Текст книги "Сбывшиеся сны печальной блондинки"
Автор книги: Яна Розова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 17
Уже поздним вечером того же дня дантист Ведищев с ребенком и бывшей женой прибыл в родной город. Они прощались у дома Аллы. Кирилл до сих пор спал на руках отца. Еще в гостинице, в Москве, Олег внимательно осмотрел его и нашел следы внутривенных инъекций. Пообещав про себя Юлии большие неприятности, он решил подождать, пока мальчик проснется сам. В Москве он связался с приятелем, хорошим анестезиологом, и выяснил, что за препарат предположительно вводили ребенку и как избежать отрицательных последствий.
Сейчас он стоял напротив своей женщины, крепкий мужчина со спящим мальчиком на руках. Кирилл уже прилично весил, но Олег не замечал тяжести. Ему было приятно держать сына, он бы нес его на себе всю жизнь, особенно, если бы Алла шла рядом. Они смотрели друг на друга, понимая, что пора прощаться. Ведищев прокручивал в голове слова, которые могли бы задержать ее, искал повод не расставаться, но придумать ничего не мог. Тем более что в самолете произошел неприятный разговор: Алла поймала его на лжи.
– Как же так? – спросила она. – Ты вроде бы не удивился, увидев Юлию в квартире. Ты знал что-то?
– Да нет, ничего такого… – он пытался открутиться, но Алла пристально смотрела прямо в глаза, не желая довольствоваться полуправдой.
– Но ты знал, что Юлия затеяла похитить Кирилла и подставила тебя с этим оборудованием?
– Нет, конечно. Этого я не знал, но догадался, когда все случилось. Ну… В общем… – добавил он растерянно.
– …короче, значит. Я сказала все слова-паразиты, теперь ты говори, как было на самом деле? – Алла была настроена решительно.
– Я просто знал, что Юлия темнит, – начал раскалываться дантист. – Встречается с кем-то. Потом, когда Кирюху похитили в связи с моим, так сказать, долгом и мы собирались лететь в Москву, я нашел блокнот Юлии, а там адрес, который нам дал Горюнов.
– И мне ты ничего не сказал! – возмутилась бывшая жена. – Почему ты водил меня за нос?
– Мне нужна была твоя поддержка, – признался он, пытаясь выразить взглядом то, что не смог досказать словами. – Прости, я подумал, что один не справлюсь.
– Но ведь справился же! – злилась она. – И потом зачем врать? Сказал бы все как есть. Позвал бы своих друзей!
– Я и позвал. Они мне очень помогли, между прочим. И с машиной, и с отмычками, и с билетами на самолет, когда они понадобились в последнюю минуту. Просто хотел, чтобы ты была рядом. У меня никогда еще не было хуже ситуации…
– А вот у меня, твоими молитвами, была.
Ведищев никак не прокомментировал признание брошенной им женщины.
– Да, – он вернулся к интересной теме, – ты не дослушала! Я же узнал, кто это такой ловкий, кто ей меня обобрать помогал.
– И кто? – спросила безучастно Алла, глядя в сторону. Она на время потеряла интерес к какой бы то ни было правде.
– Это Ханмурзаев, тот самый, Барыга! – возбужденно зашептал Олег, наклоняясь к самому ее уху. – Кроме блокнота с адресом, где держали Кирилла, у меня остался ее мобильник. Никто на него не звонил – она, наверное, нашла телефон и предупредила его. Но в мобильнике есть память, а в памяти есть номер некоего Рафика. Фамилию я узнал через справочную оператора сотовой связи. Я директору Гродинской сотовой связи кариес лечил, ну и он выручил меня. Это оказался сам Рафик Ханмурзаев.
– Я так и думала, – равнодушно ответила она, отодвигаясь. – Мишка же сказал, что по его поручению отвозил Кирилла.
– Но я не думал, что она трахалась с самим Ханмурзаевым! – Олег боялся, что сын что-нибудь услышит, и почти шептал. Однако опасения были напрасными – мальчик дремал, откинувшись в кресле.
– Почему не думал? – в голосе Аллы послышалось легкое ехидство.
– Ну я же ему зубы лечил, а он с моей женой развлекался! – искренне возмутился дантист. – Как он мне в глаза смотрел!
– Ты неповторим! – восхитилась женщина. – А как ты мне в глаза смотрел, когда с ней же развлекался за моей спиной? А ведь я тебе не зубным врачом приходилась, а женой!
Разговор оборвался. Ведищев подумал, что она перегибает палку. Любой разговор сводился к одному и тому же: к теме его давней измены. Сам он хотел начать все сначала, с чистого листа, забыть прошлое. Юлия, даже родив мужу сына, так и не сумела коснуться его сердца. Но где-то в глубине души Ведищев признавал право Аллы высказать то, что накопилось за десять лет…
И как же она нравилась ему сейчас, вот такая: шикарная блондинка, языкатая, ехидная, недоступная, печальная, милая и сочувствующая!
Теперь, на гродинской земле, возле подъезда, в котором жила Алла, пришла пора прощаться, и не было повода встречаться завтра, и послезавтра, и на следующей неделе.
– Кстати, – может, это было и некстати, но перспективная идея сверкнула в мозгу Олега. Теперь Алле не отвертеться. – Можно я оставлю Кирюху у тебя, а сам поеду вызволю твоего сотрудничка Мишку?
– Ну…
– В общем, короче, значит! – протарахтел он. – Давай пошли к тебе!
Алла молча вошла в подъезд, за ней двинулся дантист, довольно улыбаясь и мысленно потирая руки.
«Вот так и буду придумывать что-нибудь, пока она ко мне снова не привыкнет!» – решил он.
Часть 2
Ставят невод на рыб,
а попадает в него дикий гусь.
Богомол, хватая добычу,
не замечает, как сзади к нему
подкрадывается воробей.
На каждую хитрость
найдется другая хитрость.
Всякое происшествие ведет
к еще неведомым событиям.
Так можно ли уповать на свое
знание или разумение?
Хун Цзычен. «Вкус корней»
Глава 1
У меня дома побывали дикие звери. Пока я находилась в разъездах, они перерыли шифоньер, перевернули диван, вытащили из тумбочки в прихожей обувь и полазили в духовке. Что искала стая шкодливых обезьян – понять было невозможно. На шифоньере у меня лежало около пяти тысяч рублей. Это была маленькая заначка на всякий случай. Я забыла взять эти деньги в Москву, хотя это и был тот самый «всякий случай». Просто Олег меня совсем заморочил. Найти эти деньги не составило бы труда для грабителей, но деньги остались нетронутыми. Я стояла столбом и не могла отделаться от ощущения, что пришла в чужое разворованное жилище.
– Что здесь было? – задал чисто риторический вопрос Олег, вошедший со своей дорогой ношей следом за мной.
– Точнее, кто здесь был?
– Что-то искали. Деньги на месте?
– Да…
– А ценности?
– Никогда не было…
– А какие-нибудь бумажки? Договоры, акции?
– Нет… Вообще-то я все храню в сейфе, на работе. Ключ от сейфа у меня.
– Ладно, поиграли – и хватит! – Ведищев взялся командовать. – Звони в милицию. Только сначала положим Кирюху и я освобожу Горюнова. Приеду – позвоним.
Я привела в порядок диван, Олег уложил мальчика. Потом он уехал, а я стала наводить порядок и ждать, когда проснется Кирилл. Он проспал два часа, проснулся, потянулся, потер глаза, зевнул и сел. Потом спросил:
– А где папа?
– Сейчас приедет, – я волновалась, разговаривая с ним, боясь сложных вопросов и теряясь при мысли, что говорить о его маме.
– Я есть хочу.
Именно к этому вопросу я и не подготовилась! Боже, чем кормить ребенка? В рекламе они едят какие-то готовые завтраки и «Мамбу». Ничего такого в моем холодильнике нет. Но в рекламе и взрослые тети варят суп из бульонных кубиков, но я-то в жизни такого есть не стану!
– Кирилл, а что бы ты хотел съесть?
– Котлету по-киевски и шашлык!
– Ох, но у меня нет ничего такого!
Я испугалась, что он заплачет, но парень только капризно дернул верхней губой.
– Может, молока и печенья?
– Ладно, давайте, – милостиво согласился он. – Как вас зовут?
– Алла.
– А где у вас туалет?
– Вот здесь!
Олег появился через два часа. Мне показалось, что он удивлен или подавлен и немного злится. Однако свои чувства он старался держать при себе.
По тому, как Кирилл вылетел на звук его голоса, бросился ему на шею, возбужденно стал рассказывать о фильме, который мы с ним смотрели, я поняла, что они близки, очень близки. Отец обожает сына, а сын считает папу своим героем. Я немного поковырялась в старых ранах, потешила старуху-обиду и пошла сообразить чего-нибудь поесть для бывшего мужа. Олег принес из круглосуточного магазина пакет со съестным. Это оказались упаковка пельменей, баночка соленых огурцов и бутылка водки. Достав все это из пакета, я поняла, что он и впрямь не в себе.
Ужинали мы на кухне. Кирюха снова заснул, но на этот раз беспокойно, как маленький щенок, которого сморило посреди игры и он продолжает во сне гонять за кошками. Олег первым делом выпил сто грамм и только потом приступил к еде. Как ни странно, но Ведищеву шло легкое опьянение. Он становился не таким неприятным, его голос делался мягче, светлые глаза начинали блестеть, на губах мелькала быстрая улыбка, а на скулах проступал легкий румянец. Сейчас он тоже немного захмелел и наконец решился рассказать, какие такие события его взволновали настолько, что он начал снимать стресс алкоголем.
– Перед тем как выпустить Мишку, я заехал домой за деньгами для него. У меня дома та же петрушка.
– Какая петрушка? – немного нервно спросила я.
– На, выпей, – Ведищев протянул мне рюмочку. – У меня дома тоже был обыск.
Я отхлебнула водки. Кое-как справившись с ожогом гортани, поняла, насколько правильно поступил Олег, принеся водку. Стресс и впрямь надо снять. Что-то пугало в этом обыске, очень пугало. Не знаю, как объяснить, но мне чудился незнакомый, враждебный тошнотворный запах, оставленный людьми, рывшимися в моих тряпках. Отвратительно было знать, что они прикасались к вещам, разглядывали их, судили обо мне. Я сделала еще глоток водки. Между прочим, полегчало. Ведищев одобрительно кивнул и допил то, что оставалось в стакане.
– Я знаю, что они искали, – он поднял вверх указательный палец. – Они это нашли и забрали.
– Что это?
– Чертежи моего отца. Задержался потому, что вычислял, что им было надо. Ты помнишь, что он был военным представителем на заводе? – Я кивнула. – Так вот. Он умер, отравившись токсичными испарениями. Как раз оборонные предприятия закрывались. У Министерства обороны не было денег для производства того, что они там производили. В том числе и на Гродинском химическом заводе. Таким образом, отец был последним военным представителем на «химии». Потом оборудование законсервировали, а цеха закрыли. Там не просто центрифуги и спиртовки. Это высокотехнологичное оборудование. Вроде бы для производства бинарного оружия или чего-то в этом роде. Я плохо знаю, потому что вообще не специалист в неорганической химии и к тому же пацифист и ненавижу американцев за войну в Ираке…
– Господи, да ты напился! – открылись у меня глаза.
– Извини. Нет, не напился. Так, чуть-чуть. О чем это я? – он с трудом пытался сосредоточиться. – Да, папа… Он был классный, мне его не хватает… – Ведищев снова растекался мыслью по древу.
– Олег, что искали в твоей квартире?
– Ах да! – дантист потряс хмельной головой. – Искали его чертежи. Он держал свою техническую документацию дома. Строго говоря, это было нарушением инструкции, но он был не только военным, но и ученым, работал дома и всякие там формулы и схемы приносил домой, чтобы поработать ночью. После его смерти они остались у нас с мамой. В ее квартире. Сейчас я храню, то есть хранил, документы у себя. Просто рука не поднималась их выбросить. Папа работал с ними, касался их, читал, размышлял… Знаешь, я был таким одиноким все эти годы!
– Сейчас заплачу, – сказала я, вложив в эти простые слова максимальное количество яда кураре. – Кому нужны эти старые чертежи?
– Даже представить не могу. Кому-то, кто хочет запустить оборудование оборонных лабораторий и цехов.
– Чтобы произвести бинарное оружие?
– Да, – такой расклад мог напугать кого угодно, а не только зубного врача. – И это не от администрации завода исходит и не от Министерства обороны. Государственные организации такими методами, как шмон, не пользуются.
– Это бандиты?
– Похуже.
– Куда же хуже?
На выразительном лице Олега я прочитала сомнение, надежду и, наконец, самый настоящий ужас. Он помолчал еще немного, а потом произнес по слогам:
– Тер-ро-рис-ты.
– Ерунда, – я недоверчиво рассмеялась. – У нас в Гродине нет террористов.
– Зато они есть в других местах. А у нас в Гродине есть химический завод с оборонным цехом, который может производить бинарное оружие, которое можно использовать для…
– Я знаю, знаю. Не будем углубляться.
Ну да, конечно, оборонный цех! Это я уже вспомнила.
Олег встал из-за стола, подошел ко мне, опустился на пол, положив свою бедную голову, полную всех этих жутких мыслей, мне на колени и обняв мои ноги.
– Алка, Алка, мы влипли! – прошептал он трагично. – Это все даром не пройдет.
Приступы слабости случались с ним и раньше, но никакая депрессия не могла убить в Олеге веру в себя, умного и сильного. Только надо было немного завести его, разозлить.
– Что ты раскис?! Что ты ноешь? – это последнее слово он особенно не любил. – Они получили, что хотели. Теперь отстанут от тебя. Но вот зачем у меня обыск делать? Если эти террористы, как ты говоришь, взяли чертежи у тебя дома, то что у меня искали?
Он поднял на меня покрасневшие от алкоголя глаза:
– Да, кстати, что у тебя искали?
Мне не хотелось, совсем не хотелось, чтобы он отпустил мои ноги. Тепло его рук, его голова у меня на коленях, его волосы, пахнущие сигаретным дымом и им самим… Я потихоньку соскользнула на пол, в теплые объятия. Олег прижал меня к себе, и мы сидели так, опять не совпадая в эмоциях. Он устал, его мучили дурные предчувствия, он хотел тепла, участия, глубокого спокойного сна. А я попала в ловушку. Слишком долго сдерживалась, боясь захлебнуться воспоминаниями. Теперь капкан, смоченный парой глотков беленькой, захлопнулся. Я просто откровенно, вульгарно, грубо и бессовестно хотела своего бывшего мужа. Механизм желания, заржавевший за последние годы, вопреки заявлениям о моей фригидности потихоньку заводился, раскручивался, набирал обороты. Попытавшись размеренно дышать, разгоняя картинки из далекого прошлого и тем не менее оставаясь в самом опасном на данном этапе месте в моей квартире, я погибала.
Наконец, боясь взорваться, повернула его лицом к себе и стала целовать. Я волновалась, опасаясь, что он отстранится, а я не успею добраться до его родных губ, воскресить чуть-чуть прошлого, счастливого прошлого. И когда почти достигла цели, услышала над головой капризный детский голос:
– Папа, я пить хочу-у…
В дверях стоял Кирилл, одетый в мою футболку и мои розовые тапочки с заячьими ушами. Я вздрогнула и очнулась, снова став собой. Олег вскочил на ноги, подхватил сына и, прижимая его к себе одной рукой, стал наливать в стакан воду из-под крана.
Глава 2
Рафик Ханмурзаев не привык спрашивать совета в делах даже у самых близких друзей. Только Камиль Рашидов мог позволить себе иногда высказать свое мнение, и то в последнее время Рафик его не слушал. Никто ничего не понимает! Он, Рафик, выбился из такой нищеты, из таких условий, что остальным маменькиным сыночкам и не снилось, включая сыночков его собственной маменьки. Она всю жизнь проработала учительницей, родила шестерых детей, тащила на себе мужа-алкоголика, его бесчисленную родню и умерла в пятьдесят лет от обычного гриппа. Просто слабая была очень.
Только свою мать и взял бы в новую жизнь Рафик Ханмурзаев. Отец уже совсем не соображал ничего, кроме водки, а с братьями и сестрами у Рафика были равные стартовые условия, разве не так? И чего они добились? Голь перекатная. Справедливости ради надо отметить, что он был младшим в семье и ему не приходилось участвовать в воспитании других детей, вести хозяйство, с которым мать уже не справлялась, и утихомиривать пьяного отца.
Как только умерла мама, Рафик ушел из дому. Нашел, где перебиться первое время, и поступил в ПТУ. Пока получал профессию, название которой теперь вспоминал с трудом, жил в общежитии. Там познакомился с Камилем, таким же сиротой при живых родителях. По Камилю было видно, что он из хорошей семьи. Откормленный подросток, владевший правильной речью и приятными манерами. Его отец был партийным боссом где-то в Узбекистане, потом загулял, бросил мать Камиля и женился снова на молодой женщине. Камиль оказался в Гродине, потому что отсюда родом была его мама и семья приехала к родным. Вскоре мама вновь вышла замуж, родила девочку и сплавила сына в общежитие, чтобы не раздражал ее нового мужа.
Рафик, обладавший задатками лидера, и тихоня Камиль, серый кардинал по призванию и типичный ботаник внешне, спелись в один момент. Им, разным по натуре, было комфортно вместе: Камиль учился за Рафика, а тот не позволял обижать всяким недоноскам его друга. Кстати, необходимость постоянно доказывать всем вокруг, что он самый сильный, и подтолкнула Рафика к созданию его первой банды. Ребята подобрались тогда кайфовые, теперь таких парней днем с огнем не сыскать. Отвязанные и надежные – то, что надо! Банда Рафика Ханмурзаева держала контроль над училищем, включая и бессильную противостоять ей администрацию. Вскоре территория ПТУ уже показалась Рафику маловатой. Он почувствовал сладость власти над себе подобными, и его амбиции начали расти.
Орлы Ханмурзаева вышли в город. Но взять Гродин с наскока не удалось: слишком много было всяких учебных заведений, где формировались подобные группировки. Пришлось выдержать несколько не вполне дружеских встреч на чужих территориях. Однако у Рафика была своя стратегия победы, разработанная хитроумным Камилем. Другие банды, часто не имеющие постоянного лидера и собирающиеся лишь выпить и набить соседям морды, были разобщены и аморфны. Они могли вселять ужас обывателям микрорайонов, но не имели никаких общих целей, кроме хулиганства. Стало быть, и не обладали достаточной устойчивостью. А орлы действовали как единое целое. Сначала разведка: несколько парней Рафика начинали вертеться в выбранном для вторжения районе и вызнавать: какие тут расклады? То есть кто контролирует район, есть ли лидеры, как к ним подобраться и все такое. Потом Камиль организовывал несколько вылазок, набиваясь на локальные конфликты. Причем дрались не серьезно, так, разведка боем – применяют ли предполагаемые враги ножи или кастеты, а то, может, и еще что похуже. И только потом начиналось вторжение. Обычно приходилось бить местных пару раз. Потом из битых вербовали новых членов банды Ханмурзаева.
Сам Рафик в акциях никогда не участвовал. Менты несколько раз загребали его орлов, но не самого Ханмурзаева и не Камиля. Гродинская милиция даже не пыталась раскрыть, кто же организовывает регулярные потасовки среди молодежи в разных районах. Просто выезжали по сигналу, ловили, кого удавалось. Если деяние задержанного подпадало под статью Уголовного кодекса, то наказывали, если нет – отпускали.
Так все и шло, пока весь Гродин не стал вотчиной Рафика Ханмурзаева и его опричников. К тому времени ребята повзрослели и стали задумываться о хлебе насущном. Умный Камиль имел немало светлых идей в своей кудрявой голове. И все – на грани законного и незаконного. Ребята начинали зарабатывать деньги.
Первым источником дохода стало проведение дискотек. Молодежь хотела развлекаться. Многие из тех, кто входил в банду Ханмурзаева в ранней юности, становились добропорядочными гражданами, работали, в том числе и в правоохранительных органах. Они не могли отказать Рафику в помощи, и дела Ханмурзаева процветали. После дискотек были видеокинотеатры. Просто ставили телевизор, подключали к нему ворованный видик и крутили кассеты. В то время мало у кого была такая аппаратура, и люди с удовольствием платили по десятке за просмотр фильма. Потом были другие дела, и тоже очень удачные.
Рафик стал богатым человеком. Но даже Камиль не все знал о размерах состояния Ханмурзаева. Кроме того, он был влиятельным человеком, а это для него значило чуть ли не больше, чем деньги. Повелевать людьми, изменять по своему усмотрению их судьбы, определять их будущее – этим жил Рафик Ханмурзаев.
Конечно, больше всего на свете Рафик не любил, когда люди ему не подчиняются. Заметив строптивого, он мог и промолчать, но всегда запоминал. И когда его бывшая любовница, от которой он хотел откупиться, организовав «похищение» ее сына и затребовав с отца мальчика весьма солидную сумму, позвонила и сказала, что Ведищев со своей бывшей женой все узнали, приехали в Москву и забрали ребенка, он внес дантиста в свой черный список. Выяснив подробно все обстоятельства, в том числе и про забытый Юлией в квартире блокнот, Рафик сказал:
– Мне все понятно. Я сделал для тебя немыслимое, привлек огромное количество народу, отрывал их от важных дел, старался для тебя, а ты все провалила. Сама теперь виновата. Не вой! Скажи спасибо, что не требую с тебя оплаты за услугу, которую тебе пытался оказать. Больше сюда не звони.
Юлия не понимала отказов. Поэтому она не послушалась Рафика и продолжила доставать его звонками. Она кричала, что это из-за его идиота-Ахмеда у нас забрали сына, что сам Ханмурзаев кретин, не способный ни на что. Она уже была в Гродине и, когда не смогла в очередной раз дозвониться, пришла в особняк Рафика, куда раньше он ее не звал.
Женщину встретил улыбающийся Камиль. Из толстого подростка он превратился в стройного мужчину с красивыми раскосыми глазами и опасной улыбкой умного человека, привыкшего к вседозволенности. Он предложил ей сесть в машину, роскошный «Мерседес», обещая доставить прямиком к Ханмурзаеву. Юлия, обалдев от неожиданной любезности, погрузилась в шикарную тачку. Нельзя развешивать уши, когда говоришь с подобными людьми, но Юлии показалось, что она очень нравится Камилю и из этого может кое-что получиться. Откуда ей было знать, что серый кардинал был обычным пассивным педиком, ведь по виду этого не скажешь.
Красавицу привезли в глухой лес, и Камиль, направив на нее пистолет, заставил женщину саму рыть себе могилу. Пытка длилась часа два, а когда измученная физически и морально Юлия бросилась Рашидову в ноги, умоляя сохранить ей жизнь ради сына, тот гадко ухмыльнулся и милостиво позволил ей прожить остаток лет с обещанием больше никогда не попадаться Рафику Ханмурзаеву на глаза. Она пообещала. Камиль еще раз усмехнулся и похвалил себя за прекрасно разработанный и воплощенный в жизнь план.
Рафик только посмеялся рассказу Камиля. Да, Юлия – зануда. Впрочем, их отношения в прошлом. Ханмурзаев задумал изменить свою жизнь раз и навсегда. Он решил жениться. И знал, кто будет для него идеальной супругой, подругой в самом важном деле его жизни.
Рафику всегда нравились женщины за тридцать. Они были опытнее не только в постели, но и в жизни, не поддавались на дешевые трюки. Еще Рафику хотелось, чтобы его жена была верной ему и его образу жизни. Вот Юлия всегда думала только о себе и мечтала только о деньгах. Он неоднократно слышал из ее уст фразу, сказанную капризным тоном: «Мне деньги нужны!» – и это отталкивало его, так же, как отталкивало, как ни парадоксально, и то, что она изменяет своему мужу. Она бы запросто могла предать и его!
Рафик уже сделал свой выбор. Несколько лет назад его с ней познакомил Вагиф Закарьян, правая рука Рафика в некоторых делах в то время. Алла показалась ему закрытой на сотню замков, а у него только начинались отношения с Юлией. Рафик немного покрутился вокруг нее и отстал. Но историю, рассказанную Закарьяном, запомнил: Аллу бросил муж, и уже много лет она ни с кем не встречается и не выходит замуж. Занимается карьерой, и весьма успешно. Камиль, присутствовавший при их первой встрече, не без ехидства определил ее как «потерянную». Было нечто такое в серых глазах Аллы, когда она смеялась одними глазами, что выдавало ее неизбывную печаль и верность.
Внешне она была тоже во вкусе Рафика – крашеная блондинка, не худая, но хрупкая, изящная, ранимая. Такую женщину хотелось поместить в башню из слоновой кости и беречь от печалей. Но для начала воспитать себе под стать.
Камиль пообещал придумать, как добиться этой женщины. И, конечно, придумал, не растерялся. План был великолепный. Он должен был решить сразу две проблемы: помочь отделаться от Юлии и заполучить Аллу. Когда Юлия уехала с Кириллом в Москву, изображая похищение сына, Мишка Горюнов, польстившись на директорское кресло в «Эврике», позвонил Ведищеву и сказал в трубку: «Это тебе за Аллу!» Доктор должен был пойти в милицию, и Аллу бы начали допрашивать. Конечно, ничего бы они не добились, да этого и не надо было! Допрос вел бы купленный Камилем следователь, в обязанность которого входило запугать Аллу до обморока. Вот тут бы и появился прекрасный принц Рафик на белом «Мерседесе»! Он бы освободил прекрасную принцессу из плена неприятностей, заключив ее в плен своей любви. Тем временем Юлия получила бы денежки, Кирилл, к радости отца, вернулся бы домой – что и требовалось доказать.
Только вот не пошел Ведищев в милицию жаловаться на бывшую жену Аллу, и весь план провалился.
Теперь Рафик ждал нового варианта решения проблемы. Но, похоже, придется действовать самому. Он этого не боялся никогда.
Ханмурзаев сидел в холле своего огромного особняка. На столике перед ним стояла бутылка коньяка, названия которого Рафик не запомнил, а читать латинский шрифт не умел. В пепельнице дымилась сигара. Помимо Аллы, Рафика занимали две проблемы: во-первых, текущие дела его бизнеса, которым он занимался сам, скрупулезно считая каждую копейку (за что и был прозван Барыгой, но не обижался), и убийство его друга и помощника Игоря Лавренева.
Со смертью Игоря вообще было туманно. Камиль занялся выяснением обстоятельств через свои каналы, но пока полученные сведения только запутывали дело. Игоря нашли вместе с двумя другими убитыми – парнем и девушкой. Их убил один человек, но в разное время. Они все перед смертью побывали в стоматологической клинике доктора Ведищева. Опять этот Ведищев! Камиль рылся в его прошлом, но ничего не нарыл.
Интересным оказался только один факт: парень, погибший вместе с Лавреневым, был тот самый гонец, которого почти год назад не дождался Рафик. Однажды ему позвонил знакомый из одной южной страны, некогда братской республики СССР. Занимался этот человек очень темными делами, с ним не следовало бы связываться, но куш был настолько велик, что Барыга решился – будь что будет! Грех отказываться от таких денег. Они договорились, что вскорости в Гродин прибудет парнишка и привезет с собой некие документы. Их надо обмозговать и сообщить результат: можно ли провернуть дельце. Какое такое «дельце» замыслил Посредник, Рафик не спрашивал – не телефонный это разговор. Гонец не прибыл в назначенный срок, но Ханмурзаев не мог сообщить о срыве, потому что связь была односторонняя (так всегда работал Посредник). Погоревав об утраченных возможностях и уплывших денежках, Рафик успокоился – дело, как он понял, и впрямь затевалось темное. И вот теперь труп того самого парня!
Ханмурзаев встал, прошелся по комнате, потянулся, зевнул и сделал единственно возможный вывод: дело в химическом заводе! И кто-то благополучно обскакал его на повороте. Но это и к лучшему. Недаром сердце не лежало к делу Посредника. Теперь надо только найти убийцу Лавренева, потому что не годится оставлять безнаказанным убийство своего помощника. Впрочем, это будет не так уж трудно: надо узнать, кто активно интересуется «химией»? Он, скорее всего, и будет убийцей Лавренева.
