Текст книги "Средневековые процессы о ведьмах"
Автор книги: Яков Канторович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
ГЛАВА ПЯТАЯ
ТЮРЬМЫ. КОСТРЫ
Дополнением мучений пытки были тюрьмы, в которых содержались жертвы обвинений в колдовстве в течение судебного следствия и также после осуждения до приведения в исполнение приговора. В этих тюрьмах их ждали, если они мужественно перенесли пытку, новые, не менее ужасные муки, продолжавшиеся иногда целые годы и доводившие их до состояния полного отчаяния, нередко до самоубийства.
В то время места заключения вообще представляли собою отвратительные вонючие дыры, где холод, сырость, мрак, грязь, голод, заразительные болезни и полное отсутствие какой бы то ни было заботливости о заключенных в короткое время превращали несчастных, попадавших туда, в калек, в психических больных, в гниющие трупы. Но тюрьмы, назначенные для ведьм, были еще ужаснее. Такие тюрьмы строились специально для ведьм, с особыми приспособлениями, рассчитанными на причинение несчастным возможно более жестоких мук. Во многих местах Германии еще и теперь можно встретить эти тюрьмы – Hexenttirme или Drudenhauser. Одного содержания в этих тюрьмах было достаточно для того, чтобы вконец потрясти и измучить попадавшую туда невинную женщину и заставить ее признаться во всевозможных преступлениях, в которых ее обвиняли.
Один из современников той эпохи следующим образом описывает внутреннее устройство этих тюрем:
«Тюрьмы помещаются в толстых, хорошо укрепленных башнях или в подвалах. В них находятся несколько толстых бревен, вращающихся около вертикального столба или винта; в этих бревнах проделаны отверстия, куда просовываются руки и ноги заключенных. Для этого бревна развинчиваются или раздвигаются, в отверстия между верхними бревнами кладутся руки, в отверстия между нижними бревнами – ноги заключенных; после чего бревна привинчиваются, прибиваются кольями или замыкаются так тесно, что заключенные не могут шевелить ни руками, ни ногами. В некоторых тюрьмах находятся деревянные или железные кресты, к концам которых крепко привязываются головы, руки и ноги заключенных, так что они должны постоянно или лежать, или стоять, или висеть, смотря по положению креста. В некоторых тюрьмах имеются толстые железные полосы с железными запястьями на концах, к которым прикрепляются руки заключенных. Так как середина этих полос цепью прикреплена к стене, то заключенные находятся всегда в одном положении.
Иногда к ногам прикрепляются еще тяжелые куски железа, так что заключенные не могут ни вытянуть ноги, ни притянуть их к себе. Иногда в стенах сделаны углубления такого размера, что в них с трудом можно сидеть, стоять или лежать; заключенные там запираются железными затворами, так что они не могут шевелиться.
В некоторых тюрьмах находились глубокие ямы, выложенные камнем и отворяющиеся вверх узкими отверстиями и крепкими дверями. В эти ямы, глубиной нередко в 15, 20 и даже 30 саженей, заключенных опускали на веревках и таким же образом их вытягивали наверх.
Во многих местах заключенные страшно страдают от холода и отмораживают себе руки и ноги, так что выпущенные на свободу они остаются на всю жизнь калеками. Некоторые находятся постоянно в темноте, никогда не видят солнечного света и не отличают дня от ночи. Не владея своими членами, они находятся в постоянном оцепенении; они лежат в собственных нечистотах хуже всякой скотины, получают плохой корм, не могут спокойно спать, мучимые заботами, мрачными мыслями, злыми снами и всякими ужасами. Так как они не могут шевелить рукой или ногой, то их страшно кусают и мучат вши, мыши, крысы и всякие другие звери. К этому присоединялись еще ругань, злые шутки и угрозы, которые заключенные ежедневно выслушивали от тюремщиков и палачей.
И так как все это продолжалось не только месяцы, но и целые годы, то люди, вступившие в тюрьму бодрыми, сильными, терпеливыми и в полном уме, становились в очень короткое время слабыми, дряхлыми, искалеченными, малодушными, безумными».
В таких тюрьмах, которые Malleus называет carceris squalores, ведьмы томились иногда долгие годы, раньше чем их приводили к допросу и пыткам. Исступленные, без сил, с расстроенным от отчаяния и тоски воображением, в страхе и смятении, они приводились на суд перед инквизиторами и подтверждали все обвинения, которые им предъявляли. Если же они упорствовали, их опять отводили в тюрьму и усиливали тяжесть содержания: связывали и заковывали в кандалы, скручивали члены так, что они цепенели, приковывали цепью к стене и т. д. и в таком состоянии их держали до возобновления пытки. Бамбергские инквизиторы рекомендуют как хорошее средство для укрощения ведьм – «das gefaltet Stiiblein» (буквально: комната в складках), которая была специально устроена в Бамбергской тюрьме для ведьм. Это была камера, пол которой состоял из острых жердей с очень узенькими промежутками между ними. В том же Бамберге одна женщина оставалась три года прикованная к цепи. Malleus рекомендует, как общее правило, выдержать упорствующих ведьм в течение целого года в тюрьме и лишь потом приступить к возобновлению пыток.
Неудивительно, что во время содержания в тюрьме многие женщины впадали в исступленное состояние, в бред, и им представлялось, что дьявол их посещает в тюрьме, говорит с ними, дает им советы, указания, имеет с ними половые сношения и т. д. Об этих посещениях они потом заявляли на допросах, и это служило новым доказательством их виновности. Часто дьявол являлся в лице тюремщиков, которые совершали над заключенными молодыми женщинами зверские насилия. Над одной 12-летней девочкой было совершено столько насилия, что ее нашли полумертвой. Это было объяснено посещением дьявола. Другие женщины впадали в состояние нечувствительности, нравственной и физической апатии и встречали мучения пытки с удивительным равнодушием, которое судьи объясняли участием дьявола, помогающего ведьме переносить без боли все страдания.
Последствием процесса было наказание – наказание во всяком случае, даже если испытания пытки не приводили обвиняемую к признанию и не оказывалось достаточных доказательств к осуждению. «Malleus malificarum» вовсе не признает оправдательных вердиктов и рекомендует держать ведьм в тюрьмах и ждать новых указаний ее виновности или перенести дело в другую инстанцию. Но даже если последовал оправдательный вердикт и подсудимую отпускали на свободу, ее положение было настолько жалкое, что многие предпочитали смерть и кончали самоубийством. Искалеченная от пыток, с разломанными членами, с болезнями от долгого пребывания в вонючей тюрьме, измученная и истерзанная всей процедурой вынесенного ею судебного следствия, она выпускалась на свободу как заподозренная и каждую минуту могла ждать нового обвинения и ареста. Часто им запрещался вход в церковь, а если разрешался, то им отводилось в церкви особое место, отделенное от других. Даже в их собственном доме среди своей семьи они должны были быть изолированы и жить в отдельной комнате. Нередко этих несчастных отталкивала собственная семья, которая боялась принять их к себе обратно – из страха навлечь на себя подозрение или вследствие того, что считали их все-таки во власти дьявола, хотя суд и оправдал их. От них сторонились, как от зачумленных, и им приходилось жить изолированно, в уединении, нищете, переходя с места на место, прося милостыню. Большею частью такая жизнь навлекала на них новые подозрения в колдовстве, и они опять попадали в тюрьму и под пытки, и на этот раз им больше свободы не возвращали.
Но оправдательные вердикты были очень редки. Большей частью пытки кончались признанием и за процессом следовала казнь. Осужденную сжигали на костре – живьем или после удушения или обезглавления. Последний вид казни считался смягчением наказания.
Практикой было принято за правило, что живьем сжигаются лишь те из ведьм, которые упорствовали и не обнаружили признаков раскаянья; по отношению же к раскаявшимся оказывалась милость, и их сжигали после предварительного удушения или отрубления головы. По этому поводу мы находим в инструкции одного суда следующее:
«В наше время, хотя многие ведьмы, дерзкие и отягченные тяжестью неверия и в забвении Бога и спасения своей души, должны быть сожжены живыми, однако почти всеми христолюбивыми судами принят милостивый обычай, что те из колдовствующих, которые отказываются от общения со злыми духами и с раскаявшимся сердцем вновь обращаются к Богу, не должны быть наказаны живыми при посредстве медленного огня, но, по нравам и обычаям местности, должны быть предварительно или задушены, или лишены головы посредством меча, и их мертвое тело, на страх всем прочим и в удостоверение доброго и правильного отправления юстиции, брошено в огонь и превращено в пепел».
Приговор суда о предании ведьмы сожжению на костре обыкновенно вывешивался на ратуше к общему сведению, с изложением подробностей выяснившегося преступления ведьмы. Иногда, вследствие особых обстоятельств, осужденной ведьме оказывалось снисхождение, которое, как выше указано, заключалось в том, что ее сжигали не живьем, а предварительно умерщвляли мечом, а только труп ее сжигали на костре. О такой милости также объявлялось особо, к всеобщему сведению, и это объявление называлось Gnadenzettel. Вот текст одного такого Gnaden-zettel:
«Хотя представшая перед судом обвиняемая, согласно приговору, присуждена за ее тяжелые преступления и прегрешения к переходу от жизни к смерти (vom Leben zum Tode) посредством огня, но наш высокочтимый и милостивый князь и господин Бамберга, из особых побуждений, пожелал оказать ей свою великую княжескую милость, а именно, чтобы первоначально она была передана от жизни к смерти посредством меча, а уже потом превращена посредством огня в пепел и в прах, с тем, однако, чтобы осужденной за ее многочисленные и тяжкие преступления сначала было причинено прижигание посредством раскаленного железа, а потом чтобы ее правая рука, которою она ужасно и нехристиански грешила, была отрублена и была затем также предана сожжению вместе с телом».
Осужденную к сожжению на костре волокли к месту исполнения казни привязанною к повозке или к хвосту лошади, лицом вниз, по всем улицам города. За нею следовала вооруженная милиция и духовенство, сопровождаемые толпою народа. Перед совершением казни прочитывался приговор. В некоторых случаях костер зажигался небольшой, с маленьким пламенем, для того, чтобы усилить мучения медленной смерти. Нередко также для усиления казни осужденным перед казнью отрубывали руки или палач во время исполнение приговора рвал накаленными щипцами куски мяса из их тела. Сожжение было более или менее мучительным в зависимости от того, гнал ли ветер удушающий дым привязанному к столбу в лицо или, наоборот, отгонял этот дым. В последнем случае осужденный медленно сгорал, вынося ужасные муки. Многие имели нравственную силу ждать молча последнего удара сердца, другие оглашали воздух душераздирающими криками. Чтобы заглушать крики несчастных, им привязывали язык и затыкали рот. Окружающая толпа слышала только треск горящего костра и монотонное пение церковного хора – пока тело несчастной превращалось в пепел…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ВЕДЬМ В ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ СТРАНАХ
Обвинение в колдовстве часто принимали эпидемический характер. В той или иной местности огромные толпы женщин одна за другой воображали себя в связи с сатаной и чинили пред судьями признания, в которых охотно расписывали все подробности времяпрепровождения на шабаше и все обстоятельства, при которых вступили во власть дьявола. Так, спустя 5 лет после сожжения Жанны д'Арк в кантоне de Vaud появилось огромное множество женщин, обвинявших себя в том, что по внушению дьявола они вырывали из могил трупы новорожденных детей и их съедали. Они были все осуждены к сожжению. Судьям и в голову не приходило удостоверяться в истинности этих самообвинений: собственное признание считалось лучшим доказательством, не оставляющим надобности в других доказательствах. Почти в то же время в городе Арра многие женщины вообразили себе, что они участвуют в шабаше, и рассказывали о себе утром удивительные подробности проведенной накануне ночи на шабаше. Они все были сожжены живыми. К концу XV в. в Германии обнаружилась настоящая эпидемия ведьм, число которых было так велико, что, как мы уже знаем, папа Иннокентий VIII в 1484 г. вынужден был издать специальную буллу, которою предписывалось принять самые энергичные и самые строгие меры к искоренению ведьм. Самообвинения этих ведьм были самые разнообразные и самые удивительные по своей чудовищности. Ведьмы сами в своих признаниях рассказывали о своих деяниях с такими подробностями, что превосходили самые фантастические вымыслы; они как бы хвастались и с гордостью рассказывали о своей дьявольской силе. Одна женщина хвасталась, что она может одним магическим словом произвести страшную бурю. Суд постановил немедленно ее сжечь, чтобы она не имела времени привести в исполнение свою угрозу. К этому же времени относится случаи, что дьявол проник в один женский монастырь (Cambrai) и вселился в тело всех монахинь. Они начали мяукать, лаять, бегать, лазить на деревья, кататься на земле. Папа лично послал туда заклинание бесов, но это не помогло, и пришлось назначить суд, который присудил всех монахинь к сожжению. Между 1504–1523 гг. распространилась ужасная эпидемия демономании в Ломбардии, искоренение ее было предоставлено доминиканцам, они действовали энергично и сжигали каждый год по 1000 ведьм. Во многих монастырях монахини оказались одержимыми бесами, и целые монастыри опустели, так как все монахини были сожжены. В 1580 г. большая эпидемия появилась в Лотарингии, где были сожжены тысячи женщин и также дети.
Со времени появления буллы Иннокентия VIII процессы о ведьмах в течение полных трех столетий свирепствовали по всей Европе с ужасающей необузданностью. Благодаря «Malleus maleficarum» и сочинениям других авторов была окончательно установлена сущность преступлений колдовства и выработана практика судопроизводства по этим процессам. Преследование ведьм, как эпидемия, переходило из одной страны в другую, из одного города в другой, заражая целые местности, опустошая целые города, истребляя целые роды, целые семьи. Чем больше жертв было в каком-нибудь месте предано огню, тем больше оснований являлось для энергичной деятельности инквизиторов и тем сильнее проявлялось усердие судей – потому что тем глубже убеждались, что зараза сильно распространена в данной местности и что необходимо строже действовать и энергичнее бороться против дьявола. Притом каждый процесс приводил за собою много других процессов, потому что одной из главных задач суда было вынудить признание относительно соучастников и вовлечь в дело новых обвиняемых.
XVI и XVII столетия были временем расцвета преследование ведьм. В Германии процессы о ведьмах начались намного позже, чем в других странах, но зато Германии принадлежит первое место по размерам, которые приняло преследование ведьм. Почти в каждой области Германии, в особенности в тех, где преобладало клерикальное влияние, чудовище преследования неистовствовало с ужасающей силой.
В Quedlinburg'e насчитали в один день 1589 года 133 процесса; в Эльбинге в 1590 году в продолжение 8 месяцев было 65 процессов. В маленьком городке Wiesenburg при одном процессе было осуждено 25 человек, в Ingelfingen'e – 13. Маленький городок Lindheim, заключавший всего 540 жителей, имел в период времени 1640–1651 года 30 жертв. В Брауншвейге было воздвигнуто столько костров на площади казни, что современники сравнивали это место с сосновым лесом. В течение 1590–1600 года были дни, когда сжигали по 10–12 ведьм в день.
В 1633 году в маленьком городке Budingen были сожжены 64 человека, а в следующем году – 50. В городке Dieburg в 1627 году было совершено 36 казней.
Магистрат города Нейссе соорудил особую печь для сжигания ведьм, в которой были сожжены в 1651 году 22 женщины; во всем княжестве Нейссе в течение 9 лет было сожжено более тысячи ведьм; между ними были и дети в возрасте от 2–4 лет.
В Оффенбурге (в Бадене), в котором преследования ведьм начались по примеру соседнего Ортенбурга, в течение трех лет было сожжено 60 человек.
В свободном имперском городе Линдгейме 1631–1633, 1650–1653 и 1661 годы примечательны особенно жестокими преследованиями ведьм.
Подозреваемых бросали в ямы «башни ведьм» (уцелевшей доныне) и, не допуская никакой защиты, их пытали до тех пор, пока они не сознавались.
В Эллингене (во Франконии) в течение 8 месяцев сожгли 65 ведьм.
В 1590 году совет города Nordlingen решил усердно взяться за преследование ведьм, чтобы вырвать наконец зло с корнем. Начали с поисков подозрительных лиц, и эти поиски были так удачны, что непосредственно затем в этом маленьком городке были сожжены 32 человека.
В католических епископствах наибольшее число осужденных за колдовство встречается во время контрреформации. В Триерском епископстве в 22-х деревнях, прилегавших к Триеру, было сожжено от 1587 до 1593 года, во время епископа Иоанна, 368 человек. В 1585 году при одном большом процессе в двух селениях уцелели только два человека. В некоторых деревнях все местные женщины подпали под обвинение в колдовстве, так что в одной деревне в живых осталась только одна женщина.
Город Легамо приобрел себе обилием процессов против ведьм название Hexennest (гнездо ведьм).
В Бамбергском епископстве начиная с 1625 года по 1630 были сожжены свыше 900 человек. Одно сочинение, изданное в 1659 году, с соизволения епископа, указывает на распространение в стране колдовства и пишет, между прочим, по поводу процессов: «Между осужденными находились канцлер доктор Горн, его сын, жена и дочери, также много знатных господ и некоторые члены совета, и даже многие лица, заседавшие с епископом за одной трапезой. Они все сознались, что их более чем 1200 человек, связанных между собою служением дьяволу, и что если бы их колдовство и дьявольское искусство не было открыто, то они сделали бы, чтобы в течение 4-х лет во всей стране погиб весь хлеб и все вино, так что люди от голода съедали бы друг друга. Другие сознались, что они производили такие сильные бури, что деревья с корнем вырывались и большие здания обрушивались, и что они хотели вызвать еще более сильные бури, чтобы обрушить Бамбергскую башню и т. д. Между ведьмами находились и девочки 7,8, 9 и 10 лет от роду; 22 девочки были осуждены и казнены, проклиная своих матерей, научивших их дьявольскому искусству. Колдовство, – пишет автор сочинения, – до такой степени развилось, что дети на улице и в школах учили друг друга колдовать».
Процессы тут велись с удивительною торопливостью и с полною упрощенностью судопроизводства. Подсудимые допрашивались по 8—10 человек вместе, и их признания записывались на одном протоколе, причем для краткости они назывались не по именам, а по номерам: №№ 1, 2, 3 и т. д. Также они сжигались вместе по 8—10 человек на одном костре.
Такому же преследованию подвергалось около того же времени множество лиц в Вюрцбургском епископстве. От 1627–1629 года было сожжено в одном Вюрцбурге более 200 (по одному вышедшему тогда сочинению более 900) человек всякого возраста, пола и состояния по обвинению в колдовстве. Среди них находились горожане и пришлые, чиновники и дворяне, пожилые женщины, девушки и несовершеннолетние дети; всякое выдающееся качество какого-нибудь человека вело его на костер. Так, например, в одном процессе среди казненных находились: канцлер с женой и дочерьми, член городского совета, самый толстый горожанин Вюрцбурга, два пажа, самая красивая девица Вюрцбурга, студент, говоривший на многих языках и бывший отличным музыкантом, директор госпиталя (очень ученый человек), два сына, дочь и жена городского советника, три церковных регента, 14 духовных лиц, один доктор теологии, одна толстая дворянка, одна слепая девушка, девочка 9 лет, ее младшая сестра, их мать и т. д. Такое же повальное сжигание ведьм было и в других местах епископства. В маленьком местечке Gerolzhofen в одном 1616 г. сожжено 99 ведьм.
В княжестве Fulda преследование ведьм свирепствовало с особенною силою – благодаря деятельности известного своею жестокостью Нусса (Balthassar Nuss), которому были подведомственны дела ереси. В течение 1603–1605 гг. было сожжено в этом маленьком княжестве свыше 350 человек. Хотя преступления колдовства были подведомственны суду шеффенов под председательством Нусса, но в действительности Нусс расправлялся единолично и без всякого суда и следствия велел хватать на улице или в домах заподозренных в колдовстве и передавать их палачу для пытки. Одну беременную женщину он велел стащить с кровати, на которой она еще не успела разрешиться от бремени, и без всяких улик пытать и сжечь вместе с новорожденным ребенком. Применение пытки было доведено у Нусса до самой ужасной, варварской жестокости. Многие умирали под пытками или вслед за нею. Многие из страха новых пыток кончали самоубийством. Жестокость Нусса вызвала негодование даже среди шеффенов. В одной жалобе, поданной на этого бесчеловечного судью, рассказывается о невероятных ужасах из его практики: что он так долго продолжал пытку, пока несчастные не сознавались, или совершенно изувеченные или буквально разорванные на куски не умирали под руками палача; что он изобретал новые орудия пытки и придумывал невообразимые муки, причем не щадил ни возраста, ни пола и в особенности жестоко обращался с беременными женщинами. Этот жестокий судья хвастался, что он уже сжег 700 ведьм и надеется довести это число до тысячи. Чтобы скорее достигнуть этого числа жертв, он упростил производство следствия до последней степени: оно начиналось прямо с пытки, без всякого собирания улик, и продолжалось только несколько дней, пока ужасные мучения доводили жертву до признания. Добившись от несчастной признания, он обыкновенно обращался к ней со следующим вопросом: «Припомни-ка, не живут ли на этой или той улице еще люди, занимающиеся колдовством? Назови их имена, не щади их, они также тебя не щадили и т. д.» За этими вопросами следовали желательные Нуссу ответы, и в руки палача попадали новые жертвы, которых таким же образом допрашивали и пытали. Жертвы сжигались обыкновенно гуртом по 12–15 человек на одном костре.
При этом мужья, сыновья или другие родственники должны были ему уплачивать все расходы по делу: за дрова и солому для костра, жалованье палачу, за вино и еду судей во время следствия и т. д.
Кроме того, те женщины, которым посчастливилось избегнуть суда Нусса, из-за его угроз должны были откупаться. Так, например, должны были заплатить ему: Sebastian Orth за свою жену 31 гульден, Hans Herget за свою жену 42 гульдена, Hans Doler за свою мать 50 г., Joh. Keller за свою тещу – 80 г. и т. д. Таким образом за три года он собрал 5393 гульдена.
В архиепископстве Кельнском со второй половины XVI столетия преследование ведьм начинает свирепствовать с силою урагана, вырывая из каждой семьи по нескольку членов и проникая во все слои общества. Особенно сильно жгли в Бонне. В одном частном письме, относящемся к тому времени, мы читаем: «У нас (в Бонне) сильно жгут. Нет сомнения, что половина города падет жертвой. Тут уже сжигали профессоров, кандидатов прав, пасторов, каноников, викариев и других духовных лиц. Канцлер со своей женой и жена тайного секретаря казнены. 7-го сентября сожгли 19-летнюю девушку, любимицу епископа, которая считалась самою красивою, самою благонравною и благородною во всем городе. Девочки от 3 до 4 лет уже находятся в связи с дьяволом. Тут сжигали многих мальчиков от 9 до 14 лет».
В Цукмантеле, принадлежавшем Бреславскому епископу находились на службе не менее 8 палачей. В 1639 г. сожжены 242 человека, а в 1654 г. преданы огню 102 человека, в их числе двое детей, которые были признаны детьми дьявола.
В Зальцбурге в 1679 г. сожжены 97 ведьм.
В Paderborn постоянное зрелище дымящихся костров с сжигаемыми жертвами и рассказы о дьяволе и преступлениях ведьм произвели такое возбуждение умов, что во всей стране появилась эпидемия беснующихся: целые толпы женщин и молодых девушек расхаживали по стране, рассказывая о себе, что они ведьмы, предавшиеся дьяволу, и оговаривали многих лиц как участников шабаша и помощников дьявола. Многие из них были сожжены, остальные изгнаны из страны.
В Calw, в Виртемберге, в 1673 г. появилась эпидемия среди детей. Дети в возрасте 7—10 лет вообразили себе, что ночью их возят на метлах, козлах, курицах, кошках на шабаш, где их заставляют отрицать Св. Троицу, есть и пить. Охваченное ужасом население предалось унынию, и была назначена комиссия из теологов и юристов для исследования этого явления. Комиссия предписала зорко следить за детьми в течение всего ночного времени – не улетают ли они действительно, когда все спят. Оказалось, что дети пребывают в своих кроватях или в объятиях родителей все время, не просыпаясь и никуда не исчезая. Ввиду этого комиссия решила, что это наваждение одной ведьмы, которую и присудили к сожжению вместе с другими, которых она оговорила.
В обширных размерах преследования ведьм происходили в Майнцском курфюрстве и во всем Оденвальде, в особенности в Диебурге, Зелигенштадте, Ашафенбурге. В Диебурге в 1627 г. возникло в народе подозрение в колдовстве против большого числа лиц из лучших кругов общества. Возбуждение толпы против этих лиц было так велико, что судьям угрожал взрыв народной ярости, если бы они не поспешили арестовать некоторых из заподозренных. В их числе между прочими была арестована вдова Elisabeth Padts, против которой единственной уликой служило то, что ее мать двадцать лет тому назад была сожжена как ведьма. На основании оговоров пытаемых было привлечено к суду огромное число подсудимых и в течение одного года казнено 85 человек. В 1629 г. началось в Диебурге новое усиленное преследование ведьм, последствием которого было полное опустошение целых семейств и целых родов. Такие же опустошения производились и в других местах. В Gross Krotzenburg и Biirgl были казнены 300 человек.
Часто само население в лице городских магистратов хлопотало об искоренении распространяющейся заразы колдовства. В 1657 г. магистрат города Amorbach решил энергично взяться за искоренение всех ведьм, так как они производят морозы, вследствие чего погибают все виноградники. В 1617 г. города Гаденберг и Винтерберг подали курфюрсту петицию, в которой жалуются на то, что «ужасный порок колдовства усиливается до такой степени, что ему подпало также юношество, и городской голова и советники магистрата боятся, что оно совершенно развратится и попадет в вечную гибель; и посему просят назначить специального комиссара для искоренения этого зла и предлагают в качестве такового д-ра Дикмана, судью в Гезеке. Магистрат так настаивал на своей просьбе, что вскоре была отправлена туда специальная комиссия, с предписанием представить подробный отчет о результатах расследования и указать надежных лиц из местных обывателей, которые могли бы быть опрошены относительно заподозренных. Комиссия указала на местных голов обоих городов, при содействии которых было приступлено к собиранию улик против заподозренных.
Чудовище преследования неистовствовало беспрерывно, переходя от одного города в другой.
В Эслингене (на Некаре) в 1662 году начались страшные преследования ведьм, охватившие также соседние деревни Mohringen и Vaihingen. Мы приведем здесь один случай, чтобы показать, как легко возбуждались там процессы против ведьм.
В апреле 1663 года Агнесса, жена Ганса Генше, ткача из Mohringen'a, была арестована и отвезена в Эслинген по подозрению в колдовстве, так как, когда она однажды была где-то на крестинах, на стол вдруг вскочила черная кошка, и из всех гостей она одна не испугалась и даже пила из своего стакана, в который кошка сунула свою лапку. У нее нашли также мешочек с подозрительным содержанием, которое медицинский факультет в Тюбингене признал, однако, за крахмальную муку. Под пыткой она созналась кое в чем, так как она надеялась таким образом скорее увидеть своего мужа и детей. Потом она отреклась от своих слов, выдержала все высшие степени пытки и была выпущена с условием, что она навсегда оставит страну. Она действительно уехала, но она не могла побороть тоску по родине и вернулась в Mohringen. Ее снова арестовали и привели в Эслинген. Там ее секли розгами и препроводили через границу страны с предупреждением, что ее сожгут, если она осмелится еще раз вернуться.
В Нассау в 1628 году преследования ведьм были уже в полном ходу. В каждой деревне были особенные выборные люди, которые должны были сообщать обо всех подозреваемых в колдовстве особым комиссарам, путешествовавшим для этого по стране. Скоро тюрьмы наполнились несчастными, сознавшимися под пыткой во всех ужасах сатанинских оргий. В народе господствовало такое возбуждение, что многие сами выдавали себя за ведьм. Одна девушка из Амдорфа призналась своему отцу, что она ведьма; совесть заставила его донести на свою собственную дочь. Через 10 дней девушка была уже казнена.
Так продолжалось в Нассау годы: во всех местах воздвигались костры. В одном Дилленбурге было сожжено 35 человек, в Дриердорфе 30, в Герборке 90. Скоро ни одна женщина в стране не могла быть уверена, что ее не повлекут в тюрьму.
Судя по актам, сохранившимся в нассауском государственном архиве в Идштейне, такое состояние продолжалось в Нассау целое столетие.
Процесс редко продолжался больше двух недель, так как пыткой достигали всего очень скоро. Многие умирали в темницах вследствие мучений пытки или вследствие жестокого обращения тюремщиков.
В Эльзасе костры начали дымиться с 1570 г. В течение 1572–1620 гг. было сожжено 136 ведьм, но это было только началом последовавшего после 1620 года массового преследования. В течение 1620–1635 в одном Страсбургском округе погибло пять тысяч человек.
Австрия в конце XVII ст. была переполнена ведьмами. В одной относящейся к тому времени хронике мы находим следующее: «Достойное герцогство Штирии начиная с 1674 г. перенесло чрез проклятые колдовские действия ведьм большой вред, как это удостоверяется из собственных признаний многих осужденных в Radkersburg, Voitsberg, Grauwlin и в других местах». И затем излагается содержание этих признаний, полных всяких чудовищных измышлений. В Инсбруке в 1637 г. правительство решило серьезно взяться за искоренение ведьм и для этой цели обратилось к советнику и камер-прокуратору д-ру Volpert Mozel с просьбой выработать надлежащие по этому предмету меры и правила судопроизводства – «как должно поступать с арестованными лицами и их соучастниками в колдовстве». Mozel выработал соответственные положения, руководствуясь главным образом «Молотом ведьм», но вместе с тем обнаружив некоторые гуманные взгляды. Например, по инструкции Mozel'a, пытка не должна продолжаться долго, более одного часа, и никто не должен подвергаться пытке более трех раз. Если после этого подсудимый не признался, он должен быть освобожден. Вопросы о соучастниках могут быть предлагаемы лишь после того, как подсудимый сознался в своем преступлении и т. д. Согласно этой инструкции, было преступлено к преследованию колдовства с большим рвением, и начиная с 1643 г. костры не переставали гореть. В архивах г. Айсбурга находим длинный ряд протоколов с приговорами по делам о колдовстве. Они похожи один на другой. Вот один из них: «15 апреля 1661 г. Анна Schwayhoferin предалась душою и телом дьяволу, который являлся к ней в образе мужчины, по его приказанию отрицала Св. Троицу, богохульствовала и оскверняла Св. Таинства; при помощи колдовских средств умертвила ребенка и этими же средствами причинила другому порчу и т. д. За такие тяжкие и отвратительные преступления постановляется, чтобы она была посажена на повозку и отвезена к месту казни для сожжения ее на костре, причем предварительно оба плеча должны быть прижигаемы раскаленными щипцами, по одному разу каждое плечо. Но так как она обнаружила раскаяние, то постановляется оказать ей милость и отрубить ей голову мечом и потом тело ее сжечь – каковой приговор, ввиду ее слабого здоровья и глубокого возраста, был еще более смягчен, а именно, она была освобождена от прижигания раскаленными щипцами».
