Текст книги "На графских развалинах"

Автор книги: Вячеслав Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 10

Проводив машину с операми ненавистным взглядом, Тамара Павловна Житорева отошла от окна и какое-то время бродила по квартире с мыслями об этом нежданном визите. То, что сыщики приходили не по ее душу, мало успокаивало. Уж слишком въедливый этот подполковник Туманов. И глаз у него такой, что не по себе становится. Это Тамара Павловна испытала на себе, когда разговаривала с подполковником. Сидела как на иголках и это при том, что она, можно сказать, у себя дома. А попади она к ним в ментовку.

Одна мысль о том, что ее посадят в камеру, вызывала трепет. Ведь тогда выяснится, кто она на самом деле. Выяснится, что у нее несколько судимостей, а последний срок она и вовсе отбывала в женской колонии за особо тяжкое убийство. И находясь там, была крайне удивлена, когда однажды ее вызвали в кабинет начальника по оперативно розыскной части. На зоне его ласково величали – кумом. Мужик он был так себе. Годами под пятьдесят, а едва дотянул до майора. Хотя в его-то годы у многих погоны украшали три больших звезды. Но Валентине Лысковой по прозвищу баба Гора, а именно такое настоящее имя и фамилия были у нее, на кума наплевать.

Валька смирилась с большим сроком. Его дали ей за убийство пенсионера у которого имелась трехкомнатная квартира в центре Москвы. Баба Гора перед тем как убить несчастного, вытребовала с него доверенность на продажу квартиры. Вот только воспользоваться доверенностью не успела. Оказалось, что пенсионер вовсе был не одинок, как на то рассчитывала Валька. У него имелся сынок, который потом все испортил. И ладно бы хоть нормальный человек, а то ведь так себе – пьянь. Алкаш. Мало ему своей квартиры, так он захотел еще и папашину заполучить. За то и поплатился. Не лез бы не в свое дело и глядишь, был бы жив. А тогда бабе Горе ничего другого не оставалось, как убрать алкаша сынка, что она и сделала, напоив того водкой с клофелином. Тело его сбросила в канализацию. Идиот сынок, этот спившийся интеллигент, до последнего был уверен, что его папашу сбила машина. Пенсионер имел привычку вечерами перед сном прогуливаться. Причем делал это в любую погоду. И ни у кого не вызвало подозрения, что однажды его нашли на дороге мертвого. Первоначально следователем была принята к рассмотрению версия о том, что пенсионера сбило машиной. Зазевался он, когда переходил дорогу. А какой-то лихач водитель не успел вовремя затормозить на мокром асфальте и чтобы избежать ответственности, уехал. Может быть это убийство так и осталось бы не раскрытым, если бы вшивый интеллигент сынок не поднял шумиху. Нет, Вальку бабу Гору он в убийстве папаши не обвинял, но заявил в милицию, что доверенность на квартиру у нее поддельная. С этого все и началось. Хотя подпись старикана была самая что ни на сеть настоящая. Просто рука тряслась у него от боли, после того как Валька баба Гора поломала ему ребра, нанося удар за ударом. Опыт у нее в этом деле был огромный. На зонах, где она отбывала различные наказания, в драке ей не было равных.

А пенсионер этот сам виноват, был бы сразу посговорчивей и все бы глядишь обошлось. Умер бы тихо и не пришлось столько мучиться. По своему недомыслию он решил, что эта видная из себя женщина, представившая сотрудницей соцотдела пришла справиться о его нужде. И горько пожалел потом, после часового общения с ней, что впустил ее к себе в квартиру. Кажется мужику хотелось женского общения. Поплакаться в жилетку.

К слову сказать, с последним у него получилось сполна. Слезы крокодильи он лил, умоляя бабу Гору не бить его. И ради этого своей квартиры не пожалел. К тому же Валька тут же с ходу предложила ему взамен другую, однокомнатную с доплатой и совсем не далеко отсюда. Даже предложила препроводить пенсионера и показать ему его новое жилище. Но тот заупрямился и не хотел выходить из дома. Вальке пришлось силой вытащить его на улицу.

На самом же деле баба Гора рассчитывала отвести его на соседнюю улицу. Там строители вырыли глубокий котлован под строительство подземной автостоянки и уже приступили к заливки бетоном несущих опор. Пенсионера баба Гора задумала сбросить вниз в опалубку. Утром строители зальют ее бетоном, и никто и никогда не узнает, где покоится прах этого несчастного владельца квартиры. И все бы ничего, но у того подкачало сердце. Наверное, Валька слегка перестаралась, когда его колотила и уговаривала подписать заранее приготовленную доверенность на право распоряжаться его квартирой. Видя, что идти дальше он не может, баба Гора не на шутку расстроилась. Этот внезапный сердечный приступ, внес коррективы в ее план.

Выход из создавшегося положения Валька нашла после того, как увидела, что лихач водитель едва не сбил собаку, перебегавшую дорогу. Машины тут неслись с большой скоростью.

Был поздний дождливый вечер. На той части тротуара, где они стояли, свет на столбе не горел и поэтому с проезжей части дороги водители их видеть не могли. Что в какой-то мере радовало бабу Гору.

Пенсионер пожаловался на боль в груди, запросил немедленно вызвать неотложку. Его сотовый телефон Валька предусмотрительно забрала себе еще там в квартире. Заметив под ногами кусок асфальта, отколотого от тротуара, она подняла его и размахнувшись, довольно сильно ударила старикана по голове, и когда омываемое дождем тело обмякло, толкнула его с тротуара прямо на проезжую часть. Чтобы не стать свидетелем и тем более участником дорожно-транспортного происшествия, быстро свернула в темный двор и заспешила поскорее скрыться оттуда.

И потому теперь ей стало довольно не уютно, когда вдруг ни с того ни с сего кум вызвал ее.

Следователь, который вел последнее дело бабы Горы, тогда так и не смог узнать, куда исчез сын убитого ею пенсионера. Родных у того, как он сам уверял Вальку, не было и потому заявление в милицию никто не подавал. Но это тогда. Как известно с течением времени, многое меняется. Могли появиться и новые обстоятельства по этому не такому уж давнему делу. К тому же отсидела Валька за него всего-то ничего.

– Разрешите? – спросила Валька баба Гора для вежливости не забыв постучаться.

На этот раз начальник оперативной части был сама любезность. По крайней мере, Вальку он встретил как дорогую гостью. Он стоял у двери и кажется, только и ждал ее прихода.

В кабинете кроме кума были еще двое в добротных костюмах, при галстуках. В зоне обычно в гражданской одежде никто не ходил, и потому теперь эти двое на фоне желто-зеленой формы кума выглядели даже как-то торжественно. Только по какому поводу торжество? Это еще вопрос.

– Проходи, Валентина. Присаживайся, – начальник оперчасти сделал рукой гостеприимный жест в сторону стола.

Валька прошла, сделала вид, что ей совсем не интересны эти двое, вальяжно рассевшиеся на стульях. Но заметила, что в стаканах у них точно не чифирь. Уж Вальке-то не знать. Она как только вошла, унюхала запах коньяка. Да и эта коробка шоколадных конфет на столе. Стал бы кум чай гонять с такими конфетами. Он предпочитает водку да под солененькое с луком. А коньячку-то видать махнул, вон рожа какая красная.

Баба Гора тихонько вздохнула. Раньше когда была на свободе да с деньжонками любила посидеть в ресторане и коньячку принять под хорошую закусочку. Мальчика красавчика снять себе на ночку. А сейчас, что за жизнь.

Она села, расстегивая замызганную спереди телогрейку. Во всей зоне на нее даже не нашлось приличной телогрейки. Размера видите ли нету. Хоть в пору с голым пузом ходи.

Начальник оперчасти за стол не сел. Глянув с улыбкой на Вальку, сказал:

– Гости к тебе Валентина приехали. Из Москвы.

Валька баба Гора посмотрела на обоих, стараясь определить кого, Бог принес по ее грешную душу. Слишком уж важные из себя. Да и держатся они как-то по особенному. Сидят, таращатся на нее, словно она картина стоимостью в миллион долларов. Хотя как знать, может Валька и подороже стоит. Выпустили бы ее отсюда, потом заговорили бы о цене. А с другой стороны, чего на нее смотреть, не девочка. Это раньше она была ничего, а сейчас уже на шестой десяток поперло. И потому не понятно пока, почему у таких респектабельных господ к ней появился интерес.

– Сейчас все поймешь, – со знанием дела заявил начальник оперчасти и тут же предложил приезжим: – Ну вы пока поговорите тут, а я выйду. Не буду вам мешать, – сказал он и неуклюже, как косолапый медведь заковылял к двери.

Вот так новости, призадумалась Валька, удивившись. Кум не скрывает, что не хочет быть свидетелем их разговора. Стало быть, разговор будет не простой.

И в этих своих догадках она не ошиблась, когда один из приезжих, тот, который сидел к ней ближе, сказал:

– Позвольте нам не представляться?

Валька посмотрела на него и пожала плечами, давая понять, что это ее не очень-то заботит. Не дура, и так понимает, что гости они важные. Вон как кум лебезит перед ними, а он, между прочим, человек с норовом. К такому просто так и не подъедешь.

– Как вам будет угодно, – сказала она, посмотрев на стакан с коньяком, от которого исходил изумительный запах. Вот что значит, настоящий коньяк, так бы и нюхала. А эти, подняла она глаза на московских гостей, стаканами его хлещут, как алкаши.

– Ну и прекрасно, – миролюбиво заулыбался тот, который сидел к ней ближе.

Другой, тот, у которого костюм был в мелкую крапленую полоску, сидел ничего не говорил, таращился на Вальку и жевал конфету. Какое-то время они оба смотрели на бабу Гору так, как гипнотизер смотрит на свою подопечную. Только Валька им не подопечная, хрен то с два они ее загипнотизируют. Зря только тратят мысленный потенциал. Она опять опустила глаза на стакан с коньяком.

Ах, какой изумительный коньяк.

Заметив, куда она смотрит, тот, который сидел к ней ближе, вдруг предложил:

– Не желаете с нами коньячку выпить?

Валька от неожиданности даже охнула. И он еще спрашивает, не желает ли она выпить. Она даже ответить не успела, как он достал из стола начальника оперчасти бутылку с коньяком и стакан. Налил вина в него до половины, поставил перед бабой Горой.

– Пейте, – сказал он и с улыбкой добавил: – Да и какой серьезный разговор можно вести без выпивки. Правда же?

Валька не ответила, покосилась на дверь. Вдруг кум войдет. Гости приехали и уедут, а ей может здорово влететь за этот коньячок.

Догадавшись о ее опасениях, тот другой в костюме с полосочкой, сказал уверенно:

– Пейте и не беспокойтесь о последствиях.

– Ну раз так, – Валька взяла стакан в одну руку, шоколадную конфету в другую. Тосты она не любила, но и так просто выпить и не сказать ни слова, как-то не по-человечески. Все-таки, они к ней с добром. Вон и коньяком угостили.

Видя, что она медлит, тот который сидел ближе к ней, проговорил, как ошарашил:

– Выпейте, скажем, за свое досрочное освобождение.

Валька посчитала это шуткой. Ведь ей дали червонец. Отсидела всего ничего, так что ей еще тут трубить и трубить.

– Ничего подобного, – покачал головой тот, который сидел к ней ближе. – Если вы согласитесь нам помогать и будете с нами откровенной, то уже через неделю окажетесь в Москве.

Валька закрыла глаза. Чуть не расплакалась. Не верилось в это. И чтобы как-то облегчить себе душу, залпом проглотила содержимое стакана.

Приезжие улыбнулись, и после того, как баба Гора поставила пустой стакан на стол, тот, который сидел к ней ближе, сказал:

– Ну, я думаю, мы с вами пришли к взаимопониманию? Так вы согласны?

Жуя конфету, Валька кивнула.

– У вас такой прекрасный коньяк, что я просто не могу не согласиться, – сказала она шутливо, хотя и предполагала, что разговор будет весьма и весьма серьезный. Ведь приехали они сюда за столько километров уж точно не за тем, чтобы угостить ее коньяком. Пусть и хорошим. Да и пока не понятно, кто же они такие на самом деле. Если не менты, то уж точно и не бандиты. Те бы с ней церемониться не стали да уговаривать под коньячок. Те бы для начала сразу кулачищем по зубам, а уж потом все разговоры.

– Ну раз вы согласны с нами сотрудничать, – произнес тот, который сидел за столом ближе к Вальке. Ей он показался в этом дуэте главным. В основном разговаривал с ней только он. Другой больше молчал, жрал конфеты да таращился на нее. Хотя сейчас бабе Горе было как до фонаря кто из них кто.

– Я согласна, – подтвердила свои намерения Валька. На все была согласна, лишь бы поскорее выбраться отсюда. В ее годы заканчивать свою жизнь здесь на зоне похуже чем на помойке. Там хотя бы свобода. А здесь пустота, от которой можно свихнуться. Пусть не за год, не за два, но свихнуться.

– Замечательно. Это хорошо, что вы согласны. Хотя прежде советую подумать. Может так получиться, что вам придется… как бы это сказать… Идти на некоторые преступления. Возможно, появится необходимость кого-то даже лишить жизни. Не остановит вас это?

Валька баба Гора скривила в усмешке губы. Она могла бы похвалиться, что самолично отправила на тот свет как минимум пятерых человек и ничего. И совесть ее пока что не замучила. Жива живехонька. Нормально ест. Нормально спит.

– Вижу, вы человек решительный. Это хорошо. Нас интересует один момент… Скажите, как и где вы познакомились с Валентином Черновым?..

Баба Гора недоуменно пожала плечами.

– Извините, но я не понимаю, о ком вы говорите, – сказала она. Причем, произнесено это было с такой искренностью, что не поверить ей приезжие не могли. И тогда один из них, на этот раз тот, который сидел от нее подальше, сказал:

– Чернов – это тот самый человек, за которого вы получили последний срок… – Он сделал паузу. Замолчал, а у Вальки защемило в груди, тут же ее самые неприятные опасения подтвердились. – У него еще был сын. После смерти своего папаши он вдруг куда-то так внезапно исчез…

Валька баба Гора сидела с каменным лицом, всем своим видом выказывая, что плохо понимает, к чему клонит приезжий.

– Мы предполагаем, что вы к смерти сына имеете самое непосредственное отношение.

– Я не понимаю, о каком сыне идет речь. И вообще… Весь этот разговор ни к чему.

– Вам не за чем волноваться по этому поводу. Это ведь всего лишь наше предположение, хотя не скрою, что сын Валентина Чернова нас интересовал в не меньшей степени, чем его папаша.

– Послушайте, я… – баба Гора попробовала возмутиться.

– Это вы послушайте нас. Тот человек, которого вы отправили на тот свет из-за квартиры и его сын, интересовали меня и моего товарища, – кивнул говоривший на того человека, который сидел на другом конце стола от Вальки. – А вы взяли и грохнули их обоих. – Он встал и обойдя сидящую на стуле Вальку, остановился с другой стороны от нее.

– Да я… – баба Гора хотела объяснить, что сына она убивать вообще не собиралась. А пенсионер пострадал только за то, что имел квартиру в центре, которую она намеревалась загнать за приличные деньги и уже подыскала желающего приобрести ее.

Наклонившись к ее уху, он сказал тихо:

– Можете не объяснять, что Чернов старший пострадал из-за квартиры. Это мы знаем из материала по делу…

– Не буду, – согласно замотала головой баба Гора. Ей и самой не хотелось возвращаться мыслями к тем событиям. Нет, она не раскаивалась. Она просто жалела старика. О его сыночке старалась и вовсе не думать. Так получилось. А эти двое заставляют все вспомнить вновь.

– Теперь ответьте нам, только честно, – предупредительно произнес стоявший возле нее. – Чернов вам что-нибудь рассказывал о себе?

– Это было в самом начале, когда я только пришла к нему, представившись соцработником. Ему как видно было скучно одному. С соседями он не общался. А поболтать хотелось. Вот он и начал заливать, что до пенсии работал в другом городе заместителем директора крупного предприятия. Во, куда хватил. В обще-то, может и в самом деле работал. На вид он какой-то не такой уж потерянный, хотя и одинокий. Белая рубашка, галстук, – ответила Валька.

– А что потом он еще вам говорил?.. – нетерпеливо спросил стоявший возле нее, но посмотрел почему-то не на Вальку, а на своего сидящего напротив товарища.

– Потом ему было уже не до разговоров, – усмехнулась Валька. – Когда я предложила поставить ему подпись на доверенности на право распоряжаться его квартирой.

– Понятно, – задумчиво произнес тот, который стоял возле нее.

Валька баба Гора ругала себя за то, что связалась с этим задрюченным пенсионером. Мало того, что получила за него срок, так еще как выясняется эта история имеет продолжение.

– Вы у него в квартире, что-нибудь брали? – спросил вдруг тот, другой.

Баба Гора усмехнулась.

– Да чего у него было брать? Голь перекатная. Денег у него я не нашла. Хотя жил он так себе. Да и обстановка в квартире – старье. Чего у него можно взять. Ну взяла портсигар. Так, в качестве сувенира. Он красивый был, серебряный.

– Портсигар?

Оба приезжих как-то занервничали, это Валька поняла, глянув в их лица. Даже позлорадствовала про себя на этот счет. Не все ей волноваться. А то сидят тут паны барья, коньяк дорогой пьют да конфеты жрут.

– Где он тот портсигар?

Кажется еще немного и у них обоих потекли бы слюнки, так им видно хотелось заполучить эту штуковину. Но ожидания их оказались преждевременными. И это они поняли, когда Валька баба Гора сказала:

– Я его отдала одной своей знакомой.

– Там, в Москве?

Баба Гора кивнула.

– Ее фамилия и адрес? – немедленно потребовали от нее откровений.

Валька смекнула, что если сейчас назовет фамилию, возможно станет этим двоим не нужна. И все эти обещания скорой свободы, останутся всего лишь пустыми словами. И решила на этом сыграть.

– Черта с два вы ее найдете без меня, – сказала Валька.

– Искать ее будете вы. – Сказано это было так, что у бабы Горы не вызывало сомнения.

Выйдя в коридор, она в прямом смысле натолкнулась на стоявшего возле двери начальника оперчасти. Кажется, кум не прочь был подслушать, о чем шел в его отсутствии разговор с зэчкой. Он стоял так близко, что Валька баба Гора толкнула его дверью.

– Извините Пал Захарыч, – назвала она начальника оперчасти по имени отчеству. Тут на зоне многие его называли так. Хотя Захарыч был еще тот хмырь. И манера у него такая, казаться свойским мужиком.

Майор Захарыч потирал ушибленный лоб.

– Ничего, Валентина. Если вы там обо всем переговорили, иди к себе в барак, – сказал он. Никаких вопросов задавать не стал.

Валька не сомневалась, что это пока. Потом, когда гости уедут, он немедленно вызовет ее к себе в кабинет и будет допытываться, о чем шел разговор. И вот тогда, держись. Потому что шутки с кумом плохи. В дугу согнет неугодную зечку, если захочет.

Все то время, пока ему пришлось простоять в коридоре, майор Поречных провел в тягостных раздумьях, догадываясь, что одним разговором с заключенной дело не кончится. Не просто так его подпаивали коньяком и отстегнули пару штук баксов за возможность перетолковать с ней. И в этом он не ошибся.

Войдя в кабинет, он заметил, что теперь лица у московских гостей выражают крайнюю озабоченность.

– Что-то не так? – забеспокоился он, подозревая, что стерва Валька могла нагрубить добрым людям. Предложил тут же: – Вы только скажите, и она у меня до конца срока не доживет.

– Как раз этого делать не надо, – сказал один из гостей и добавил: – Она нам как раз нужна живой. Более того, она нам нужна там, в Москве.

Улыбка в раз исчезла с лица начальника оперчасти.

– Да, Пал Захарыч. Ты не ослышался. Она мне нужна там в Москве и как можно скорей.

– Я не могу, Михалыч, – назвал начальник оперчасти, разговаривавшего с ним человека по отчеству. Его он знал и довольно хорошо. А вот с приехавшим с ним человеком познакомился только что тут в кабинете. Но раз они вместе, значит, заодно и стало быть и ему тоже можно доверять. Поэтому майор Поречных ничего не скрывал.

– Да вы что, друзья мои? – попытался он возмутиться, скорее больше для вида. – Мне до пенсии остается полгода. Хотите, чтобы меня выгнали к чертовой матери? И что я тогда делать буду? Нет, Михалыч. Извини, друг мой. Это ж такая каша заварится. Шутка ли, побег.

Разговаривавший с ним человек с отчеством Михалыч, поднял стоящий на полу дипломат, открыл крышку и достал из него увесистую пачку долларов.

– Здесь пятьдесят тысяч, – сказал он. – Столько ты при своей зарплате можешь заработать лет за десять. Я же тебе предлагаю эти деньги за одного человека. Подумай, Пал Захарыч. Ну откажешь ты мне сейчас и она останется тут у вас. От этого в твоем кармане не прибавится. Но если через неделю она окажется на свободе, эти деньги твои. И знаешь, я даже не оставлю тебе задатка…

Майор Поречных изумился такой наглости. Ему предлагают сделку, от которой у него могут возникнуть самые не предсказуемые последствия и при этом не хотят оставить задатка. Это наглость.

Тот, кого начальник оперчасти величал Михалычем, улыбнулся.

– Я тебе оставляю все деньги сразу, – сказал он и добавил: – Но через неделю она должна быть по ту сторону колючей проволоки.

Опасаясь, что кто-нибудь из подчиненных может сюда войти, начальник оперчасти выдвинул из стола ящик, сунул в него пачку долларов, прикрыв сверху папкой с бумагами. Потом из стоящей на столе бутылки налил себе целый стакан коньяку, выпил и сказал:

– Будет.

Тот, кого он называл Михалычем, хлопнул его плечу, говоря:

– Вот это по-нашему. Узнаю старого друга, Захарыча.

* * *

В Москве Вальку бабу Гору поселили в двух комнатной квартире ранее принадлежавшей некой Житоревой Тамаре Павловне. Соответственно и паспорт вручили на эту же фамилию. Правда, несколько пришлось изменить внешность. Перво-наперво, Валька баба Гора перекрасила волосы из русых с ярко выраженной сединой в темно-коштановые. Второе, что ей было предложено делать ежедневно, это носить очки.

– Да зрение у меня вроде ничего. Не подводит еще, – попыталась заупрямиться баба Гора, не привычная к очкам, но Михалыч и слушать ничего не хотел.

– Это для твоего же блага, – сказал он. – С очками у тебя совсем другое лицо. Одень их и посмотри на себя в зеркало.

Баба Гора не стала перечить. А когда посмотрела на себя в зеркало, то просто удивилась. Оказывается, этот Михалыч очень даже неглупый человек. Теперь она лицом была поразительно не похожа на ту недавнюю коротко стриженную зечку женской колонии. Вот только рост. Но тут уж как говорится, чем наделила природа. Его никуда не денешь.

– По-моему, у тебя нет причины для беспокойства. Тебя такой никто не узнает, – заверил ее Михалыч и предупредил: – Если, конечно, будешь вести себя осторожней и никуда не влезать. Пару дней тебе на адаптацию. Обживись, осмотрись, а потом приступим к поискам твоей подруги, которой ты отдала портсигар.

Валька ответила согласием, хотя подумать тут было над чем. Вот дался им этот портсигар. И чего такого в нем особенного? Знала бы, что из-за него такое получится, ни за что не взяла бы его в руки. Пусть бы он остался у того мужлана. А с другой стороны, если б не этот портсигар, вряд ли она очутилась на свободе. Странно все это. И в первую очередь странным кажется Михалыч со своим приятелем. Приятель его выглядит представительным, но такой молчун. Уж слишком мало разговаривает. Все больше молчит, а сам ушами водит. Слушает, и молчит – подозрительный какой-то мужичок. Вальке он не понравился сразу, когда его увидела еще там на зоне, в кабинете кума. Однажды Валька слышала, как он говорил Михалычу:

– Не слишком ли много ты за нее заплатил?

Вальку это даже удивило. Вот, оказывается, как ей свобода далась. Стало безумно интересно, сколько за нее выторговали. Хотя какая ей разница. Она на свободе и этим своим освобождением обязана Михалучу. Классный он мужик. Не пожадничал.

– Нормально заплатил, – ответил Михалыч и добавил, чтобы развеять всякие сомнения: – А потом, не забывай, то ради чего мы ее вытащили с зоны, стоит намного больше. Все окупится во много раз больше.

– Это верно, – согласился приятель.

Вальку сказанное Михалычем сильно озадачило. Что он имел в виду? Неужели все заключается в портсигаре.

Через пару дней Михалыч приехал к ней, как обещал. Только был он на этот раз не со своим молчаливым приятелем, а с двумя типами. Обоим им было не старше тридцати.

– Это Валера, – указал Михалыч на одного, который выглядел пошире в плечах. Другого как выяснилось, звали – Леша. Он был одинакового с Валерой роста. Валька сначала не могла понять, что-то в них было схожем. И только повнимательней приглядевшись к обоим, догадалась – глаза. У обоих в глазах холодок, от которого становится не по себе.

– Сейчас ты поедешь с этими ребятами на поиски своей подруги, – сказал Михалыч.

Валька молчала, всем своим видом давая понять, что готова выполнить любое поручение Михалыча. И он остался доволен ее покладистостью.

– Было бы совсем неплохо, если ты ее нашла как можно быстрей.

– Это уж как получится, – заметила на это Валька.

Михалыч посмотрел на нее жестко.

– Получится должно так, как это надо мне. Тянуть не советую, – сказано было так, чтобы Валька не зарывалась, и она это поняла.

– Я постараюсь, – пообещала она.

Михалыч удовлетворенно кивнул и вышел, приставив к ней двух своих псов.

Все осложнялось тем, что Валька не имела представления, где ей теперь искать татарку Раису. Раиса была профессиональной воровкой карманницей. Причем занималась этим на протяжение всей своей жизни. Отсидела за свое ремесло всего один раз. И поплатилась из-за жадности. Украв у одной богатой дамы паспорт и сберкнижку, попыталась получить по ней крупную сумму денег. Не подумала о том, что пока она переклеивала в ворованный паспорт фотографию со своей непромытой рожей, дама успела сообщить в милицию. И Раису задержали прямо возле окна сберкассы.

Жила Раиса в Москве по своим знакомым, которых у нее было великое множество, и помня об этом, Валька баба Гора даже не представляла с чего начать поиски. Но сидеть на месте, значило здорово огорчить Михалыча.

Больше месяца Валька с двумя приставленными к ней людьми, моталась по Москве из одного ее конца в другой, через своих знакомых выясняя и устанавливая адреса знакомых Раисы. Это было так долго и нудно, что Валера однажды не выдержал, раскрыв перед Валькой свою сущность.

– Так ты их будешь долго-долго уговаривать, – сказал он и предложил: – Может лучше, приставить ствол к башке. Так они будут посговорчивей.

Но Валька посчитала, что это может только навредить и отказалась.

В общей сложности на поиски Раисы они потратили полтора месяца, исколесив всю Москву. Хотя деньги им на расходы давал Михалыч, Валера ворчал, что они уже сожгли как минимум тонну бензина. Но нет худа без добра. Однажды, устав от очередных мотаний по городу, Валька с приставленными к ней людьми, заехала в кафе «Ландыш» и там случайно встретила одного старого знакомого, который дал ей точный адрес Раисы. Оказалось, жила теперь бывшая подруга не так далеко, на улице Кропоткинской в квартире принадлежавшей ее престарелой родственницы.

– Стареет Раиса. Со всем квалификацию потеряла, – как человек сочувствующий сказал знакомый. – Как-то на Черкизовском рынке залезла в карман к азеру, назвал он так азербайджанца, – и попалась. А их на этом рынке как собак не резанных. Так Раису отмудохали, что она горемычная неделю на ноги не вставала. Теперь пьет беспробудно, день и ночь. Скоро, наверное, душу отдаст. – Кому карманница Раиса должна отдать свою душу он договаривать не стал, лишь возвел глаза вверх.

А Валька решила поспешить. Когда-то сама отдала портсигар Раисе всего за полторы штуки, а та и вовсе под пьяную руку за стакан его сбагрит. Ей ведь все равно где сигареты держать в портсигаре или в пачке.

– Мальчики, – деловито сказала Валька, подходя к столику, за которым ужинали ее сопровождающие. – Кажется, на этот раз нам улыбнулась удача. Поехали, немедленно.