Текст книги "Клан Когтей (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Жжешь, – одобрил я.

И, метнувшись на ускорении с проезжей части на тротуар, помог моему бодигарду подняться.

Арина провела ладонью по лицу, вытирая кровь.

– Уверен, что тебе нужен телохранитель?

Я вызвал через приложение такси.

– Конечно. Это ведь ты его завалила.

– Не без твоей помощи. Кто ты такой вообще? Корректировщики не умеют так драться.

– Потом, – отмахнулся я.

– У тебя сплошное «потом», – обиделась девушка.

– Мы в одном городе с экспедиторами, – напомнил я. – Давай избавимся от этих хвостов, а?

Рядом с нами притормозило приземистое такси со скругленными очертаниями.

– Шевелись, – поторопил я спутницу.

Оказавшись в салоне без водителя, мы продолжили разговор.

– Ты всё еще на испытательном сроке, – заметил я, глядя в глаза Арине. – Через пару недель можешь не продлевать контракт. Моя охрана… я понимаю, что это не подарок. Обещаю не писать отрицательных отзывов и дать хорошую рекомендацию «Стене».

– Серьезно?

– Никто не обязан умирать, защищая меня.

Мимо проносился утопающий в сугробах Барнаул.

Арина задумчиво уставилась в окно.

Мы ехали по Павловскому тракту в сторону железнодорожного вокзала. Это всего лишь первая смена такси. В моих планах – извлечение из тайника свежего паспорта, смена внешности и неспешное путешествие к Иркутску. С Ариной или без нее. Билеты уже куплены, до отправления поезда – считанные часы.

– Нет, – сказала девушка.

– Что – нет?

– Я не собираюсь тебя оставлять, чертов психопат. Мне понравилось, как мы уделали блюстителя. И мне интересно, что ты задумал. Чем закончится вся эта гребаная история.

– Только и всего?

Она пожала плечами.

– Дело ведь не в контракте, – продолжал упорствовать я. – Или… не только в контракте.

– Знаешь, – не поворачивая головы, промолвила Арина, – за тобой церковники просто охотятся. А я их ненавижу.

– Личные счеты?

– Они украли мое детство, – с каменным лицом произнесла Арина. – И часть моей юности. Кто-то играл с друзьями во дворе, учился в нормальной школе, отдыхал в детских лагерях. А я чистила картошку в монастырской столовой, выпалывала сорняки в огороде, учила наизусть притчи из Книги Баланса, дралась с другими послушницами. Я не могла просто взять и прокатиться на велосипеде к реке. Погонять на роликах. Сходить с подружками в кино. Не было у меня никаких подружек, только спарринг-партнеры…

Меня ошеломил этот поток откровений.

Даже перебивать не хотелось.

– За малейший проступок – наказание, – стиснув зубы, продолжила моя спутница. – Епитимья какая-нибудь. Пробежка в дождь по периметру монастыря, внеочередной наряд на кухню. Избиение. Я вообще не видела мир за стенами монастыря. Когда победила этого урода с фамильярами и выбралась за стену… в общем, это было… как откровение. Хотелось рассмотреть каждый листочек в лесу, прочитать каждую вывеску в городе, поговорить с каждым встречным.

– Ты неплохо адаптировалась, – признал я.

Арина пожала плечами.

Такси остановилось на пересечении с улицей Малахова. Деньги списались со смарт-браслета моей спутницы, который пока еще не отслеживался властями. Мы потратили пять минут, чтобы добраться до схрона с запасным паспортом. Неприметный тупичок с двухэтажными обшарпанными домишками и переполненными мусорными баками. С неиспользуемым почтовым ящиком.

Старый паспорт я сжег.

Браслет выбросил.

И вышел из тупичка с новым лицом, новой фамилией, новой судьбой. Трансформировать одежду я научился еще на прошлой неделе.

Из меня получился бы неплохой кутюрье.

Глава 11

За окном – хмурое иркутское утро.

Виднеется пустырь с замороженной стройкой. Бытовка занесена снегом, в небо поднимается тонкая струйка дыма. Моему взору открывается глубокий заснеженный котлован, штабеля связанных прутьев арматуры, лабиринт первых ярусов будущего дома и бездействующий подъемный кран. Вся эта прелесть обнесена деревянным забором и навесом, защищающим прохожих на тротуарах.

– Кен, – тихо, но требовательно произнес Сыроежкин.

– Как ты его назвал? – удивилась Арина.

Мы сидим на крохотной кухоньке, пьем чай. Заказанные пиццы уже съедены, настроение у всех заметно улучшилось.

Стол круглый.

Две пары глаз смотрят на меня.

Виталику я вернул прежний облик. Временно, конечно. Пока мы не выбрались из этой страны, нужно шифроваться.

– Ты понимаешь, что мое обучение в школе накрылось? – не выдержал Сыроежкин. – Какая, нахрен, дистанционка? За мной приедут, как только я выйду на связь с «Заратустрой».

– Приедут, – согласился я.

– А ты мне еще липовый паспорт предлагаешь, – не унимается снабженец. – И чужую внешность.

– Всё он понимает, – ухмыльнулась Арина. – С самого начала никто не думал, что ты будешь учиться.

– С головой дружите? – Виталик по очереди обвел нас тяжелым взглядом. – Это моя жизнь. Кен, это ведь шутка, правда?

– Рю, – поправила Арина. – Сейчас он так себя предпочитает называть.

– Ладно, – сдался Сыроежкин. – Пусть будет Рю, но это форменное свинство! Мне надо получить образование!

– Зачем? – искренне удивился я.

– Ну… все так делают, – в голосе моего друга прозвучало замешательство.

– Ты – не все, – мягко возразил я, делая очередной глоток. – Ты – часть моей команды.

– И что?

– Если сильно нужен аттестат, мы тебе его купим. Или поступишь в какую-нибудь японскую школу.

– Чего? – обалдел толстяк.

– Мы летим в Японию, – пояснила Арина.

– Хочешь – купим аттестат на Сыроежкина, – предложил я. – Родителям покажешь, пусть порадуются. Будешь и дальше подниматься на крипте – достанем два аттестата. Один – на твою настоящую фамилию, сувенирный. Второй – на текущую.

– Текущую, – тупо повторил мой друг.

– Я выбрал несколько вариантов. Что понравится – то и бери.

– Вот так всё просто, да? – Виталик зло посмотрел на меня. – Добавим росточку, отрастим бороду, купим аттестат?

– Зачем усложнять, – я очаровательно улыбнулся.

Арина виновато развела руками.

Дескать, вот такой он тип, Рю Тиба.

– Я видел, как они запихнули в тачку моего двойника, – заявил Сыроежкин. – Что они с ним делают, а? Пытают?

– Вероятно, уже отпустили, – пожимаю плечами. – Я произвел обратную трансформацию.

– В смысле? – не поняла Арина.

– Вернул ему прежний облик.

– Ему шокер под ребра ткнули, – заявил Виталик.

– Это не шокер, – возразила Арина. – Спецслужбы Его Императорского Величества предпочитают усыпляющие артефакты.

– Где усыпляющие, – добавил я, – а где и умертвляющие.

– Зависит от силы нажатия и объема взвеси, – согласилась Арина.

– И вы так спокойно об этом говорите? – возмутился Сыроежкин. – Произвол же полный! Беспредел!

– А в Мексике безопасно? – парировал я. – Преступности и жестких задержаний нет?

– Ну… – протянул Сыроежкин.

И умолк.

Мексика славится на весь мир своими бандами, уличными разборками и наркокартелями. Есть районы, жить в которых вообще нереально. Я уж молчу про самоуправство тамошних шерифов, которые расстреливают людей направо и налево. Моему другу повезло – его родители из последних сил тащили охраняемый кондоминиум в приличном туристическом квартале.

– Не дрейфь, – успокоил я друга. – Ты попал в хорошую команду. Заработаешь денег, поднимешься. Станешь у себя в Мексике уважаемым человеком.

– Мне Империум нравится, – выдал Виталик.

– Деньги – это возможности, – резонно заметил я. – Через пару лет вернешься сюда. Ты пойми, мне нужен снабженец. Человек, который займется обустройством моих полигонов, добычей всякого-разного, закладкой тайников и еще много чем. Торговля монетками, опять же. Я готов щедро платить за услуги.

– А меня почему выбрал? – Виталик понемногу успокаивался.

– Я тебе доверяю.

– Спасибо.

– Не за что.

Мы с Ариной переглянулись.

Пора выходить на следующий уровень.

– Он корректировщик, – девушка кивнула в мою сторону. – Платит мне за охрану. И у нас есть проблемы с Церковью Равновесия.

– Какие проблемы? – при упоминании святош бедолага скукожился.

– Мы убили монаха Никона и блюстителя Иннокентия, – просто ответил я. – Грохнули их в Барнауле.

– И вообще, – подвела итог телохранительница. – Читай по губам. Рю Тиба – корректировщик.

– Мне конец, – обреченно вздохнул Сыроежкин.

– Дружище, это только начало! – возразил я. – Начало твоего восхождения и обогащения.

– Ладно. Меня ведь уже взяли под колпак, да? Вряд ли я выберусь из этой передряги, вернувшись в школу и сказав, что знать не знаю никакого Кена Мори.

– Не прокатит, – отрезала Арина.

– Тогда командуйте, – смирился Виталик.

Звонок в дверь.

Арина знаком велела мне сидеть на месте. Придвинула нетбук и вывела картинку с внешнего дверного дисплея на большой экран.

Снова позвонили.

Арина развернула экран таким образом, чтобы я мог увидеть незваного гостя. Русоволосый паломник с громадным рюкзаком за плечами.

Включился звук.

– Открывайте, ребята, – устало произнес Такеши Харада в своей первоначальной ипостаси. – Это я.

Виталик сидел, не смея шелохнуться.

– Свои, – буркнул я.

Арина разблокировала дверь прямо с виртуальной консоли. Надо будет спросить у нее, что за прога такая. Простенько, но со вкусом.

Квартиру мы сняли однокомнатную, без претензий. Дешевый ремонт, старая мебель. И вездесущая видеопанель на внешней стороне двери. Громкая связь, опять же. И главная икона всех мещан – телевизор на кронштейнах.

Учитель задвинулся на кухню, не разуваясь.

– Собирайтесь.

– Куда? – я аж чаем поперхнулся.

– Валим из города.

– Что-то случилось? – посерьезнела Арина.

– Еще как случилось, – заявил сенсей. – В нашем коттедже хозяйничают экспедиторы Тайного приказа.

Я закатил глаза.

– Машина внизу, – учитель бросил последнюю фразу через плечо. – Жду там.

Виталик оглянуться не успел, а мы уже были на ногах.

– И чай не допьем? – озаботился Сыроежкин, покосившись на вазочку с печеньем.

– Нет, – отрезал я.

Спустя четверть часа мы ехали по скоростной трассе в сторону Красноярска.

Машину, как выяснилось, Такеши украл. Ломанул «цифрокором» бортовой компьютер, открыл дверь самому себе, а затем влез в базы дорожной полиции и переоформил транспортное средство на очередную вымышленную личность. Хозяин почему-то передумал писать заявление об угоне, а вместо этого взял двухнедельный отпуск и улетел в Ялту.

Тачка мне понравилась. Не «Бромлей», конечно, но и не допотопная колымага на ДВС. Электромобиль «Ижевск-Вектор» четвертого поколения. С режимом автопилота, который сейчас и был активирован. Потому что за окнами развернулась непроглядная тьма. Как вы уже догадались, учитель применил «купол тишины», чтобы спокойно поговорить. Мы с Ариной устроились на заднем сиденье, Виталик – на переднем, справа от водителя.

– Рассказывай, – велел Харада.

– Что? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Всё.

Хотел бы я написать, что мимо проносятся панельные пятиэтажки или высотные ЖК, но нет. За окнами – первобытный мрак. Даже звезд не видно.

Мое молчание учитель истолковал по-своему.

– Я наблюдал за тобой, Рю. Применяешь корректировочные техники, выходящие за границы твоих возможностей. Пользуешься навыками, о которых толком никто не слышал. Владеешь разными стихиями. И не заливай, что не знаешь, как это работает. Ты расчетливый сукин сын, почище своего деда.

– К какому классу относилась твоя мать, Рю? – вклинилась в разговор Арина.

Начинается.

– Воздух, – признал я.

– Ты пользовался огнем и землей, – уверенно заявила девушка. – Стрелял из пушки, разработанной для адептов огня. И твои выстрелы были чем-то усилены.

– Огнем, – предположил сенсей.

– А я много всего пропустил, – раздался с переднего сиденья голос Сыроежкина.

– И что вы хотите от меня услышать? – устало произнес я. Схватки с церковниками и длительные поездки не прошли бесследно – отчаянно хотелось выспаться. – Да, я владею разными стихиями. И понимаю, что это – редкий дар.

– Не просто редкий, – покачал головой Харада. – Уникальный. Так не бывает, Рю. Самим фактом своего существования ты нарушаешь кучу магических законов. Рушишь все мои представления о мире.

– Вот почему на тебя взъелись, – дорубил Сыроежкин. – Тайный приказ и все остальные.

– Не взъелись, – возразил Такеши. – Они хотят взять его, запереть в своих лабораториях и научиться использовать.

– А Церковь? – не понял Виталик. Вот же наивный баклан. – Просто корректировщиков не любят?

– Он нарушает Баланс, – сжав зубы, пояснила Арина. – И не только из-за корректировочных техник. Четыре стихии переворачивают всё с ног на голову.

– Меня убьют, – догадался я.

– Не сразу, – фыркнула Арина. – Как и ребята из Тайного приказа, церковники захотят провести исследование. У нас свои методы и они тебе не понравятся, Рю.

– У «нас»? – переспросил Виталик.

– Она сбежала из монастыря, – пояснил я. – Не обращай внимания, дружище.

– Так, – учитель остановил пикировку взмахом руки. – Давайте сразу определимся с главными вещами. Никто здесь не собирается сдавать Рю. Так мне кажется, во всяком случае. Мы на твоей стороне, парень. Поэтому хватит держать своих друзей за дураков.

– Тем более, – добавила Арина, – что мы ради тебя жизнями рискуем.

Наверное, к подобным разговорам следует готовиться загодя.

Я не успел.

Сейчас придется лить адаптированную правду и полуправду, старательно избегая истинной правды.

– Ладно, – пожимаю плечами. – Сами напросились.

– Давай-давай, – подбодрил Такеши-сан. – Не стесняйся, все свои.

– Я не помню ничего до своего шестилетия, – начал я. – Думаю, если что-то со мной и произошло, то в раннем возрасте. Воспоминания стерты либо заблокированы. Одно могу сказать: я делаю то, что делаю, поскольку в нашем мире уживаются две магических субстанции.

– Мы пользуемся взвесью, – покачала головой Арина. – Больше ничего нет.

Учитель внимательно слушал.

Сыроежкин не вмешивался.

– А как объяснить чакру? – поинтересовался я. – Или «пространственную раскладку»?

– Ты проходил через стены, – вынуждена признать девушка. – Я видела.

– И я, – кивнул сенсей.

– Одаренные применяют взвесь, – попробовал объяснить я. – Я же предпочитаю пользоваться эфиром. Это субстанция высшего порядка. Мощная, пронизывающая весь мир. Чтобы добыть больше энергии, мне не нужен родовой Источник. Для этого я прокачиваю через себя плотные эфирные струи.

– Никогда не слышал об этой субстанции, – задумчиво проговорил Харада. – Почему эфир? Откуда тебе известно, что эта гипотетическая энергия называется именно так?

Пожимаю плечами.

– Знаю – и всё. Не могу объяснить.

На самом деле объяснение лежит на поверхности. Я – выходец из другого мира. Наши волхвы давно изучили эфир, придумали ему название, разработали уйму техник под него. Не только боевых, но и целительских, поисковых, повседневных. Бытовых, то есть. Даже на превращение в медведя мне потребуется некоторое количество эфира, без этого никак. А ведь этот туз я из рукава еще не вытаскивал…

Проблема в том, что о волхвах я рассказывать не могу. И о своем попаданчестве. Во-первых, мне никто не поверит. Во-вторых, это уж слишком – даже для тех, кто привык в обыденной жизни использовать магию. В-третьих, я не могу предвидеть всех последствий подобного откровения. Если обобщить, я полагаю, что мои новые друзья попросту не готовы к этой информации.

Я, кстати, копался в Сумраке, пытаясь найти упоминания о людях вроде меня. Ну, о тех, кто умер в альтернативной реальности и перебрался в физическое тело здесь. Четких сведений откопать не удалось. А вот гипотетических допущений из области фантастики, эзотерических теорий и всевозможных доктрин «для избранных» – сколько угодно. Плюс городская мифология. Вроде бы, церковники пару раз за историю своего существования ловили попаданцев, но всё засекречено.

– Пусть будет эфир, – задумчиво проговорил Харада. – Что это? Особая форма взвеси?

– Скорее наоборот, – я покачал головой. – Эфир первичен. Его можно трансформировать во что угодно.

– И во взвесь? – спросил Сыроежкин.

– Да.

– А напрямую в техники? – задала грамотный вопрос Арина.

– И напрямую.

– Так ты всесилен, братец, – фыркнул Харада. – Мы тебе не нужны. Хоть сейчас можешь стать Абсолютом или Архмагом в выбранном классе. Или во всех классах сразу.

– Не всё так просто, – я нахмурился.

Разумеется, подобные мысли в голову закрадывались. А потом я столкнулся с суровой действительностью.

– Что не так? – удивился Такеши.

Да всё не так. Главная проблема – медленное восстановление моих прежних способностей. Из того, почти забытого, мира. Мне хватит пальцев двух рук, чтобы перечислить техники, освоенные здесь повторно. Да, мой разум понимает, как использовать эфир, да и на астральном плане ничего не изменилось в худшую сторону. Но вот тело Рю-Кена-Друцкого далеко не всегда реагирует в критических ситуациях так, как мне хотелось бы. Кроме того, вгоняя эфир напрямую в местные техники, я трачу громадные объемы энергии. Не знаю, в чем тут подвох. И, соответственно, испытываю нервное напряжение. Колдунство с эфиром совсем уж бесследно не проходит, надо и отдыхать иногда. Тренировки расширяют мои возможности, но для возвращения прежней формы потребуются месяцы, а то и годы. Если же преобразовывать эфир во взвесь, расходуются драгоценные доли секунды в поединках. Поэтому я и учился на старых полигонах прямому управлению взвесью. А там – ограничения, продиктованные особенностями дара моего носителя. Так что пахать и пахать…

– Есть нюансы, – признал я. – Потолок возможностей в стихийных классах, например. При непосредственном вкачивании взвеси. Я развиваюсь, но резких скачков не предвидится.

– Ага, – хмыкнул Такеши. – Прямо сейчас ты не сможешь поработить Землю.

– Очень смешно, – обиделся я.

– А что с корректировочными техниками? – поинтересовалась Арина.

– Стандартный уровень, – ответил вместо меня сенсей. – За редким исключением.

– Прямое использование эфира, – напомнил я.

Учитель заинтересовался:

– Значит ли это, что я могу научить тебя высокоранговым техникам, и ты справишься с ними? Ну, при помощи эфира?

– В теории – да. На практике… – развожу руками. – Надо попробовать.

– Еще вопрос, – ожил Сыроежкин. – Церковники могут нас отследить? Астральное эхо…

Опаньки.

Виталик знает больше, чем я думал.

– Могут, – заверила Арина.

– А почуять этот самый… эфир?

Девушка задумалась.

И произнесла:

– Сложно утверждать. Мы говорим о субстанции, которой… вроде как… нет. Понимаете? С другой стороны, существуют артефакты, заточенные под вероятностные искажения. Или под обнаружение техники, а не заполняющей ее взвеси.

– Они поймут, что Кен… Рю… использует не взвесь?

Молодчина Сыроежкин.

Этот вопрос мучает меня давно. С тех самых пор, как я впервые встретился с блюстителем Иннокентием и монахом Никоном. Я был Никем, когда меня начали преследовать. Просто потому, что я – корректировщик? Не думаю. Более разумной кажется версия, что Патриархи знают о существовании эфира. И учуяли одаренного, способного манипулировать этой субстанцией.

Стоп.

А если корни происходящего тянутся в мое прошлое? В те самые шесть лет, о которых Сергей Друцкий, он же Рю Тиба, ничего не помнит? Клан Когтей уничтожен, но почему? Кто за всем этим стоит? А ведь меня кто-то спас, переправил в Питер и бесследно ушел в закат. Можно предположить, что этот таинственный доброжелатель знает очень много. Я поначалу думал, что обязан спасением Такеши, но тот отрицает свою причастность к моим странствиям по аэропортам.

– Уже поняли, – сказала Арина.

– Тебе почем знать, – изогнул бровь Такеши.

– Я с ними одиннадцать лет прожила, – напомнила девушка. – Поверьте, блюстителя за первым встречным не высылают.

Наш разговор плавно перетек в область дальнейших планов. Мы с Такеши обсуждали схемы пересечения границы, но к единому мнению прийти не могли. А еще Такеши поведал о гостях, объявившихся в «Иволге». Экспедиторы прибыли в Гремячинск, затем начали всё вынюхивать в Монашинске. На них среагировал один из артефактов, оставленных Такеши в гостинице. Учитель понял, что вскоре агенты императорской спецслужбы вычислят Ольхон. Быстренько собрал вещи и убрался вон. На снегоходе-беспилотнике. В Иркутске завис на съемной квартире и стал присматривать за коттеджем. Как и следовало ожидать, гости явились за нашими головами.

А теперь – вишенка на торте.

Судя по описанию, одним из визитеров был Василий Тьма.

Глава 12

Машина начала сбрасывать скорость.

Такеши Харада выругался.

– Что там у нас? – насторожилась Арина.

Я приоткрыл один глаз.

Сыроежкин спит, за окнами – глубокая ночь. Обычная, не магическая. Со звездами, зубчатыми стенами леса по краям шоссе, огнями встречных авто. В свете фар кружатся снежинки.

– Кто-то перехватил управление, – сообщил сенсей.

– Нас взломали? – сон как рукой сняло.

– Хуже, – пробурчал Такеши и принялся расталкивать сопящего в две дырки Виталика. – Воспользовались экстренным протоколом.

– Не слышала о таком, – покачала головой Арина.

– Мало кто слышал, – отмахнулся Такеши.

«Вектор» прижался к обочине и заглушил двигатель.

Экстренный протокол – это вшитая в бортовой компьютер программа. Дремлющая. Связанная с общенациональной транспортно-коммуникационной системой, управляемой мощной нейросетью. Если нейросеть решает устранить опасную ситуацию на дороге, применив экстренный протокол, автопилот безропотно передаст все права на управление машиной. Как вы понимаете, код лицензирован. Человек не может купить машину и перепрошить бортовой компьютер, отказавшись от софта с экстренным протоколом. Это противозаконно.

– Ручное управление? – робко спросила Арина.

– Уже нет, – сенсей имел отстраненный вид, но я понимал, что он просчитывает разные варианты.

– «Цифрокор», – предложил я.

– Вот сам и попробуй, – огрызнулся корректировщик. – Нам заблокировали все системы, а навигатор вырубили.

Понятно, чьи уши торчат.

Нейросеть подчиняется правительству страны. Следовательно, протоколом может воспользоваться Приказ тайных дел.

– Ты – Вездесущий.

– Рю, мы застряли в груде металлолома. Смирись.

И тут внутри меня прозвучал голос:

Всем, кто сидит в машине. Не делать резких движений, не применять магических техник, не трогать артефакты. У вас есть оружие – нам это известно. Сейчас девушка аккуратно возьмет два ствола, выйдет наружу и положит их на капот. Вернется внутрь. Даем на это минуту. Не подчинитесь – уничтожим.

Прямой ментальный контакт.

Без гаджетов и других усилителей.

Голос, пусть и беззвучный, я узнал. Василий Тьма собственной персоной. Бессмысленный и беспощадный.

Наставник оборачивается к нам.

– Ваше мнение, дамы и господа?

– Это Тьма, – я пожимаю плечами. – Он не шутит.

– Мы не знаем, сколько их, – добавила Арина. – Чем они вооружены. Я бы подчинилась.

– Подпустим их поближе, – согласился сенсей. – За пределами машины есть пространство для маневра.

Выразительно смотрим на бодигарда.

– Ладно, – сдалась боевая монашка. – Я иду.

Получив от меня «Танатос», Арина присовокупила к жертвоприношению свою пушку и медленно начала вылезать из салона. Печка уже не работала, и я был не в восторге от происходящего. Мимо с протяжным гулом промчался дальнобойщик. Фары у нас не горят, приборная панель не подает признаков жизни. Салон быстро остывает. Я пытаюсь рассмотреть машину экспедиторов – где-то же они припарковались. И не могу. «Телезрение» тоже включать нельзя. Отвратительно.

Арина вернулась в салон.

Зло хлопнула дверью.

В моей голове вновь прозвучал голос:

Спасибо за сотрудничество. Оставайтесь на прежних местах. Сергей, я разрешаю тебе включить «телезрение», чтобы увидеть кое-что. Я это делаю во избежание ненужного кровопролития.

Ага, для них я всё еще Сергей.

Осматриваюсь с помощью «телезрения». Фантастическая любезность, но коли предлагают…

Нас крепко обложили.

В километре прямо по курсу обнаруживается долгожданная служебная машина с засевшими внутри экспедиторами. Тьма и неизвестный мне мужик с потухшим взором. О, вот это весело. Корректировщик. Правительственный, пригревшийся под крылышком императора. Думаю, Знаток, не ниже. Действовать он еще не начал, так что воздержусь от поспешных оценок.

А что сзади?

Там у нас вторая легковушка. И еще четверо приказных. Стихийники и обычные люди. В равной пропорции. Зато веет от тачки нехорошо – какими-то крепкими аурами искусственного происхождения. Служебные легковушки выглядят невзрачно, окрашены в серебристый металлик и не производят впечатления скоростных монстров. Впрочем, со спецслужбами ничего нельзя утверждать наверняка.

Ах да, забыл упомянуть про микроавтобус со спецназовцами внутри. Низкоранговые одаренные с артефакторными штурмовыми винтовками. И лицами, не обезображенными интеллектом.

Апофеоз пейзажа – тихо жужжащие пропеллерами дроны, коих я насчитал пять. Дроны кружили над нами аки коршуны, удерживая высоту не ниже ста метров. Я прощупал их на астральном плане и совсем не удивился стихийным щитам, генерируемым хитрыми вставками. А еще – наведенными на нас крупнокалиберными пулеметами и ракетными турелями. Подозреваю, что там и ножевые ракеты в арсенале имеются.

Возвращаюсь в себя.

– Ну? – тронул меня за плечо сенсей. – Что ты там увидел?

Вкратце отчитываюсь.

– Допрыгались, – резюмирует Такеши-сан.

Уверен, вы оценили огневой потенциал Приказа. И поняли, что я не блефовал, когда говорил об уничтожении. Если поняли, кивни. Я хорошо вижу тебя через ретранслятор нашего корректировщика.

Вот дерьмо.

– Такеши-сан, – тихо произнес я. – Что такое ретранслятор?

– Легенда, – неохотно признал учитель. – Говорят, что отдельные спецслужбы нанимают корректировщиков. А ретрансляторы позволяют этим говнюкам видеть нашими глазами. Преобразуют «телезрение» в видеопоток.

Я киваю.

Тьме и Хараде одновременно.

– Это не легенда, – возражает Арина. – у Патриархов есть такие штуки.

– Вы же не берете на работу корректировщиков, – не поверил Сыроежкин.

– Есть допросы, – сухо парировала девушка. – Жесткие дознания с применением пыток. Еретика могут заставить с помощью «телезрения» выдать своих сообщников. А видеозаписи послужат доказательством вины.

– Умиляет, – фыркнул Харада.

Тьма вновь заговорил:

Инструкции такие. Сейчас появится наш человек, он заберет стволы. Вы ему не препятствуете. Далее нейросеть берет управление «Вектором» на себя. Ваша задача, Сергей, – не дёргаться и не создавать проблем. Автомобиль доставят на одну из военных баз под Красноярском. Если понял меня, кивни.

Выполняю приказ.

Снова – томительное ожидание.

Через десять минут замечаю фигуру, затянутую в камуфляж, приближающуюся к нам сзади. Спецназовец. Вооруженный. Штурмовая винтовка на уровне глаз, точка лазерного прицела шарит по окнам автомобиля. Двигается на полусогнутых ногах, крайне осторожно, не спешит. Огибает тачку, не поворачиваясь к нам спиной.

Замечаю еще две фигуры.

Прикрытие.

Спецназовец делает свободной рукой какие-то знаки. Тихо переговаривается с начальством. Я вижу в ухе этого чувака отросток беспроводной гарнитуры.

Винтовка опускается и укладывается на капот. Наблюдаю, как упырь неспешно снимает со спины тактический рюкзак, расстегивает основное отделение и упаковывает наши стволы. Проверив предохранители.

Рюкзак – на плечи.

Винтовку – в руки.

Через пять минут остаемся в гордом одиночестве.

Оживает двигатель, «Вектор» плавно трогается с места, выруливает на полосу и разгоняется до сотки. Конечно, мы ведь едем по платной магистрали. Сцепление зашибись, снежинки не оседают на полотно. Без понятия, что с ними происходит. Таяние или аннигиляция. Дорожники закатали под асфальт нечто, успешно справляющееся с заносами. Снегоуборочная техника по таким трассам не катается, между прочим.

«Телезрение» включать нельзя.

Запретили.

Но я не сомневаюсь, что две служебные легковушки, микроавтобус и стая дронов неотступно следуют за, вокруг и перед нами.

Молчим.

– А в столовой сегодня макароны, – вздыхает Сыроежкин. – По-флотски.

Никто не отвечает.

– И компот, – добавляет Виталик, тщетно пытаясь разрядить накаленную до предела атмосферу. – С булочками.

В зеркале заднего вида – огненная вспышка.

Думаю, показалось.

Ан нет.

Вторая вспышка, затем – след от трассирующих пуль. Отголоски грохота. Словно применили крупнокалиберное оружие.

Небо пересекают два ярко-красных луча.

Очередная вспышка – в ста метрах над нами, прямо над кромкой леса. Осколки сбитого дрона, рассыпаясь на ходу, падают вниз, цепляют линию электропередач. Искры, электрическая дуга.

Василий Тьма молчит.

Прямо по курсу – северное сияние. На нас пахнуло адским холодом, словно кто-то применил «лютую стужу». Тут же воздух исказился – пошла встречная волна потепления.

Рухнул с небес очередной дрон.

Я не выдержал.

Врубил «телезрение» и осмотрел окрестности на трех планах. Зрелище меня настолько впечатлило, что я не сразу ощутил ментальное присутствие наставника.

Ты это видишь?

Еще как.

Роботы.

Пилотируемые боевые шагатели, выбравшиеся из лесной чащи и атаковавшие порядки наших противников.

Ничего подобного в моем прежнем мире не изобрели.

Я невольно засмотрелся на неповоротливые с виду механизмы, оставляющие в снежном покрове широкие борозды. Массивные корпуса, керамические бронепластины, карикатурная имитация двуногих человеческих силуэтов. Рост – около трех метров. Шарнирные сочленения, гидроусилители, армейская артефакторика. Выдвигающиеся из «грудной клетки» ракетные установки. Закрепленные на верхних конечностях турели, включающие крупнокалиберное огнестрельное оружие и гранатометы. Вращающиеся шестиствольные установки на левых предплечьях, подствольники – на правых. Кисти, пальцы. Титановый сплав, блеск и красота. Головы нет, между плеч – матово-черный пуленепробиваемый купол, скрывающий кабину оператора. И таких богатырей – около десятка.

Я вижу, как изрыгают пламя шестиствольные конструкции, а пули превращают в решето микроавтобус со спецназом. Вижу ракеты, сбивающие дроны. И гранату, пустившую под откос бронированный экипаж Василия Тьмы.

Огневая мощь ужасает.

Чтоб вы понимали, есть существенная разница между автоботами и пилотируемыми шагателями. Первые несут больше вооружения, поскольку управляются ИИ. Вторые заточены под операторов-людей, что расширяет спектр выполняемых задач. И да, шагатели выглядят эпичнее.

Внимательно присмотревшись к одному из шагателей, выбравшемуся в круг света от фонаря, я заприметил знакомый логотип. Шестигранник со вписанными внутрь буквами «ИР». Друцкие даже не скрываются, отправляя на войну изделия своей корпорации.

«Ижевские роботы».

И тут мое внимание привлекла китообразная туша, неспешно увеличивающаяся в размерах. Исполинское пятно на фоне черных небес с редкими огоньками звезд. Силуэт обозначен габаритными огнями. В наличии также абрисы панорамных окон, которые мне до боли знакомы. Пилоны с пропеллерами…

Стратосферный дирижабль.

Да, в новой жизни скучать не приходится.

Выныриваю в реальность салона.

– Там Апокалипсис? – вопрошает Сыроежкин с переднего сиденья.