Текст книги "Красные кресты"

Автор книги: Януш Мейсснер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

- Не знаю, заметили ли вы, что Ричард во время налета на Кастелло да Инсуа получил легкую рану. Нет? Ничего удивительного, что он ей не похвалился, ибо рана та не от клинка, а от ногтей Марии. Она поцарапала его в его собственной каюте! Видимо, он немало был разочарован её реакцией, ибо полагал, что после всех воинских подвигов, которые совершил, чтобы её заполучить, следовало перейти к сценам более сентиментальным, хотя бы ради перемены темы. Mais helas! Les femmes ne sont jamais contentes pleinement...*** - - ----------- ***Надо же! Женщины всегда чем-то неудовлетворены! (франц.) Покосившись исподлобья на Мартена, добавил: - Она до сих пор неудовлетворена, хотя Ричард остановился на той единственной попытке и заключил с ней нечто вроде уговора - un armistice... - А может быть именно поэтому? - Безусловно нет! - возразил Каротт. - Главной причиной досады нашей прекрасной Марии служит волокита с переговорами о выкупе. Отец её сейчас на острове Ява, то есть достаточно далеко отсюда, а жених, кстати твой добрый знакомый, хронически страдает отсутствием наличных. - Кто он такой? - заинтересовался Мартен. - Сеньор Бласко де Рамирес, - ответил Пьер с невинной миной. Мартен присвистнул сквозь зубы, но Каротт на этой новости не остановился; у него в запасе были ещё более неожиданные и поразительные сюрпризы. - Тебя может это заинтересовать, - протянул он, опуская до половины веки, что придавало лицу выражение наивности и скромности, - ведь, если верить Ричарду и Генриху, ты также имел дело с почтенным дедом сеньориты Марии и с её очаровательной матерью, которая, кстати, сейчас сопровождает своего мужа на Яве. - Я? - поразился Мартен. - Я имел с ними дело? - Да, - кивнул Пьер. - Разумеется, там была женщина! Прекрасная женщина, которая в любой авантюре так же необходима, как соль в пище. Та, кстати, обладала всем, что надо, чтобы за неё поубивал друг друга целый полк таких галантных кавалеров, как вы с Ричардом. Не хочу сказать, что и в самом деле дошло до какой-то свары между вами, mais tout de femme...* - - ----------- * Но однако ... (франц.) - Может ты скажешь мне наконец, как именуется все это семейство? рассмеялся Мартен. - Дедушка именуется Хуан де Толосса, его дочь - Франческа де Визелла, а внучка - сеньорита Мария Франческа де Визелла, - единым духом выпалил Каротт. - Шестнадцать лет назад ты захватил их всех троих на португальском судне "Кастро верде", где находился в плену Ричард де Бельмон. - Помню! - воскликнул Ян. - Но, черт возьми, не было там никакой Марии! - Была, - возразил Пьер. - Только не успела ещё появиться на свет. Ей сейчас шестнадцать. Мартен в уме сосчитал прошедшие годы. - Сходится, - признал он. - Но откуда, черт тебя возьми, ты все это знаешь? - Господь Бог даровал мне нос, - ответил Пьер, - чтобы вынюхивать. И если пользоваться им с надлежащим старанием ради собственного любопытства, что-нибудь всегда найдется. Ну, а если речь идет о молоденькой, хорошенькой девушке... - Похоже на то, что ты сам от неё без ума, - заметил Мартен. - Ба, мне бы твои годы! - вздохнул Каротт. - Ты же ненамного старше Ричарда. - Я скорее ровесник Бласко Рамиреса. Насколько я помню, у тебя с ним кое-какие счеты... - Не нужно мне напоминать, - порывисто бросил Мартен. Этот трус раз за разом ускользает у меня из рук, но рано или поздно я с ним разберусь по-своему. Каротт выказал легкое нетерпение: Ян злился и не понимал, о чем идет речь. - Мне пришло в голову, - протянул он, немного колеблясь, что ты мог бы при случае отплатить и сеньору де Толоса... Мартен вытаращил на него глаза, но тут же его осенило. Все было так ясно и просто: будь Мария у него в руках, и Рамиресу, и Толосе пришлось бы принять любые условия! Впрочем, Бог с ним, с Толосой - тому было уже под сотню. Но Рамирес! Рамирес, жених Марии де Визелла, не мог бы отвертеться от встречи с оружием в руках. - Что, дошло наконец? - спросил Пьер. Мартен глянул на него исподлобья и вдруг рассмеялся. - Ты лучший из моих друзей, - сказал он. - Но как быть с Ричардом? Каротт пожал плечами. - Это уже твои заботы. Ты ближе с ним, чем я. Могу только сказать тебе, что Ричард не в восторге ни от упрямства Марии, ни от затяжки переговоров о выкупе, размер которого наверняка будет гораздо меньше, чем он поначалу рассчитывал. - Понимаю, - кивнул Ян. - Еду к нему. Шевалье Ричард де Бельмон обитал в нанятом доме с садом неподалеку от Кенсингтона. Дом этот, возведенный строителем, явно влюбленным в образцы пригородной ливерпульской архитектуры, отличался снаружи исключительным безобразием; в то же время большой сад - скорее даже парк, тянувшийся за ним, был красиво разбит и прекрасно ухожен. Мартен прибыл туда, настроенный очень воинственно, поскольку рассмотрев на трезвую голову поведение Бельмона, пришел к выводу, что Ричард оказался весьма нелоялен по отношению к нему, скрывая происхождение своей пленницы и тот факт, что Бласко де Рамирес был её женихом. - Настоящий друг таким образом не поступает, - заявил он, изложив то, что узнал от Каротта. Шевалье де Бельмон почувствовал себя несколько задетым, не столько содержанием, сколько тоном этого заявления. Выпрямившись в плетеном кресле, на котором он отдыхал в тени ветвей, пока Мартен расхаживал взад - вперед по газону, вновь и вновь задерживаясь перед ним и объясняясь на повышенных тонах. - В самом деле? - иронично спросил он. - И почему же? - Потому, - отрезал Ян, - что истинная дружба не может дрогнуть под влиянием первой попавшейся юбки. Разве что... - Что? - спросил Бельмон, вставая. - Разве что шрамы от ногтей на лице отозвались такими же шрамами в сердце, - деланно рассмеялся Мартен. Де Бельмон тоже усмехнулся, но усмешка была невеселой, а в словах его вновь звучала ирония. - Я не столь романтичен и не столь влюбчив, как ты, сказал он. - Мог бы напомнить тебе времена, когда ты сам забывал о друзьях ради первой попавшейся юбки - или скорее может быть ради некоего саронга, скрывавшего сомнительные прелести индейской красотки. Я не держал за это на тебя обиды, хоть из-за неё ты едва не стал кациком Амахи, - презрительно добавил он. Удар был точен: Мартен побледнел от гнева и машинально положил руку на эфес рапиры. - Услышь я это от тебя в другом месте, - вполголоса сказал он, ответил бы этим клинком. - К твоим услугам, - поклонился Ричард. - Мне кажется, что этот сад место не хуже любого другого. Если тебе нужны свидетели... - Он оглянулся в сторону дома и запнулся. Мартен проследил за его взглядом и увидел красивую девушку, опершуюся локтями на поручни балкона. Не усомнился ни на миг, кто она - эта прелестница в летящем платье белого шелка, хотя не смог присмотреться к ней получше, поскольку шевалье де Бельмон продолжил прерванную мысль и, указав на стриженный газон у крыльца, громко сказал: - Мы можем пригласить Марию Франческу в свидетели нашей встречи. - Если она согласится... - буркнул Мартен, сбрасывая сюртук и заворачивая рукава рубашки. - Полагаю, согласится, - ответил Бельмон, после чего, став на средину газона, обратился прямо к ней. - Сеньорита, представляю вам капитана Мартена, о воинственности которого и рыцарских манерах вы слыхали не только от меня. Мария Франческа подтвердила это легким кивком и с любопытством стрельнула взором на грозного корсара, хмуро смотревшего на нее. - Капитан Мартен, - продолжал Бельмон несколько утрированным, полуироничным тоном, - жаждет вашего общества, и до такой степени, что любой намек о любой иной даме в вашем присутствии считает оскорблением. Поскольку я имел неосторожность вспомнить об одной из них, жаждет моей крови и желает пролить её на ваших глазах. Разумеется, я буду защищаться, и прошу вас, сеньорита, от своего имени и от имени капитана Мартена, согласиться судить, пройдет ли схватка по всем правилам чести и рыцарства. Он поклонился, и когда Мария вновь благосклонно кивнула, выхватил шпагу из ножен и поклонился вновь - вначале сеньорите де Визелла, потом Мартену, который сделал то же самое, обнажая свою рапиру. Они смерили друг друга взглядом. Бельмон - с ироничной усмешкой, Мартен - с лицом, налившимся кровью от нараставшего возмущения, вызванного насмешками противника. Ян атаковал первым, с таким азартом, что Ричарду пришлось отскочить назад. Рапира изобразила два ложных укола в шею и правый бок, после чего блеснула над головой шевалье де Бельмона, но была парирована; сталь лязгнула о сталь. Бельмон оскалил зубы в ухмылке, но не ответил атакой на атаку, только сильнее согнул ноги в коленях, словно готовясь обороняться. Тогда Мартен атаковал снова и вновь его рапира натолкнулась на заслон. Но на этот раз ответ последовал незамедлительно: Бельмон с терции изобразил переход в кварту, как для укола в горло - но обошел парирующий удар Мартена мельницей над его головой, чтобы уколоть в правый висок. Не вышло: Ян был начеку и гибок, как лоза; хватило короткого движения его кисти - и шпага лязгнула по клинку рапиры. Теперь уже Ричарду пришлось мобилизовать всю свою ловкость и умение владеть оружием, чтобы устоять перед яростным натиском противника. Мартен азартно атаковал, и его удары и уколы сыпались градом. Бельмон отступал. Не было времени на встречный выпад - он знал, что что не сможет уколоть прицельно и надежно, не открывшись хоть на миг, но прекрасно сознавал, что удар Мартена его тут же опередит. Потому шевалье продолжал отступать, выжидая удобного момента. И тут он споткнулся и едва не упал. "- Конец!" - промелькнуло у него в голове. Услыхал свист рапиры, но клинок его даже не задел: Мартен в последнюю долю секунды успел прервать выпад, чтобы его не ранить. Ричард тут же вскочил и галантно отсалютовал шпагой. Едва он успел занять первую позицию, Ян атаковал снова, но немного промахнулся. Этой мелкой промашки, однако, хватило Бельмону. Конец его шпаги рассек рукав белоснежной сорочки Мартена и окрасил его кровью. Это была лишь царапина, не стоившая внимания, да Ян и не собрался признавать свое поражение и уже хотел атаковать вновь, когда с балкона донесся повелительный голос сеньориты: - Arretez vous, caballeros! Cela suffit! * - - -------- - * Остановиться, кабальерос. Этого достаточно. (франц.) Бельмон тут же послушался и опустил шпагу, салютуя ей прекрасному арбитру, а потом, сунув клинок в ножны, повернулся к Мартену, протягивая руку. - Надеюсь, ты не слишком зол на меня? - спросил он с любезной улыбкой. - Была у тебя возможность насадить меня на свой чертов вертел, что вовсе не так забавно. Но поскольку ты ей не воспользовался... Ян пожал плечами, но подал ему руку, переложив рапиру в левую. - Я не собирался тебя убивать, - ответил он, уже наполовину успокоившись и склоняясь к примирению. - Не имею привычки пользоваться такого рода оказиями. - Тогда спрячь клинок, - сказал Ричард, - и позволь Марии проявить свой самаритянский характер. Не сомневаюсь, что он у неё таков, поскольку она весьма набожна, а Святое Писание велит ухаживать за ранеными, даже врагами...Возможно, я ошибаюсь, но во всяком случае там есть что-то о милосердии и о неприятелях. Мария Франческа уже спешила на помощь, и Мартен отдался в её руки, несколько смущенный и - неожиданно для себя самого - взволнованный. - Кто бы мог подумать, - вздохнул Бельмон, с усмешкой за ним наблюдая. - Кто бы мог подумать, что это колючее создание сможет выказать столько деликатности и ласки! Bon Dieu*, почему этот мерзавец не выпустил потроха мне! - - ---------- * Господь милостивый (франц.) ГЛАВА YIII За несколько дней перед встречей Мартена с Пьером Кароттом в таверне Дикки Грина у Марии Франчески де Визелла был особенно сильный "приступ набожности", как её религиозное рвение определял скептик и маловер Бельмон. Стоя на коленях в своей спальне, двери которой она запирала на засов в преувеличенных опасениях перед настойчивостью Ричарда, заклинала Мадонну из Альтер до Чао, чтобы та велела Яну Мартену прибыть в дом шевалье де Бельмона. Но столь горячо поручая это Пресвятой Деве, держала глаза и уши широко открытыми, чтобы не только выследить Каротта, но и подслушать его разговор со своим пленителем, а потом очаровать почтенного капитана и склонить его к действию. О Яне Мартене она слышала не раз, будучи ещё ребенком. Главным источником этих сведений была её молодая и хорошенькая няня Хуана, бывшая камеристка сеньоры де Визелла, разжалованная в няньки в результате недовольства хозяйки. Когда Хуана говорила о Мартене, её бархатные, черные как ночь глаза увлажнялись, а голос дрожал от возбуждения. Этот дикий разбойник и мужлан, временами с презрением поминаемый сеньорой де Визелла, превращался в молодого рыцаря с благородным сердцем и горячей кровью рыцаря, перед которым не устояла бы ни одна женщина. Он был богат, как король, свободен, как орел, отважен, как лев. Презирал смерть, которой не раз смотрел в лицо, вызывал ужас среди своих врагов и любовь друзей. И при этом был благороден и щедр. Маленькая сеньорита предпочитала верить Хуане и сохранила этот образ в памяти. Когда её обручили с Бласко де Рамиресом, часто думала о своем незнакомом нареченном в таком же духе, воображая его на манер такого рыцаря, поскольку Бласко тоже был капитаном превосходного корабля и тоже сражался в океане. Увидела она его, только когда ей исполнилось пятнадцать - и несколько разочаровалась. Рамирес не был красив, у него оказались маленькие бегающие глазки и узкие поджатые губы под закрученными усами, которые пахли сладковатой помадой, как и его мягкая черная бородка и поредевшие волосы. Он показался ей старым - во всяком случае, куда старше, чем она себе представляла. Ему было за сорок и первые морщины уже прорезали лицо. Он приветствовал её - как делал и все остальное - несколько шумно, поспешно и нервно. Можно было полагать, что его постоянно нервирует несоответствие окружающих его физических явлений его собственным представлениям. Манера разговора у него была взрывчатая, торопливая и сжатая, а короткие реплики звучали, как орудийные залпы. Выслушивал чьи-то доводы, он с едва сдерживаемым нетерпением. Казалось, он отгадывает мысли своего собеседника и имеет на них готовые ответы. Заверил Марию, что сделает её счастливой, произнес пару комплиментов и преподнес золотую шкатулку с благовониями, после чего разговаривал уже только с её отцом, Эмилио де Визелла. В следующем году его визиты не были частыми, но интерес к нареченной нарастал по мере того, как бутон превращался в прелестный цветок. Блестящий командор эскадры тяжелых каравелл Его Королевского Величества Филипа II был почти влюблен и старался показать это, не сомневаясь, что добьется взаимности Марии Франчески. Она принимала его внимание ласково и благодарно - возможно, главным образом потому, что никто из молодых дворян их округи не мог с ним сравниться воинской славой, ни положением. Свадьба должна была состояться зимой, после рождественского поста, во время которого ожидалось прибытие в Лиссабон его светлости Эмилио де Визелла с супругой; последние месяцы девичества сеньорита проводила под опекой своего деда на берегах Лимии; судьба распорядилась так, что в качестве подруги одной из своих ровесниц она оказалась в Кастелло да Инсуа в Вианне в день налета Бельмона на замок. Став пленницей корсара, она нисколько не пала духом и не отчаялась. Была горда и отважна, как мать, и к тому же романтична. Поначалу нападение на замок, стрельба и даже схватка прямо в парадном зале и перевоз её на борт "Торо" казались ей восхитительным приключением. Они ждала финала, который должен был пройти по неизменным канонам, обязательным в романах: прибытие испанского флота под командованием Бласко де Рамиреса, морская битва, победа над разбойниками. Тем временем ничего подобного не происходило, зато через несколько часов в каюту, где её заперли, вошел видный, богато одетый кабальеро, в котором она едва узнала дикого сальтеадора, который с закопченным лицом и окровавленной шпагой ворвался во главе своих бандитов в залы замка. Дав ему представиться, она не ответила на вежливый поклон, а когда он заговорил, перебила на середине первой фразы. Потребовала, чтобы её немедленно освободили и отослали обратно в Кастелло да Инсуа. Последовал ответ, что при известных условиях так наверняка и будет сделано, но сейчас он должен отправляться в Лондон, и не желая ни на миг лишаться общества столь очаровательной особы, приглашает её на обед, приготовленный в соседней каюте. Сеньорита Мария была голодна, поскольку атака на замок произошла перед самым обедом, но заявила, что не унизится до застолья с пиратом и убийцей, которому её отец не доверил бы даже свиней пасти. Столь незаслуженная обида вывела Ричарда да Бельмона из равновесия. Он пожелал немедленно объяснить сеньорине де Визелла, что может сделать с ней, что хочет, даже если по её мнению он не пригоден стать хотя бы свинопасом у дона Эмилио. Но кончилось это скорее бесславно: за один вынужденный поцелуй Ричард заплатил тремя глубокими царапинами на щеке и вылетел из каюты, кипя от ярости на сеньориту - и на себя самого. Мадонна из Альтер до Чао оказалась достойна оказанного ей доверия: с небольшой помощью Пьера Каротта она склонила Мартена - сказочного рыцаря из рассказов Хуаны - прибыть в Кенсингтон и вступиться за оскорбленную невинность.