газель – вот слова, которые сам выговаривает восхищенный язык. Манеры госпожи Нарджис просты и безыскусны, как и подобает отпрыску благородного рода. Даже мусульманский плен не смог затушевать в ней то, что дается чистой кровью. А воспитание, полученное в условиях, увы, далеких от надлежащих ей по происхождению, придало поведению госпожи Нарджис легкую пикантность и непередаваемое очарование. Она положительно обворожила римское общество. В число поклонников госпожи Нарджис записался и скромный автор этих строк!»

ГЛАВА X

Жанна тоже получила приглашение на багордо.

Но в отличие от Жаккетты она знала, что это такое.

Следующим днем они, конечно же, оказались в числе зрителей состязания. Там собрались практически все участники вчерашнего вечера.

* * *

Багордо проводилось за городом, слева от Апиевой дороги. Великолепным ориентиром, указывающим на место его проведения, была громада башни Цецилии Метеллы – толстая, круглая махина, украшенная лишь резным мраморным фризом и фигурными, словно ласточкин хвост зубцами.

Мраморный фриз, словно девичий пояс, был надет на башню с рождения, когда она не была еще баронским бастионом, а служила усыпальницей Цецилии, дочери римского полководца Метелла.

В двенадцатом веке очередной ее хозяин снабдил башню хвостатыми зубцами, недвусмысленно давая понять, что является приверженцем партии гибеллинов и готов стоять за германского императора горой. Что на этот счет думали сегодняшние ее владельцы, знали немногие. Века раздоров приучили людей не афишировать свои пристрастия и убеждения.

Рядом с башней лежало большое пустое пространство.

Во времена древних римлян это был цирк Максенция, на котором проходили конные состязания. Со временем толстый слой земли покрыл арену, виднелась лишь каменная гряда, разделявшая ее пополам, да обелиск в центре гряды.

Вот вдоль этой гряды и было проложено поле для участников.

* * *

Под ободряющие крики публики великолепные всадники один за другим неслись во весь опор.

Они были без лат и соперничали друг с другом яркими роскошными одеждами. Вились за спинами короткие, пышно украшенные плащи, развевались кудри.

Все вооружение участника составлял легкий шит и специальное копье без наконечника.

Каждый всадник, прикрываясь щитом и наклонив копье к земле, несся на коне, показывая все свое умение ездить легко и красиво.

В конце пути возникал массивный, прорвавший своим крутым боком земную кору, валун.

Всадник на скаку ломал об него копье. Летели обломки копий, торжествовали зрители.

Не успевал один участник достичь конца поля, как в его начале уже появлялся следующий.

Багордо походило на разноцветную праздничную карусель. Настроение и у всадников, и у жизнерадостной римской публики было солнечным и радостным.

– Да, это непохоже на наши турниры… – задумчиво сказала Жанна. – Совсем не похоже. Но как прекрасно…

– Согласна, – легко подтвердила баронесса. – Радость в чистом виде. Смотри, сюда спешат твои вчерашние кавалеры. Подождем их?

– Нет, не стоит. Ничего нового они не добавят, – отказалась Жанна. – А наша бесподобная Нарджис, боюсь, опять что-нибудь ляпнет.

И дамы удалились.

Для Жанны и Жаккетты это был последний день в Риме. Они покидали римскую карусель.

* * *

…Отправиться из Рима на все четыре стороны можно знаменитыми римскими дорогами.

Даже не четыре стороны, а на двадцать девять, ибо двадцать девять дорог выходят из ворот Сервиевой стены, опоясывающей Рим.

В Геную, родину того генуэзского купца, что так мило скрасил Жанне путешествие от Родоса до Кипра, попадают Аврелиевой дорогой.

Аврелиева дорога доводит путника до приморья, от которого отступают, подбирая лапы, как кошка боящаяся воды, величественные Альпы.

А там, вступив на Домициеву дорогу, огибающую Генуэзский залив Лигурийского моря, можно достичь мест, близ которых уже чувствуется дыхание Аквитании.

А можно устремиться на север Кассиевой дорогой, вечно полной паломников из французских и германских земель. Этот путь ведет через Ареццо, Луку и Пизу.

Самой старой римской дорогой считается Аппиева; она соединяет Рим с Капуей.

Она, как и другие поперечные дороги – Салариева, Тибуртинская, Валериева – подбегающие к различным гаваням Адриатики, служит связью центра с морем.

Римляне строили свои пути на совесть. Через каждые пять-шесть миль (во всяком случае у больших городов) для пешеходов были устроены каменные скамьи.

Через восемнадцать – двадцать миль были сделаны каменные ступеньки для всадников. Они совпадают с древними короткими станциями – mutationes.

Через более длительные промежутки были устроены большие станции – mansiones.

Все было сделано для того, чтобы по империи можно было двигаться быстро и удобно.

Даже лихие времена и лихие народы, пронесшиеся над Западом за века после гибели античного мира, оказались почти бессильны перед римскими дорогами.

Прямые и прочные, они пересекли своими лентами горные и равнинные области Европы.

На сотни миль пути тянуться пути, по которым ранее двигались легионы и когорты, обозы и гонцы, а теперь топчут их паломники и бродящий по дорогам люд, едут купцы, посольства, армии крупных и мелких государств.

Дороги живут…

* * *

Пришло утро отъезда.

Рим привык ко многому, но даже его невозмутимых жителей поразил экипаж, который подал благодетель Жанны и Жаккетты к апартаментам баронессы.

И размерами, и удобством он больше напоминал домик, по недоразумению поставленный на колеса. Колымаге матушки Жанны для дальних путешествий, которой она так гордилась, было до этого монстра далеко.

После прощальных слез и вздохов девицы загрузились в поданный экипаж, который неспешно потянулся прочь из Рима.

Баронесса махала шарфиком с балкона.

* * *

Вереница экипажей и повозок удалялась по Аврелиевой дороге прочь от Рима.

Они ехали мимо кипарисов и беломраморных надгробий, оставляя позади раскинувшийся на холмах Вечный Город.

Ярко светило солнце и трещали в пыльной траве кузнечики.

Обоз покровителя двигался медленно, максимально соблюдая чувство собственного достоинства.

Неторопливо миновали лежащий слева акведук Траяна, исправно подающий воду в резервуары и фонтаны, оставили позади церковь и катакомбы святого Панкратия.

Любезный благодетель специально отправлял человека справиться у дам, не хотят ли они посетить храм и могилу святого.

Жанна отказалась наотрез.

Ведь по преданиям, человека, солгавшего на могиле святого Панкратия, ждет неминуемая смерть.

Так зачем же лишний раз рисковать и лезть на рожон?

И катакомбы Сан Панкрацио остались позади.

* * *

Из всех транспортных средств в их долгом путешествии из Аквитанского отеля, этот экипаж был самым удобным и роскошным. Внутри было просто и уютно, так что можно было прекрасно жить, даже не ощущая, что находишься в дороге.

Когда пейзаж за окном окончательно приобрел сельские черты, Жанна велела Жаккетте переодеться в восточные одежды, включая все цепочки и браслеты. Покровитель мог нагрянуть в любую минуту и звезда гарема Нарджис должна была быть в полной боевой готовности.

Она как в воду глядела.

Не успела Жаккетта прицепить последнюю сережку, как благодетель нарисовался с визитом, дабы убедиться, что дамы разместились и обустроились на новом месте.

– Мое почтение, милые дамы! Приношу Вам свои извинения за невольные неудобства и тряску. Строители дорог почему-то совсем не думают, что по ним придется ездить не только грубым солдатам, но и нежным красавицам!

– Ах что Вы, господин маркиз, нам очень удобно! – не сказала, а пропела Жанна. – Ваш экипаж в несколько раз больше той комнаты в Триполи, где мне пришлось провести множество неприятных часов. А госпожа Нарджис вообще поражена. В Ливии ей приходилось ездить в палатке на спине верблюда, а это куда менее удобный вид транспорта.

– Неужели? – впился взглядом в Жаккетту благодетель.

Восточный костюм ей очень шел, что было заметно по блеску глаз благодетеля.

– Да, шейх брал меня на охоты! – легко придала множественное число единственному событию Жаккетта. – Сначала ездить на верблюде немножко страшно, он кажется таким высоким. И тело устает. После поездок управляющий гаремом специально разминал меня.

Заинтересованный благодетель был не прочь услышать, как именно и где разминал невольницу шейха евнух.

Но в планы Жанны это не входило.

– Да, езда на верблюде для цивилизованного человека очень утомительна, – вмешалась она. – Варварский вид передвижения… И эти пески кругом. Как меня радуют наши пейзажи за окном!

– Римские виды великолепны! – согласился разочарованный благодетель. – А скоро мы сделаем длительную остановку на вилле одного моего друга. Там мы окончательно подготовимся к длительному путешествию, а я познакомлю Вас с господами, в обществе которого оно пройдет. Аврелиева дорога лишь начало нашего пути, скоро мы с нее свернем.

– Мы будем очень рады возможности еще немножко подышать римским воздухом, – улыбнулась Жанна. – Надеюсь Вы, господин маркиз, и Ваши друзья не станут возражать, если госпожа Нарджис будет присутствовать в восточном наряде? Она очень привыкла к нему.

– Мы будем только рады! – заверил благодетель. – Это очень приятное для глаз зрелище.

Изящно (насколько это позволял ход и размер экипажа) раскланявшись, благодетель удалился.

Жанна и Жаккетта перевели дух.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю