Текст книги "Сказка для троих (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Глава 5
Ядвига
– Ну что, желания загаданы, посуда вымыта – самое время приступить к подаркам! – подтягиваю ближе свой мешок.
Глаза у Степана сонные-сонные. Ещё немного и дарить будет некому.
Иван помогает ему разорвать обёрточную бумагу. Внутри – сборник детских сказок с невероятно красивыми иллюстрациями.
Мальчишка зачарованно листает яркие страницы.
– Колобок… Теремок… Пап, я эти сказки все знаю! – сопит огорчённо.
– А вот… Морозко! Такой у тебя нет. – Находится Иван.
Расстроенный – ужас!
– Есть. Бабушка дарила, – шумно вздыхает сонный хулиган. – Пап, ты не переживай так. Просто сказки кончились.
– Тогда мы новые придумаем! – Громко захлопывает книгу Иван.
– Отличная идея. – Киваю, открывая в телефоне приложение.
Мои обязательства выполнены, пора вызывать такси.
– Вот ты и начинай.
– Ну всё, не буду вам мешать, – шепчу рассеянно, морщась от боли в ноге.
– А сказка? – тянет Степан осуждающе.
Иван демонстративно заваливается на диван слева от сына.
В смысле – он это мне «начинай»? В полпервого ночи?!
Потянувшись, Степан накрывает ладошкой экран моего телефона.
– Ну, пожалуйста. – Огромными глазами умоляюще смотрит на меня снизу вверх.
Ну как ему откажешь?
– Ладно… В одном большом современном городе жил Иван Царевич. И всё у него было хорошо. Дом красивый, работа престижная, сыночек богатырь. Жил он себе, не тужил, как вдруг...
– Вдруг Баба-Яга, на своей метле, да с мешком в тот город забрела, – подхватывает Иван. – А небоскрёбы там все одинаковые, высокие, что солнца не видно! Непривычно ей стало, все куда-то спешат, шум, гам, суета... Потерялась!
Степан приподнимает голову с отцовского плеча.
– Разве Яга могла потеряться? – Смотрит на меня удивлённо.
– Легко! – заверяет Иван. – Мегаполис же хуже дремучего леса! Даже местные в нём постоянно блуждают.
– Это точно, – становится шире моя улыбка. – Так вот, шла она, значит, три дня и три ночи. Проголодалась, выдохлась, а выход из города найти не смогла. И тут видит: дом стоит особняком, а на крыльце сапожки меховые, детские...
– Подумала Яга: «Пора бы подкрепиться»! – Клацает зубами Иван.
Степан слушает, затаив дыхание.
– Она собралась съесть сыночка?
Украдкой показываю его отцу кулак.
– Только если мальчик будет непослушным! – Делаю честные-пречестные глаза. – Но едва она по привычке собралась крикнуть заветное: «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!», как дверь сама перед ней распахнулась!
– Смотрит Яга, на пороге Царевич стоит, – лукаво улыбается Иван. – «Чего тебе надобно, ведьма лесная?».
– Он испугался, пап?
– Нет уж! – Смеётся Иван. – Хотя, признаюсь, слегка опешил... А она ему с порога: "Сыночка мне своего отдай!"
– И он отдал?!
– Что ж он совсем дурак? Он, как увидел гостью – худую, клыкастую, глаза в темноте, угольками блестят, говорит ей: «Сперва помоги мне. Дом прибери, кашу свари, постель застели. Тогда и подумаем». А сам-то про себя: «Ну, Яга, погоди у меня!».
– Но и Яга тоже была не дура, – хмыкаю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не показать Ивану язык. Но я же приличная дама, хоть и опутало меня негой праздничной по рукам и ногам. – Решила не ждать, а сцапать сыночка, едва подвернётся случай. Вот только храбрым тот был, весь в отца. И вышла она из схватки хромой и без зуба.
– А потом они её выгнали?! – хохочет Степан.
– Наоборот, едой накормили, камин растопили. Да так постарались, что чёрствое сердце Яги от тепла подобрело... – Стреляет в меня пытливым взглядом Иван.
– Да, оттаяло... – Киваю, закусив губу.
Весёлая непринуждённость выдумки приобретает вдруг слишком много личного.
Мне больше не смешно. Неужели, я чем-то себя выдала?
Боже, какой позор! Иван, наверно, думает, что девка совсем спятила.
С такой-то образины только угорать.
– Быть злодейкой трудно, – продолжает он сыпать соль на мои раны. – Никто тебя не любит, никто не приголубит. И хоть не положено Яге мечтать, но она позволила себе на миг представить, что ей не придётся возвращаться в свою одинокую, пустую избу.
– И она осталась? – заворожено шепчет Степан.
Я напарываюсь на внимательный взгляд Ивана, как на остриё ножа. В потемневших радужках отражаются отблески догорающего в камине огня и сливаются в один большой пожар.
– Посмотрелась она в зеркальце, устыдилась лохмотьев своих и волос нечёсаных, вздохнула... И решила никогда, никогда больше не выходить к добрым людям, – заканчиваю сухо.
Но Иван зачем-то продолжает меня провоцировать:
– Яга-то не знала, что хитрый Царевич всё так и задумал. Только вот беда – так хорошо ему было рядом с ведьмой лесной, что он был готов весь лес дремучий вырубить, лишь бы вернуть её и быть с ней.
– Круто! – звенит восторгом детский голос. – А потом что было?
– Потом? – усмехается Иван, будто невзначай касаясь мизинцем моего плеча. И мне чудится что-то затаённое, скрытое в том, как его пальцы вздрагивают и задерживаются у самого воротника. – Как и положено, жили они втроём долго и счастливо.
– Вот и сказочке конец. Ты отличный выдумщик. – Вскакиваю с дивана, не в силах больше вытерпеть рвущее сердце смятение, смешанное с подозрительностью и недоверием.
Не может такому, как он понравится лохматая карга! Так не бывает.
А значит, Иван либо удачно ткнул пальцем в небо, либо осознанно издевается.
В любом случае здесь мне больше делать нечего. Развлекла хозяев, пора и честь знать.
Но у Степана, видимо, на этот счёт какие-то свои мысли. Мальчишка подрывается следом и случайно опрокидывает подсвечник.
Пламя мгновенно перекидывается на мой щедро сдобренный лаком парик.
От шока и ужаса я цепенею.
– Ну-ка, в сторону!
Я вижу, как от меня резко отрывает Степана, застывшего тоже в тотальной растерянности.
Поток чего-то липкого заливает глаза.
От неожиданности воздух в лёгких стынет! А губам сладко-сладко…
– Вы, честное слово, два сапога – пара! – опаляет мне ухо рыком Ивана. – Я думал, только за детьми нужен глаз да глаз!
Он возвращает на стол пустой графин, а когда оборачивается, ехидно снимает с моего плеча ягоду из компота.
– Липкая… По-хорошему отмыть бы.
– Не думаю, что это стоящая идея, – невольно морщу нос на мятую клубнику.
– Не хуже, чем в таком виде поехать на такси.
Моргнув, поднимаю на него заторможенный взгляд.
Это он про меня – «отмыть»?
– Промокла вся до нитки, – удовлетворённо подтверждает Иван. И наклоняется, чтобы шепнуть на ухо: – Может, и мне какой подарок будет…
Оттягиваю платье, прилипшее к груди.
На пальце правой руки отклеивается накладной ноготь и с мерзким клацаньем падает нам в ноги.
Степан, громко икнув, запрыгивает на диван.
– Дарю!
Глава 6
Ядвига
– Давай, Яга, показывай.
– Чего показывать-то? – смущаюсь я.
Ну, просто зная мужчин… Их же хлебом не корми – дай зрелищ!
А в свете своей абсолютной непрезентабельности я думаю, что Иван ломает комедию.
Подарки какие-то требует!
Будь я в другом амплуа, сочла бы за флирт. А так не знаю даже, как понимать.
Он с усмешкой распахивает передо мной гардеробную.
– Во что переодеться хочешь показывай.
Ах, вот оно что...
Как любила вздыхать моя бабушка: какое горе оказаться в компании шикарного мужчины! Но честь при этом сохранить!
Но хватит о грустном, одежда действительно липнет, как сладкая вата к губам.
Фу, Господи. Жалкое зрелище!
Я сильно стесняюсь и себя, и самого своего смущения, поэтому стараюсь выглядеть уверенно и бойко.
– У тебя есть какие-нибудь платья? Юбка? Лосины на худой конец? – Иду вдоль рядов пиджаков и рубашек. – В одежде с твоего плеча я утону, запутаюсь и точно поломаю ноги!
– У меня есть халат. Рукава закатаем, пояс затянем и можно спокойно ждать, когда высохнут вещи. Кстати, любишь брют? Мы можем скрасить ожидание в приятной обстановке, – понижает голос Иван, задевая дыханием моё горящее ухо. Вроде бы невинно, но смысл поползновений ясен.
И не будь на мне, помимо остального безобразия, хотя бы липкого компота, я бы восприняла его слова иначе. А так есть веский повод усомниться в его адекватности.
– Что за намёки? Я здесь на работе, в конце концов! Да, тоже по вызову. Но не эскорт!
– Чего ты на меня орёшь? Степан услышит.
– Прости. – Бросаю взгляд ему за спину. Дверь едва прикрыта.
– Одежду высушим. А брют предложил просто, чтобы снять стресс.
– Прости. Я нервничаю.
– С одеждой вопрос решили. Ванная у меня изнутри запирается. Чего ты нервничаешь?
– Обещаешь не смеяться?
– Как видишь, я серьёзен.
– Звучит как бред, но… – собираюсь с духом. – Мне просто кажется, что ты со мной флиртуешь!
– Тебе не кажется. – Серьёзно смотрит мне в глаза Иван.
– Так всё… Ты на слепого не похож ни капли! – Отпихиваю его, но он меня сразу же за руки ловит и прижимает ладонями к своей широкой груди.
– Да, я на зрение не жалуюсь. – Приближает он ко мне сердитое лицо. – И? Дальше что?
– Что?! Да я же на чёрта похожа!
– Скорее на его мать, – вставляет Иван с невозмутимой дотошностью.
– И что ты думаешь… Я смою грим, стяну парик и стану юной Марго Робби?!
– Ну, она так-то тоже дама на любителя. Мой близкий друг её сравнил недавно с сыном маминой подруги, которым непременно тычут в нос. Придраться вроде не к чему, а всё равно воротит. Кстати, знаешь, что объединяло всех его женщин?
Что? К чему это?
– Да что угодно: ноги, губы, может, цвет волос... – всё же отвечаю.
– Угу… – Кивает Иван равнодушно, а потом вдруг как рявкнет: – А хрен там! Ни-че-го.
– Как минимум они все женщины. – Упрямо развожу руками.
– Вот, собственно, и всё. Они все были разными! Худыми, полноватыми, пацанками и леди. А важно то, что здесь! – Хватает он в пригоршню воздух перед моим лицом. – Что чувствуешь, когда вдыхаешь рядом с ней. Что с тобой вытворяет её голос... Смотри! – Порывисто закатывает до локтя рукав. – У меня мурашки. Это от тебя. И я сейчас скажу тебе как на духу, как есть: за тридцать с лишним лет со мной такое было от силы пару раз!
Наш спор зашёл в тупик. Он не про мужиков.
– Звучит красиво. Правда. – Показываю «класс».
А больше сказать нечего. Я ему не верю.
Одно дело ляпнуть нечто подобное, чтобы закрыть завистницам рот. И совершенно другое утверждать на полном серьёзе.
Первое – уловка. Второе – издёвка. А третьего, вроде как, не дано.
– Ну, что на этот раз я сказал не так? – психует Иван.
– Мужчины любят глазами. И пока я не смою грим, твои слова не стоят ровным счётом ничего, – шепчу я прямо в широкую грудь, когда раскалённое тело вжимает меня в стену.
Хана его белоснежной рубашке, похоже...
Всё обозримое пространство теперь закрывают плечи Ивана и шея, а ещё подбородок, сжатые в строгую линию губы…
Всё. Нить разговора безвозвратно потеряна. Даже жаль, что на мне сейчас накладной нос с бородавкой.
А он смотрит в упор. Прямо всматривается!
Ну и пусть. Пусть! Вдруг одумается?
Ага. Размечталась.
Иван сжимает мою талию руками.
– Ничего не стоят, говоришь?
В голове мутится от его взбешённого тона.
Я так растеряна, что не сопротивляюсь, когда он хватает меня за затылок и жадно впивается в мои губы.
А ведь Иван не соврал. На коже под мужскими пальцами всполохи вот-вот готового разгореться пожара. И нет с его стороны даже тени брезгливости. Желание ощущаю, неуёмное, искреннее. Оно перекидывается с него на меня, как пламя от дуновения ветра. И я сама уже ищу второпях его губы.
– Пап, а где швабра? – доносится из гостиной, заставляя нас одновременно охнуть и резко отстраниться. – Я клубнику собрал. Но пол ещё липнет, надо помыть.
– Иди. – Уже мягче отталкиваю от себя Ивана. – Помоги ребёнку. А я уже не маленькая, сама справлюсь.
– Так бы и съел тебя, – шепчет он сбито, обжигая мне сердце дурной совершенно улыбкой.
Он прав, внешность – это про созерцание. А притяжение живёт внутри. Непредсказуемая совершенно штука.
Есть люди, глядя на которых глаз горит. А есть такие, с кем ты сам сгораешь.
Глава 7
Иван
– Всё, пап, она купается! – почему-то шёпотом говорит Степан, прислушиваясь к звукам льющейся воды. – Теперь рассказывай. Что вы там так долго делали?
Обсуждать это с пятилетним ребёнком?
Не рано ли?
– Ничего. Абсолютно ничего. Я достал халат и полотенца. Отдал. Она глянула, сказала – подойдёт. Спасибо. И всё.
– Что всё?
– Всё, – отсекаю твёрдо. – Мы вышли. И я пошёл за шваброй, а она в душ.
– Это самый скучный рассказ о Бабе-яге! – разочарованно вздыхает сынок. – Н-да, папа. С тобой каши не сваришь...
– Иди в кровать, уже поздно, – улыбаюсь, ероша льняные волосики на макушке своего любимого чада.
Но он отстраняется, насупив светлые бровки.
– И что, ты позволишь ей так просто уйти? – бурчит недовольно. – Куда она на ночь глядя? На улице метель и холодрыга. Она к метле примёрзнет!
– Одежда высохнет, и я сам её отвезу. – Притягиваю его ближе. Непривычно видеть Степана таким серьёзным и заботливым. И даже гостеприимным, если на то пошло. – Понимаешь, неприлично предлагать женщине… э… остаться на ночь! Она может плохо обо мне подумать.
– Я понимаю. Сначала надо долго ходить на свидания. Это знают даже в младшей группе садика. Но ты не бойся. Мы что-нибудь придумаем.
Я и не боялся. Ровно до этих его слов!
– Только, пожалуйста, не нужно самодеятельности! – С самым серьёзным видом смотрю ему в глаза. А то знаю я его… Учудит что-нибудь, как пить дать! – Мы взрослые люди, всё будет тип-топ.
– Ну, не знаю… – косится он на меня с сомнением.
– Мне кажется, мы ей тоже понравились.
Степан с выразительным вздохом достаёт из кармана трофей – «выбитый» клык.
– Я бы не стал рисковать.
Он хватает свою новую книгу и сбегает с ней к камину до того, как я успеваю что-нибудь ответить.
Озадаченно приглядываю за сыном ещё какое-то время. Степан сосредоточенно листает сказки, не замечая ничего вокруг. Кажется, я развёл панику на ровном месте.
А чему удивляться? В моей ванной моется голая женщина!
Когда подобное было в последний раз? Вот именно…
Пол уже сверкает от чистоты, на мне чистый свитер, а я всё никак не усядусь от нетерпения. Я совру, если скажу, что мне совсем безразлична внешность Ягодки.
На уровне ощущений она – просто космос! Эмоции от неё сшибают голову напрочь. Я очарован её голосом, опьянён тем, как она пахнет, сведён с ума реакциями тела. Дальше – слепая зона. И мне не терпится восполнить пробел. Хочу присвоить наконец-то своей ведьме облик.
У меня нет каких-то чётких ожиданий, только любопытство.
Не видать мне покоя, пока не узнаю, что скрывается за белыми линзами.
Может, там синева вечернего неба? Или сочная зелень весенней травы? Или карие своды осеннего леса?
Без таких мелочей её образ не завершённый.
Слышно, как перестала литься вода. Уже скоро…
Счёт на минуты. От предвкушения жар приливает к лицу. Навороченная швабра с распылителем с громким стуком отлетает в угол.
В горле резко пересыхает. Иду на кухню, чтобы налить себе стакан воды.
И понимаю ведь, что объективных причин для волнения нет. Она всё равно мне не в глаз запала, а в сердце. Однако когда меня осторожно трогают за плечо, пол как будто бы, качнувшись, уходит из-под ног.
– Волнуешься? – дразнит меня Ягодка.
– Уже нет, – с удивлением отмечаю, что меня так же резко отпустило. В груди искрит от её близости.
– Ну тогда обернись... – играет улыбка в её шёпоте.
Плавный поворот тела и мы уже стоим лицом к лицу.
Первая мысль – она моложе, чем рисовало воображение. Лет двадцать пять – двадцать восемь. Светловолосая и бледная. По распаренной коже к вискам краснеет полоска, оставленная резинкой от накладного носа, и Ягодка стыдливо трёт её, стараясь спрятаться в волосах.
Я мягко отстраняю её руки в сторону.
Жадно изучаю натёртые моей щетиной губы, едва заметные веснушки, поднимаю взгляд выше.
С глазами я вообще не угадал. Они у неё серые, как гладь зимнего озера, отражающего затянутое снежными тучами бескрайнее небо. В них столько первозданного покоя...
– Я пропал.
На её щеках расцветает смущённый румянец, нежный, будто закат на снежной глади.
Невесомо целую густые ресницы, переносицу, алеющий след от резинки, горящие губы, и от этого столько тепла внутри... Бог ты мой!
– Оставайся с нами, – шепчу одурманенно, вжимаясь лбом в её прохладный лоб. – И будем мы жить долго и счастливо…
– Не слишком ли быстро всё? – смеётся тихо Ягодка, целуя меня неразборчиво и застенчиво в угол рта.
– Может, так и должно быть? Как в сказке: они увидели друг друга и влюбились с первого взгляда. По-моему, у нас получится красивая история для внуков, – хриплю, улетая с того, как счастливо и бесхитростно она распахивает свои лучистые глаза.
– Хотела же я себе богатыря, способного полюбить душу, а не только красивое лицо. Выпросила…
– Когда ещё желаниям сбываться, если не в Новый год?
Воздух вокруг нас незримо искрит и пахнет… странно. Очень странно несёт жжёным пластиком!
– Ой… Там мои вещи остались! Я не разобралась, как пользоваться машинкой.
– Степан! – Срываюсь в гостиную, уже догадываясь, откуда ветер дует.
Сынок, довольный собой, стоит у дымящего чёрным камина. В одной руке крепко зажат сборник сказок, а другой он закидывает в ворох обугленных тряпок бусы Ягодки.
Краска на мухоморах идёт пузырями. Огонь потрескивает и шипит, будто живой.
– Там… Там же веник… тулуп… весь мой реквизит! Степан, что ты делаешь? – Прижимает Ягодка пальцы к губам.
– Я тебя переколодовываю! – гордо заявляет мой любимый оболтус. – Теперь ты и снаружи будешь красивая! Ну и кто молодец?
– Конечно, ты, – звучит её смех растерянным перезвоном.
– Иди ко мне, – с загадочной улыбкой подзываю к себе сына, опускаясь на корточки.
Степан тут же прибегает ко мне и обхватывает за шею, утыкаясь носом в свитер крупной вязки. Внимательно слушает всё, что я шепчу ему на ухо. Сосредоточенно кивает, беззвучно проговаривая сказанное мной, словно пробуя на вкус. А затем, важно расправив плечи, подходит к Ядвиге.
– Ты будешь моей мамой?
С какой же лёгкостью слетают с его губ эти четыре слова. С какой надеждой!
Я вместе с ним жду, затаив дыхание, пока она счастливо жмурится, сграбастав ребёнка в объятия.
Круто я придумал, правда?
Да я сегодня просто в ударе!
– Разве тебе, Солнышко, можно отказать? – Хитро заглядывает она ему в глаза. – Иван, ты как думаешь?
– Исключено. – Авторитетно качаю головой. – Нельзя. Без вариантов.
– Тогда подаришь нам на Рождество щеночков?
Это однозначно – ДА!
Меня взрывает ликованием. Пульс праздничным салютом стучит в уши!
А что там, кстати, про щеночков?..
Проматываю ещё раз последнюю фразу и подвисаю в прострации.
Иван – дурак? Меня сейчас поймали за язык!
Быстро же они спелись!
– Верёвки из меня вьёте! – вздыхаю с притворной досадой. А у самого улыбка до ушей и радости до неба.
Я, наконец-то, счастлив.
