Текст книги "Золотая волчья голова на боевых знаменах. Оружие и войны древних тюрок в степях Евразии"

Автор книги: Юлий Худяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава VIII.
ГИБЕЛЬ ДЕРЖАВЫ КОК-ТЮРОК.
«ТЮРКСКИЙ НАРОД УТОМИЛ СВОИ НОГИ»

Уход из жизни выдающихся деятелей Второго Восточного Тюркского каганата, пользовавшихся огромным авторитетом в кочевом мире и за его пределами, значительно ослабил кок-тюркскую государственность. Танский императорский двор попытался этим воспользоваться и навязать Ижаню, сыну и преемнику Бильге-кагана, отношения вассалитета. В своих письмах к нему китайский император выразил скорбь по поводу смерти Бильге-кагана, но не преминул напомнить – между ними были отношения «сына и отца», что равносильно положению господина и вассала. Ижаня он называл в письмах «сыном», так как считал его своим подданным^{135}. Он упрекал кагана за присылку большого количества низкорослых лошадей, не пригодных ни для верховой езды, ни для упряжных повозок.

Кочевники нередко пригоняли в Китай большое количество своих лошадей, совершенно не заботясь об их состоянии, а стремясь получить за них китайские товары, и прежде всего – шелк.

Каган Ижань пробыл на престоле всего пять лет. За это время он не прославился войнами или захватом добычи, но успел отправить в Китай три посольства. Умер сравнительно молодым. Возможно, Ижаня отравили, как и его отца.

На каганский престол был возведен его малолетний младший брат и преемник Бигя-Гудулу-хан. Китайский император направил к кок-тюркам посла с грамотой, в которой признал права кагана на престол и назвал его «Дынли-ханом». В ответ в империю Тан было отправлено кок-тюркское посольство с пожеланиями благ по случаю Нового года и подарками^{136}. Однако признание со стороны Китая не помогло сохранить стабильность в каганате. Из-за малолетства кагана вокруг его престола шла постоянная борьба между претендентами на верховную власть. В ближайшем окружении огромную власть захватила в свои руки его властолюбивая мать Пофу, которая не только влияла на Дынли-кагана, ставшего игрушкой в ее руках, но и «дозволила» своему фавориту, тархану Инь-сы, «вмешиваться в государственные дела».

Претензии на власть со стороны «худородного» тархана и тщеславной вдовы вызвали особое недовольство среди родственников кагана, членов рода Ашина, которые чувствовали себя ущемленными. «Поколения пришли в несогласие». Особую угрозу для единства каганата имело то, что два дяди кагана Дынли, имевшие титулы шадов-правителей западного и восточного крыльев кок-тюркского войска, стали управлять своими аймаками совершенно самостоятельно, игнорируя Каганскую ставку. «Самые сильные ратники им принадлежали». Каган и окружавшие его фавориты лишились поддержки своих воинов. Это вызвало злобу и ненависть у интриганов.

По наущению своей матери каган вызвал в ставку западного шада, казнил его, а сам принял командование западным крылом кок-тюркского войска, заставив тем самым серьезно опасаться за свою жизнь восточного шада. «Колеблемый страхом», он «напал на хана и убил его». После этого восточный шад Панкюе-тегин провозгласил каганом сына Бигя-Гудулу-кагана. Однако Гудулу-шад сверг с престола и убил нового кагана и возвел в каганы его младшего брата Сюаня, потом убил и его, а провозгласил каганом самого себя.

Подобная чехарда и убийства одного за другим трех каганов не остались незамеченными в стане врагов кок-тюрок. Пока претенденты на каганский престол и их приближенные отчаянно боролись между собой за власть, пришли в движение подвластные им кочевые племена. В 742 г. против восточных тюрок восстали басмылы, уйгуры и карлуки. Объединенными силами они разгромили тюркское войско и убили кагана Панкюе. Старейшиной племени басмылов провозгласили Гйедйе Иси-ханом, а вожди уйгуров и кар-луков стали западным и восточным шадами в новом, Басмыльском каганате^{137}. Потерпевшие поражение кок-тюрки не думали сдаваться. Они провозгласили каганом сына убитого Панкюе, Усу-миши.

Бедственным положением тюрок решили воспользоваться китайцы. Император отправил к ним своего посла, чтобы он склонил кагана в китайское подданство и тем самым обезопасил себя и своих людей. Но каган отказался – он не терял надежды восстановить свое государство. Часть кок-тюрок, уставшая от борьбы и не согласная с каганом готова была подчиниться империи Тан.

В это время объединенное войско басмылов, уйгуров и карлуков ударило по ставке Усу-миши. Каган бежал. Его сын и приближенные вместе с пятью тысячами семей кочевников перешли границу империи Тан и подчинились китайцам. Сын кагана Гэлачи даже получил от императора княжеский титул.

В 744 г. басмылы окружили остатки войска кагана Усу-миши. Каган был убит. Ему отрубили голову и отослали ее китайскому императору в Чанань, где она была помещена в Великий храм.

Видимо, каган басмылов Иси надеялся таким образом доказать китайскому императору, что является полновластным правителем всей Центральной Азии.

Однако оставшиеся в степях кок-тюрки все еще не сдавались и продолжили борьбу. Они провозгласили каганом Баймэй-хана, младшего брата убитого Усу-миши. В самом тюркском племени, уставшем от бесконечных войн, междоусобиц и неразберихи, произошли «великие смятения». Часть знатных древне-тюркских «вельмож» сочла для себя приемлемым перейти на сторону победителей и признала каганом правителя басмылов. Против кок-тюрок выступило китайское войско во главе с полководцем Ван Чжун-цы. В горах Сахэнэй он ударил по укрывшимся там тюркским кочевникам Або-тархана и разбил их.

В 744 г. уйгурский вождь Гули Пэйло, занимавший пост восточного шада в Басмыльском каганате, внезапно восстал против Иси-кагана. В союзе с карлуками уйгуры разгромили басмылов и убили их кагана. В 745 г. дошла очередь и до кок-тюрок. Уйгуры напали на ставку Баймэй-кагана, убили его, а отрубленную голову кагана отослали в Китай. Пэйло взял в плен ханшу Пофу, вдову Бильге-кагана. Он направил посольство в Китай, где был представлен в качестве полновластного кагана Уйгурского каганата.

Второй Восточный Тюркский каганат с этого времени навсегда прекратил свое существование^{138}. Он распался от внутренних междоусобиц и восстаний телесских племен, истощения сил у кок-тюрок, лучшие воины которых были истреблены в бесконечных войнах.

Несмотря на жестокое поражение и гибель своего государства, тюркский народ избежал тотального истребления. Кок-тюрки вошли в состав Уйгурского каганата и государства кыргызов на Енисее. Вероятно, тюрки в Горном Алтае сохранили свою самостоятельность. В течение столетия древние тюрки, жившие в Туве и Монголии, «удерживали свое имя» и «томились» под властью уйгурских каганов^{139}. Они пытались завязать отношения с тибетцами и племенем шато, участвовали в нападении на Бешбалык. Несмотря на помощь уйгуров, он был взят тюрками в конце VIII в.^{140}

Военные действия, которые тюрки проводили самостоятельно, имели ограниченный, локальный характер. Такие походы могли совершать отдельные группы тюркских кочевников, живших на территории Горного Алтая, Тувы и Монголии. Кок-тюрки, оставшиеся после крушения Второго Восточного Тюркского каганата в Минусинской котловине, подчинились правителям енисейских кыргызов. Они участвовали в войнах и походах в составе кыргызских войск^{141}. Во время кыргызско-уйгурской войны за господство над Центральной Азией минусинские кок-тюрки участвовали в завоевательных походах кыргызов и разгроме Уйгурского каганата.

Древние тюрки Горного Алтая выступили в качестве союзников кыргызов в войне с уйгурами.

В эпоху Кыргызского каганата древние тюрки проживали в степях Центральной Азии. К этому времени они были «крайне слабы»^{142}. В последующее время тюрки вошли в состав родственных тюркоязычных племен и ассимилировались среди них.

В период, последовавший вслед за падением Второго Восточного Тюркского каганата, тюрки потеряли свою государственность, рухнула и сложившаяся за предшествующие столетия военно-административная система. Древнетюркский этнос к этому времени разделился на несколько обособленных групп, находившихся в составе разных государственных образований. Восточные тюрки сохранили места своего обитания в Монголии и Саяно-Алтае.

Несмотря на утрату государства и истребление правящей элиты, древние тюрки сохранили основные особенности своей культуры. Они по-прежнему хоронили умерших сородичей в сопровождении верховых коней, в полной воинской амуниции и с оружием, возводили поминальные оградки и устанавливали каменные изваяния. Перестали сооружать монументальные воинские мемориалы в честь умерших каганов и других представителей высшей знати, поскольку это был государственный воинский культ. Поминальные и триумфальные памятники в честь памятных событий и выдающихся побед стали сооружать уйгурские каганы^{143}.

Продолжало развиваться и военное дело кок-тюрок, которое приобрело у разных групп свои особенности.

Кок-тюрки, жившие на Енисее, формировали отряды легковооруженных конных воинов, входившие в состав войска кыргызских каганов. Они были вооружены сложносоставными луками разных типов со срединными боковыми, одной или двумя парами концевых и срединной фронтальной накладками. Воины могли поражать цель стрелами с железными трехлопастными и плоскими наконечниками разных форм, предназначенными для стрельбы по незащищенному панцирем противнику. Были у них и трехгранные, и четырехгранные наконечники, рассчитанные на пробивание панцирной брони. Наиболее распространенными у минусинских кок-тюрок были трехлопастные стрелы с вытянуто-пятиугольным и удлиненно-шестиугольным перьями. В лопастях стрел имелись округлые отверстия. На древки стрел с крупными трехлопастными наконечниками надевались полые костяные шарики-свистунки. Воины хранили и носили стрелы в берестяных колчанах, украшенных костяными орнаментированными пластинками. Из других видов оружия, применявшихся в ближнем и рукопашном бою, минусинские тюрки имели палаши, кинжалы и тесла.^{144}

В комплексах древних тюрок на Енисее не было найдено никаких средств защиты.

Кок-тюркские воины, воевавшие в составе кыргызских войск, были легковооруженными всадниками. Они могли успешно действовать на поле боя в рассыпном строю, обстреливая противника стрелами, охватывая вражеское войско по фронту и с флангов, нападая и отступая, чтобы нарушить построение и спровоцировать противника на неподготовленную атаку. Кок-тюрки могли атаковать лавой, вступая с врагами в ближний и рукопашный бой. Однако, не имея защитных средств, они не могли успешно противостоять тяжеловооруженной панцирной коннице противника во встречном ближнем бою.

Древнетюркские воины, формировавшие военные отряды, которые выступали в качестве союзников на стороне кыргызов в Саяно-Алтае и Центральной Азии, были вооружены различными видами оружия дистанционного и ближнего боя и имели защитные средства. У них были сложносоставные луки с концевыми, срединными боковыми, плечевыми и срединными фронтальными накладками. В разных районах обитания древних тюрок у воинов были луки, характерные для всех районов и специфичные для каждой территории.

В период существования Кыргызского каганата наибольшим разнообразием отличались трехлопастные, плоские и четырехгранные наконечники стрел. В арсенале средств ведения дистанционного боя значительно возросло количество бронебойных стрел, ориентированных на пробивание панцирных пластин, рассечение и раздвижение кольчужных колец.

В ближнем бою воины могли атаковать врага ударными копьями, палашами, саблями, боевыми топорами и булавами. Для защиты они использовали чешуйчатые, ламеллярные и комбинированные панцири, шлемы и деревянные щиты^{145}. Боевые кони были защищены попонами из железных пластин.

В течение VIII–X вв. оружие древних тюрок развивалось и совершенствовалось. Оно соответствовало уровню состояния военного дела, характерного для других тюркоязычных кочевых народов Центральной Азии.

В это время значительно расширился арсенал боевых средств легковооруженных воинов, которые помимо луков и стрел были вооружены клинковым и ударным оружием, что давало им возможность успешно действовать в ближнем и рукопашном бою.

Знатные воины имели полный набор оружия дистанционного и ближнего боя и средства защиты. Они могли успешно действовать против тяжеловооруженного противника.

Древнетюркские этнические группы, жившие на территориях, подвластных уйгурам и кыргызам, не могли формировать отряды панцирной конницы. Тяжеловооруженные воины воевали в составе племенных ополчений.

Глава IX.
ДОБРЫЕ КОНИ И ЛИХИЕ НАЕЗДНИКИ.
ВОЕННО-ДРУЖИННАЯ КУЛЬТУРА ДРЕВНИХ ТЮРОК

Выход древних тюрок на арену мировой истории в середине I тыс. н.э. совпал со многими значительными переменами в военном деле номадов, начало которым было положено в предшествующие столетия под воздействием постоянных длительных и большей частью успешных войн со странами оседло-земледельческой цивилизации. Древние тюрки органично впитали все предшествующие достижения кочевого мира в военной сфере и затем в процессе своих обширных завоеваний распространили их на всю степную Евразию. Благодаря военным успехам древних тюрок их достижения в военной области, а также отдельные элементы военно-дружинной культуры были очень быстро заимствованы и освоены практически всеми другими кочевыми племенами, находившимися под влиянием тюркских каганатов.

В середине VI в. н.э. многочисленные племена номадов, населявших бескрайние степные просторы евразийских степей на всем их необъятном протяжении – от Желтого моря на востоке до Черного моря на западе и от заснеженной сибирской тайги на севере до пустынь Средней Азии и Восточного Туркестана, Великой китайской стены на юге, – были объединены железной рукой древнетюркских каганов в могущественную военную державу. Выдающуюся роль в этом сыграли первые тюркские каганы, Бумын и Мухан-каган. Под воздействием и по примеру древних тюрок кочевые племена, стремившиеся быть похожими на победителей, в течение нескольких десятилетий изменили весь этнокультурный облик кочевого мира^{146}.

Одно из важнейших достижений центральноазиатских кочевников в области военного дела в предшествующий период господства в степях сяньбийцев и жужаней – создание тяжеловооруженной конницы в качестве отдельного рода войск, а также изобретение жесткого седла со стременами, упрочившего посадку всадников. В это же время завершилось формирование у кочевников азиатской десятичной системы деления войска и народа, которая в своем законченном виде впервые зафиксирована у жужаней^{147}.

Все эти новшества во многом результат предшествующего развития военного дела в кочевом мире в хуннское и сяньбийское время. Успешное применение хуннскими воинами высокоэффективных дальнобойных сложносоставных луков позволило им поражать своих противников в дистанционном бою на расстоянии полета стрелы, оставаясь при этом практически недосягаемыми для ответных вражеских ударов. Чтобы иметь возможность успешно и эффективно противостоять хуннским легковооруженным конным стрелкам, их главным историческим противникам и соперникам в борьбе за господство над кочевым миром, сяньбийцам на востоке, юэчжам на западе нужно было перевооружить свои наиболее боеспособные вооруженные силы, отряды конницы, более мощным ударным оружием ближнего боя и средствами защиты.

В наилучшем виде это удалось сделать сяньбийцам, которые во II в. н.э. стали все более успешно бороться с хуннами в ближних столкновениях во время тяжелых, кровопролитных сражений. Обладая эффективным древковым оружием, ударными копьями и клинковым оружием – мечами и палашами, а также надежной защитой – чешуйчатыми панцирями и шлемами, сяньбийские воины могли не опасаться обстрелов из луков с дальних дистанций со стороны хуннов, у которых было очень мало специальных бронебойных стрел. Сяньбийцы смело атаковали, шли в бой под градом стрел, стремясь сблизиться с противником и навязать ему рукопашную схватку, прокладывая себе путь копьями сквозь вражеский строй или рубясь мечами и палашами. Шлемы и панцири спасали сяньбийских панцирных всадников от больших потерь в дистанционном бою, а оказавшись лицом к лицу с врагом, они имели неоспоримое преимущество в ближнем бою благодаря своим ударным копьям, длинным мечам и палашам^{148}.

Однако облачение воинов в тяжелые доспехи и применение ими древкового колющего оружия потребовали усовершенствования конского убранства. В тяжелом железном панцире было труднее запрыгнуть на спину лошади прямо с земли, поэтому стали использовать для посадки в седло одностороннюю подножку, которую подвешивали с левой стороны коня к седлу. Поставив ступню в проем подножки, воин мог легко вскочить в седло с земли. Для его более прочной посадки, чтобы не вылететь из седла и не упасть на землю при встречном ударе копьем, седлу был необходим жесткий остов с выступающими передней и задней луками, скрепленными с полками ленчика. Такие остовы седел стали делать из дерева.

Появление седел с жестким остовом значительно упрочило посадку всадников, что было необходимо в первую очередь в условиях активизации столкновений в ближнем и рукопашном бою, во время которых воины наносили друг другу удары большой силы копьями.

Завоевание сяньбийцами Северного Китая и возникновение государств с правящими, кочевыми по происхождению, династиями Муюнов и Тоба, сохранявшими воинские традиции номадов и обладавшими высокоразвитой ремесленной оружейной базой, позволили создать крупные отряды тяжелой панцирной кавалерии. Такие же отряды появились в Корее и в Жужаньском каганате. Ко времени выхода на историческую арену древних тюрок тяжеловооруженная панцирная конница и применяемая этой кавалерией тактика таранной атаки плотно сомкнутым строем в ближнем бою повсеместно доказали свою эффективность в кочевом мире. Те кочевые этносы, которые могли создать, обучить, вооружить и обеспечить всем необходимым отряды панцирной кавалерии, могли рассчитывать на успех в сражениях и войнах с другими номадами в борьбе за гегемонию в Центральной Азии^{149}.

Одним из таких кочевых племен в середине I тыс. н.э. оказались древние тюрки, которые после многих десятилетий неудачных войн и поражений в южных районах Центральной Азии признали свою вассальную зависимость от жужаньских каганов и были переселены ими в Горный Алтай в качестве военных поселенцев и опоры своей власти^{150}.

Именно здесь, на южных склонах Алтайских гор, в районе Рудного Алтая, они наладили оружейное производство, обеспечив себя тем самым в достаточной мере клинковым оружием ближнего боя и защитными панцирями, и получили значительное военное превосходство над местными, горно-алтайскими, а затем и центральноазиатскими телесскими кочевыми племенами, используя военные силы которых смогли сокрушить и уничтожить Жужаньский каганат^{151}.

Одержав многочисленные военные победы в кочевом мире и подчинив практически все кочевые племена степного пояса Евразии, древние тюрки стали законодателями мод во всем, что было связано с военным делом. На их оружие, воинское и конское снаряжение, военно-организационную структуру и титулатуру стали ориентироваться и заимствовать их кочевые вассалы и многие оседлые народы, входившие в непосредственное военное соприкосновение с могущественной древнетюркской военной державой – Первым Тюркским каганатом.

Главным объектом заимствования в предметном комплексе древних тюрок со стороны других кочевых народов было в первую очередь оружие. Под влиянием происходивших изменений в военном деле, в том числе в тактике ведения дистанционного и ближнего боя, была усовершенствована конструкция сложносоставного лука. Древнетюркские луки были меньше по длине кибити и размаху плеч по сравнению с луками хуннов и других центральноазиатских кочевников хунно-сяньбийского времени. Произошли изменения в количестве и расположении костяных накладок на кибити лука. Основным направлением в попытках повысить скорострельность лука в древнетюркское время было уменьшение размеров кибити и сокращение количества накладок. Для восточных тюрок в период существования Второго Восточного Тюркского каганата наиболее характерны луки с одной парой срединных боковых накладок, хотя были на вооружении луки и иных форм. Некоторые из них восходили к предшествующим хуннским типам, другие были результатом поиска и разработки новой конструкции, значительно повысившей рефлекторную, пружинящую силу кибити.

Таковы были луки с концевыми, срединными боковыми и плечевыми накладками. Поиски новых, оптимальных для дистанционного конного боя форм лука велись в эпоху раннего средневековья во всем кочевом мире, поэтому нельзя сказать, что только древние тюрки были изобретателями, а остальные кочевые племена лишь заимствовали древнетюркские новшества.

Можно думать, что у древних тюрок телесские племена заимствовали наиболее характерный тип лука со срединными боковыми накладками, стрелы с трехлопастными железными наконечниками вытянуто-пятиугольной и удлиненно-шестиугольной форм и колчаны открытого типа с карманом, поскольку эти типы были в наибольшей степени характерны и распространены среди древнетюркских номадов.

Древние тюрки оказали влияние и способствовали распространению в кочевом мире некоторых видов и типов клинкового оружия, хотя они и не были изначально древнетюркскими. Именно тюрки способствовали тому, что в кочевых культурах Саяно-Алтая стали применяться однолезвийные палаши с крестообразным перекрестьем, сабли с прямым однолезвийным клинком и изогнутой рукоятью, кинжалы «уйбатского типа» с прямым однолезвийным клинком и рукоятью, изогнутой в сторону лезвия.

Одним из важнейших изобретений, сделанных кочевыми и оседлыми народами Восточной Азии на рубеже раннего средневековья, были упомянутые выше седла с жестким остовом и металлическими стременами^{152}. При посредстве древних тюрок ранние металлические стремена с высокой пластинчатой петлей, уплощенным орнаментированным проемом и узкой плоской подножкой в течение очень короткого временного промежутка распространились по всей степной Евразии^{153}. Такие стремена найдены в древне-тюркских памятниках Саяно-Алтая, обнаружены в Забайкалье и Поволжье (рис. 19).

В дальнейшем, в периоды существования Второго Восточного Тюркского каганата и вхождения древних тюрок в состав Уйгурского и Кыргызского каганатов, у них были распространены иные, усовершенствованные, более удобные для езды верхом на дальние расстояния стремена с широкой пластинчатой подножкой, высоким, полукруглым, арочным проемом и округлой или пластинчатой петлей с горизонтальной прорезью ^{154} (рис. 20).

Подобные стремена, благодаря военным успехам и громкому имени восточных тюрок, или кок-тюрок, были заимствованы другими кочевыми племенами и получили широчайшее распространение по всему кочевому миру степного пояса Евразии и за его пределами.

В памятниках культуры древних тюрок в Горном Алтае обнаружены детали деревянных остовов седел, костяные накладки и ранты, дающие возможность наглядно представить форму седел, которыми древние тюрки пользовались для езды верхом в период Первого Тюркского каганата. В одной из могил памятника Кудыргэ найдены роговые орнаментированные накладки на переднюю луку седла (рис. 21, 2, 3). Судя по этим находкам, древнетюркские седла имели высокую переднюю луку. Седло было украшено накладками, на которых с большим мастерством изображены сцены охоты древнетюркских всадников-лучников^{155}. По образной оценке Г. А. Федорова-Давыдова, на этих рисунках изображено, как «степной конный витязь вторгается в мир анимализма и вспугивает все животное царство»^{156}.

^{Рис. 19. Ранние тюркские стремена: 1 – Улуг-Хорум, Тува; 2 – Золотаревка, Поволжье; 3 – Локоть, Степенной Алтай; 4 – Каракол, Горный Алтай}

^{Рис. 20. Стремена древних тюрок:}

^{7,3 – стремена с округлой петлей; 2, 4 – стремена с пластинчатой петлей; 1 – Даг-Аразы II, к. 14, Тува; 2 – Загал, Монголия; 3 – Курай III, к. 2, Горный Алтай; 4 – Узунтал, к. 2, Горный Алтай} 

В последующее время у древних тюрок седельные луки украшались костяными накладками со стилизованным растительным орнаментом. В период существования Второго Восточного Тюркского каганата древнетюркские всадники использовали седла с высокой дугообразной передней и низкой задней луками. Передние луки крепились к полкам вертикально, задние – наклонно. Они присоединялись и жестко крепились к специальным выступам на полках. Полки ленчика имели полуовальные лопасти. Внешняя поверхность полок делалась вогнутой, образуя сиденье для всадника (рис. 22, 23). Поверх деревянного остова натягивалось кожаное покрытие.

К седлу крепились нагрудный, подфейный и подпружный ремни, с помощью которых оно прочно прилегало вместе с потником к лошади. Подпружные ремни стягивались на лошади с помощью железных или роговых подпружных пряжек различных форм (рис. 24).

^{Рис. 21. Обкладки лук древнетюркских седел: 1–6 – Кудыргэ; 7–9 – Катанда; 10 – Узунтал; 11–13 – Тыткескень VI, Горный Алтай}

^{Рис. 22. Полки и луки древнетюркских седел:}

^{1, 3, 5, 6, 8–10 – луки; 2, 4, 7, 9 – полки ленчика; 1 – 4 – Аймырлыг I, к. 52; 5–7 – Даг-Аразы II, к. 14; 8–10 – Даг-Аразы II, к. 13, Тува}

^{Рис. 23. Древнетюркские седла: 1 – тип 1; 2 – тип 2, Тува (по С. И. Вайнштейну)} 

Древнетюркские всадники управляли лошадьми с помощью удил, узды и поводьев. Кожаные ремни узды, также как и седельные ремни, украшались металлическими бляшками. В конце I тыс. н.э. особой популярностью во всем кочевом мире пользовались уздечные украшения, выполненные из бронзы, богато орнаментированные и покрытые позолотой^{157}. В орнаментации применялись самые разнообразные мотивы: изображения виноградной лозы, цветов смоквы, животных, людей, нередко – религиозные символы. Особой популярностью пользовалось изображение «чинтамани» – пламенеющей жемчужины, одной из семи благих эмблем в буддизме (рис. 25). Этот символ использовали и манихеи в своей культовой атрибутике.

Древние тюрки применяли разные формы уздечек. В состав ременного оголовья входили нащечные, наносный, налобный, затылочный, подшейный и подчелюстной ремни, которые соединялись с помощью швов, накладок или связывались узлами. Уздечки, украшенные позолоченными или серебряными бляшками и накладками, очень высоко ценились. «Звенящая украшениями тюркская конская узда» по своей стоимости не уступала цене хорошего коня. Парадное конское убранство было предметом гордости всадника, свидетельствовало о его социальном статусе и достатке (рис. 26–28).

^{Рис. 24. Подпружные пряжки:}

^{1–6 – Кудыргэ, Горный Алтай; 7–13 – Кокэль, Тува; 14 – Даг-Аразы II, Тува; 15 – Курай IV, Горный Алтай; 16, 17 – Кактанда, Горный Алтай; 18 – Тыткескень VI, Горный Алтай; 19 – Наинтэ Сумэ, Монголия}

^{Рис. 25. Пряжки и орнаментированные бляшки древнетюркской узды}

^{Рис. 26. Древнетюркские уздечные наборы}

^{Рис. 27. Реконструкция древнетюркских уздечек:}

^{1 – Чатыр, Горный Алтай; 2 – Ибыргыс-Кисте, Минуса; 3, 4 – Беш-Таш-Короо II, Тянь-Шань}

^{Рис. 28. Реконструкция древнетюркской уздечки}

^{Рис. 29. Поясные наборы древних тюрок и уйгуров:}

^{1, 7, 14 – пряжки; 2, 3, 8, 9, 11–18 – бляхи-оправы; 4 – обойма; 5, 6, 19 – бляшки; 10 – бляха; 11 – кольцо; 12, 13, 20, 21 – наконечники ремней; 22 – изображение пояса на каменном изваянии; 23 – изображение пояса на цветной росписи, Восточный Туркестан} 

Необходимая принадлежность мужского воинского костюма каждого тюрка – наборный пояс, украшенный пряжкой и многочисленными металлическими бляшками, накладками, обоймами, наконечниками ремней. В период Первого Тюркского каганата у древних тюрок был распространен геральдический стиль оформления поясной фурнитуры, характерный для номадов западного ареала евразийского пояса степей.

Во время существования Второго Восточного Тюркского каганата вошел в моду катандинский стиль, при котором для украшения пояса использовались гладкие прямоугольные и полуовальные бляхи-оправы с прорезями для подвесных ремешков (рис. 29, 1–22).

После крушения древнетюркской государственности уцелевшая от разгрома тюркская знать стала ориентироваться на вкусы победителей – уйгуров и кыргызов. В это время вошел в моду курайский стиль, по канонам которого поверхность бляшек, накладок и пряжек стало богато украшаться растительным, зооморфным, антропоморфным и каноническим орнаментом.

Важный элемент военно-дружинной культуры – дорогая пиршественная посуда, изготовленная из драгоценных металлов, золота и серебра. Она была символом и реальным мерилом богатства знатных тюрок.

Согласно дружинному жизненному идеалу жизнь настоящего древнетюркского воина, батыра, должна была протекать в боях, облавных охотах и пирах, а мерилом его достоинства были оружие, воинский пояс и хороший конь.