Текст книги "Магия возможных действий"

Автор книги: Ярослав Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А ты зря стоял и сомневался, задавать мне этот вопрос или пет. Твои сомнения я почувствовала, так что колебаться не имело смысла. Сомневаешься – лучше делай, чтоб потом не жалеть… Если бы проблема состояла только в том, чтоб передать брату информацию так, чтоб ты не понял, я действительно просто заговорила б с ним на ромаленском. Дело-то не в этом.

– А в чем? Спрашиваю, раз уж ты все равно решила пооткровенничать.

– В том, что речь шла о внутренних делах ОСН, – как бы нехотя ответила Кайндел.

– Так, значит, в видении было что-то важное для ОСН? И для Круга, я могу сделать такой вывод?

– Повторяю, я не могу говорить как о факте про то, в чем лично не уверена…

– Да, это я понимаю. Но все-таки?

– Да, я кое-что увидела, и это кое-что меня… скажем так, насторожило. Было бы замечательно, если б насторожило не только меня. Ан Альфард, как я понимаю, примеривается изрядно потрепать наш родной мир… Можно сказать, разрушить старый мир и на обломках его возвести новый. Все повторяется, ты не находишь?

– Я с трудом понимаю, о чем идет речь. Ты не могла бы говорить прямо, а не намеками?

– Могла бы, – Кайндел отставила чашку и посмотрела на мужчину исподлобья. – Драконы, особенно настоящие драконы, а не драконоподобные ящерицы, отличаются тем, что потребляют и производят чистую магию. Ты в курсе? Кстати, именно потому природа не выдерживает высокой концентрации числа драконов на небольшом квадрате площади – эти существа законченные индивидуалисты. Неспроста.

– Ты к чему? – холодно осведомился Рейр.

– К тому, что в те давние времена, когда магия была намертво запечатана небезызвестным тебе чародеем (в действительности он действовал не один, но это другой вопрос), сделано это было для того, чтоб прекратить магическую войну, которая медленно, но верно превращала Землю в пустыню. Я не утверждаю, что в этом были виноваты привлеченные для боевых действий драконы, однако сейчас Ан Альфард может к этому подвести с помощью Тангро и его сородичей.

– Вот ты о чем… Забавно. Ты уверена, что такое малое количество драконов может загубить наш мир? Откуда такой пессимизм?

– Соломинка ломает хребет верблюду.

– Брось, мы еще даже не развернулись в полную силу. Магия еще только зарождается. А ты уже говоришь о катастрофе.

– Во-первых, это лишь информация к размышлению, – бесстрастно отозвалась Кайндел, которая уже узнала у собеседника все, что ей было нужно, и теперь соображала, как быстро и поестественнее свернуть разговор. – А во-вторых, поразмысли на досуге, насколько этично вообще привлекать драконов к решению банально-человеческих проблем в густонаселенном городе. Просто поразмысли. Прикинь, если б Один, скажем, применил установки «Град». Того же уровня оружие. Только немагическое.

– В ход пошло обсуждение этических принципов. Война вообще штука крайне неэтичная, как и любой инструмент политики.

– Ты уверен, что так оно и должно быть? Отношения людей, как бы они ни выглядели, регулируются в первую очередь этикой, в том или ином ее виде. Законом – лишь во вторую очередь.

– Ты полагаешь, есть что-то этичное в убийстве? Я польщен.

– Этика – в первую очередь совокупность норм поведения, насколько я помню. Война – двухполярный мир, где есть свои и есть чужие. Но даже там агрессия в отношении мирного населения называется «военным преступлением». И никак иначе.

– Если в ходе войны тактически, оперативно, стратегически или политически выгодно уничтожать мирное население, это делается. И делалось еще во времена греко-персидских войн. Если не раньше.

– Ты уверен, что Ан Альфарду будет выгодно выжечь Петербург? Над кем он, в таком случае, собирается доминировать в этом районе? Над головешками?… – Она помолчала. Ощущение, что спор идет верным путем, успокаивало ее. – Подумай над этим, взвесь все. Я знаю, ты имеешь влияние на гроссмейстера Круга.

– И ты могла бы иметь.

– Я предпочитаю влиять на Одина. Он вызывает у меня чуть больше доверия…

– Ты свято уверена, будто он намного лучше Ан Альфарда? Оба они политики и военачальники. Они должны быть похожи, раз оба успешны в равной степени.

– В твоих словах есть резон. Но кое в чем они все-таки отличаются друг от друга… Прости, надо готовиться к начальному этапу нынешней сессии. У нас есть час, после этого мы сразу же возвращаемся обратно в наш мир. Надеюсь, эти каникулы пришлись тебе по вкусу?

– Жаль, что они оказались такими короткими, – задумчиво ответил Рейр.

Она испытала даже некоторое облегчение, когда он ушел к себе одеваться. Ей снова пришлось изображать манекен, пока три служанки, невнятно вполголоса переговариваясь, облачали ее в пышное тяжелое церемонное одеяние. Надетое поверх тонкой до прозрачности шелковой рубашки серебряное с матовыми серыми камушками ожерелье холодило кожу. Вместо серег здесь, оказывается, носили тяжелые головные подвески, вместо колец – браслеты. Только подаренный названым братом перстень она могла себе позволить здесь носить, но не как украшение, а как символ ее положения.

Когда служанки уже почти закончили, вернулся Иедаван. Он принес большую серебряную чашу и зеркало, а также крупный камень-октаэдр темно-багряного оттенка. Внутри кристалла поигрывали золотистые искорки, но и без того девушка отлично почувствовала, какая мощь скрывается в этом предмете. Его сразу захотелось взять в руки – Кайндел еще никогда не имела дело с настоящими энергосберегающими камнями-аккумуляторами.

Правителя сопровождали двое его магов, однако как только предметы были расставлены в нужном порядке, камень помещен в середину чаши (почему-то торчком), а зеркало затуманилось, чародеи поспешили покинуть комнату. Остался только Иедаван. А через несколько мгновений в простенькой витой оправе зеркала появилось недовольное лицо Политика. Видимо, обнаружив перед собой курсантку, а не ценного союзника, он передумал церемониться и взглянул на нее еще более хмуро и даже вызывающе.

– Что-то срочное? Не подождет несколько часов?

– Вам, конечно, виднее, подождет или нет. Однако я узнала, кто у Круга в союзниках, если эта информация Одина не очень интересует, могу подождать.

– Свою язвительность можете на полочку положить. Зато замечательно будет, если возьмете с полочки воспоминания о субординации, госпожа курсант.

– Прошу прощения. – Она пожала плечами.

– Излагайте мне, что за союзники, я передам главе ОСН.

– Коротко? Драконы.

– Драконы?

– Драконы.

– Кхм… – видимо, не зная, что сказать, Политик предпочел шумно прочистить горло. – Это все?

– Нет, не все.

– Внимательно слушаю, что там у вас еще.

– А вот то, что я хотела сказать еще, я через третьи руки Одину передавать не могу.

– Почему это?

– Потому что смысл при пересказе может потеряться. Ладно, я выдам рекомендацию и особо отмечу, что я всерьез, что я не шучу. Передайте ему, пожалуйста, мои слова… – Она на несколько мгновений задумалась, пытаясь в должной степени отточить формулировку. Политик нетерпеливо ждал. – У меня есть основания полагать, что Круг в ближайшее время, сразу, как только сможет, нанесет удар.

– Что за основания?

– Об этом я расскажу, когда вернусь. Или лично Одину.

– Глубокоуважаемая госпожа курсант, ваше право ставить условия находится под большим сомнением…

– Я не могу изложить все здесь и сейчас, особенно если учесть, что пользуюсь связью, созданной магами правителя, а не собственной линией. Сколько у меня времени на беседу, я не знаю.

– В таком случае вы вполне могли бы предупредить меня об этом сразу… Хм… Да… Конечно, я все передам Одину как можно скорее. Если у него будет время, он переговорит с вами сразу после вашего возвращения. Все.

Девушка развела руками (чтоб служанкам было удобнее затянуть на ней узорный, отделанный металлом ремень) и кивнула Иедавану, что связь между двумя мирами можно прерывать.

Вывести Рейра из штаб-квартиры ОСН ей удалось не сразу и после долгих споров. В обязательности Одина и других старших офицеров она была уверена, раз уж пообещали не трогать, значит, трогать не будут. Но рядовые бойцы об этих «договорах» ничего не знали. Упорствуя, они твердили, что ничего не знают, парень подозрительный, и пока не поступит приказ «свыше», они задерживают его «для проверки». Рейр стоял рядом и терпеливо улыбался, на его лице спутница не заметила ни единого знака, говорящего о том, что мастер Круга готов биться и прорываться, применяя на деле все свои рукопашные и прочие боевые навыки. Однако в исходе конфликта курсантка не сомневалась.

Так же спокойно он ждал, пока Кайндел созванивалась с Эйвом, который, к счастью, оказался в штаб-квартире, пока куратор явился в телепортационный зал и, с холодным подозрением рассматривая врага, подтвердил, что его следует отпустить.

– Я бы сказал, что в этом случае всякого рода принципы неуместны, – заметил он, когда Рейра вывели из здания и действительно отпустили на все четыре стороны. – Твой принцип может очень скоро стоить тебе жизни. Или кому-нибудь еще…

– Дело не в принципах, – устало ответила она. – Я кое-что ему сказала и надеюсь, он донесет эту мысль как свою до главы ОСН.

– Понятно. – Эйв вопросительно приподнял бровь. – Что за мысль-то?

– Чуть позже расскажу. Все мои взаимоотношения с Рейром – часть игры, многие из деталей которой мне сложно пояснить, так что не обижайся. Где Один?

– Один на карельской базе.

– А телефонная связь есть?… Хотя, впрочем, этого будет недостаточно, надо бы лично побеседовать…

– Да, собственно, он велел тебя привезти. Так что поехали, если есть не хочешь. Рассказывай, какие перспективы? Как отдохнула?

– Отменно отдохнула! Всего один раз дралась, и то между делом, все ночи спала на кровати, ела когда и что хотела, в придачу носила красивую одежду – просто праздник, а не работа.

– Стоп, а когда это ты дралась?

– А там, возле замка Иедавана. С боевиками его конкурентов. На пару с Рейром. Рано поутру.

– То есть господин правитель не счел нужным обеспечить тебе минимальной безопасности? Ну я даже не знаю, что сказать, – Шреддер остановился на лестнице, ведущей к подземному гаражу. Мимо них протиснулись двое мужчин в затрепанных комбинезонах – ребята из обслуживающего персонала, но ни один из них не выразил недовольства. Если встали здесь, значит, так надо.

– Почему ты спешишь судить, ты же не знаешь всех обстоятельств…

– А что, по замку Иедавана опять шастает целая туча разного боевитого народу? Ей-богу, не замок, а проходной бандитский двор.

– Слушай, а что мы тут встали? Мы всем тут мешаем ходить… Тот случай дал ему повод серьезно нарастить свою военную мощь, этот – усилить контроль на своей территории. Теперь весь Рома-лен – одна сплошная крепость. Даже если кому-то взбредет в голову перевести выборы короля в плоскость военных действий, Иедаван к этому вполне готов. А бандиты могут отыскаться где угодно, ты же знаешь. Нет темнее места, чем под светильником.

– О, Омар Хайям в дело пошел! Раз так, значит, ситуация совсем ни к черту!

– Это не Омар Хайям сказал.

– А кто?

– Какой-то султан из восточных притч… Не помню…

На этот раз Шреддер сел за рулъ большого, относительно белого внедорожника неопределенной марки – она была то ли снята, то ли слишком сильно заляпана грязью и потому не бросалась в глаза. К этому оэсэновцы уже успели привыкнуть – по сути, ни у кого не имелось действительно собственной машины, за руль которой садился только владелец и никто другой. Гораздо чаще получалось так, что бойцы и офицеры пользовались тем автомобилем, который оказывался в данный момент свободным и на ходу. Объяснение этому было очень простое – не на всех хватало бензина и запасных частей. Даже Один частенько отдавал свою машину тому, кого отправлял с поручением. Кайндел разок пришлось прокатиться па ней.

Залезая в заляпанный грязью внедорожник, она поневоле оценила высоту посадки, и полюбопытствовала:

– Что, обстановка на дорогах настолько плоха?

– Ты же знаешь, что в Карелии с дорогами творится. Тем более май, недавно были дожди. Словом, отмывать не успеваю.

– Да я не о том. Посадка слишком уж высокая, подвеску регулировали. Насколько я знаю, в таком положении детали быстрее снашиваются. На что менять-то будешь?

– К счастью, именно эти запчасти у нас имеются в избытке. Так что я лучше буду всех вытаскивать из грязи, чем садиться в нее самому.

– На такой-то машине? Садиться в грязь?!

– Ну да… Немного преувеличил…

Пока автомобиль скакал по колдобинам, они болтали о всяких посторонних вещах, не имеющих отношения к заданиям Кайндел или делам Эйва. Чувствовалось, что Шреддер очень рад ее видеть и, раз уж нет возможности где-нибудь в закуточке вместе спокойно провести время, пользовался тем, что есть. Он вспоминал прочитанные когда-то книги, опробованные игры, автомобили и даже новый рацион на учебных базах (поскольку к весне закончились почти все припасы, курсанты и офицеры вынужденно постились, питаясь супами из травы, нарванной поварихами в соседнем лесочке, а также дичью). Слушая его и посмеиваясь, девушка вдруг подумала, что он совсем другой, не такой как Рейр. Конечно, причина тут и в том, что Эйв человек, а тот – чудесный змей. Но не только же в этом дело…

Слишком они были разные как по характеру, так и по ее субъективным ощущениям. К одному ее тянуло, с другим было легко общаться, один был готов в нелегкий момент взять ее за руку и повести, с другим диалоги превращались в один нескончаемый спор. С обоими не соскучишься, но по-разному. К одному привязана – с другим как на пороховой бочке с зажженным фитилем… И ведь есть в этом что-то такое, что привлекает.

«Разве их вообще можно сравнивать? – подумала Кайндел, прикрывая глаза. – И вообще, ты не о том думаешь. Соображай, что же такое ты все-таки видела иод действием порции «снега»»?

– Спать хочешь? – спросил ее Эйв. – Откинь спинку.

– Нет, не хочу… Знаешь, там, в Иаверне, неподалеку от замка Иедавана я нашла лес, который когда-то принадлежал альвам.

– Почему думаешь, что альвам? Ощущения подсказали?

– Мы нашли там источник. Магический. По энергии сразу было понятно, кто его создал.

– Вы – это ты и этот парень из Круга. Я правильно понял?

– Да.

– Тебе нужна была его помощь, чтоб разобраться?

– Мне нужна была от него информация. Помнишь, мы говорили о вербовке?

– Так-так?… Завербовала?

– Не знаю. Но, поскольку информацию я все-таки получила, можно сказать, что где-то в чем-то… пожалуй, да.

– Да, собственно, Один и сам понял, для чего ты все это затеяла. Как я понимаю, одновременно вы отыскали в том мире пригодный к использованию новый источник? Тоже польза.

– Да, конечно, – с рассеянной улыбкой ответила Кайндел. Она думала о вещах совершенно посторонних, отлично понимая, что растолковать истинный смысл ее поисков в Иаверне будет сложно, да и не имеет смысла. Какая Эйву, в конце концов, разница…

– Ну, а у Иедавана какие перспективы? Что ты можешь сказать?

– Ничего. Абсолютно ничего, – девушка потянулась. – Это чужой мир с чужими традициями. Даже у пас здесь не всегда можно с уверенностью сказать, как повернется дело, а уж у них… Скажем так, если судить по реакции Иедавана на мои усилия и по тому, что меня за столь короткое время дважды пытались убить, все идет отлично.

– Тебя пытались убить?

– Ага. Отравить и застрелить. Не знают, что бы такое надежное придумать против альвийки, поэтому попытки получились не особенно результативные.

– Тебя трудно застрелить? А я и не знал…

– Ну на этот раз мне помог Рейр. А вообще, сам знаешь, меня так же легко убить, как и любого человека.

У девушки ожил мобильный телефон, и, схватившись за него, Кайндел без особого удовольствия отметила, что поговорить с ней хочет Роннан, а не Один. Нажала кнопку ответа, однако услышала не тот голос, который ожидала.

– Что ты там говорила по поводу скорого нападения? – осведомился глава Организации. – Что-то конкретное?

– Нет, – удивленно ответила она. – Я уже по пути на базу. Скоро буду.

– Это ты говорила, что дело срочное, не я. Или Политик что-то неверно передал?

– Не знаю, что именно он тебе сказал. Я беседовала с Ан Альфардом… Не могу утверждать на сто процентов, что это происходило наяву, однако выглядело все очень натурально. Если после этого он не попытается форсировать события и не нанесет превентивный удар, я пойму, что у меня уже начались качественные галлюцинации.

– Ты говорила с Ан Альфардом? Где и каким образом?

– Это сложно объяснить…

– Попытайся. Слушаю.

– Я приняла «снег»…

– Так речь о видении?

– В какой-то степени. Ничего похожего на обычное видение. Выглядело все так, словно мы действительно разговаривали с гроссмейстером и я от него узнала много важного.

– Про драконов? Кстати… Сколько их – неизвестно?

– Не больше десяти. Более точной информации у меня нет.

– Айна, ты уверена, что разговор – не плод твоего воображения?

– Уверена. Видишь ли…

– Можешь не объяснять сейчас. Я жду твоего приезда, и постарайся за оставшееся у тебя время продумать то, что скажешь старшим офицерам ОСН. Что-то настолько убедительное, чтоб к тебе не возникло вопросов.

– Переубедить Багиру я не смогу никогда.

– Кроме Багиры тебя будут слушать Политик, Странник, Роннан, Испытатель, Книжник, Отец Тук и Ирландец. Варлока позовем, если успеет вернуться. Так что все в твоих руках.

– Если бы, – проворчала чародейка, засовывая мобильный телефон в карман. Настроение у нее испортилось основательно.

Она подумала о том, что ей следовало бы, наверное, помедитировать, привести в порядок мысли и образы, которые се так беспокоят. Здесь имела значение и усталость, и напряжение, в котором она находилась все время пребывания в Иаверне. Покосившись на Шреддера, девушка попросила ее не трогать, поджала ноги (стало неудобно, потому что ремень безопасности теперь врезался в бедро), опустила голову и сосредоточилась.

По сути, вопрос перед ней стоял один, зато важный. После беседы с Ан Альфардом (уверенность в том, что это был настоящий разговор, а не воображаемый, креп в ней с каждым часом, слишком много было тому доказательств), по идее, не так уж много усилий должно было потребоваться, чтоб составить хотя бы минимальный прогноз. Разговор – это очень много, надо лишь уметь выцедить из него все, что только возможно. На это требовалось время и усилия, конечно. Почему-то исходные соображения никак не складывались в единую картину.

Потом Кайндел поняла, почему. Откуда-то ведь Ан Альфард взял драконов – больше двух, но меньше десяти, как она приблизительно определила в разговоре с Рейром. Сперва у него был только Тангро (да и можно ли сказать, что у него, не сам ли по себе, однако временно на стороне Круга?). Теперь – несколько таких, как он. Откуда они взялись?

«Из другого мира, – ответила она себе. – Тут все просто. Тангро родился здесь, однако то, что гроссмейстеру так быстро удалось найти еще несколько таких же среди вчерашних обывателей – маловероятно. Может быть, но вряд ли. К тому же реакция Рейра на слова о другом мире… То, как он уточнил: Иаверн? Да, Иаверн… Он был в том мире, откуда появились другие драконы, он знает, где это. И знает, что больше оттуда на помощь Ап Альфарду никто не придет, – Кайндел вспоминала интонации их беседы о войне и магическом балансе Земли. – Хорошо… Драконы сильны, но у них, как у любого магического существа, есть уязвимые места. К тому же именно в этом мире они пока еще не способны менять человеческий облик на исконный. Так что, они представляют собой не такую мощь, какую могли бы. Зато люди – они и в мире без магии остаются людьми. А значит, у ОСН есть преимущество».

Кайндел неторопливо взвешивала все то, что осталось. Несомненно, у гроссмейстера имеется что-то в запасе, но это «что-то» – незначительно. Если учесть, что Один тоже не может полагаться одинаково на всех союзников (да их у него не так и много), расклад получается равным. «Честная схватка», – усмехнулась девушка, понимая, что схватки не бывают честными, как не могут быть абсолютно идентичны два разных человека. Победа зависит от умения, знаний, воображения, сообразительности, помощи или удачливости, так что, можно сказать, любой поединок честен в той же мере, в какой неравен, и это – увы – закон жизни.

Автомобиль несся по узкому, обколотому по краям шоссе. Здесь давно уже стоило бы положить новый асфальт, но кто этим будет заниматься? Рессоры у машины были так хороши, что оценить плачевное состояние дороги курсантка могла лишь отчасти. Эйв вел машину непринужденно, даже включил радио. Правда, там не было ничего особенного – легкая музыка, время от времени прерывающаяся молчанием и шипением. Из огромного числа радиостанций действовали сейчас только три, и то через пень-колоду.

– Уже скоро, – подсказал мужчина, хотя Кайндел легко узнала пейзажи и, опустив ноги на резиновый коврик, принялась сидя приводить себя в порядок. – Хоть отдохнула немного?

– Отдохнула… Но не слишком. Я уже отвыкла ничего не делать.

– Плохо. Надо отдыхать. У нас тут идут споры… Видишь ли, техномаги открыли и готовы продать нам еще один мир. Он пуст, в смысле, людьми не населен. И особой магии, как я понял, там нет. Однако там есть все необходимое для того, чтоб устроиться, и Один вроде как планирует его купить. Тогда мы там построим несколько баз и домов, где будут отдыхать наши. Наверное, и тебе удастся там отдохнуть. Должна же когда-то кончиться эта нескончаемая гонка. – Он помолчал. – Успеть, успеть, успеть… Последние три года – как Формула-1 без единого пит-стопа…

– В тебе от усталости просыпается поэтический дар!

– Смейся, смейся, – подмигнул он. – А нам всем в любом случае не помешал бы отдых. А, как полагаешь?

– Отдых – это замечательно, – согласилась она с задумчивой улыбкой. – Отдых – лучшая возможность заняться любимым делом…

– Как следует поработать?

Они с удовольствием рассмеялись.

Лес поблизости от базы так и кишел народом. Чем именно там занимались бойцы ОСН, Кайн-дел не успевала замечать – внедорожник скакал по кочкам не хуже горного козла, спасающегося от охотников. Один раз их остановили на дороге, но вместо того, чтоб присмотреться к водителю и пассажиру, проверить, кто едет, поинтересовались лишь, не согласится ли Эйв навьючить на машину бревнышко.

– Что за бревнышко? – Куратор высунулся из окна. – Ого! Вы что, ребята, вам трактор нужен…

– Не такое уж оно и большое!

– Не такое, но пока мы взгромоздим эту дуру на багажник, времени пройдет столько, что за это время трактор десять раз успеет подползти.

– Ну смотри… Не забудь только сказать там!.. – И, рассевшись на действительно огромном бревне, повытаскивали курительные трубки или обрывки бумаги с табаком – набивных сигарет сейчас перепадало мало.

– С ума сойти… Зачем им это бревно?

– Сдается мне, для дела. И стройматериал заготавливают, и дрова. Сама понимаешь, базу надо укреплять, расширять. – У огромных стальных ворот, почему-то плотно закрытых, он высадил ее из машины. – Вот там сейчас открыта калитка, дорога сухая. Увидимся.

– А ты-то появишься на совещании?

– Нет, меня не звали.

«Интересно, где ребята из моей команды? – подумала девушка, заглядывая в широко распахнутую дверь, тоже стальную, и всего в десятке метров от запертых ворот. Здесь дежурили два бойца при автоматах и мечах, на курсантку они посмотрели скучающе. Дальше, в следующем дверном проеме обнаружились еще двое, уже без автоматов, зато с пистолетами, которые придирчиво осмотрели девушку с ног до готовы и передали ее третьему бойцу со смутно знакомым лицом и вовсе без огнестрельного оружия.

– Пошли, – равнодушно сказал он.

– Я надеялась заглянуть в комнату, переодеться…

– Тебя велено привести сразу, как только явишься. Пошли.

– Пошли, – Кайндел пожала плечами. Недовольное выражение так и прилипло к ее лицу. В кабинет к Одину она вошла с отвратительным настроением, и при виде Багиры, курившей почти у самой двери, курсантке стало еще тоскливее. Конечно, где уж тут развеселиться, наоборот! Захотелось повернуться и уйти. Черноволосая красавица-офицер окинула чародейку безразличным взглядом, затушила сигарету и повернулась к столу.

– Она пришла. – И посторонилась, пропуская девушку. А потом немедленно сдвинулась на прежнее место, как бы закрывая курсантке путь к отступлению.

Но та уже перестала бояться подобного рода действий госпожи офицера, потому что поняла – никакого особого смысла они в себе не заключают.

– Наконец-то, – без раздражения приветствовал ее Один, секунду назад стоявший над большой картой, укрывавшей стол от края до края. Когда глава ОСН убрал руку со столешницы, Рон-пан поспешно накинул поверх другую карту, видимо, менее значимую. – Проходи, присаживайся. Кофе?

– Нет, спасибо.

– Чай не заварен. Если хочешь пить, есть вода.

– Спасибо…

– Рассказывай. Кратко, но так, чтоб не потерять ни капли смысла.

Кайндел оперлась о край стола (ей было неудобно сидя беседовать с таким количеством людей сразу) и развела руками.

– В нынешние времена, – начала она, – то, что раньше однозначно отметалось, подвергается критическому переосмыслению. Это я к тому, что попытайтесь сначала обдумать то, что я скажу, а потом уже спорить. – И она обстоятельно передала суть своего разговора с Ан Альфардом, а также кое-какие соображения по поводу состояния дел в Круге, вывод о которых она сделала но беседам с Рейром.

И умолкла, ожидая нападения.

Однако яростного нежелания принимать ее доводы не увидела. Лишь сдержанный скептицизм, который был настолько естественным, что, если б не оказалось и его, курсантка сделала бы вывод, что ее попросту не слушали. Больше всего ее удивила сдержанность Багиры – та спокойно курила очередную сигарету, и, когда Один обратился к ней с вопросом, что она думает по этому поводу, миролюбиво спросила:

– Ты веришь в то, что подобное видение может быть подлинным?

– Да. Если были подлинны предыдущие, то почему бы не поверить этому?

– Тогда вопрос лишь в том, знает ли об этом видении наш противник… – Женщина покрутила сигарету в пальцах. – Что именно он знает… Привести войска в боевую готовность никогда не вредно. Слава богу, для того, чтоб эффективно отражать атаку, не требуется особой головоломной подготовки, риска, что все пройдет вхолостую, тут нет.

– Есть разница, тратить ли силы на обстоятельную подготовку к нападению или на отражение атаки, которая то ли будет, то ли нет, – возразил Роннан, разглядывая какие-то бумаги, веером разложенные перед ним.

– Нет, атака неразумна, – сказала Кайндел. – Только контрудар. Из-за драконов.

– Это что, натуральные огнедышащие ящеры?

– Нет. Но магии в их распоряжении столько, что я со своей чашей вряд ли смогу оказать сопротивление всем разом.

– Откуда ты знаешь, ты ведь не уверена в том, сколько их.

– Больше двух – уже много. А их больше двух. Защищаться всегда легче.

– Ты подразумеваешь, что противника выгоднее заставить сделать первый шаг, чтоб разгадать его тактику? – осведомился Ирландец, заранее хмурясь, и она почувствовала себя словно на экзамене, к которому не выучена и половина материала.

– Да

– Однако первое правило стратегии требует делать лишь то, чего противник не ожидает.

– Ну да, для этого и существуют разного рода засады, – поспешила ответить девушка.

– Твое мнение мы выслушали, – прервал Роннан. – И примем его во внимание.

Один молчал, но даже его заместитель чувствовал, что глава ОСН одобряет все происходящее.

И уже ненавязчиво так смотрит на Отца Тука (который украдкой лакомится пирожками с мясом), ожидая ответа и от него.

– По мне, так пусть атакуют, – пробормотал тот с набитым ртом, а потому не слишком разборчиво. – Надо только задействовать системы безопасности штаб-квартиры, и все…

– В прошлый раз никакие системы безопасности не помогли.

– С прошлого раза многое изменилось. Напомню вам, что обе пушки, которые еще в апреле вмуровали в фундамент, хоть и не были опробованы, однако ж…

– Мы немного не о том говорим, – мягко вмешался Один. В свойственной ему манере он предпочитал не вмешиваться в ход совещания, разве что беседа начинала уходить далеко в сторону от предмета. – Необходимо решить, достаточно ли веские у нас основания задействовать все системы защиты прямо сейчас, опираясь на видение, хоть и необычное.

– В городе – несомненно. А здесь – форсировать работы, такое мое мнение, – заявил Книжник, офицер ОСН, занимавшийся в первую очередь проблемами снабжения личного состава, а также множеством других мелких проблем вроде обеспечения курсантов всем необходимым для учебы.

– Много там осталось? – спросил Роннан.

– Нет. Дня за три сделаем.

На коммуникаторе, занимающем половину второго рабочего стола, замигала лампочка, и Один, перегнувшись через край, нажал кнопку.

– Что такое?

– Атака на базу! – крикнул чей-то задыхающийся голос.

Все повскакивали с мест. Кайндел, не успевшую увернуться, Отец Тук прижал к столу бедром, и ей пришлось поспешно выбираться из-под него, извиваясь, словно угорь. Она схватилась за меч, висящий па ремне, – девушка, разумеется, прихватила его с собой, когда выбиралась из автомобиля Шреддера. А вот пистолета при ней не было.

– Экстренный вариант плана, – бросил Один в коммуникатор и в долю мгновения обвел всех присутствующих взглядом. – По местам. Багира – на минус четвертый этаж, Ирландец – выводи курсантов. Кайндел, чаша при тебе?

– Нет. Осталась в штаб-квартире…

Глава ОСН посмотрел на девушку разочарованно.

– Так, на минус третьем заберешь свою команду, и все вместе закроете помещения стальными щитами. Через двадцать минут будет пущена вода. Имей в виду, мобильные телефоны будут работать еще минуты две, потом связь отключится.

Испуганная курсантка выскочила в коридор. Там уже все кипело, как в кастрюле с супом, под которой забыли погасить огонь. Прижавшись спиной к стене, она схватилась за сотовый телефон.

– Илья, алло! Алло!

– Да не ори ты, – спокойно произнес тот. – Я слышу.

– Велено стальные щиты опускать. Срочно. Через двадцать минут пустят воду.

– Понял. Сейчас, отправлю Лети к щитку. Встречаемся там.

– А это где? – Но Илья не успел ответить, отключил телефон.

Кайндел скрипнула зубами и бросилась к лестнице.

Не так это оказалось просто – передвигаться по военной базе, где войска и обслуга подняты по тревоге. Бойцов и офицеров от обслуживающего персонала легко можно было отличить по выражениям лиц и деловитости – последние явно были растеряны, и, хотя знали, за что хвататься, делали это с меньшей уверенностью. Первые наоборот, неслись вперед целеустремленно, будто взявшие след доберманы. За одним из таких и пристроилась курсантка – для надежности. Все-таки она обладала слишком уж невнушительной внешностью, об нее запросто могли начать спотыкаться.

Три лестничных пролета она пролетела бы одним махом, если бы на лестнице опять же не оказалось слишком много народу. Огибая встречных и уворачиваясь как только могла, а часть пути вообще проехав по перилам, девушка добралась до третьего подземного этажа и с трудом протиснулась в коридор жилой части. Здесь переполох выглядел как-то более упорядочение, что ли. В комнаты торопливо затаскивали приборы и кое-что из мебели, видимо, то, что было больше всего жалко.