Текст книги "Криминология. Теория, история, эмпирическая база, социальный контроль"

Автор книги: Яков Гилинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

И все же тонкие механизмы разведения различных форм девиантности на личностном уровне, взятые в массе, позволяют находить определенные социальные закономерности. Некоторые эмпирические данные «разведения» преступлений, самоубийств, алкоголизма во времени и пространстве города были получены нами еще в 70-е гг.[374]374
  Человек как объект социологического исследования. С. 103; Эффективность действия правовых норм / Ред. А. С. Пашков и др. Л., 1977. С. 98–100.


[Закрыть] Более поздний сравнительный анализ смертности от убийств и самоубийств в различных странах привел нас к гипотезе о зависимости соотношения уровня (в расчете на 100 000 жителей) убийств к уровню самоубийств от степени «цивилизованности / социальности» общества. Общий вывод – чем цивилизованнее общество, тем ниже значение этого показателя («индекса насилия»).[375]375
  Гилинский Я. Девиантное поведение в Санкт-Петербурге: на фоне российской действительности эпохи постперестройки // Мир России. 1995. Т. IV. № 2. С. 127–128; Гилинский Я. И., Юнацкевич П. И. Социологические и психолого-педагогические основы суицидологии: Учебное пособие. СПб., 1999. С. 49–52.


[Закрыть] Иначе говоря, граждане цивилизованного общества в критических ситуациях скорее убьют себя, чем другого.

Остается еще раз напомнить, что проблема генезиса преступности и иных форм девиантности чрезвычайно сложна и все высказанное в этой главе – скорее «информация для размышления», нежели ответ на вопрос.

Часть III
Криминологический анализ некоторых видов преступлений

В этой части монографии нами будут рассмотрены криминологические характеристики лишь некоторых видов преступности. Для анализа выбраны наиболее опасные или же распространенные преступления. Кроме того, в последней – 14-й – главе этой части будут представлены краткая характеристика некоторых из нерассмотренных видов преступности и ссылка на соответствующую литературу.

Содержание криминологического анализа различного вида преступлений в значительной степени зависит от их особенностей и не может быть одинаковым. Вместе с тем мы постараемся максимально использовать следующую схему:

• общая характеристика (основные понятия, социальная природа и т. п.);

• уровень и динамика рассматриваемого вида преступности;

• место в общем объеме преступности;

• внутренняя структура;

• качественные особенности;

• социально-демографический состав субъектов преступлений;

• территориальное (пространственное) и временные распределения;

• особенности генезиса и профилактики.

Глава 7
Криминальное насилие (преступления против личности)

Человек является единственным видом, в котором борьба носит уничтожающий характер.

Н. Тинберген

Насильственные преступления направлены против самого ценного для человека – его жизни, здоровья, физической целостности и неприкосновенности. Тягчайшее из насильственных преступлений – убийство – является и тягчайшим из всего арсенала преступных посягательств. Но насильственные преступления – лишь часть насилия, распространенного в человеческом обществе. Поэтому мы считаем необходимым предпослать общую характеристику насилия конкретному анализу насильственных преступлений против личности.

§ 1. Социальное насилие

Насилие – в различных его проявлениях – неотъемлемая составляющая (элемент) общественного бытия.

В буквальном смысле слова жизненно важная проблема насилия породила обширнейшую литературу и науку о нем – виолентологию (от лат. violentia – насилие), или вайоленсологию (от англ. violence). В России только за последние годы издан ряд фундаментальных трудов, посвященных широко понимаемой проблеме насилия.[376]376
  Аснер П. Насилие и мир: От атомной бомбы до этнической чистки. СПб., 1999; Бассиюни К. Воспитание народоубийц. СПб., 1999; Дмитриев А. В., Залысин И. Ю. Насилие: Социо-политический анализ. М., 2000; Жирар Р. Насилие и священное. М., 2000; Кугай А. И. Насилие в контексте современной культуры. СПб., 2000.


[Закрыть] При этом само понятие «насилие» остается весьма многозначным и дискуссионным (впрочем, это совершенно нормально для любого сложного феномена).

Пожалуй, наиболее широким является понимание насилия как поведения, наносящего вред другим;[377]377
  Tutt N. (Ed.) Violence. L., 1976. P. 613.


[Закрыть] как принуждение, ограничение свободы выбора, «узурпация свободной воли».[378]378
  Гусейнов А. А. Понятия насилия и ненасилия // Вопросы философии. 1994. № 6. С. 36.


[Закрыть] Более узкая трактовка ограничивает насилие причинением физического, психического или материального (имущественного) вреда. Наконец, в самом узком смысле под насилием понимается причинение физического вреда, нарушение физической неприкосновенности.

Не меньше споров о природе насилия: имеет оно преимущественно животное происхождение или же социальное.

«Какое зверское убийство!» – восклицаем мы, услышав об особо жестоком лишении жизни. «Не человек, а зверь!» – говорим о человеке жестоком, убийце, садисте. И в голову не приходит при этом, что мы клевещем на зверей… Во-первых, внутривидовое убийство среди животных – крайняя редкость (Е. Артцт, Ш. Волин, Н. Тинберген, Р. Хартогс и др.). У животных акты внутривидовой агрессии редко заканчиваются серьезными травмами и смертельным исходом, поскольку действуют надежные механизмы, предотвращающие убийство себе подобных: сигналы «капитуляции» немедленно прекращают самую жестокую схватку. «Борьба между животными одного и того же вида не имеет своей целью смерть противника; как правило, она не сопровождается кровопролитием и прекращается при отступлении одного из конкурентов».[379]379
  Симонов П. Знание – против зла // Диалоги: полемические статьи о возможных последствиях развития современной науки. М., 1979. С. 269.


[Закрыть] Исследования показывают, что борьба между обезьянами – наиболее близкими к человеку по степени агрессивности – ограничивается угрозами, укусами, ранениями соответственно как 1000:50:1. Во-вторых, и это – главное, агрессия и убийство среди животных всегда инструментальны: из-за пищи, из-за самки, при защите детеныша, но никогда не превращаются в самоцель, не бывают, как у людей, «просто так», куражу ради, «из хулиганских побуждений». «Агрессивности ради агрессивности у животных, по-видимому, вообще не существует».[380]380
  Там же.


[Закрыть] Если волк вынужден есть зайца, а заяц – капусту, то человек уничтожает и того, и другого «ради спортивного интереса»…

Между тем в человеческом обществе, по неполным подсчетам, с 3600 г. до н. э. по настоящее время (т. е. более чем за 5600 лет) на Земле было всего 300 мирных лет, свыше 15 тыс. войн унесло около 3,5 млрд человеческих жизней. Только за 80 лет XX в. в мире произошло 154 войны, стоивших человечеству свыше 100 млн жизней. По данным Р. Руммела, за 87 лет минувшего столетия помимо 39 млн жертв межнациональных и гражданских войн около 151 млн человек было убито собственными правительствами.[381]381
  См.: Аснер П. (1999) Указ. соч. С. 15.


[Закрыть] По оценке Н. Крессела, лидеры стран – «спонсоры убийств» принесли в жертву человеческие жизни: СССР (1917–1987) – 61,9 млн человек, Китай (1928–1987) – 45,2 млн, Германия (1934–1945) – 20,9 млн, Япония (1936–1945) – 5,8 млн, Камбоджа (1975–1978) – свыше 2 млн и т. д.[382]382
  Kressel N. Masse Hate: The Global Rise of Genocide and Terror. Plenum Press, 1996. P. 252–253.


[Закрыть] Какие хищники животного мира могут похвастаться столь массовым уничтожением сородичей?

Очевидно, насилие в человеческом обществе отличается от агрессивности животных не только масштабами, но и тем, что оно сопровождается враждебным отношением к объекту насилия (волк вряд ли испытывает «вражду» к зайцу, а тигр – к лани). Однако качественное отличие насилия от агрессии проводится не всеми авторами. Так, например, отмечают, что насилие нередко более интенсивно, чем агрессия, совершается многократно, влечет большее количество жертв.[383]383
  Goldstein A., SegallM. (Eds.) Aggression in Global Perspective. Pergamon Press, 1983. P. 23.


[Закрыть]

Но «если проявление истребительной внутривидовой агрессии – это специфическая особенность человека, то разве не логично искать причины этой специфической черты в том, что характерно именно для человека, что его отличает от животных, а не в том, что его роднит с ними?.. Специфические особенности агрессивности у человека есть следствие специфических же для человека условий жизни, т. е. особенностей той социальной среды, которую он в процессе своего исторического развития для себя создал. При таком понимании проблема причин агрессивности превращается в проблему исследования тех социальных причин, которые агрессивность вызывают».[384]384
  Бассин Ф. Тяжкое бремя легких аналогий // Диалоги. М., 1979. С. 51, 55.


[Закрыть] Наш общий подход к «социальным причинам» был изложен в гл. 6, здесь же обратимся к некоторым специфическим факторам, обусловливающим перерастание животной агрессивности в социальное насилие. Но при этом нам вновь не миновать «некриминологических» общенаучных рассуждений.

Существование любой системы (в том числе общества) есть диалектическое тождество сохранения и изменения. «На самых общих теоретических уровнях не существует разницы между теми процессами, которые служат сохранению системы, и теми, которые служат ее изменению».[385]385
  Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Теория и история экономических и социальных институтов и систем (THESIS). 1993. Т. 1. Вып. 2. С. 94–122, П4.


[Закрыть] Чем выше уровень организованности системы, тем динамичнее ее существование и тем большее значение приобретают изменения как «средства» сохранения. Неравновесность, неустойчивость становятся источником упорядоченности (по И. Пригожину – «порядок через флуктуации»).

Важнейшим элементом механизма сохранения-изменения служит адаптация (как приспособление к среде и «приспособление» среды). В соответствии со вторым законом термодинамики и законом возрастания энтропии (неупорядоченности, хаоса) в системе, повышение уровня ее организованности возможно только за счет увеличение энтропии среды, ее дезорганизации (я это называю «принципом Расплаты»).

Чем выше уровень организованности системы, тем более энергичны, активны способы ее адаптации. Возрастание организованности биологических систем происходит следующим образом: «Более активные особи, лучше использующие ресурсы внешней среды для роста, жизни и размножения, вытесняют в процессе смены поколений менее активных особей. Более устойчивые особи, т. е. лучше противостоящие различным вредным влияниям, также вытесняют путем преимущественного размножения менее устойчивых особей. В обоих случаях более упорядоченные формы организации с более низким уровнем энтропии вытесняют менее упорядоченные формы организации с более высоким уровнем энтропии».[386]386
  Шмальгаузен И. И. Кибернетические вопросы биологии. Новосибирск, 1968. С. 139.


[Закрыть]

«Возвышение» от физического уровня организации материи до биологического означало появление новых, более эффективных способов адаптации. (Вообще можно сказать, что эволюция Вселенной есть эволюция способов адаптации составляющих ее систем или, как говорил Т. Парсонс, применительно к обществу: «Среди процессов изменения наиболее важным для эволюционной перспективы является процесс усиления адаптивных возможностей»[387]387
  Парсонс Т. (1993) Указ. соч. С. 114.


[Закрыть]). В результате дарвиновского естественного отбора и «борьбы за существование» повышается информационное содержание, «емкость» биологических систем, степень их организованности.[388]388
  Современные понимания эволюции и естественного отбора см.: Моисеев Н. Н. Алгоритмы развития. М., 1987; Чайковский Ю. К общей теории эволюции // Путь. 1993. № 4. С. 101–141.


[Закрыть] Однако за все приходится платить! «Сохранение вида всегда достается ценой гибели подавляющей массы его представителей… Для противодействия энтропии хищник вынужден истреблять травоядных животных… Следовательно, хищник как „самоорганизующаяся система“ живет за счет дезорганизации травоядных, вызывая эту дезорганизацию в масштабе, оставляющем далеко позади масштаб собственной самоорганизации».[389]389
  Камшилов М. М. Эволюция биосферы. М., 1979. С. 216.


[Закрыть] Надо ли напоминать, что травоядные столь же активно дезорганизуют мир растений?

Появление в процессе эволюции общественного человека означало переход на новый, социальный уровень организации материи. Однако эта новая система – «общество» – есть результат все того же Единого мирового процесса самоорганизации материи (Н. Моисеев), его этап, момент эволюции Вселенной, подчиняющийся ее фундаментальным законам. «Сверхадаптация» общественного человека осуществляется путем активного силового изменения среды. Биологическая «борьба за существование» перерастает в социальную «сверхборьбу за лучшее существование („сверхсуществование“)».

Дарвиновская триада (изменчивость – наследственность – отбор) фиксирует новый, более эффективный механизм адаптации, живых организмов по сравнению с физическим (добиологическим) уровнем организации мироздания. Род Homo Sapiens служит «ступенью» перехода к более высокому (более сложному) уровню организации материи – социальному. При этом человек остается биологическим существом, сохраняя выработанное в процессе эволюции «наследство», включая агрессивность, которая была необходима слабосильному существу в среде более сильных, вооруженных клыками, рогами, когтями. Биологическое происхождение агрессивности как эволюционно выработанного средства адаптации и выживания обосновывается современной социобиологией (A. Walsh, Е. Wilson и др.[390]390
  См., например: Walsh A. Biosociology: An Emerging Paradigm. Praeger Publishers, 1995; Walsh A. Biosocial Criminology. Introduction and Integration. Cincinnati OH: Anderson Publishing Co., 2002.


[Закрыть]).

На начальных стадиях антропосоциогенеза «действовал обычный стадный закон: лучшие куски доставались самым сильным, самок и детенышей защищали, а старых и немощных отдавали в качестве естественной дани на съедение волкам, гиенам и всем тем, кто охотился на двуногих наземных обезьян».[391]391
  Моисеев H. H. (1987) Указ. соч. С. НО.


[Закрыть] Со временем адаптация человека как биологического существа «доразвилась» до сверхадаптации социального организма – общества (которое само возникло и функционирует как механизм адаптации Homo Sapiens). Агрессивность, уходящая корнями в биологию и «подчиняющаяся» биологическим закономерностям, выступает теперь в форме социального насилия, обусловленного законами социального развития. Возможно, основное отличие сверхадаптации социальных систем от адаптации биологических заключается в том, что общество не столько приспосабливается к среде, сколько приспосабливает ее к себе. Другое дело, что рано или поздно такое «подчинение» среды, природы оборачивается против общества и человека экологическими, техногенными катастрофами.

Выше (гл. 6) мы подробно говорили о роли социально-экономического неравенства в генезисе преступности. В основе социального насилия вообще, криминального в частности лежат те же механизмы. При этом в детерминации различных форм социального насилия особую роль играют неудовлетворенные социальные потребности: в престиже, статусе, самоутверждении. Если неудовлетворенная витальная потребность (в пище, продолжении рода, защите от холода и т. п.) приводит к «борьбе за существование», то неудовлетворенная социальная потребность – к «сверхборьбе за сверхсуществование». Так, «отрицательные эмоции, возникающие на базе неудовлетворенных социальных потребностей, как правило стеничны и агрессивны».[392]392
  Симонов П. В. Детерминизм и свобода выбора // Методологические проблемы физиологии высшей нервной деятельности. М., 1982. С. 105.


[Закрыть] Насилие выступает раньше и чаще других средств и способов самоутверждения, когда в силу различных причин недоступны общественно полезные (или приемлемые), конструктивные, творческие способы. «Предельный случай самоутверждения – убийство».[393]393
  Туровская М. «Преступления века» и «массовая цивилизация» // Новый мир. 1968. № 7. С. 236.


[Закрыть] Даже, казалось бы, такое «очевидное» по своей мотивации преступление, как изнасилование, часто служит способом самоутверждения, а не удовлетворения витальной – сексуальной потребности.[394]394
  Фокс В. Введение в криминологию. М., 1980. С. 241–242.


[Закрыть] (В свое время я был удивлен, когда это теоретическое положение нашло подтверждение в результатах эмпирического исследования изнасилований: лишь 8,5 % опрошенных лиц, виновных в изнасиловании или покушении на изнасилование, указали на половое влечение как мотив преступления[395]395
  Гилинсикий Я., Позднякова М., Рыбакова Л. Криминологическая характеристика изнасилований // Здоровый образ жизни и борьба с социальными болезнями. М., 1988. С. 150–160.


[Закрыть]). Вообще «насилие имеет место тогда, когда создается препятствие для полной соматической или духовной реализации потенций человека» (J. Galtung).[396]396
  Цит. по: Денисов В. В. Социология насилия. М., 1975. С. 58.


[Закрыть]

«Власть» вожака стаи (стада) животных трансформируется во властные структуры человеческого общества, начиная с власти родоплеменных вождей. А власть – всегда порождение и источник насилия. Исторически позже возникает еще одна форма удовлетворения потребности в самоутверждении: накопление богатства. Этот процесс с интересующих нас позиций подробно рассмотрен американским экономистом Т. Вебленом. Он, в частности, пишет: «Самыми высокими почестями, которые только можно заслужить у народа, все еще остаются почести, добытые проявлением чрезвычайных хищнических склонностей на войне или квазихищнических способностей в государственном управлении; но просто для приобретения приличного положения в обществе эти средства к достижению славы заменились приобретением и накоплением материальных ценностей».[397]397
  Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1984. С. 80.


[Закрыть] Итак, Насилие (война), Власть (государственное управление), Богатство (материальные ценности) – вот основные исторически сложившиеся распространенные «средства» самоутверждения (приобретения почестей и почета) общественного человека. Есть, правда, альтернатива: в терминологии Веблена – «инстинкт мастерства» (творчество!), который «рождает чувство отвращения к бесполезному существованию или пустым расходам» и «является судом высшей инстанции». «Инстинкт мастерства», творческий талант дан каждому, но, увы, не каждым востребован.

Если насильственное разрешение конфликтов в первобытном обществе еще близко по своей природе агрессивному поведению животных, то с общественным разделением труда и сопровождающей его дифференциацией общества насилие все больше приобретает характер социального, как способ разрешения общественных конфликтов и антагонизмов, принуждения некоторых классов (слоев, групп) к деятельности, не соответствующей их интересам, как средство «разрешения» межкультуральных, этнических, конфессиональных, межличностных конфликтов. Социальное насилие становится средством осуществления внешней и внутренней политики государства, средством борьбы за власть. При этом государство монополизирует право на умерщвление – от смертной казни и внесудебной расправы до военных действий («Государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области претендует на монополию легитимного физического насилия»[398]398
  Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 645.


[Закрыть]).

Насилие приобретает системный характер, оно пронизывает все сферы жизнедеятельности общества, включая «культурное насилие» (J. Galtung), «воспитательное насилие» (W. Benjamin, N. Luhmann, К. Schorr), «насилие экономики» (Luhmann), «структурное насилие» (безличное, когда убивают не конкретные субъекты, а социальный строй, J. Galtung), «право поражено насилием» (Benjamin). Фактически «насилие встроено в систему».[399]399
  Бекер Д. Понятие системного насилия // Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994. С. 68.


[Закрыть]

Нравится нам это или нет, но насилие сопровождает человека всю его историю. Более того, прослеживается эскалация насилия и средств его осуществления: от войн «племени против племени» с помощью топора, копий и стрел до мировых войн XX столетия и угрозы тотального самоуничтожения человечества («омнецид») в ходе применения современных средств массового уничтожения. Насилие как адаптационное средство, выйдя из-под контроля, угрожает самому существованию человечества.[400]400
  Подробнее см.: Аснер П. Указ. соч.; Моисеев Н. Н. (1987). Указ. соч.; Моисеев Н. Н. (1998) Указ. соч.


[Закрыть] Агрессивная «сверхадаптация» Homo Sapiens может обернуться против человечества, как в свое время «сверхадаптация» гигантских ящеров привела к их гибели.

Американские исследования 186 обществ и культур, последствий вьетнамской войны и отечественные – афганской и чеченской войн, несомненно, свидетельствуют о том, что интенсивность агрессивности в обществе прямо пропорциональна его участию в войнах. В обществе, не ведущем войны, уровень насилия в течение десяти лет падает.[401]401
  См.: Социальная работа по профилактике и преодолению насилия, агрессии в молодежной среде. М., 1996. С. 57.


[Закрыть]

Социальное насилие многолико: от семейного до межгосударственного, от индивидуального до массового (например, геноцид), от легального (от имени государства) до криминального, от инструментального до немотивированного и т. д. Соответственно, существует множество типологизаций и классификаций социального насилия. Так, различают политическое насилие государственное и негосударственное, стихийное и организованное, индивидуальное и коллективное, оборонительное и наступательное, единичное и массовое, реформистское, радикальное, реакционное, консервативное, вооруженное и невооруженное и т. п.[402]402
  Дмитриев А. В., Залысин И. Б. Указ. соч. С. 30–57.


[Закрыть]

Оригинальное исследование соотношения насилия и политики с гуманистических позиций (преступление и наказание есть форма гражданской войны, взаимодействие людей при демократии может служить альтернативой насилию) публикует один из основателей «криминологии миротворчества» (criminology as peacemaking) X. Пепински.[403]403
  Pepinsky Н. The Geometry of Violence and Democracy. Indiana University Press, 1991.


[Закрыть]

Тщательный социально-психологический анализ агрессии и насилия представлен в известном труде Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности».[404]404
  Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994.


[Закрыть] Фромм различает оборонительную, «доброкачественную» агрессию, которая служит сохранению индивида и рода, и «злокачественную» агрессию, деструктивность, жестокость, которая присуща только человеку и отсутствует у других животных. Эта агрессия не служит биологическому приспособлению, она бесцельна. Приходится признать, отмечает Фромм, что «человек отличается от животных именно тем, что он убийца» (с. 23). Фромм подробно исследует истоки и проявления «злокачественной агрессии», такие ее разновидности, как садизм и некрофилия (понимаемая в широком смысле слова; в частности, рассматривается А. Гитлер как клинический случай некрофилии). Не могу удержаться и не процитировать результаты эмпирического исследования, осуществленного Фроммом совместно с М. Маккоби: «Все опросы показали, что антижизненные (деструктивные) тенденции весьма примечательно коррелируют с политическими воззрениями тех лиц, которые выступают за усиление военной мощи страны… Лица с деструктивной доминантой считали приоритетными следующие ценности: более жесткий контроль над недовольными, строгое соблюдение законов против наркотиков, победное завершение войны во Вьетнаме, контроль над подрывными группами и их действиями, усиление полиции и борьба с мировым коммунизмом» (с. 293).

Достаточно подробный обзор психологических концепций агрессии имеется в первом томе двухтомника X. Хекхаузена «Мотивация и деятельность».[405]405
  Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. М., 1986. Т. 1. С. 365–405.


[Закрыть]

Из современных криминологических объяснений насильственной преступности можно назвать концепцию «образа повседневной жизни» (A. Havley, L. Cohen, М. Felson): изменение привычного образа жизни, повседневных практик, большая независимость членов семьи, взаимная отчужденность способствуют насильственному «решению» конфликтов. В США получила распространение и теория «субкультур насилия», основанная на исследовании насильственных преступлений в этнических сообществах (прежде всего афроамериканцев).[406]406
  См.: Криминология / Ред. Дж. Шелли. 3-е изд. СПб., 2003. С. 259–266.


[Закрыть] И, конечно же, сохраняет свои позиции концепция социально-экономического неравенства.