Текст книги "Панда в пене: Приключение, изменившее всё (СИ)"

Автор книги: Юлианна Славина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Влад тут же взял её за локоть и мягко, но уверенно отвёл к себе ближе, чтобы мимо не задела повозка.

Прикосновение было коротким. Но Юля ощутила его слишком отчётливо.

– Не стой посреди дороги, – тихо сказал он.

– Прости. Я… просто засмотрелась.

– Я заметил.

Его пальцы всё ещё держали её локоть.

Слишком долго для случайности. Или ей только хотелось так думать.

Марфуша тем временем уставилась на уличного фокусника, который жонглировал светящимися шарами.

– О нет, – сказала Юля.

– Что? – спросил Влад.

– Сейчас у кого-то будет украден реквизит.

И действительно – через тридцать секунд Марфуша уже неслась по площади с одним светящимся шаром в лапах, а фокусник кричал ей вслед что-то крайне экспрессивное.

– Марфуша! – взвыла Юля.

– Я поймаю, – коротко бросил Влад.

Он сорвался с места так быстро, что у Юли на секунду перехватило дыхание. Не просто побежал – а словно скользнул через толпу, мгновенно, хищно, с той самой звериной пластикой, которую она иногда замечала в нём боковым зрением.

Через несколько мгновений он уже перехватил панду у фонтана, отобрал шар и вернулся, держа Марфушу под мышкой, как полосатое недоразумение.

Панда выглядела глубоко оскорблённой.

– Я была права, – сказала Юля, принимая её обратно.

– Это ещё мягко сказано.

Фокусника пришлось утешать монетами и заверениями, что зверь больше не повторит. Марфуша тут же попыталась дотянуться до звенящего пояса у проходящей мимо танцовщицы.

– Нет, – устало сказала Юля. – Вообще ничего блестящего сегодня нет.

После этого Влад увёл её в квартал магов, где надеялся получить сведения о переходах между мирами. Здесь улицы стали тише, дома – выше и старше, окна – узорнее, а воздух будто вибрировал слабым, ровным напряжением.

Они вошли в здание архива.

Там было прохладно, пахло пергаментом, пылью и магией. Высокие стеллажи уходили под потолок, лестницы скользили вдоль полок сами собой, в воздухе плавали маленькие синие огоньки.

Юля, вопреки волнению, немедленно захотела остаться здесь жить.

Именно в архиве случился первый настоящий момент опасности.

Пока Влад разговаривал с архивариусом – сухим стариком с длинными пальцами и взглядом человека, который давно предпочитает книги людям, – Юля отошла чуть в сторону. Её внимание привлекла стеклянная витрина, в которой лежали старые артефакты: кольца, печати, амулеты, осколки зеркал.

Один предмет – тонкий круглый диск с тёмным центром – вдруг едва заметно вспыхнул.

Юля нахмурилась и подошла ближе.

В тот же миг по стеклу прошла рябь. Воздух вокруг витрины дёрнулся. Изнутри артефакта вырвалась чёрная тень – быстрая, узкая, похожая на струю дыма с когтями.

Юля даже не успела вскрикнуть.

Просто почувствовала, как что-то ледяное и злое рвётся прямо к ней.

А потом мир резко дёрнулся в сторону.

Влад оказался рядом мгновенно.

Он схватил её за талию, рванул на себя и развернул так, что Юля врезалась ему в грудь. Одновременно другой рукой он выбросил вперёд ладонь, и вокруг них вспыхнул золотистый полукруг.

Тень ударилась о него с визгом. Разлетелась искрами. Исчезла.

Несколько секунд Юля ничего не понимала.

Только чувствовала: его руку на своей талии, другую – у неё за спиной, сильное, слишком быстрое дыхание, тесноту его тела рядом, и бешено колотящееся собственное сердце.

– Ты в порядке? – резко спросил Влад.

Она подняла на него глаза.

Он был зол. По-настоящему зол. Но не на неё – на саму угрозу.

И от этого почему-то становилось ещё сильнее не по себе.

– Да, – выдохнула Юля. – Кажется… да.

Архивариус уже бежал к ним, что-то возмущённо говоря о нестабильных защитах и старых печатях. Но Юля почти не слышала.

Потому что Влад всё ещё держал её.

Слишком крепко. Слишком бережно. Слишком так, будто не отпустил бы, даже если бы весь архив рухнул.

– Влад, – тихо сказала она.

Он моргнул. Как будто только сейчас вспомнил, что делает.

И медленно отпустил.

Тепло его рук исчезло, и Юля почти физически это почувствовала.

– Не отходи от меня, – сказал он тихо, но очень жёстко.

– Это звучит и как приказ, и как признание, – нервно попыталась пошутить она.

– Сейчас не время шутить.

– Я испугалась, – призналась Юля.

Он посмотрел на неё так, что внутри всё моментально сжалось.

– Я знаю.

В архиве им, впрочем, всё же помогли. Не окончательно, но достаточно, чтобы подтвердить: переходы между мирами существуют, но редки, опасны и завязаны либо на древние портальные узлы, либо на кровь рода, владеющего печатью. Это означало, что шанс вернуть Юлю домой есть. Но путь будет долгим.

Новость была и хорошей, и тревожной одновременно.

Хорошей – потому что надежда не исчезла. Тревожной – потому что теперь их совместная жизнь явно не заканчивалась завтра.

Юля поняла это слишком ясно.

И почему-то вместо паники почувствовала совсем другое.

Тихое, странное облегчение.

После архива Влад повёл её в трактир на центральной площади – не шумный, а уютный, с деревянными балками, большими окнами и запахом пряного мяса, хлеба и яблочного напитка.

– Нам надо поесть, – коротко сказал он.

– Это прозвучало так, будто ты опасаешься, что я сейчас рухну.

– Я и опасаюсь.

– Очень романтичная забота.

– Я не романтичен.

– Конечно. Ты просто бросаешься под магических теней и носишь меня в защитном круге исключительно по дружбе.

Он молча отодвинул для неё стул.

Юля села и уставилась на него.

– Вот видишь? Вот это тоже.

– Что?

– Все эти… вещи.

– Какие вещи?

– Забота. Стул. Прикосновения. Взгляд, как будто ты готов съесть любого, кто меня напугает.

– Я бы не стал есть архивариуса.

– Я не о нём.

Влад медленно сел напротив.

Марфуша устроилась между ними на лавке, как всегда считая себя полноправным участником разговора.

– Юля, – сказал Влад после короткой паузы, – если я что-то делаю, значит, считаю это нужным.

– Да, но иногда “нужно” очень подозрительно похоже на “важно”.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– А если важно?

Её дыхание сбилось.

Опять. Снова. Как будто тело давно уже всё поняло раньше головы.

– Тогда, – тихо сказала она, – тебе придётся быть чуть честнее.

Марфуша, будто не выдержав градуса напряжения, засунула морду в корзинку с булочками.

Юля закрыла лицо ладонью.

– Спасибо, – простонала она. – Именно сейчас это было особенно вовремя.

Влад медленно выдохнул, и в этом выдохе слышалось что-то очень близкое к смеху.

Напряжение ослабло. Но не исчезло. Оно просто стало другим – тёплым, пульсирующим, почти осязаемым.

После обеда они ещё немного гуляли по городу, но теперь всё уже ощущалось иначе. Каждое случайное касание руки, каждый взгляд, каждая остановка у витрины или фонаря – всё было пропитано тем, что уже нельзя было назвать просто симпатией.

На обратном пути повозка ехала медленнее. Дорога тонула в закатном свете, потом в сумерках, потом поднималась луна.

Марфуша, устав от впечатлений и преступлений, наконец уснула, свернувшись клубком у ног Юли.

А они с Владом сидели рядом, плечом к плечу.

Не близко. Но и не так далеко, как раньше.

В какой-то момент повозку тряхнуло на кочке, и Юля качнулась вбок. Влад тут же придержал её рукой за талию.

И на этот раз не отпустил сразу.

Она замерла.

Он тоже.

Лунный свет серебрил его скулу, линию шеи, тёмные волосы. Воздух казался слишком тихим. Стук копыт – слишком далёким.

– Влад, – шепнула Юля.

– Что?

– Если ты сейчас снова скажешь, что это просто необходимость, я тебя ударю.

Он посмотрел на неё.

На губах мелькнула тень улыбки. Очень короткая. Очень опасная.

– Не скажу.

Его рука всё ещё лежала у неё на талии. Её пальцы почему-то сами вцепились в край сиденья.

– Тогда что это? – спросила она почти беззвучно.

Он наклонился ближе.

Не резко. Не пугающе. Так медленно, что у Юли было время остановить его. Отстраниться. Пошутить. Отвернуться.

Но она не сделала ничего.

Потому что не хотела.

Потому что слишком давно ждала этого момента, даже если не признавалась себе. Потому что в его взгляде было всё – осторожность, голод, нежность, борьба, которую он уже почти проиграл.

И когда его губы коснулись её, мир вокруг действительно на секунду перестал существовать.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, как в её прежней жизни.

Не лёгким. Не неловким. Не случайным.

Он был тихим, глубоким и таким осторожным, будто Влад всё ещё давал ей право отступить в любой момент. Но под этой осторожностью жила сила – сдерживаемая, горячая, едва удерживаемая на грани.

Юля выдохнула в его губы и тут же поняла, что всё. Поздно. Обратно уже не получится.

Её пальцы сами поднялись к его плечу. Он притянул её чуть ближе. Поцелуй стал глубже. Теплее. Опаснее.

И именно тогда Марфуша проснулась.

Панда подняла голову, сонно моргнула, увидела происходящее и издала такой громкий, возмущённый, почти театральный фырк, что оба отпрянули друг от друга.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом Юля, вся пунцовая, закрыла лицо руками и ь.

Влад сидел рядом, тяжело дыша, с выражением человека, готового вызвать панду на дуэль.

– Не смотри на неё так, – выговорила Юля сквозь смех. – Она просто… видимо, морально не готова.

– Я начинаю подозревать, что она делает это специально.

Марфуша совершенно ясно посмотрела на него взглядом: разумеется.

Юля опустила руки и посмотрела на Влада.

Теперь между ними уже не было недосказанности. Вообще.

– Ну вот, – тихо сказала она. – Теперь уже точно поздно делать вид, что это всё случайно.

Он медленно повернул к ней голову.

Лунный свет делал его глаза почти золотыми.

– Я и не собирался.

Сердце у неё дрогнуло так сильно, что пришлось отвернуться к дороге, чтобы хоть как-то собраться.

Но улыбку скрыть не удалось.

И Марфуша, заметив это, с очень довольным видом снова улеглась клубком, будто лично завершила важный этап многосерийного плана.

Когда они вернулись домой, ночь уже окончательно вступила в свои права.

Арден встретил их в холле с тем же невозмутимым лицом, что и всегда, но Юле почему-то показалось, что он смотрит слишком понимающим взглядом. Или это просто у неё самой всё было написано на лице.

Марфуша первой унеслась наверх, уставшая и, по всей видимости, удовлетворённая количеством хаоса за день.

Юля задержалась у лестницы.

Влад остановился рядом.

Никто не говорил.

Тишина была уже не неловкой. А той самой – полной прожитого дня, общего напряжения, нового тепла и понимания, что после первого поцелуя всё будет иначе.

– Спокойной ночи, – тихо сказала Юля.

– Спокойной, – ответил Влад.

Но не ушёл.

И она тоже.

Несколько секунд они просто стояли слишком близко друг к другу.

Потом он медленно поднял руку и убрал прядь волос с её щеки.

Простое движение. Нежное. И от этого ещё более разрушительное.

Юля прикрыла глаза на мгновение.

– Ты опять смотришь так, – прошептала она.

– Как?

– Как проблема и комплимент одновременно.

На этот раз он улыбнулся уже совсем явно. Почти ласково.

– Возможно.

И, наклонившись, коснулся губами её лба.

Это было даже интимнее, чем поцелуй в повозке.

Тише. Бережнее. Опасно трогательно.

Юля открыла глаза и поняла, что, кажется, окончательно пропала.

Влад отстранился первым.

– Иди спать, Юля.

– Ты так говоришь, будто это теперь возможно.

– Постарайся.

– Жестокий человек.

– Я не человек.

Она фыркнула.

– Вот именно. Это всё объясняет.

Поднимаясь по лестнице, Юля чувствовала его взгляд на спине. И улыбалась уже без всякого шанса это скрыть.

А у двери комнаты её ждала Марфуша.

Панда сидела посреди коридора, очень важно, очень собранно, с тем видом, который бывает у существ, считающих, что без них никакие серьёзные отношения вообще не состоятся.

Юля опустилась перед ней на корточки.

– Да, – сказала она. – Я понимаю. Ты великая сваха, злой гений и катализатор моей личной катастрофы.

Марфуша довольно ткнулась лбом ей в плечо.

Юля обняла её за шею и тихо рассмеялась.

– Только, пожалуйста, в следующий раз не фыркай в самый ответственный момент.

Панда сделала вид, что не обещает ничего.

И, если честно, это было вполне в её характере.

Глава 8

Юля поняла, что влюбилась, не в какой-то один торжественный момент.

Не было ни музыки, ни великого озарения, ни внезапного внутреннего голоса, который бы сообщил:поздравляем, вы пропали окончательно.

Это пришло тише. Опаснее. Неотвратимее.

В том, как ей стало легче дышать, когда после дороги Влад просто молча положил ладонь ей на спину, помогая выйти из повозки. В том, как она автоматически искала его взгляд в холле. В том, как его присутствие уже не просто волновало её – оно стало необходимым, как будто рядом с ним мир обретал более чёткие очертания.

И ещё – в страхе.

Потому что после сцены с телегой Юля слишком ясно поняла: мысль о том, что с Владом может что-то случиться, причиняет ей почти физическую боль.

А значит, всё. Дальше спорить уже не с чем.

Она влюбилась.

Осознание это пришло не как радость, а как тихий, сильный удар куда-то под рёбра. Потому что вместе с ним пришло и всё остальное: уязвимость, риск, сложность, неизбежный вопрос о будущем.

Но, как ни странно, паники не было.

Была правда. Большая, тёплая, страшная. И почему-то от неё не хотелось бежать.

В тот вечер после возвращения из города они почти не говорили в доме. Не потому, что избегали друг друга. Скорее наоборот – слишком хорошо чувствовали, что между ними уже нет прежней дистанции, и любое слово может стать началом чего-то большего.

Марфуша, кстати, вела себя подозрительно прилично.

Сидела у камина. Жевала яблоко. Иногда поглядывала на них обоих с выражением опытной свахи, которая считает, что свою часть работы выполнила и теперь может позволить себе небольшой отдых.

Это раздражало.

Потому что, конечно же, она была права.

Юля сидела в библиотеке, делая вид, что читает. Перед ней лежала раскрытая книга о старых магических путях, но взгляд упорно цеплялся не за буквы, а за отражение в стекле – там, в глубине комнаты, у окна, стоял Влад.

Он тоже не читал. Не работал. Не делал вообще ничего, что можно было бы назвать продуктивным.

Просто стоял, опираясь ладонью о подоконник, и смотрел в темноту за окном.

За стеклом поднимались две луны. Сад серебрился. Где-то вдалеке тихо шумел лес.

Юля не выдержала первой.

Закрыла книгу. Поднялась. Подошла.

– Ты уже минут десять смотришь на кусты с таким видом, будто собираешься их морально подавить.

Влад медленно повернул голову.

– Не собираюсь.

– Тогда что ты там видишь?

– Думаю.

– О чём?

На этот раз он не ответил сразу.

И это молчание вдруг стало слишком важным.

Слишком густым.

Юля остановилась рядом. Так близко, что чувствовала тепло его плеча.

– Влад.

Он выдохнул. Повернулся к ней уже всем телом.

В лунном свете его лицо казалось ещё резче. Темнее. Красивее до обиды. Но теперь за привычной сдержанностью она уже умела видеть другое: напряжение, уязвимость, силу, которую он постоянно держит под контролем.

– Я испугался сегодня, – сказал он тихо.

Неожиданная прямота ударила сильнее, чем если бы он повысил голос.

– Я знаю.

– Нет. – Он качнул головой. – Ты не понимаешь, насколько.

Юля молчала.

Он редко говорил о себе так открыто. Почти никогда.

– Когда ты бросилась к ней, – продолжил Влад, – я увидел только одно: как ты можешь исчезнуть у меня на глазах. И в тот момент мне стало совершенно всё равно, кто что подумает, как это выглядит и насколько я имею право…

Он запнулся.

Юля смотрела на него не дыша.

– Насколько ты имеешь право на что? – спросила она совсем тихо.

Влад опустил взгляд на её лицо. Потом – на губы. И снова в глаза.

– Бояться за тебя так, – сказал он.

У неё внутри что-то дрогнуло. Сильно. Глубоко.

– Влад…

– Дай мне договорить.

Это прозвучало не резко. Почти с просьбой.

Юля кивнула.

Он провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями, что для него вообще было редкостью. Обычно Влад говорил мало именно потому, что не сомневался в словах. А сейчас было видно: ему трудно. По-настоящему.

И это делало момент ещё ценнее.

– Я долго пытался убедить себя, что всё происходящее – временно, – сказал он. – Что ты здесь случайно. Что моя задача – помочь тебе и вернуть домой. Что то, что я чувствую, не имеет значения, потому что у тебя есть другой мир и другая жизнь.

Юля чувствовала, как с каждым словом у неё всё сильнее стягивает грудь.

– Но это уже невозможно, – продолжил он. – Я не могу относиться к тебе как к просто гостье. Не могу смотреть спокойно, когда кто-то рядом с тобой. Не могу перестать думать о тебе. Не могу делать вид, что тот поцелуй ничего не изменил.

Он сделал шаг ближе.

Теперь между ними почти не оставалось воздуха.

– Я люблю тебя, Юля.

Мир не рухнул. Не вспыхнул. Не изменился внешне.

Но внутри у неё всё перевернулось сразу и окончательно.

Не потому, что она не догадывалась. Догадывалась. Чувствовала. Ждала.

Но когда это произносит вслух именно он – человек, который сдержан до жестокости, который не бросается словами, который каждую эмоцию проживает глубоко и молча, – признание становится не красивой фразой, а фактом. Весомым. Настоящим.

Юля вдруг поняла, что улыбается и плачет одновременно.

Совсем немного. Только глаза защипало.

– Ну вот, – шепнула она, пытаясь вдохнуть. – А я ведь собиралась держать всё под контролем.

На его губах мелькнула тень той редкой, тёплой улыбки.

– Плохо получилось.

– Очень.

Она подняла руку и коснулась его щеки. Тепло. По-настоящему. Живое.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Юля.

Никакой пафосной подготовки. Никаких сложных оборотов. Только правда.

И, кажется, именно поэтому эти слова прозвучали идеально.

Влад закрыл глаза на короткое мгновение и прижался щекой к её ладони.

Это было так неожиданно нежно, что у Юли перехватило дыхание снова.

– Я поняла это не сразу, – призналась она шёпотом. – Точнее, не хотела признавать. Потому что всё слишком сложно. Потому что у меня есть дом там. Потому что у тебя жизнь здесь. Потому что это всё… безумие.

– Да, – сказал он.

– Но когда сегодня ты схватил меня… я поняла, что уже не представляю, как жить так, будто тебя нет.

Он открыл глаза.

В них было столько чувства – открытого, глубокого, уже не прячущегося, – что Юля почувствовала себя одновременно самой счастливой и самой беззащитной женщиной на свете.

– Иди сюда, – тихо сказал Влад.

Как будто она и так не стояла почти вплотную.

Как будто между ними ещё оставалось расстояние.

Но Юля всё равно шагнула.

И в следующую секунду оказалась у него в объятиях.

Не в спасательном рывке, не в случайном касании, не в неловкой близости. А именно в объятиях.

Сильных. Тёплых. Таких, в которых тело мгновенно понимает:вот. Здесь.

Она уткнулась лбом ему в грудь и зажмурилась. Влад обнял её так, будто тоже слишком долго ждал этого простого права – просто держать её, не сдерживаясь, не объясняясь, не прикрываясь никакой необходимостью.

Они стояли так долго.

Почти неподвижно.

За окном серебрился сад. В библиотеке тихо потрескивал камин. Где-то в кресле, кажется, уже спала Марфуша. Или делала вид, что спит и не мешает кульминации.

Юля первой подняла голову.

– Только не говори, что мы теперь должны вести себя как взрослые и обсудить всё рационально.

Влад посмотрел на неё сверху вниз.

– Нет.

– Слава богу.

Он коснулся большим пальцем уголка её губ.

Очень медленно. Очень нежно.

И это простое движение оказалось интимнее половины того, что она вообще могла вообразить.

– Но нам всё равно придётся говорить, – сказал он.

– Потом.

– Потом, – согласился Влад.

А потом поцеловал её.

И этот поцелуй уже не был похож ни на повозку, ни на вспышку после страха.

Он был осознанным.

Медленным в начале. Как будто они оба пробовали на вкус новое состояние мира, в котором уже всё сказано вслух. Но уже через несколько секунд в нём стало слишком много накопленного.

Юля прижалась ближе. Пальцы сами скользнули ему в волосы. Влад выдохнул ей в губы – низко, хрипло, так, что по коже пошли мурашки.

Он целовал её глубже, крепче, с той жадностью, которая рождается не из внезапной страсти, а из слишком долгого ожидания. Из желания, которое долго держали в узде, а теперь уже не могли и не хотели сдерживать.

Юля чувствовала всё сразу: его руки на её спине, тепло его ладоней, твёрдую линию груди под тканью рубашки, то, как меняется его дыхание, как он старается не спешить – и как ему это даётся всё труднее.

Она чуть отстранилась только затем, чтобы вдохнуть.

И сразу встретилась с его взглядом.

Тёмным. Горячим. Уже совершенно не скрывающим желания.

– Если ты сейчас снова отойдёшь и скажешь что-нибудь разумное, – тихо сказала Юля, – я очень обижусь.

Влад медленно провёл ладонью по её талии.

– Я сейчас меньше всего настроен на разумное.

– Отлично.

И в этот момент за их спинами вдруг раздался демонстративный кашель.

Они оба резко обернулись.

В кресле у камина сидела Марфуша.

Не спала. Разумеется.

Сидела, сложив лапы на животе, и смотрела на них с глубокой, почти светской укоризной.

Юля закрыла глаза.

– Нет.

Панда моргнула.

– Ты не имеешь права осуждать. После всего.

Марфуша перевела взгляд на Влада. Потом снова на Юлю. Потом медленно, с достоинством, слезла с кресла и пошла к двери.

У самой двери обернулась. Выразительно фыркнула. И исчезла в коридоре.

Несколько секунд они молчали.

Потом Юля ткнулась лбом Владу в плечо и расхохоталась.

Он тоже выдохнул со смешком ей в волосы.

– Она невозможна, – сказала Юля.

– С этим трудно спорить.

– Но, кажется, тактично дала нам пространство.

– Я бы не назвал это тактично.

– Для неё – почти верх деликатности.

Влад отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Пойдём.

Голос был тихим. Низким. И от одной этой интонации у Юли снова предательски потеплела кожа.

– Куда? – зачем-то спросила она, хотя уже знала ответ.

– Ко мне.

На секунду мир стал очень простым.

Только он. Только её учащённое сердце. Только тот особый взгляд, от которого уже невозможно было отвернуться.

Юля ничего не ответила словами.

Просто взяла его за руку.

И пошла.

Комната Влада была больше и темнее её собственной. Тяжёлые портьеры, камин, широкая кровать, окна в лунный сад, запах дерева, огня и его самого – чего-то тёплого, хвойного, опасно родного.

Когда дверь за ними закрылась, Юля вдруг очень остро осознала, что они здесь вдвоём.

По-настоящему вдвоём.

Без библиотечной тишины, без случайностей, без необходимости прятать признания между шутками.

Только они.

Влад остановился у двери, не отпуская её руки.

– Юля.

– М-м?

– Если ты не хочешь…

Она не дала ему договорить.

Подошла ближе. Поднялась на носки. И сама поцеловала его.

В этом было всё, чего не нужно было больше объяснять:хочу.тебя.сейчас.без страха.

Он ответил сразу.

Глубоко. Сильно. С такой сдержанной жадностью, что у Юли по позвоночнику будто прошёл огонь.

Его руки легли ей на талию, потом выше, на спину. Он притянул её ближе, и в этом движении уже не было осторожной дистанции – только бережная, но честная сила.

Юля ощущала, как быстро меняется его дыхание, как под пальцами напрягаются мышцы плеч, как он с трудом удерживает себя в границах нежности, не переходя в ту жажду, что уже давно жила между ними.

Это сводило с ума.

Они целовались у двери, потом у камина, потом где-то по пути к кровати, теряя счёт движениям, времени, словам. Юля смеялась тихо, сбивчиво, когда Влад снова и снова смотрел на неё так, будто не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле.

– Не смотри так, – прошептала она, касаясь его щеки.

– Как?

– Как будто я тебе снюсь.

Он провёл пальцами по её волосам.

– Возможно, я просто до сих пор не уверен, что ты реальна.

– Очень обидно. Я тут, между прочим, вся настоящая.

– Я заметил.

И от того, как именно он это сказал, у Юли дрогнули колени.

Ночь была долгой.

Полной тепла. Поцелуев. Тихих слов. Сбитого дыхания. Смеха в паузах между сильными чувствами. Его рук, которые касались так, будто она драгоценность и необходимость одновременно. Её доверия, растекавшегося в теле медленным, сладким жаром.

Они узнавали друг друга заново – уже не только сердцем, но и всей той особой близостью, которая меняет саму ткань отношений. После неё нельзя вернуться назад, нельзя снова стать просто людьми, которые живут в одном доме и обмениваются напряжёнными взглядами за завтраком.

Теперь между ними было нечто большее. Глубже. Телеснее. Неотменимо настоящее.

Когда под утро Юля лежала у Влада под боком, уткнувшись щекой ему в грудь, а его рука лениво, почти сонно гладила её по спине, она думала не о сложностях, не о возвращении, не о порталах и мирах.

Только о том, как странно бывает счастье.

Иногда оно приходит не туда, куда ты всю жизнь смотрел. Не в той форме, которую представлял. Не в том мире, где ты родился.

Но когда оно наконец касается тебя – ты узнаёшь его сразу.

– Не спишь? – тихо спросил Влад.

– Теперь уже нет.

– О чём думаешь?

Юля приподняла голову и посмотрела на него.

В полумраке, растрёпанный, сонный, без привычной собранности и холодной дистанции, он казался ещё ближе, ещё роднее. И от этого внутри снова становилось так тепло, что почти больно.

– О том, – сказала она, – что ты катастрофически изменил мою жизнь.

– Это была не только моя заслуга. Марфуша тоже старалась.

Юля рассмеялась и снова уткнулась лицом ему в грудь.

– Да. Её вклад надо будет отдельно отметить в летописях.

– С особой осторожностью.

– И в разделе “угроза общественному спокойствию”.

Он тихо усмехнулся и поцеловал её в макушку.

Просто. Нежно. Так, что захотелось остаться в этом мгновении навсегда.

Следующие дни действительно изменили всё.

Они больше не прятались от самих себя.

Не было громких обещаний, но была простая, ясная вещь: теперь они вместе.

Это чувствовалось в каждом жесте.

В том, как Влад искал Юлю взглядом в комнате. Как касался её спины, проходя мимо. Как брал за руку на прогулках, уже не делая вид, что это случайно или из заботы о безопасности. В том, как Юля без стеснения заходила в его кабинет просто потому, что хотела его увидеть. Как они сидели рядом у камина. Как делили тишину.

Они стали неразлучны.

Сначала это казалось чем-то почти смешным. Юля ловила себя на том, что не может дольше пары часов не захотеть увидеть Влада. А потом перестала с этим бороться.

Они гуляли в саду по утрам. Уходили в лес к лунному ручью. Поднимались на скалы, откуда открывался вид на долину. Прятались в беседке, увитой ночными цветами. Бродили по старым тропам, где листья серебрились даже днём.

Иногда говорили. Иногда молчали. Иногда целовались так долго, что теряли ощущение времени.

Марфуша сопровождала их почти везде.

Сначала – из чистого любопытства. Потом, кажется, из чувства собственнического контроля над ситуацией.

В укромных уголках мира она неизменно находила способ напомнить о себе: то влезет в ручей, забрызгав обоих, то принесёт откуда-то яркий цветок и торжественно бросит его Юле на колени, то уляжется поперёк дорожки с видом стража нравственности.

Однажды, когда Юля и Влад сидели на берегу лунного ручья, а Юля положила голову ему на плечо, Марфуша подошла, уставилась на них, подумала и очень аккуратно положила лапу на колено Влада.

Он посмотрел вниз.

Панда смотрела в ответ серьёзно, почти строго.

– Что? – спросил он.

Марфуша фыркнула.

– Кажется, она выдаёт мне официальное разрешение, – заметила Юля.

– Или предупреждение.

– Это тоже может быть.

Панда, будто подтвердив важность момента, затем перебралась и улеглась поперёк их ног, явно требуя включить себя в композицию.

– Всё, – сказала Юля. – Теперь у нас полноценные семейные посиделки.

Влад посмотрел на неё.

На мгновение очень внимательно. Слишком внимательно.

И от этого простого слова —семейные– у неё внутри дрогнуло что-то настолько глубокое, что пришлось быстро поцеловать его, чтобы не думать.

Он ответил сразу. И, кажется, мысль о семье уже не показалась ни одному из них нелепой.