Текст книги "Дверь внитуда"

Автор книги: Юлия Фирсанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Классно выглядишь, – откровенно похвалила я. – Боюсь, после твоих фоток в мою розовую ориентацию уже никто не поверит.

– Почему? – заинтересовался вампир, с кошачьей грацией лениво развалившийся в кресле.

– Когда под боком мелькает такой образчик мужественности, видеть жизнь в розовом цвете нереально; они же не знают, что мы родственники, – заулыбалась я, а польщенный кровосос подхватился с кресла и потащил нас с куратором на фотосессию.

– Как ваше самочувствие, Гелена Юрьевна? – прохладно уточнил Ледников, которому никто комплиментов насчет внешности не отвешивал. А чего хвалить, если красивым его и с перепоя не назовешь? Запоминающийся, колоритный – пожалуй, красивый – никогда. Еще раз покосившись на куратора, я согласилась сама с собой.

– В норме, вашими стараниями, спасибо. – Я погладила руку, с которой сошли следы раздражения.

– В таком случае, чем обязан столь пристальному вниманию? – уточнил ЛСД, переступая порог арендованной квартиры. Интересно, между прочим, как они плату делить собрались? Пятьдесят на пятьдесят или пропорционально времени, которое будут проводить в апартаментах?

Молчать невежливо, с другой стороны, говорить что думаю тоже было несколько нетактично. Правда-матка, она только братца-мата вызывает легко. Не думаю я, конечно, что Саргейден Ле Дас себя писаным красавцем считает, однако ж кто их, мужчин, разберет? Смотрятся же эдакие «беременные» лысые пузанчики на себя любимых в уличные витрины с самодовольнейшим выражением, какое и у фотомодели не встретишь! Вдруг ЛСД по меркам кайстов эталон и секс-символ, а человеческое непонимание глубоко уязвит его ранимую (три раза ха!) душу?

– Давайте лучше замнем для ясности, а то опять подеремся, – предложила я нейтральный вариант ответа, проходя в самую светлую комнату квартиры – гостиную и прикидывая, попросить ли мужчин присесть в кресла или запечатлеть их на диване.

– Не дерусь с женщинами, – скривил губы куратор.

– Я о словесных пикировках, – уточнила я.

На этом беседа заглохла, и началась экспериментальная фотосессия. Конрад улыбнулся в ответ на сакраментальное: «Скажите „сыр“», Ледников, напротив, сжал челюсти так, будто у него были кровные счеты с этим продуктом.

Больше я никого ни о чем не предупреждала и попросила по возможности не обращать на меня внимания. Куратор даже удержался от язвительного комментария. Вообще, люблю неожиданные фотки субъектов в естественных условиях, нарочитые позы и застывшее выражение лиц раздражают, так и хочется подойти и хорошенько потрясти эти манекены, чтобы добиться какой-нибудь естественной реакции. Пусть лучше злость, но искренняя.

Потому я бросила фотоаппарат на диван, села и стала листать прихваченный из дому глянцевый журнальчик, доставшийся мне безвозмездно, то есть даром, при оформлении полугодичной подписки на деловую макулатуру для предприятия. Незамысловатый текст, куча бестолковой рекламы и никакой загрузки для мозга – самое то, что нужно для засады на удачный кадр, лучше только из-за кустов на тигра. Мужчины задумчиво переговаривались о личе и трофейной добыче. Конрад оглядел ювелирный лом и подтвердил мнение куратора. Никакой магической, мистической и иной инфернальной ценности украшения больше не имели. Я тут же вставила свои пять копеек и твердо заявила, что делить будем фифти-фифти, потому как лишь загипнотизированную нежить можно было толкануть под машину, и, если б не стихотворные труды Сергея Денисовича на ниве запудривания высохших мозгов монстра, ничего бы вообще не получилось. Меня в ответ послали… отчет писать, как только я закончу бездельничать.

Вот в такой условно теплой и дружественной обстановке и удалось добыть пару-тройку хороших снимков. Разглядывая их на аппарате, я окончательно решила сделать обои на рабочий стол из одной особо приглянувшейся фотографии, где мужчины сидели в креслах и «смотрели в грядущее», один с легкой полуулыбкой, второй с реалистичной мрачностью.

– Прямо ночь и… – Я запнулась, опять испытывая трудности в выборе между правдой и оскорблением.

– День? – подсказал удивленный Конрад. Склонившись из-за моего плеча, он тоже разглядывал фотографии. И тут же потребовал ответа: – А кто тогда день?

Распределить должности по полусуточным характеристикам для двух брюнетов не получалось, как ни крути, поэтому пришлось уточнять.

– Скорее Ночь и Мор, или Смерть, или еще чего-нибудь столь же жизнеутверждающее, – плюнув на тактичность, рассмеялась я и объявила: – Пошла писать отчет, а потом гулять, если еще кто-нибудь из-за дверей на огонек не заглянет.

Глава 13
СЛАДКАЯ СМЕРТЬ

За мной никто хвостом не пошел. Чуткий слух вампира служил надежной гарантией удаленного наблюдения, а скверный характер ЛСД и наши «теплые отношения» страховкой от тяги куратора к пребыванию в обществе привратницы без крайней на то необходимости.

Дома в тишине я опустилась на привычный стул у ноутбука и выпала из реальности в фотошоп. Замазывать радужные прядки ЛСД пришлось вручную, странный окрас мог вызвать слишком много вопросов. Потом я просматривала и отправляла почту, в том числе обещанные фотки, лазила по форумам и параллельно стучала отчет для «Перекрестка». Прерывалась только разок на городской звонок. Трубка лежала на базе, потому пришлось бежать в коридор к телефону. Когда сняла трубку с сакраментальным «Алло, Геля слушает», в ответ раздалось лишь слабое потрескивание помех где-то на линии, нарушающее тишину. Пару раз поалекав и объявив для проформы: «Вас совершенно не слышно, перезвоните», я бросила трубку, вернулась к компу и вновь погрузилась в липкую сеть Всемирной паутины.

Очередной звонок, на сей раз это была трель мобильника, варварски выдрал меня из ее сладких пут. Опять звонила маман.

– Привет, мамулечка! Как папа? – нарочито бодро поздоровалась я, чувствуя надвигающуюся грозу.

– А что ему сделается, хоббиту? – ласково буркнула мама. – Опять с ролевиками умотал на три дня. Ты мне зубы не заговаривай, Геля. Говори, выбрала?

– Чего? – слабо пискнула я.

– Значит, так, фотки я видела! – взяла быка за рога родительница. – Со смазливым не крути, сразу видно, гулящий котяра, весь век в слезах проживешь, даже если что сладится поначалу. А второй мужчина серьезный. Ты к нему получше присмотрись! Не Джордж Клуни, конечно, да с лица воду не пить. Мужчина должен быть чуть симпатичней обезьяны!

– Мама, да хрен с ним, с лицом, у него характер вместо пресса штамповочного можно использовать! – взывала я. – И вообще, я ни за кого замуж не собираюсь и никого не люблю.

– И почему сразу котяра?.. – нарочито обиженно пробормотал у меня за спиной явно прикалывающийся Конрад, оказавшийся тут как тут, стоило начаться любопытному разговору.

Я резко обернулась. Парочка постояльцев опять была в гостиной и беззастенчиво подслушивала, вернее, правильно было бы сказать – нагло вникала в суть конфиденциальных переговоров. На Ледникове снова была черная рубашка, а в руке небольшой черный пакет для мусора. Судя по легкому металлическому звяку и угловатым очертаниям, там был вовсе не мусор, а драгоценный лом лича.

– И хорошо, мужчина тряпкой быть не должен! Что это за парень, если он поперек слова вякнуть не смеет, как твой Васька-Василек?! А твое «люблю – не люблю, красивый – некрасивый», ты это брось! Я сказала, присмотрись! Глаза у него умные, одет дорого, значит, мозги есть. Это у мужиков самый главный орган, а красивой ты за двоих будешь. Поговори с ним, пригласи куда. Если приезжий, вон хоть в краеведческий музей сходите, в кино или в кафе какое, куда там сейчас молодежь ходит.

Я молча скрежетала зубами, звук получался странный, с каким-то эхом. Скосив глаза, поняла – не эхо, ЛСД тоже стиснул зубы и бесится. Зато Конрад веселился за троих, кровосос проклятый!

– Извини, мама, я им фотографии обещала на флешке забросить, нехорошо задерживаться, – попыталась я закруглить неприятный разговор до того, как нам с ЛСД потребуется помощь дантиста по восстановлению эмали. Зубы – это так дорого, что их проще или иметь вставные, или беречь и лелеять родные.

– Иди-иди, – мигом согласилась родительница и посоветовала напоследок: – В штанах не маячь, надень халатик покороче, вон тот, твой любимый японский.

Этот самый халатик, стиранный вчера и надетый поутру, и так был на мне, потому я с чистой совестью похвасталась:

– Уже! – и нагло отключилась. – Танки бы делать из этих людей, не было б в мире державы сильней. – Я вспомнила и процитировала шуточную перефразировку старого стихотворения, утирая со лба почти натуральный пот. Если мама прет напролом, проще отступить и окопаться. Шанса успешно противостоять давлению ни единого.

– Да, занятный халатик, – согласился с озвученной точкой зрения Конрад, на лице которого, кажется, так и поселилась ухмылочка, навеки изгнав безразлично-мрачную маску, под которой он явился в мой дом. – Эй, кайст, ты как там, будешь соблазну поддаваться?

– Всенепременно, – сухо проронил Ледников.

– Может, все-таки Алину с работы попросить, она приколы любит… – задумалась я вслух.

– Решила все-таки разыграть любительницу женских форм? – рассмеялся вампир.

– Нет, если мама не угомонится, надо будет сказать, что у Сергея Денисовича уже есть девушка, а еще лучше невеста. Жаль, раньше не сообразила в фотошопе кольцо на нужном пальце пририсовать, тогда бы мама вообще не стала приставать. Женатики неприкосновенны, – почесала я в затылке и скорбно призналась: – Хорошая мысля приходит опосля.

А картинку на рабочий стол я все-таки поставила, с двойным эффектом. Только начинаешь Конрадом любоваться, как он с интервалом в тридцать секунд сменяется мрачной физиономией куратора. Типа, не расслабляйся!

– Гелена Юрьевна, ваши личные проблемы постарайтесь решать сами, не привлекая к нашим персонам излишнего стороннего внимания. Тем более не пытайтесь создать у родственников иллюзии несуществующих отношений, – натянуто произнес куратор, глядя в сторону, где ничего, кроме немного пыльной (когда же я перетру хрусталь в серванте!) посуды, не имелось. – Больше в подобном фарсе я принимать участие не намерен. Мы создали достаточно благоприятное впечатление, чтобы ваши родные не беспокоились об арендаторах квартиры, этого достаточно. Я в «Перекресток». Надеюсь, на протяжении пары часов вы сможете воздержаться от рискованных действий с необратимыми негативными последствиями.

– Иди, сдавай безделушки, я останусь с Лучиком, – в очередной раз пообещал присмотреть за мной Конрад.

– Надеюсь на твое благоразумие, – резко кивнул Ледников и исчез с мешком ювелирки.

– Предлагаю прогулку по парку с посещением кафешки на предмет обеда. В «Ралине» хорошо делают мясо по-французски и салаты, – предложила я план-распорядок вампиру.

– Годится, – ухмыльнулся Конрад и вальяжно спросил: – Пойдешь в халатике?

– Нет, халатик оставлю для более интимных моментов, вроде перетаскивания полудохлых вампиров в ванную, – рассмеялась я и ушла в спальню за джинсами поприличнее и нарядной футболкой.

Одеваюсь я быстро, но пару минут на то, чтобы поправить вздыбленную прическу и мазнуть по губам блеском, извела. Вампир присоединился ко мне и неспешно расхаживал по спальне. Но если и бросал взгляд-другой в мою сторону, то в этом не было ничего от мужского интереса, так же просто, как со Стаськой, для которого я в любую пору оставалась сопливой доставучей сестренкой.

Бросив блеск в сумочку, заглянула в кошелек. Вечно забываю, сколько там денежек! Обедать за счет Конрада я не собиралась. По-хорошему, так и вообще следовало его угостить, как гостя, друга и вообще родственника в квадрате, празднуя замечательное явление. Тем паче мои опасения про несоразмерность трат на восстановление квартиры после табуна иномирных гостей и превышения расходной части бюджета над доходной оказались напрасны. Не знаю уж, сколько там стараниями ЛСД перевели на карточку за камешки, а только уволоченный им с полчаса назад ювелирный металлолом тоже стоит не пять копеек. Даже я – абсолютный лох по части украшений – такое понимала.

Раздумья на тему: обидится или нет спутник на предложение о финансировании обеда – прервало задумчивое хмыканье вампира.

– Чего?

– Странно. Несколько минут назад за дверью кто-то топтался, а потом ушел, – ответил слегка озадаченный Конрад.

– Может, Василек хотел зайти, да передумал, или уборщица полы мыла, – предложила я сразу два вероятных варианта, даже не удивившись остроте слуха вампира.

Прихватив сумочку, стала надевать босоножки на коврике у двери. Удобные они страсть, как тапочки, нигде не трут, вот только застежки такие тугие, что минуты три точно провозишься, а если куда-то торопишься, то все пять, как оно обычно бывает при спешке.

– Нет, не уборщица, звуки были другими, – опроверг версию Конрад и открыл дверь. Сам бы он и туманом через все замки просочился, а я, существо материальное, нуждалась в уходе по всем правилам мира вещного.

На площадке, на игольчатом круглом коврике, действительно никого не было, зато перед дверью стояла коробка. Самая обычная, типовая коробка, поверху бумажная картинка с аляповатыми цветочками под хохлому или городец. Именно в такие принято засовывать магазинные торты. Размашисто, синим маркером поперек цветочков было написано заглавными печатными буквами: «ПРОСТИ».

– Василек решил мириться? – понимающе усмехнулся вампир.

– Нет, – озадаченно замотала я головой. – Он бы так делать не стал.

– Значит, какой-нибудь еще из твоих друзей-приятелей, – пожал плечами Конрад, не слишком заинтересованный в выяснении личности милого друга, клянчившего прощение.

– Не люблю сладкого, и все мои друзья это знают. Тот же Васька, вздумай он мириться методом подарков, приволок бы мне вяленой воблы или набор суши с креветками, – поделилась я соображениями с вампиром. – Если только он положил его туда вместо торта?

Я присела на корточки и потянула за веревочку, распуская кокетливый бантик сбоку. Сняла крышку. Нет, низку соленой рыбы в коробку не положили! Разочарование нахлынуло вместе со сладким запахом кондитерского изделия и видом торта, изукрашенного цукатами, шоколадной крошкой и взбитыми сливками.

Не успела я удивиться тому, как закаменело лицо Конрада с хищно раздувшимися ноздрями, как вампир вдруг практически размылся в пространстве, а может, и времени. Что-то резко перехватило меня у талии и практически отбросило внутрь квартиры, к стене напротив, впрочем, стукнуться спиной мне не дали. Звучно захлопнулась дверь.

– Ты чего? – Испуга не было, только изумление странным поведением вампира.

Тот сам опустился на корточки рядом и, глядя на меня снизу вверх ничего не выражающим синим взглядом, произнес, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы:

– Там яд. Торт отравлен.

Кажется, Конрад был взволнован и зол, возможно, в ярости, и сейчас изо всех сил пытался взять себя в руки, чтобы не допустить вспышки.

– Уверен? – уточнила я, не столько потому, что не доверяла его суждению, сколько для того, чтобы вывести родича из странного состояния.

– У нас росли такие грибы. Белые шляпки, тонкие ножки, если откусишь хоть кусочек – верная смерть, ни магия, ни зелье не поможет. Из них отраву делали. В порошок перетереть и подсыпать врагу; сок выдавить и смешать с солью или медом, добавить в еду несколько капель. Вкуса не ощутишь, даже запаха почти нет, но у меня обоняние другое…

Я молча повернулась и, как была в босоножках, по прямой, будто жертва гипнотического приказа, пошла в комнату к ноуту. Включила, набила в поисковой строке три слова и, когда на экране появилась картинка, спросила Конрада:

– Похоже?

– Да, они, – опознал вампир самый ядовитый гриб в наших лесах. Одно прикосновение к его шляпке могло привести к смерти. Малявкой еще была, когда о жутком случае прочитала: мужчина сорвал поганку, покрутил, выбросил, а потом немытыми руками съел пирожок, и все… его так и не спасли.

– Бледная поганка. Противоядия не существует, – прошелестела я и помассировала виски. – Не понимаю.

– Чего именно? – Конрад присел поодаль, готовый к разговору.

– Если меня хотели отравить, почему торт? Я очень не люблю сладкое и отдала бы его кому-то из знакомых.

– Вариантов много, – задумчиво ответил вампир. Ярость ушла, он начал размышлять.

– А поточнее?

– Случайно посыпать торт отравой невозможно. Значит, его отравили намеренно. Далее возможны варианты: собирались отравить не тебя и ошиблись дверью, этажом, домом, наконец. Тот, кто принес отраву, не знал о твоей нелюбви к сладкому. Тебя банально собирались подставить, повесив смерть того, кому доведется отведать подарок. Тот, кто подкинул сладости, знал о наличии вампира рядом с тобой и знал, что я обнаружу яд, поэтому всего лишь хотел попугать тебя или предостеречь. Это самые простые из версий, пришедших на ум.

– А что делать? – Я беспомощно посмотрела на вампира. – Я ведь даже в полицию обратиться не смогу. Как доказать, что торт отравлен, никого предварительно им не убив? На слово точно не поверят. И что делать дальше? Просто выкинуть гадость подальше и звать тебя каждый раз, когда мне перекусить приспичит?

– Оставим торт до кайста, поговорим попозже. А сейчас пошли погуляем, как собирались, – предложил вампир, покровительственно похлопав меня по плечу и уже привычным жестом взлохматив волосы.

За неимением более подходящего варианта, я согласилась. Торт оставили в холодильнике у Конрада, слева от пиццы. Во избежание недоразумений поверх коробки с цветочками пришлепнули бумажку-предупреждение: «Осторожно, отравлено!» – и отправились на променад. Голова пухла от предположений: кому это я на первой четверти века насолила настолько, чтобы бледными поганками травить? – однако аппетит не пропал.

В подвальчик «Ралины», буквально через пятнадцать минут после открытия кафе, мы спускались первыми. Народ подтягивался сюда часам к двум-трем, а в такую рань предпочитал заправляться пивком и чипсами в парке.

– «Ралина» – красивое название. Имя хозяйки? – поинтересовался Конрад, предупредительно открывая передо мной дверь в крохотный холл. Гардеробщица с журнальчиком проводила вампира восхищенным взглядом, исполненным сожаления. Плаща или куртки у красавчика, увы, не было.

– Почти, – рассмеялась я, ткнув пальцем в рамочку со свидетельством о регистрации ИП. – Рогозина Алина Натановна – ФИО хозяйки. Так что название – весьма удачная аббревиатура!

– Весьма, – оценил Конрад, и мы прошли в зал. Люстры, стилизованные под колеса с лампочками-свечами, отделанные под средневековую каменную кладку стены, тяжелая деревянная мебель, белые скатерти, всегда чистая посуда, вкусная еда, щедрые порции – кафе неизменно выглядело не в пример опрятнее и роскошнее многих ресторанов. А еще в помещении никогда не несло с кухни.

Люблю сидеть в дальнем уголке-нише, ты видишь почти всех, тебя почти никто. Там мы и сегодня устроились. Конрад кожаную папочку с меню полистал, а я и так знала, чего хочу: грибной крем-суп, мясо по-французски и два фирменных салата заведения! Вампир продублировал мой заказ, добавив сладкое (чизкейк, мороженое с карамелью) и свинину на решетке с овощами гриль. Разумеется, к обеду спутник попросил бокал красного вина, я обошлась зеленым чаем с клубникой.

Удивляюсь, как у парня, принимавшего заказ, не задымилась спина. Уж больно негодующими взглядами его обжигала парочка девочек, пудривших носики и не успевших засечь обалденного клиента первыми. Интересно, кто принесет заказ? Готова биться об заклад, что кто-то из девочек, а мальчика, вздумай он трепыхаться, утопят в унитазе, невзирая на разницу в весовых категориях.

Мы беседовали о пустяках, пока готовилась еда, «сладко-поганой» темы не затрагивали сознательно. Проблемы подождут, и вообще, говорить о делах, тем более о неприятных делах, за едой или в ожидании оной – верный путь к гастриту и язве желудка! Мы то, что мы едим, и это не только продуктов касается, а и проглатываемых вместе с блюдом впечатлений, мыслей, слов.

Салаты и суп принесли быстро. Не мальчик, я угадала, а те самые девочки с двумя подносами наперевес. Блондинка и рыженькая. Симпатичные. Сервируя стол, они так откровенно пожирали глазами Конрада, что едва не поставили его салат и мой суп мимо столешницы. Вампирюга откровенно веселился, проводя план-перехват нашей еды. А от заданного бархатным шепотом вопроса о готовности мясной части заказа девочки чуть не уплыли в нирвану, не сходя с места. Я пнула родственничка босоножкой по ноге и тихо прошипела:

– Если приторчавшие от твоей неземной красы девочки уронят мясо мне на джинсы, братец, я тебя сама укушу!

– Пощади, они нас больше не побеспокоят, – умоляюще воздел руки вампир и, не выдержав, рассмеялся.

Официантки, сворачивая шеи на секси-красавчика, погарцевали на кухню, узнавать о готовности мяса, бравший у нас заказ парень проводил их тоскливо-сердитым взглядом и подошел к размещающейся за столом в начале зала компании.

Действительно, когда подоспела перемена блюд, Конрад на миг-другой поймал взгляд каждой официантки, и девочки разом потеряли к восхитительному клиенту всякий интерес. Мне показалось, они вообще забыли о том, что за столом сидит кто-то, кроме меня. Тем лучше! Хвала силе внушения высших вампиров, обедали мы в тишине, уюте и умиротворенном спокойствии.

Из прохлады помещения, пришедшегося по душе и вампиру, уходить не очень хотелось, но подвигать ногами действительно стоило. Мне всегда лучше думалось на ходу, особенно в относительной тишине, а укромные тропинки парка, по которым, в отличие от центральных аллей и шумных аттракционов, шастает не так много людей, подходили идеально.

Пока я собиралась с мыслями, Конрад успел расплатиться по чеку, а в ответ на слабое вяканье о «напополам» так посмотрел, будто я сказала, что навоз едят. Вот она, разница менталитетов жителей разных миров. Ага, только мне не обидно совсем, ничуточки. Я ему на неделе чего-нибудь вкусного куплю и на кухню заброшу, съест как миленький, да еще и спасибо скажет. Я тоже умею быть хитрой, только не часто, зато я упрямая.

Весенний лес, даже если он парк, хорош, зелен, звонок от птиц и бел свечками каштанов. Красиво! А прогулки полезны для здоровья. Правда, когда на одну тесную тропинку у пруда вышли трое парней разной, но одинаково сомнительной степени трезвости (это ж надо успеть так ужраться!) и начали приставать к нам на предмет закурить, я чуть-чуть, самую капельку, засомневалась.

Нет, не испугалась. Во-первых, со мной рядом Конрад. Как можно бояться кого бы то ни было, если ты в здешнем парке гуляешь под ручку с самой страшной персоной из всех возможных? Вероятно, не считая лича. Так ведь дохлятину уже можно не считать. Совсем! А во-вторых, мы в любой момент способны телепортироваться из опасного места.

Так что я нахально уточнила, хотят ли джентльмены огонька от чемпиона мира по вольной борьбе. И скажете, Конрад не заслужил звания? Я же не уточняла название мира!

Парни мне почему-то не поверили, напротив, начали интересоваться уже не сигаретами, а содержимым кошельков. Вампир, расценивший происходящее как занимательный аттракцион, секунду-другую подумал и дозволил великодушным прохожим поделиться личными сбережениями.

Это вам не кайстские стишата против лича, я даже не поняла, когда и как он успел оболтусов загипнотизировать! Вышло круче, чем с девочками в кафе. Пьяные обалдуи споро вывернули карманы и, униженно кланяясь, преподнесли Конраду горсть купюр.

Ну что сказать, на десяток обедов в «Ралине» там было. Вампир деньги забрал, наставительно и внушительно (думаю, с гипнотической настройкой) велел «спортсменам» больше не шалить да много не пить и, взяв меня под локоток, повел дальше с самым беспечно-умиротворенным видом. Только минут через семь-десять Конрад спросил:

– Испугалась?

– Нет, конечно, ты же со мной. – Я искренне удивилась нелепому вопросу.

– Я мог бы убить, но ты не хотела крови, – раздумчиво, чуть ли не извиняясь, проронил родственник.

– Они ведь не твари, просто ужравшиеся бездельники. С учетом твоей установки на трезвость могут за ум взяться, – согласилась я и больше о неприятном инциденте не думала.

Гуляли мы еще долго, часа полтора. Делали самые невинные вещи: катались на аттракционах, наломали охапку сирени и вручили ее одной замученной с виду миловидной женщине, вызвав ступор с мечтательной улыбкой. Наверное, ей очень давно никто не дарил цветов просто так. Потом Конрад налопался мороженого и сладкой ваты. Никогда бы не подумала, что вампиры так охочи до наших сластей. Или мой конкретный родич-вампир. Он с таким удовольствием пачкался в розовой пене, что я не выдержала и захихикала, а потом резко перестала смеяться, раздумывая над тем, в каких же ежовых рукавицах должен был держать себя мой новый друг, чтобы теперь настолько радоваться самым незамысловатым развлечениям и лакомствам. Положение обязывает, да? А теперь все обязательства кончены и можно жить так, как хочется по-настоящему. Что до меня, так я считаю, Конрад заслужил!

Пешкодралом, пусть до дома и было всего десять минут ходьбы, мы возвращаться не стали. Завернули за самое непопулярное по причине крайней духовитости заброшенное заведение общественного назначения и телепортировались прямо в квартиру. Ту, что я сдала «паре командированных».

На кухне сидел ЛСД. Он прихлебывал чай и… с удовольствием ел торт. Заметив наше появление, коротко кивнул и отправил в рот очередную ложку от ополовиненного куска размером с мою ладонь.

Я заплакала. Ведь так все хорошо было, прогулка, чудеса, да сама жизнь, даже грызня с куратором ее не портила, суп без соли пресен. И все… аллее. За что? Я не рыдала, не всхлипывала, просто слезы катились одна за другой и капали, капали как дождь.

– Ты надпись видел? – деревянным голосом спросил Конрад, прижимая меня к себе.

– Про то, что пицца отравлена? – невозмутимо уточнил куратор. – Да. Зачем травил?

– Надпись была на торте, – заметил вампир.

– О, значит, слетела, – многозначительно хмыкнул ЛСД и отправил в рот еще одну ложку, срезав шоколадную розу с самой макушки куска. – Гелена Юрьевна, не поясните причин неконтролируемого выделения слезной жидкости?

– На тебя вообще яды действуют? – В голосе Конрада существенно убавилось дерева, его сменило подозрение и злость.

– Разумеется, нет, – признал Ледников, продолжая методично уминать торт.

И тогда я ударила. Никогда раньше мне не доводилось по-настоящему кого-то бить, шутливые подзатыльники Стаське или кому-нибудь из одноклассников в школе не в счет. И никогда крышу не срывало настолько, чтобы сначала делать, а потом понимать, что сделано.

Звук пощечины в секундной тишине на кухне прозвучал особенно громко, и, только услышав звук, я сообразила, что бью сама, выплескивая разом облегчение и гнев, помутивший рассудок. Ну какая же сволочь! Неужели нельзя было сразу нас успокоить?!!

ЛСД оторопело, будто в замедленной съемке, моргнул и уставился на меня черным, не поддающимся расшифровке взором. Там было слишком много всего, чтобы разобраться, что именно он выражает. А на смуглой коже проступал отпечаток моей ладони. Хорошо врезала! Зато слезы высохли разом, как кран перекрыли. Сдачи дать или начать возмущаться силовым методам воздействия куратор почему-то не пытался.

– Заслужил! – тяжело, без усмешки, припечатал вампир, опускаясь на соседний стул. – Что же ты, курица драная, не сказал сразу, что на тебя яд не действует? Ведь заметил же отраву.

– Нет, – с едва заметным смущением признался кайст и отломил ложкой еще кусок.

Вот это да! Мрачный, вредный куратор оказался под стать вампиру увлеченным сладкоежкой, который настолько погрузился в смакование торта, что упустил из виду особенности начинки.

– Его что, даже бледной поганкой не уморишь? – спросила я. Удивление начало помаленьку смывать злость. Я покопалась в архивах фэнтезийной памяти и продолжила: – Про целительную силу слез феникса читала, но ведь не плакали же вы навзрыд над каждым куском торта, печалясь о фигуре?

– Слюна обладает аналогичным действием, – едва заметно усмехнулся моим словам Ледников. – Никакие яды на кайстов не действуют. Все способное причинить вред организму сгорает в первородном огне.

– Везет. Ешь что пожелаешь, и никаких проблем с несварением желудка от несовместимых с жизнью компонентов, – мимоходом позавидовала я и пошла прочь из кухни.

– Зачем тебе отравленный торт? – сподобился поинтересоваться у вампира кайст, не прекращая методичное уничтожение вышеозначенного продукта. В любом случае он уже съел больше, чем можно, чтобы придать содержимому коробки нетронутый вид и попытаться отравить кого-нибудь менее ядоустойчивого.

– Для коллекции, – скривился Конрад и заявил уже серьезно: – Его пытались всучить Лучику под видом извинительного презента от неизвестного дарителя. Подложили у входной двери.

– Задержитесь, Гелена Юрьевна, – резко бросил, почти скомандовал Ледников, пресекая мой порыв удалиться куда подальше. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!»

Как коза на веревке из притихшей обиды, я вернулась и села у стола. Голос куратора натянулся струной. Полная ложка оказалась отброшена на край тарелки. Похоже, от этой милой новости аппетит на торты с бледной поганкой у ЛСД пропал начисто. Потом, уже чуть мягче, кайст попросил Конрада:

– Подробности!

Мой свежеобретенный родственник с кровавыми наклонностями кратко, впрочем не упуская из виду существенных деталей вроде подслушанных шагов, пересказал историю о ядовитом торте.

– К двери подходил мужчина или женщина? – уточнил куратор.

– Шаги были мужские, легкие, не старик, – припомнил Конрад, а ЛСД вздохнул и поинтересовался уже у меня:

– Ничего не желаете добавить, Гелена Юрьевна?

– Ничего… Разве что, – спохватилась я, прикусив губу, – не знаю, насколько это важно, но, перед тем как все это началось, мне звонили. Я сняла трубку, а никто не отозвался. Может, номером ошиблись?

– Может… – почему-то одновременно и почему-то одинаково скептически согласились мужчины с таким видом, будто не верили в случайность как таковую ни на грош.

Ледников секунду-другую помолчал, затем поднялся со стула и достал из холодильника коробку с профитролями.

– Ешьте, не отравлено. – Поставил на стол близко-близко от меня и отвернулся налить чаю.

– Спасибо, не люблю сладкое, – машинально отказалась я, зато Конрад с удовольствием закинул в рот сразу три штуки и прожевал всухомятку, не занимая лишнее место в желудке бесполезными жидкостями, которые не красное вино.

– Не любите… – повторил мои слова ЛСД и нахмурился так, что вертикальная морщина прорезала лоб.

– Странно, не находишь? – подкинул вопрос куратору вампир. – Если это не знакомые Лучика отличились… она сказала, те бы ей скорее в соленую рыбу отравы сыпанули, то это работа кого-то, кто ее совсем не знает, вон, – Конрад многозначительно указал подбородком на профитроли, – как ты.