Текст книги "Принцессы Огненного мира"

Автор книги: Яна Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 6
НАСТОЯЩАЯ ПРИНЦЕССА

Валья Сирина Альрунская. Принцесса-хозяйка королевства Альруна

Неторопливо спускаясь по ступеням, я аккуратно натягивала белые шелковые перчатки. Там, внизу, у темных мраморных колонн, поддерживавших крыльцо, меня ожидал эскорт и новый придворный маг, поддавшийся на уговоры отца и готовый активировать старый портал до Границы.

Кузен Эрих, неприятно улыбаясь, отвесил глубокий прощальный поклон и галантно придержал для меня стремя. Расположившись в дамском седле и подобрав уздечку, я выразительно глянула на его руку, по-хозяйски оглаживающую мою затянутую в шелк щиколотку, пользуясь тем, что прочие провожающие находятся в отдалении. Недовольно передернула плечами… Вот ведь! Я уже ухожу, но он все равно умудряется испортить настроение!

– И все же, кузина, что вам стоило согласиться на мое предложение? Тогда не пришлось бы покидать дом. – Эрих бросил выразительный взгляд на мага.

Ах, какое счастье, что я наконец могу ответить ему так, как он заслуживает!

– Дорогой кузен, даже если бы вы остались единственным мужчиной на земле, я не согласилась бы выйти за вас замуж. Мерзкий, гнусный, грязный развратник, наглец и обманщик. Удовольствуйтесь королевской короной, – ровно проговорила я, пришпоривая коня.

И пока до кузена доходил оскорбительный смысл фразы, произнесенной безразличным, вежливым, спокойным тоном, я уже нырнула в серую воронку портала. Обернувшись, сквозь марево перемещения я бросила последний взгляд на единственное оставшееся целым прибежище Альрунской династии, Малый летний Мраморный дворец.

Меня зовут Валья, Валья Сирина Альрунская, я принцесса… хм, погорелого дворца. И сегодня отправляюсь в Аэлль-ру-Нен, земли оборотней, которые в давние времена поселились в меронийском Отвале, совсем рядом с Горой Драконов. Я – доля, внесенная нашим королевством ради мира. Расплата.

Хм, я не вижу ни капли логики в составленном кем-то плане. Сначала телепортироваться через полстраны к эльфийским землям, туда, где назначена встреча, а затем возвращаться назад, вдоль юго-западной границы. Зачем? Ведь отсюда куда как ближе к месту назначения!

В груди тихо сидела червоточинка страха. Было бы нечестно говорить, что мне все равно, да? Я оправляюсь искупать чужие грехи.

Моей стране не очень повезло в этой войне. Точнее, первые несколько лет все складывалось просто отлично. Меронийские и альрунские войска методично зачищали территории оборотней, вытесняя их к берегу моря, на севере Дривлен и Вридланд давили эльфийские и вампирские кланы. Тирланд и Харрия с переменным успехом воевали в степи. Сводки, приносимые моему отцу, становились все более радужными…

Но однажды победное шествие наших войск прекратилось.

Сначала последние оставшиеся в живых оборотни подобно клещам вцепились в побережье и заручились поддержкой легендарных, ужасающей силы магов-воинов эрреани. Затем кланы темных эльфов неожиданно объединились со светлыми и скоординированными усилиями сумели остановить человеческие армии. И за три года нелюди вернули все утраченные территории. А потом пошли дальше.

Король Альруны, мой отец, проклял тот день, когда меронийский Совет отказался от предложенного Полукровками мира. Потому что на его… на мою страну обрушился гнев драконов Огня. Запылали города, форты и лагеря, леса и рощи, степи и поля. Все мало-мальски крупные соединения нашей армии были уничтожены в одночасье. От людей и построек остались только хлопья жирного черного пепла.

Столица была уничтожена в одну ночь. Стоя на холме, я в бессильной ярости сжимала кулаки, глядя, как пылает дворец. Мой дворец! Дом, на создание и совершенствование которого было отдано столько сил! Тогда мне хотелось кинуться в магический огонь и сгореть дотла, но долг принцессы-хозяйки требовал иного – я должна была выжить и помочь выжить другим.

С того дня огонь стал для меня символом безликой, безжалостной и справедливой мести. И смерти!

Почему, ну почему я не имею права голоса в политике? И совершенно не имею влияния на отца? Сколько людей осталось бы в живых, будь я принцем-наследником?!

И будь я мужчиной, мне не пришлось бы лично открывать чудом уцелевшие ворота столицы и передавать символические ключи от города Надзирающему – дракону.

А потом был жребий и выбор. Мой выбор.

Моя покойная мать говорила, что я должна, просто обязана быть идеальным воплощением настоящей принцессы. И я вполне уверена, что пожелание матери было выполнено наилучшим образом.

Среднего роста, стройная, но не тощая, голубоглазая блондинка, со спокойными, классическими чертами лица. Всегда аккуратно причесанная и одетая с соблюдением всех нюансов моды.

Гордая, неприступная, чуточку высокомерная и самоуверенная, вот уже пять или шесть лет я пугала слуг отсутствующим, направленным немного в сторону от собеседника взглядом.

Со дня смерти матери я шлифовала выбранный ею образ самостоятельно, руководствуясь многочисленными наставлениями, как письменными, так и устными.

Иногда я жалею, что у меня такая хорошая память.

«Держи спину ровно, настоящая принцесса не должна сутулиться, а обязана демонстрировать гордую осанку.

Не бегай, настоящая принцесса передвигается степенно и неторопливо.

Достоинство и величие следует демонстрировать подданным, и тогда они сами поспешат выполнить твои приказы.

Не следует щуриться, от этого появляются ранние морщины.

Не следует хмуриться, чело принцессы должно быть безмятежно.

Не следует громко смеяться, это неприлично.

Не следует ругаться подобно простолюдинам, это унижает твое достоинство».

Это было вовсе не так легко, как кажется. Чтение скучных, сухих как пустыня рассказов, изучение придворных манер, степенные танцы и математика тогда, когда хотелось бегать, громко кричать, скакать на лошади, не разбирая дороги, смотреть смешные буффонады…

А уж когда сквозь светло-русый, похожий на материнский, цвет волос начала пробиваться фамильная альрунская рыжина…

Не так просто, как оказалось, перековать дерзкую девочку, вовсе не являющуюся совершенством, по образу и подобию несуществующего идеала. Только моя мать могла совершить такое. Упорная ежедневная работа, ограничения, поучения, наказания…

Рыжину замаскировали особой краской, а то, что глаза мои видели не дальше, чем на три десятка шагов, так и осталось тайной.

И вот уже пришла пора выбирать жениха. Вдруг оказалось, что людей, достойных стать супругом идеальной принцессы, не так уж много. Война одного за другим уносила достойнейших из достойных… А когда договорились о моем браке с молодым королем Дривлена, неожиданно умерла королева, и я унаследовала положение и обязанности хозяйки.

Кто такая хозяйка? Это главная управительница, от которой зависит нормальное функционирование дворца. Ею может быть супруга короля или наследного принца, но, так как у кузена наблюдалось прискорбное отсутствие официальной невесты, а у отца не было других детей, кроме меня, все обязанности по поддержанию порядка легли на мои плечи. Сия традиция пошла от древнейшего разделения, когда мужчина был воином и политиком, а женщина – хранительницей домашнего очага и мира в доме.

Кому-то может показаться, что обязанности хозяйки необременительны. Танцуй на балах, веди умные разговоры… Ну-ну!

Составить меню для ежедневного королевского обеда и ужина, не считая торжественных приемов и еженедельных балов. Присмотреть за слугами, вечно норовящими что-то украсть, проследить за уборкой и украшением нужных залов, проконтролировать поваров. Гасить в зародыше скандалы, развлекать, ублажать важных гостей. Да и прочая рутина занимает много времени, ведь лошади сами не чистятся, припасы в кладовки не набиваются, дрова не рубятся. Где взять свечи зимой и лед летом? Когда прибудут новые гости? И куда делся серебряный сервиз на сто персон? Почему старшая горничная демонстрирует неподобающие ее положению эмоции?

Раздать указания, помочь, наказать… На личную жизнь не оставалось времени.

Впрочем, было свадебное предложение от кузена Эриха. Но выходить замуж только для того, чтоб избежать участи заложницы мира… фу! Во-первых, тогда вместо меня отправилась бы младшая сестра Эриха, к которой я питаю вполне дружеские чувства, во-вторых, я не считаю возможным уклоняться от того, что искренне полагаю долгом принцессы-хозяйки. И третье, возможно, самое важное: я немного брезглива, и выходить замуж за человека, от которого разом понесли три придворные дамы и горничная, категорически не собираюсь. Делить мужа еще с кем-то не желаю. Хотя, на мой взгляд, король из него выйдет неплохой. Цепкий, умный, беспринципный, хитрый и быстрый.

Короткая поездка до Границы, торопливое прощание…

Несколько часов стремительного путешествия по зачарованным весям Границы на спине одного из царственных оборотней в сопровождении грубо игнорирующих меня кэраи в первом облике. Затем – трехдневная пешая прогулка по меронийскому Отвалу, не оставившая во мне ничего от той идеальной принцессы, которая что-то спокойно разъясняла товаркам по несчастью.

Меня вели по тропе, петлявшей среди сгоревших деревень, вырубленных рощ и самодельных плах, где рубили головы женщинам и детям. И хотя я считаю их месть мелкой и недостойной царственных оборотней, признаю, что они имели на нее право.

Люди тоже были жестоки.

Двуипостасные были холодны, молчаливы и всем своим видом давали мне понять, какое я ничтожное по сравнению с ними существо. За три дня я услышала только несколько слов: «ешь», «вперед» и «привал», сказанные резким приказным тоном. Мой весьма многочисленный багаж тащил единственный среди оборотней лис, с молчаливого согласия тигров потерявший чуть ли не половину вещей.

Я терпела, стиснув зубы и сохраняя самое гордое выражение лица. Зачем? Сама не знаю. Может, хотела доказать, что чего-то стою? Кому? Ночевки на голой земле, холодная, полусырая еда, стертые в кровь ноги, комариные укусы, болотная грязь… неподобающей принцессе истерики кэраи от меня так и не дождались.

И вот я здесь.

В небольшом городке посреди холмов, укрытых лиственным лесом, где треть домов представляла собой пепелища, а еще треть – свежесрубленные избы-пятистенки.

Посреди города возвышался трехэтажный терем из толстых темных бревен.

Сопровождающие завели меня в небольшой новый домик на самой окраине, бросили вещи на крыльцо и исчезли. Недоуменно оглядев полупустую веранду, я устало рухнула на деревянную скамью и вздохнула. Окружающее не впечатляло, но придется привыкать…

И что дальше? Кто-то должен меня встретить! Если не князь, то хотя бы хозяйка…

Прежде чем осматриваться, следует привести себя в порядок. Первым делом стянула грязные перчатки, распустила прическу и, сбросив разбитые туфли, принялась снимать чулки. Они, как ни странно, пережили путешествие куда лучше моих ног.

О боги! Я с суеверным ужасом уставилась на намертво присохший к стертым пяткам шелк. Да-а, не предназначена эта обувь для пеших прогулок. Стиснув зубы, я продолжила самоистязание. Попыталась абстрагироваться от весьма болезненных ощущений и потому не сразу услышала шаги на крыльце. И подняла застланные слезами глаза, только заслышав недовольный голос:

– Вот ваш обед, принцесса!

Статная темноволосая женщина, похоже, полукровка, размашисто плюхнула на стол миску с дымящимся ароматным варевом. В животе требовательно заурчало, и я покраснела. Как неприлично…

Тут, оглядев меня попристальнее, она резко сменила тон с вызывающего на негодующий и сочувственный:

– Да что эти изверги с тобой сотворили, деточка?

Жалость оборотня немного насторожила… Неужели все настолько плохо? Криво улыбнувшись, я поспешно прикрыла ноги юбкой и пожала плечами:

– Ничего особенного, я справлюсь… А вы кто?

– Я? Кэри Версана. Меня князь отрядил вам в помощь.

Она стремительным плавным движением оказалась рядом и бесцеремонно задрала подол. Я отшатнулась, подавив возмущенный возглас, и напомнила себе, что здесь не дворец и никто при обращении со мной так, как там, церемониться не будет.

Глянув на меня неожиданно теплыми карими глазами, женщина покачала головой и сурово проговорила:

– Кто же так делает? Присохшую ткань сдирать нельзя, ножки испортите!

– Но…

Я чего-то не понимаю? Откуда это участие и доброта? Заметив недоумение на моем лице, кэри пояснила:

– Успокойтесь, ваше высочество, вас ни в чем не обвиняют. Я – ваша кэри. И это моя обязанность – заботиться о том, чтоб подопечному было хорошо. Сейчас мы устроим вас получше. А эти мстители непризнанные у меня получат, как только вернутся!

Она зачем-то погрозила небу кулаком и развила бурную деятельность. Я же сидела на скамье, поджав ноги, и недоуменно хлопала ресницами. Удивительно…

Для начала Версана вышла на крыльцо и громогласно рыкнула:

– Оболтусы, подойдите-ка сюда!

На зов явились трое детей: черноволосый, рыжий и пестрый, оказавшийся девочкой. И завертелось. Непонятно откуда на веранде возник огромный чан, наполненный исходящей ароматным паром водой. Ходячая гора полотенец и бинтов, сгрузив их на скамью, умчалась за чистой одеждой, в единственной комнате затопили печь.

Как мало надо для счастья, господа!

Избавиться от грязной одежды, согреться, смыть кровь и пот, надеть простое, но чистое платье. Версана обмазала саднящие ноги толстым слоем какой-то мази, обмотала бинтами, а затем, пересадив меня как куклу за стол и поставив передо мной миску супа, безапелляционно велела съесть все до капли.

Неплохо, но если бы добавить капельку шафрана…

Я прислушалась к творящемуся во дворе разбору. Там женщина, как выражался наш главный конюх, «чихвостила обалдуев». То есть моих сопровождающих. Примерно так же я отчитывала нерадивых работников в прошлой жизни.

– …безмозглые обормоты! С кем воевать вздумали? Кому мстите? С девчонкой малолетней связываетесь!

Ну уж, мне все же почти двадцать три…

– А что люди! Что люди! Мы не люди! Мы – лучше, чем люди! И за девушку эту теперь отвечаем честью! И не смейте опускаться более до уровня людского и повторять их ошибки!! А теперь марш извиняться!

И они пошли!

Отложив ложку, я вгляделась в замерших на пороге оборотней. Лис и два тигра… Их вполне можно спутать с людьми, но не на таком близком расстоянии.[10]10
  Все природные оборотни этого мира при смене ипостаси подчиняются строгой закономерности. Чем меньше масса тела второй ипостаси, являющейся для оборотней как раз главной, тем первая ипостась мельче. Тигр будет крупнее лиса и волка, а бер больше тигра. Распространенная в мире поговорка о «лисьих косточках» вполне справедливо отражает внешние особенности строения двуипостасных.
  Драконы, кстати, классифицируются как магические оборотни, и их эта закономерность не затрагивает.
  Обращения: нираэ – несовершеннолетний оборотень, которому еще требуется вожак; айне – совершеннолетний оборотень, не имеющий прав вожак; кэраи – совершеннолетний оборотень, имеющий права вожака, но не имеющий еще подопечного; кэр (кэри) – вожак, старший в семье или роду, несущий ответственность за поведение подопечных.
  Двуипостасные – официальное наименование оборотней в целом.
  Высокий кэр двуипостасных – официальный титул князя оборотней. Царствующий род у них – тигры, семья царственных оборотней имеет белый окрас. На данный момент строгая регламентация родов нарушена, так как многие семьи были уничтожены целиком и их территории до сих пор не заняты, а в семьях, лишившихся кэра, по большей части новые еще не достигли должного уровня доверия. Теперь ответственность за младшего может принять на себя любой достойный, даже не принадлежащий к роду подопечного. Хаос, вовсе не свойственный этому кусочку мира, воцарился в Аэлль-ру-Нен.


[Закрыть]

Лис невысокий, щуплый, узколицый. Раскосые зеленые глаза с вертикальными зрачками, странный изгиб тонких губ. Густые рыжие волосы неровными лохмами падают на плечи, прикрывая заостренные уши. Тигры гораздо крупнее, в их лицах больше нечеловеческого. Раскосые глаза, выступающие скулы и надбровные дуги, мощные клыки. Трехцветные гривы спускаются почти до пояса… Хищники.

Один из них откашлялся:

– Мы… приносим извинения за неподобающее вашему статусу обращение, до которого мы опустились.

Пристально вглядываюсь в их лица, ища следы раскаяния. Ну что же… не держи зла, и тебе воздастся…

– Я принимаю ваши извинения, а также заранее прошу прощения, если мне доведется оскорбить кого-то по незнанию.

– Нам всем придется учиться… жить по-новому, – заметил лис.

– И не повторять ошибок прошлого, – подхватила я.

Городок, больше похожий на небольшую деревню, находился всего в пяти или шести малых лигах от скалистого побережья. Узкая тропа нервно петляла среди лесистых холмов от одного поселения к другому и постепенно превращалась в единственную ее улицу, усыпанную мелким гравием. На месте пепелищ спешно возводились новые дома…

Раньше оборотни предпочитали селиться семьями, трепетно следя за своей территорией. Именно это отчасти послужило причиной неудач в начале конфликта.

Эгоистичная обособленность сослужила им плохую службу. Но война все перемешала, и теперь едва не превратившийся в пустырь городок, где традиционно находилась резиденция князей, восстанавливалась силами беров, лисов и пардов. Из царственной семьи здесь жили два десятка тигров и тигриц с детьми, и сам Белый Анвар, высокий кэр двуипостасных.

Еще была Версана, берка-полукровка, собравшая по городам и весям десяток осиротевших щенят. И я.

Мужчины-тигры здесь появлялись нечасто, предпочитая охоту и патрулирование границ, а когда приходили, старательно меня избегали. Прочие демонстрировали стоическое спокойствие, и тут уж я сама старалась не попадаться им на глаза.

А вот дети…

Сначала они боязливо толпились у ограды, потом сверкая любопытными глазами, чинно и благородно посиживали в маленьком дворике, а через десяток дней уже весело носились по всему домику, пили чай и слушали странные, но жутко интересные истории из жизни королей. А затем, едва только мои несчастные ноги чуть поджили и позволили делать больше двух шагов, дети принялись таскаться за мною. А еще позже принялись опекать меня, признав младшим членом своей стайки.

Странно, но война и потеря близких не ожесточили их души, хотя в раскосых детских глазах то и дело мелькала недетская печаль. То была, я думаю, заслуга Версаны.

После дворцов привыкать к деревенской жизни было тяжело. Но куда деваться? К тому же были и приятные моменты. Знание этикета и правил поведения шести королевств не особенно нужны в лесу, указания раздавать тоже некому, а прочее… забота уже не моя.

Это ли не счастье – сбросить с себя ответственность за поведение полутора сотен слуг и камергеров?

День мой складывался так.

Утром вставала рано, чуть ли не с петухами. Никогда не была соней, знаете ли… одеваться приходилось самой, но ведь не в придворное платье! Горничные не нужны, да и прическу делать не надо! Потому что у оборотней принято носить простую льняную и хлопковую одежду плюс иногда кожаные жилетки и колеты.

Завтрак – тоже не прием послов сопредельных держав. А вот умывание… брр! Холодной колодезной водой! Потому что печку я топить так и не научилась. Сложно это. Хорошо хоть начало лета на дворе.

И никаких мазей, притираний и благовоний! И то, и другое, и третье сгинуло в лесу с половиной багажа. Зато бальные платья, туфли, сорочки, чулочки, кружева и бриллианты уцелели. И уложены были за ненадобностью в большой сундук. Эти фрейлины… дурехи! Не проконтролировала я их, занятая последними распоряжениями… насчет траура и все такое.

Кстати, Версана все порывалась привести дом в жилое состояние. Ну печь побелить, занавески повесить, ковры постелить, крыльцо покрасить. Мне в таком важном деле она не доверяла и ждала, когда кто-то из мужчин, занятых на стройке, освободится. Правильно, вообще-то… я – белоручка. Даже вышивать не умею.

До самого обеда я обычно сидела во дворе у Версаны, наблюдая, как она суетится по хозяйству, и по мере сил отвлекая от нее детей.

Хозяйство у оборотней, наверное, деревенское. Я не специалист по огородничеству… Они в основном держат птицу и выращивают овощи. И уделяют огромное время охоте. Подозреваю, тут дело не только в том, что коров в лесу держать негде, но и в инстинктах, властно требующих дикой крови. Немалое хозяйство и куча голодных ртов… брр! Мне, по крайней мере, не надо было кормить подчиненных.

Вдыхая ароматы, доносившиеся из кухни, я невольно вспоминала разные рецепты. Порой весьма экзотические. Харрийская печеная змея в соусе из белого вина, например. И истории, связанные с ними. Как один граф подавился рыбьей костью и мне пришлось долбить его по спине, а посол Тирланда возмущался, что ему подали трезубую вилку вместо двузубой…

Версана громко смеялась, сверкая карими глазами, ребята восторженно внимали, а потом тащили меня в лес. За хворостом, ягодами и травами.

Когда я согласилась на эту авантюру в первый раз, хозяйка возмутилась:

– Как можно, вы же принцесса! Недостойно!

– Глупости, – безмятежно отмахнулась я. – Мне лучше знать, что достойно, а что нет. К тому же я живу здесь, ем вашу еду, ношу ваше платье… пора и пользу приносить, да?

– Не для того вы здесь живете!

– А для чего? Не знаете? Я тоже…

Так что кэри не одобряла моего поведения, но и не протестовала.

Чего она не могла мне никак простить, так это того, что я обрезала длинные косы. После пары прогулок по лесу стало совершенно ясно, что локоны по пояс только мешают. Цепляются за сучки, путаются в кустах, лезут в глаза, а вечером из волос приходилось выбирать огромное количество репьев. Без должного ухода они начинали завиваться мелкими кольцами, а у корней начала пробиваться рыжина. Как сокрушалась Версана о загубленной красоте, собственноручно отрезая мою косу, согласившись на это только после того, как я пригрозила заняться этим сама!

Откуда у нее такие материнские… инстинкты?

Теперь мою голову украшала копна мелких кудряшек. Смешно. И так неподобающе!

Ну к счастью, теперь я не обязана носить высокую придворную прическу. Достаточно аккуратной косынки.

Дети с воплями, гиканьем и рычанием носились по лесу в том или ином облике, а я или сидела на облюбованном пеньке, или ходила кругами вокруг деревни, собирая ягоды и сушняк. Надо было слышать, как ругалась берка, принимая результаты моего труда. И это тоже она считала неподобающим для принцессы и гостьи занятием.

В лесу было хорошо. Запах прелой прошлогодней листвы, свежей зелени, цветущих трав… Уткнувшись носом в землю, я ползала по поляне, собирая первую землянику.

Смешно, но иначе я просто не увижу или спутаю, скажем, с волчьей ягодой.

Ребята искренне обрадовались, поняв, что есть кто-то, знающий о жизни еще меньше, чем они. И, охотно делясь со мной своими знаниями о лесе и его обитателях, они испытывали чувство превосходства, ранее им недоступное. Так что зверобой с мятой я научилась определять по запаху, закрывая глаза.

– А вы совсем непохожи на настоящую принцессу, – вырвал меня из задумчивости звонкий голосок лисенка.

– Какие же они должны быть? – улыбаясь, спросила я.

– Гордые!

– Высокомерные!

– Красивые!

– Благородные!

Ребята дружно загалдели, прыгая вокруг меня, а маленький пард требовательно потянул за подол. Отдав ему последний кусок ветчины, я спросила:

– А много вы принцесс видели?

– Не-ет… – протянула маленькая киска.

– То-то же. Принцессы бывают разные. Добрые и злые, глупые и умные. Вот я была такой, какой меня желали видеть окружающие. Какой? Гордой и самоуверенной. Это весьма тяжело – пытаться оправдывать чужие ожидания.

Дети замерли, внимая моим словам как божественному откровению.

– Принцессы… имеют много обязанностей, и каждую из них… нас связывает долг. Перед семьей, страной, людьми, находящимися в твоей власти. Потому и приходится делать то, что должно и что требуют от тебя окружающие. Но не в этом заключается подлинное благородство и красота, а в том, чтобы иметь смелость хотя бы в одиночестве быть самой собой. Чтобы признаться хотя бы самой себе в том, что ум и красота, честность и смелость сами по себе ничего не стоят, если даже ты сам забываешь о них, если никто не видит твоего подлинного лица. Быть идеалом в чужих глазах легко, но это лишь призрак величия. А вот совершенствовать себя ради будущих сражений за право обладать индивидуальностью и не бояться говорить правду всегда и везде гораздо тяжелее, чем даже носить подобающую случаю маску и вести себя так, чтобы ни на шаг не отступать от правил, придуманных теми, кто сам не желает становиться лучше. Так что главное для принцессы, как и для всех остальных, и для вас тоже – быть честным хотя бы с самим собой.

Встряхнувшись, я перестала излагать детям плоды своих одиноких ночных размышлений.

– Но давайте я расскажу вам о смелой принцессе Севилье и ее верных рыцарях…

Через пару дюжин дней я с закрытыми глазами могла назвать всех своих… да, уже своих, ребят. Трое юрких лисят, двое рыжих лет по восемь и один черный, пара кошечек тигровой расцветки, уже сейчас красавиц, брат с сестрой – степенные и серьезные беры, трое тигрят-полукровок и дымчатый хитрец пард. Кроме того, вокруг нас порой кружили разновозрастные тигрята, жившие в своих семьях, осторожно прислушивавшиеся к моим сказкам.

Поэтому, ползая по поляне в поисках какой-то особой золотой земляники, я удивилась, но вовсе не испугалась, столкнувшись лбом с молоденьким щенком, точнее, довольно крупным волчонком, неторопливо подкрадывавшимся к кузнечику.

Пока он тряс головой, я с восторженным воплем: «Ах, вот вы где!» – кинулась к вожделенным ягодам.

Обобрав кустик, обернулась к детенышу:

– Голова не болит… – И осеклась под неожиданно злобным взглядом. – Почему я тебя не знаю? Ты здесь один?

Я присела рядом, протягивая руку и дружелюбно улыбаясь, но он отшатнулся, оскалив клыки.

– Идешь в городок? Где твои родители? Или ты дикуша приблудная?

Неожиданно он прыгнул. Я подалась назад и упала, а острые мелкие зубы клацнули над ухом. Волчонок навалился на меня всем телом и впился зубами в машинально подставленную руку.

Больно! Из-под сомкнувшихся на запястье клыков брызнула кровь, и пальцы мгновенно онемели. Глядя в полубезумные глаза звереныша, я пыталась оттолкнуть его свободной рукой и шипела.

– Отпус-сти! С-сдурел! Отпус-сти! Поганец-с мелкий! – наконец закричала я во весь голос.

Он отскочил, жалобно поскуливая. Минуту я лежала на земле, глядя в синее безоблачное небо. В левом запястье пульсировала боль, к горлу подступала тошнота. Привстав, увидела волчонка, совсем по-собачьи виляющего хвостом.

– Ну что, доволен? – Я возмущенно потрясла перед носом волчонка раненой рукой.

Волной накатила слабость. Только бы в обморок не упасть…

– И откуда ты на мою голову взялся? Где твой вожак, нираэ? – бормотала я, торопливо обматывая руку платком.

– Что ты натворил? – раздалось сзади, и волчонок быстро кинулся на голос.

Чтоб разглядеть гостей, пришлось очень осторожно обернуться (потому что деревья решили пуститься в пляс) и напряженно сощуриться.

Двое. Крупный тигр с роскошной гривой белоснежных волос, янтарноглазый, густобровый и вызывающе клыкастый, а его спутник какой-то более щуплый и серый. Серые волосы, одежда, даже, по-моему, кожа.

– Вы только посмотрите, – с трудом произнесла я, демонстрируя израненную руку и свое возмущение, – что натворил ваш волчонок!

– Простите нас, – мягким скользящим шагом приблизившись и присев рядом на корточки, сказал тигр. Серый, следовавший за ним как тень, резким движением схватил волчонка за загривок и без труда вздернул его до уровня глаз. Тот потешно прикрыл морду лапами, когда старший разразился рычащей неразборчивой тирадой, явно не хвалебной.

– Что вы здесь делаете? – спросил меня тигр, отвлекая от поучительного воспитательного зрелища.

– О, – прижав руку к груди, протянула я, – я из княжьего городка. А вы?

– Как раз направляемся туда. – Тигр вежливо улыбнулся. Жутковатое зрелище. – Ну-ка покажите. – Он бесцеремонно размотал платок и оглядел ранки от зубов. К горлу вновь подступила тошнота. Не выношу вида крови. Ноздри тигра раздулись, когда он вдохнул сладковатый запах. Распознав странность, двуипостасный поднял на меня удивленные глаза.

– Вы… человек?

А кто же еще?

– Да…

– Вы позволите узнать ваше имя?

– Валья Сирина, – настороженно ответила я.

Над поляной повисла гнетущая тишина. Серый сильным толчком отбросил от себя волчонка, резко развернулся и уставился на меня горящими ненавистью глазами.

Тигр заметно напрягся, на мощных челюстях заиграли желваки.

Шумно выдохнув, я встала. Деревья вновь закачались, но, подобрав корзину, я двинулась к краю поляны, едва не наступив на затаившегося в траве волчонка, и, пошатнувшись, схватилась за Серого. Он отпрянул.

Вот так, только забудешь о том, кто ты и что ты, как тут же напомнят.

Настоящая принцесса! Выкуп за мир!

По лесу разносились веселые голоса:

– Э-эй, Валия, пора домой!

Ребята гурьбой вывалились на поляну и ошеломленно замолчали. Ободряюще улыбнувшись им, я попятилась к лесу, не сводя глаз с замерших посреди поляны оборотней.

– Послушайте, мы вовсе не хотели…

– Ничего страшного, я все-е понимаю! Мы сейчас пойдем домой, уже поздно, моя хозяйка будет ругаться, – неразборчиво бормотала я сомнительные оправдания, углубляясь в лес.

Притихшие дети покорно показали самую короткую Дорогу, обойдясь без традиционной шуточки – кругового плутания по лесу.

Версана, вздыхая и ругаясь, бинтовала мне руку, смазав перед этим жгучей мазью. Когда, чуть не плача, я попыталась вырваться, она заметила строго:

– Ваше высочество, оборотничество – не бешенство, от укуса не заразитесь! Но какое-нибудь воспаление подхватить – запросто! Терпите! Ух, оболтусы!

Поправив фитиль лампы, она продолжила экзекуцию. Стоял поздний вечер, и меня уже начали осаждать комары. Почему-то двуипостасные не подвержены этой напасти!

Стук в калитку застал нас врасплох. Обернувшись, я разглядела только смутно белеющее в темноте пятно.

– Входите, князь, – уважительно произнесла Версана.

Князь! Вот кого я избегала всеми возможными способами! По-моему, из страха… Нырнув за спину берки, я напряженно вглядывалась в плавно скользящую к нам фигуру. Высокий и плотный, сохранивший мощь и силу молодости. Его солидный возраст выдавали мудрые, спокойные глаза и глубокие морщины, избороздившие лицо. Клыки и прочие атрибуты рода не затмевали подлинного величия.

– Сегодня мне стало известно о… – Князь скользнул взглядом по повязке и вздохнул: – Вижу, это правда. Поступок подопечного моего сына требует наказания. И мы вынуждены просить у вас прощения за нанесенный вам ущерб.

Вынуждены?!

Едва он умолк, как Версана набрала в грудь воздуха, намереваясь разразиться обличительной тирадой. Но я успела первой, вспыхнув искренним возмущением.

– Подобных извинений я не приму!

Оборотни онемели. Выйдя вперед, я гордо выпрямилась:

– Вынужденных извинений! Принесенных лишь под давлением обстоятельств и правил приличия.

– Но…

– Лучше самая горячая, но искренняя ненависть, чем отданные по протоколу поклоны.

Князь отступил на шаг и внимательно оглядел меня. Спросил вкрадчиво:

– О какой ненависти может идти речь?

– О той, что пылает в ваших глазах, в глазах ваших подданных.

– Да, вы в чем-то правы, но никто не ненавидит лично вас.

Тут вмешалась Версана, предложив сесть:

– Разговор обещает быть долгим!

Страх куда-то ушел, когда мы замерли на лавках друг напротив друга. Я же принцесса, к подобным испытаниям мне не привыкать. Теперь главное – честность.

– Я повторю, нет никакой ненависти…

Кого кэр пытается обмануть?

– Не считайте меня большей идиоткой, чем я есть на самом деле! – Знаю, слова крайне неприличные, но зато искренние. – Ненависть должна быть и есть, ее не может не быть! Иначе почему вы все так старательно избегаете, игнорируете меня? Потому что боитесь обрушить ваши чувства на меня… и что я не переживу вспышки ваших чувств. И вот тогда вам действительно придется извиняться, но уже не передо мной!

– Но…

Я не давала кэру вставить ни слова, а Версана вообще сидела тихо, как мышка.

– Если же вы откажетесь признать за собой и своим родом право на это освященное кровью чувство, я перестану считать вас одушевленными существами. Это ваше право! Справедливое и полностью оплаченное… – торопливо завершила я свою мысль.