Текст книги "Грозовой фронт"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Это да, – Бойков ухмыльнулся. – Только вы не мне это скажите, а скоргам, когда они вашу кожанку прогрызут и в тело вам вопьются.

– А почему вы беспокоитесь о моём теле? – Ольга уставилась Бойкову в глаза. – Соскучились, сидя в этой дыре, по женщинам?

Подполковник открыл рот, но не нашёл что ответить.

– Язва, – с усмешкой негромко проронил Тарасов. – Господин подполковник, я проложил маршрут. Действительно, неподалёку есть фасовочный цех бывшего «Агроснаба», дезертир не соврал.

– До суда я лейтенант Сухов, – холодно напомнил Павел. – Соблюдайте субординацию, сержант Тарасов.

– А меня Ольгой зовут, – сказала спутница Сухова. – И почаще на «вы». Касается всех, включая подполковника…

– Бойкова, – подсказал Павел.

Тарасов хмыкнул и отвернулся. А Бойков удивлённо уставился на Сухова. Он явно не понимал, откуда лейтенант знает его фамилию. Никто из подчинённых её не озвучивал, а встречаться, по мнению Бойкова, они с Суховым прежде не могли. Павел оставил его немой вопрос без ответа. Пусть погреет голову, ему полезно оставаться в тонусе.

Сержант Тарасов проложил правильный маршрут, но, как и вчера, подполковник внёс в него свои коррективы. Он даже останавливался и выискивал следы в тех же местах. Сегодня следов оказалось больше, а улик меньше. Когда группа поравнялась с тем местом, где вчера обнаружились трупы добитых Апостолом бойцов, Сухов без подсказки Бойкова заглянул в заросли и вполне ожидаемо ничего там не нашёл. Вернувшись на тропу, Павел указал в направлении уже близкого цеха и кивнул.

Бойков и Тарасов переглянулись и обменялись серией коротких специальных жестов. Сухов мало что понял, но уловил главное: Тарасов отправлялся на разведку. Бойков тоже куда-то собрался. Что ж, это уже походило на доверие, Сухову немного полегчало.

– Не вздумайте смыться, – сказал Бойков парочке. – Спрячьтесь и замрите. Я буду неподалёку.

– Я могу прикрыть, – сказал Сухов.

– Отставить, лейтенант, – отрезал Бойков и шагнул в заросли.

Ждать пришлось недолго. Примерно минуту спустя впереди, там, где высились мрачные стены цеха, захлопали выстрелы, зазвучали отрывистые команды и заметались прочие звуки, характерные для суматошной беготни. Наверное, бойцы Апостола засекли Тарасова и бросились за ним в погоню. Правда, через несколько секунд звуки разделились, но не стихли. Звуковое сопровождение неведомых событий даже стало громче и обрело новые нюансы: к командным выкрикам прибавился трёхэтажный мат.

Сухов не выдержал напряжения. Жестом приказав Ольге оставаться на месте, лейтенант приготовил к бою «Шторм» и бросился по тропе к цеху. Теперь он не мог оставить товарищей на произвол судьбы.

Сухов не добежал до цеха метров двадцать. Он неожиданно запнулся, шлепнулся в грязь и с ужасом ощутил, как неведомая сила тащит его в заросли, ухватив за обе ноги. Лейтенант невольно вскрикнул и попытался направить «Шторм» на неведомого врага, но оружие вдруг будто бы само по себе выскочило из рук. Несколько секунд Сухов ехал на спине сквозь заросли, затем его ноги вдруг освободились от непонятного силка, и Павел тут же вскочил, выхватил нож и принял боевую стойку.

– Сложи крылья, орёл, – прошептал, высовываясь из зарослей Бойков. – Брэк. Ко мне.

Сухов с облегчением выдохнул, спрятал финку и протиснулся к подполковнику между стволами высоких автонов. Бойков бросил Сухову отнятый недавно «Шторм», приложил к губам палец, указал на поросший жестянкой пригорок, у подножия которого они стояли, и поманил Сухова за собой. Павел кивнул.

На вершине пригорка обнаружилась довольно удобная позиция. Возвышение выглядело, как небольшой вулкан, роль кратера которого играла просторная и достаточно глубокая воронка, а вместо нагромождений остывшей лавы по краям «воронки-кратера» строители как попало навалили огромные бетонные блоки. Какие великаны оборудовали эту позицию, оставалось непонятным. Люди вручную, без подъёмных кранов, соорудить её явно не могли, но как могли пробиться краны сквозь заросли? Однако всё здесь казалось обустроенным именно по-человечески. Да чугунки вообще не строили укреплений. Они всегда предпочитали манёвренный бой позиционному.

Кроме хорошей защиты позиция имела и другое преимущество. Её прикрывали редкие, но толстые, высоченные и раскидистые деревья-автоны. Вести огонь, в случае чего, с этой позиции деревья почти не мешали, а вот дополнительную защиту создавали приличную. Что важно, в том числе и от нападения с воздуха.

Ну, а самым приятным оказалось то, что отсюда хорошо просматривались и простреливались вся территория цеха, а также оба выхода из руин.

На позиции лежал, не отрывая взгляд от прицела, сержант Тарасов.

– Что там? – спросил Бойков.

– Залегли, господин подполковник. Один пытался через заднюю дверь смыться, я срезал. И ещё двоих шугнул, когда они попробовали до пролома в стене добраться. А десяток, наоборот, впустил через главную дверь. Мешок, господин подполковник.

– Молодца, – Бойков тоже занял позицию. – Видишь, Сухов, как бывает. Их три десятка, а нас двое… то есть трое. Но мы на высоте, всё контролируем и, значит, можем диктовать им любые условия. А не согласятся, можем перестрелять.

– Они тоже могут что-нибудь придумать, – возразил Сухов. – Откроют шквальный огонь, подошлют лазутчика. Одна граната, и от нас только угольки останутся.

– Не-а, – протянул Тарасов. – Не подошлют. С тыла зайти могут. Они ведь не все в цехе застряли. По кустам многие попрятались. Но гранату бросать всё равно не рискнут. Попробуют чисто сработать.

– Почему?

– А вон, – Тарасов чуть качнул головой вправо.

Сухов опустил взгляд и замер. Посреди воронки стоял знакомый керамический ящик «под дерево».

– Это… фугас? – изумлённо спросил Сухов.

– Он самый, – Бойков усмехнулся. – Ловкость рук и никакого мошенничества. Тарасов отвлёк, я подкрался. Они сначала даже не поняли ничего. Потом Апостол их всех чуть сам не поубивал.

– Так надо было мотать отсюда!

– Надо было, но не успели. Очень уж много их оказалось. Зажали, сволочи.

– И что теперь? Ситуация, выходит, патовая?

– Пока, выходит, что так. Но это ненадолго. Скоро и нас будет много. Тогда и поговорим.

– А если не дождёмся? Если Апостол решит пойти на штурм?

– Тогда помолчим, – сказал Тарасов и усмехнулся. – Двум смертям не бывать, одной не миновать.

– Ну, ну, – Сухов покачал головой. В свете вчерашних событий и сегодняшнего воскрешения насчёт невозможности двух смертей он сильно сомневался.

– Не пойдёт он на штурм, – уверенно сказал Бойков. – Я плазменную гранату в ящик засунул. Сработает по сигналу от моего импланта. Так что… прав ты Сухов, ничья пока. Апостол об этом тоже знает. Я довёл.

– И что он ответил?

– Пока ничего. Думает. Тянет время.

Тарасов вдруг пошевелился, но лишь затем, чтобы привлечь внимание товарищей. Не к себе, конечно, а к происходящему внизу, в цехе. А происходило там следующее. Из-под козырька, образованного плитой частично обрушенного перекрытия, медленно высунулась рука с платком.

– Эй, военные, поговорим?! – крикнул кто-то, спрятавшийся под плитой.

Сухов без труда определил, что поговорить предлагает сам Апостол. Так же решил и подполковник Бойков.

– Не о чем нам говорить, Апостол! – крикнул в ответ Бойков. – Сдавайся!

– Я выхожу! Не стреляйте!

– Смелый мужик, – проронил Тарасов. – Царствие ему…

Сержант чуть повёл стволом «Шторма», наводя оружие на Апостола, который почти выбрался из-под плиты.

– Отставить, сержант! – приказал Бойков. – Будем тянуть время. Нам это ещё выгоднее, чем ему. Сухов, присматривай за тылом. Стреляй на любой шорох!

– Там Ольга осталась, нельзя на шорох… – попытался возразить Сухов, но его перебил тихий возглас сержанта Тарасова.

– Вот сволота! – Сержант добавил невнятно ещё какое-то ругательство.

Сухов взглянул вниз и обмер. Апостол выбрался из-под плиты не один. С ним посреди цеха появилась Ольга. Лидер «СД» стоял позади связанной пленницы и поигрывал у её виска «Страйком».

– Заложница не поможет! – крикнул Бойков. – Ты только усложняешь себе жизнь, Апостол!

– Я и не думал, что будет легко, – Апостол коротко рассмеялся. – Я вообще люблю, когда есть трудности. Они делают меня сильнее и смелее. Так что не страшно, господа военные, пусть ситуация усложнится. Я справлюсь.

– Какого ты высокого о себе мнения! – крикнул Бойков. – Что ж ты прячешься за бабой, если такой силач и смельчак?!

– Не за бабой, а за женщиной, – негромко пробурчала Ольга. – Солдафон!

– Прячусь? – Апостол явно потешался. Оно и понятно. Банда Апостола имела десятикратный перевес по всем статьям, а если судить по шорохам в зарослях снаружи цеха, то и вовсе двадцатикратный. – Я не прячусь, служивый. Я делаю вам одолжение. Ведь я мог бы и не начинать эти переговоры. Скомандовал бы «Огонь», и через три секунды вы трое… как говорят у вас… убыли бы в небесном направлении.

– В долгу не останемся! Фугас сожжем и половину твоих бульдогов с собой прихватим! И тебя заодно!

– И её? – Апостол стволом «Страйка» ткнул Ольге в спину. Пленница негромко зашипела от боли. – Я хочу избежать ненужного кровопролития, поэтому предлагаю вам вполне достойный вариант. Возвращаете фугас, и мы расходимся миром. Точнее, вы остаётесь, а мы уходим. С заложницей, конечно, но чуть позже ваша подруга вернётся к вам живая и здоровая. Согласны?

– Перемирия не будет!

– То есть мне командовать «Огонь»? Это ваше последнее желание?

Бойков открыл рот, чтобы ответить, но его вдруг дернул за рукав Сухов. Подполковник удивленно взглянул на лейтенанта. Сухов жестом попросил слова, а следующим жестом заверил командира, что точно знает, что делает. Бойков кивнул.

– Командуй! – громко продолжил Сухов. – Завтра всё равно вернёмся.

Апостол явно не ожидал такого ответа. Он на несколько секунд замешкался, но продолжил почти тем же уверенным тоном:

– Не понимаю, о чём ты толкуешь, боец. Но, если настаиваешь, я скомандую. Судный день близок, вам всё равно не прожить больше суток при любом исходе нашего противостояния.

– Никакого судного дня не будет! – заявил Сухов. – Мы в пространственно-временной петле. Она никак не стыкуется с реальным миром, а значит, и местный тамбур только имитация, через которую в Узел не попасть. Можешь забрасывать свою бомбу в местный тамбур хоть каждый день, никому от этого не станет ни холодно ни жарко!

– Что ты опять несёшь?! – шепотом спросил у Сухова Бойков. – Снова свои безумные теории взялся доказывать? Нашел время!

– Время как раз подходящее, – резко возразил Сухов. – Не мешай!

– Ты зубы ему заговариваешь, что ли? – попытался Бойков найти объяснение странным речам лейтенанта.

– Этому волчаре зубы только пересчитать можно, – негромко уточнил Тарасов. – Заговорить не получится.

– Ты «кавалерию» вызвал? – шепотом спросил Сухов у Бойкова.

– Вызвал, «вертушки» уже на подлёте.

– Тогда не отвлекайте, оба!

– Замётано, – Бойков обернулся к Тарасову и кивком дал понять, что всё в порядке.

– Ах, какие умные солдаты встречаются в славных рядах Барьерной армии, – с издевкой произнёс Апостол. – Как ты обо всём догадался, воин?

– Не те вопросы задаёшь, Апостол!

– Смотрите, он и прозвище моё знает! Очень интересный тип. А ну, покажись, если не трусишь! Стрелять не буду, обещаю!

– Нашёл дурака! Обломись, Апостол! Не верю я твоим обещаниям.

– Ладно, – Апостол приставил пистолет Ольге к виску. – А так?

– Ответ прежний, Апостол, ничего у тебя не выйдет. Сегодня твоя возьмёт, завтра наша, так и будем вечно бодаться. Но судный день ты не устроишь. В «петле» это будет просто пшик, а в реальный мир тебе не выбраться.

– Забавный ты тип, – Апостол усмехнулся. – Даже жаль тебя расстраивать. Но придется. Судный день состоится, парень. И случится это не в какой-то там «петле», а в Узле. В том, который создал Зону Смерти.

– Из «петли» нет выхода в Зону! А если ты не вернёшься в Зону, то и в Узел не сможешь попасть.

– А вот и не угадал, – Апостол ответил на удивление спокойно. – Выход есть и откроет его для меня… вот эта вещица!

Апостол вдруг запустил руку Ольге за пазуху и вытянул серебристую цепочку. Ольга попыталась резко наклониться, но Апостол успел сорвать цепочку. Он поднял трофей над головой так, чтобы его увидел Сухов.

– Скотина! – крикнула Ольга. – Отдай! Это моё!

– Теперь моё, – отрезал Апостол. – Видишь, военный, что у меня есть?

– А что у тебя есть? – Сухов искренне удивился. – Какая-то мутная стекляшка на цепочке?

– Это ключ! И он откроет мне выход из западни! Верно, милая?

Апостол наклонился к Ольге. Та резко обернулась и едва не укусила лидера «СД» за нос. Он кое-как успел отпрянуть.

– Ты блефуешь, Апостол! – крикнул Сухов. – Никакого ключа не существует.

– Неужели? А это что?

– Это… бижутерия какая-то, – Сухов усмехнулся. – На «Обочине» такие сувениры в каждой лавке продаются.

Неизвестно, на что отреагировала Ольга: на слова Апостола или на подначку Сухова, но она вновь попыталась то ли разорвать путы, то ли вывернуться из них.

– А вот теперь ты, боец, не пытайся сбить меня с толку, не выйдет, – Апостол слегка стукнул Ольгу стволом «Страйка» в затылок. – Стой спокойно, сучка! Последний раз предлагаю, вояки! Если вы хотите спасти эту мегеру…

– Я тебе сердце выгрызу! – злобно скалясь, пообещала Апостолу Ольга.

– Да, с эпитетом я угадал, – Апостол бросил на Ольгу насмешливый взгляд и удовлетворённо кивнул. – Так вот, я отпущу эту женщину, но заберу свой ящичек и кого-то из вас. Или же отпущу вас троих, но заберу фугас и её. Даю вам минуту на размышление.

Сухов обернулся к товарищам. Бойков сосредоточенно смотрел куда-то вдаль, а Тарасов вопросительно уставился на командира.

– Что будем делать? – спросил Сухов.

– Ты же слышал, – по-прежнему рассматривая перспективу, ответил Бойков. – Третьего не дано.

– А я предлагаю схлестнуться, – сказал Тарасов. – Один к десяти – херовый расклад, но чем чёрт не шутит? Только бабёнку жалко.

– Апостолу невыгодно нас отпускать, – задумчиво произнес Бойков, – но и терять людей ему не резон, путь до тамбура неблизкий, кругом засады, бойцы ему ещё пригодятся.

– Он не дойдёт до тамбура, – возразил Сухов. – Максимум – до его имитации.

– О чем ты? – Бойков наконец оторвался от созерцания перспективы и перевёл взгляд на лейтенанта. – До какой имитации?

– До имитации тамбура, я же сказал. Мы в «петле», из неё нет выхода в реальный мир. Здесь повторяется один и тот же день, здесь можно жить, но отсюда нельзя выйти в обычную Зону. Я вообще думаю, что этот пространственно-временной карман вмещает только дубликат Чернобыля с ближайшими посёлками. В этом случае Апостол даже из города не выйдет.

– Заканчивай, ладно? – Бойков поморщился. – Через десять минут спецназ прилетит на шести бортах. Ты знаешь, откуда?

– Наверное, с базы в Дитятках.

– Вот именно. Ну и что, Дитятки по-твоему ближайший пригород и тоже в «петле»?

– Возможно, они смогут прилететь, но не улетят, – Сухов пожал плечами. – В прошлый раз я этого момента не дождался.

– Почему?

– Меня убил Апостол, – просто ответил Сухов.

– Во, – Бойков покрутил пальцем у виска и взглянул на Тарасова.

Сержант усмехнулся.

– Я правду говорю, – без всякой надежды на более позитивную реакцию, проронил Сухов.

– С безумными теориями вопрос закрыт, – отрезал Бойков. – Пятнадцать секунд осталось. Что решаем?

– Я пойду, – сказал Тарасов. – А вы берите бабёнку и отходите в базу. Я от этих ухарей смоюсь и догоню.

– Не ухари они, – Бойков в сомнении покачал головой. – Работают грамотно.

– Нельзя с ними идти, – твёрдо заявил Сухов. – Заложник Апостолу не для прикрытия нужен. Я точно знаю. Тот, кто отправится с Апостолом, станет «оболочкой».

– Чем?

– «Оболочкой». Чтобы Узел не распознал угрозу и не обезвредил фугас, Апостол хочет засунуть бомбу внутрь человека. Ну, мало ли сталкеров шастают через тамбуры, и все нафаршированы имплантами, искусственными органами и так далее. Вот и бомбу Апостол хочет замаскировать под блок искусственных внутренних органов.

– Как же её замаскируешь? – удивился Тарасов. – В животе ведь места мало. Фугас засунешь, а остальное куда? Кишки, там, почки… и всё такое.

– Остальное на помойку. Человек должен быть жив только в первую секунду, пока погружается в Узел, а дальше – неважно, сработает таймер – и всем привет.

– Получается, Апостол заложнику прямо у тамбура расстегнет комбез, вскроет пузо, засунет внутрь фугас, снова вжикнет молнией костюма и наладит пинка?

– Очень красочно, Тарасов, молодец, – Сухов одобрительно похлопал сержанта по плечу.

– Вот фашист! – Тарасов покачал головой.

– Время вышло! – крикнул Апостол.

– Всё равно пойду, – решил сержант. – Эй, фартовые, не стрелять, я иду!

– Тарасов, отставить! – прошипел Бойков. – Я не разрешал!

– А какие варианты? – Тарасов усмехнулся. – Вы, что ли, пойдёте? Нет, господа офицеры, это моя работа, солдатская.

– Постой, – Сухов вдруг замер, прислушиваясь.

– Что, «вертушки»? – с надеждой спросил Бойков. – «Вертушки» слышишь?

– Гром, – Сухов запрокинул голову. – Смотрите!

Товарищи подняли взгляды к небу.

– Что ты увидел? – Бойков повертел головой. – Нет никаких «вертушек».

– Тёмные пятна видите? В тучу собираются.

– Ливанёт сейчас, – сделал вывод Тарасов. – Может, и к лучшему. В сильный дождь не разбежишься, быстро до тамбура не доберёмся. У вас время будет, чтоб опередить, засаду устроить.

Сержант положил «Шторм» на бруствер и поднялся в полный рост.

– Стой! – Сухов вцепился ему в штанину. – Ещё минуту подожди!

– Медленно подойди! – крикнул Апостол. – И без глупостей! Держи руки на виду!

Тарасов двинулся вперед, и Сухов не смог его удержать.

– Целься! – приказал Бойков, склоняясь к прицелу своего «Шторма». – Сухов, не спи! Ты слышал приказ?!

– Это лишнее, – снова глядя вверх, сказал Павел.

– Что?! Сухов, ты глухой? Я приказал «целься»!

– Это… лишнее, – Сухов вдруг тоже встал в полный рост.

– Вашу… мать! – прошипел Бойков. – Герои! Куда вдвоём-то!

Павел сделал пару шагов, опустил импульсник и остановился на вершине насыпи. Отсюда он отлично видел позиции противника. Сухов понимал, что и противник видит его, но сейчас лейтенант боялся пропустить момент, когда всё начнётся. Павел почему-то верил, что даже если он спустится вниз и окажется в толпе врагов, грозовая туча защитит его. А вот защитит ли она Ольгу?

– Тарасов, на месте! – крикнул Сухов.

Сержант обернулся и вопросительно взглянул на Павла.

– Моё терпение лопнуло, – в голосе Апостола послышались тревожные нотки. – Огонь!

Почти одновременно с командой Апостола небеса громыхнули так, что дрогнула земля. Да не просто дрогнула, а заходила ходуном. Сержант Тарасов даже присел, чтобы удержаться на ногах. Сухов устоял. Он на миг поднял взгляд вверх, а затем вновь уставился на позиции противника.

Всё шло по плану. Лиловая туча тяжело просела, казалось, почти до самой земли, в глубине грозовой аномалии сверкнули тысячи молний, а по обращённой к земле поверхности поползла электрическая паутина. Всё, как было над стадионом. Одно отличие – паутина расползалась очень уж медленно. Да и молнии сверкали будто бы неохотно, лениво. Сухов сначала удивился этому факту, но уже в следующую наносекунду понял, в чём дело. «Петля» любезно притормозила течение времени персонально для Сухова. Или же проснулись скрытые резервы организма, и мозг лейтенанта стал фантастически быстро обрабатывать информацию, поступающую от органов чувств. Хоть так, хоть этак, результат получился один: окружающий мир для Сухова начал жутко притормаживать, как современная игровая картинка на экране допотопного компьютера.

Павел увидел, как из стволов вражеских ИПП вылетают пули, и как со скоростью осенних мух летят они в сторону Тарасова, самого Сухова и дальше, к позиции Бойкова. Когда пули пролетели чуть больше трети расстояния до сержанта, произошло нечто странное. Электрическая паутина на поверхности лиловой тучи вдруг разлетелась на тысячи мелких молний, и все эти «обломки» дружно «осыпались» на землю. От ударов молний в жирной грязи на участке между позициями противника и чистильщиками образовались тысячи дымящихся «лунных» кратеров. А попутно мелкие молнии к чертовой бабушке сожгли все летящие в чистильщиков пули.

Сухов перевёл взгляд на Апостола. На лице у лидера «СД» медленно проступала недоверчивая и немного растерянная улыбка, а всем телом Апостол медленно подался назад. Главный враг, похоже, собирался отойти под бетонный козырёк уцелевшей плиты перекрытия. Ольгу Апостол потащил за собой. С одной стороны, Сухов мог не беспокоиться, что за компанию с «эсдэшниками» туча продырявит женщину градом, ледяной иглой или молнией. Но, с другой стороны, Ольга оставалась в руках у взбешенного маньяка (Сухов не сомневался, что новый облом расстроит Апостола до полного помешательства) и чем это обернётся, неизвестно даже современной психиатрии.

Медленно, лениво громыхнул новый грозовой раскат… и время для Сухова вновь обрело нормальную скорость хода. Павел увидел, что из фиолетовой тучи вразнобой посыпались тысячи новых молний, что несколько разрядов попали в бойцов «Судного дня», что выжившие вскочили и побежали в панике к подвалам, а сержант Тарасов, ничуть не опасаясь молний, в три прыжка подскочил к ближайшей вражеской позиции, поднял трофейный «Шторм» и принялся хладнокровно расстреливать убегающего противника.

Сухов тоже вскинул «Шторм», но прицелился в Апостола. Поймать врага в прицел у Павла никак не получалось, Апостол грамотно прикрывался Ольгой. А ещё он, похоже, сумел справиться с эмоциями и не поддался панике, в отличие от своих бойцов. Сухов заметил, что Апостол поднимает «Страйк», целится…

В памяти вспыхнула картинка финального эпизода вчерашней стычки с врагом. Десять пуль легли кучно, превратив тело Сухова в решето. Похоже, дело шло к повтору.

«Выход один: стрелять первым, а там будь что будет, – Сухов почти нажал на спусковой крючок, но вдруг передумал и чуть опустил ствол. – Нет. Наверняка задену Ольгу. Да, завтра она будет в порядке, но сегодня… умрёт. Это неправильно. Не от моей пули. И бог с ней, с миссией, пройду заново, не облезу».

Время снова обрело растяжимость и даже воображаемый привкус резины. Апостол медленно, как показалось Сухову, поднял «Страйк», прицелился в лейтенанта, нажал на спусковой крючок…

Сухов приготовился почувствовать резкий толчок в грудь, но пуля прошла выше головы лейтенанта. И вторая тоже. А третья вообще угодила в землю, шагах в десяти от Апостола. Павел поднял удивлённый взгляд. Апостол стоял согнувшись, прижав свободную руку к паху. А Ольга бежала со всех ног к лейтенанту. Всё-таки она сумела освободиться от верёвок! Да ещё и хорошенько врезала врагу между ног. Гром-баба!

Сухов поймал Ольгу, которая разогналась так, что по инерции чуть не проскочила мимо.

– Я в порядке, можешь не спрашивать! – сверкнув взглядом, заявила Ольга. – Вот!

Она показала зажатый в кулаке кристалл на серебристой цепочке.

– Вот ты чумовая! – Сухов усмехнулся.

– Добей его! – потребовала Ольга и кивком указала на Апостола.

Лидер «Судного дня» тем временем справился с болевым шоком и даже вновь поднял «Страйк». Сухов вскинул «Шторм», но Апостол выстрелил первым. Пуля «Страйка» попала в корпус ИПП и выбила импульсник у Сухова из рук. Вторая пуля просвистела мимо, но в магазине «Страйка», по подсчётам Сухова, оставались ещё пять патронов. Лейтенант сделал Ольге подсечку и бросился на женщину сверху, прикрывая собой от огня Апостола.

Сухов понимал, что Апостолу не составит труда прошить парочку оставшимися пятью выстрелами, с высоты его роста и на двадцати шагах дистанции – не вопрос. Но ничего другого Павел придумать не мог. Добежать до Апостола и отнять у него оружие представлялось и вовсе нереальным.

На выручку пришел Тарасов. Он выскочил из-за угла и бросился на Апостола, замахиваясь «Штормом», как дубиной. Апостол успел отпрыгнуть и разрядить «Страйк» в сержанта, но Тарасова пять пуль не остановили. Он махнул «Штормом», промазал, выронил оружие, но тут же грозно зарычал, врезался Апостолу в грудь и намертво зафиксировал врага в захвате. Апостол потерял равновесие и попятился. Тарасов тоже заработал ногами и образовавшийся тандем начал пятиться ещё быстрее. Примерно определив возможную траекторию перемещения сцепившихся борцов, Сухов перевёл взгляд на приметный объект, расположенный у них на пути. На лифт в подземелье.

Тарасов терял силы, но Апостолу никак не удавалось вырваться из захвата. В паре метров от лифта Апостол наконец догадался упасть на спину. Сержант рухнул на врага, но руки так и не расцепил. Секунду он лежал на Апостоле без движения, а затем вдруг сгруппировался и, застонав от боли и напряжения, рывком поднялся на ноги и поднял Апостола. Ноги врага оторвались от земли, и он не сумел ничего противопоставить поднявшей его над землёй нечеловеческой силе. Брызжа в лицо Апостолу кровавой слюной, Тарасов снова зарычал, сделал три шага и свалился вместе с противником внутрь решетчатой кабины лифта. Развязка впечатляла, но оказалась вовсе не финалом. «Последнее слово» сказал грозовой фронт. Небеса вновь громыхнули, и к лифтовой клети протянулось длинное синевато-белое щупальце молнии. Клетка буквально взорвалась, окрестности засыпало множеством мелких шариков багровой окалины, и лифт рухнул в шахту.

Поражённый увиденным, Сухов ещё целую минуту лежал, глядя на покорёженные дымящиеся конструкции и детали подъёмного механизма лифта. Очнулся он, лишь когда поблизости чавкнула грязь. К месту схватки подошёл Бойков. Одновременно под Суховым зашевелилась Ольга.

– Теперь девочки снизу? – Ольга нервно хихикнула. – Да, мне тоже так больше нравится, но ты слишком тяжёлый. Слезай с меня.

– Эх, Тарасов… – негромко проронил подполковник. – Сухов, ты цел?

– Цел, – лейтенант сел и вновь поднял взгляд к небу.

Туча исчезла. Сквозь серую пелену привычной облачности не проступало ни единого тёмного пятнышка. Хотя… несколько пятен проступало. Они даже увеличивались, но казались не лиловыми, а серыми. И сопровождали их приближение не громовые раскаты, а мерные хлопки вертолётных лопастей.

– Наконец-то, – Бойков тоже поднял взгляд к небу и «процитировал Сухова». – Как всегда, вовремя. К шапочному разбору.

Три из шести «вертушек» с прилетевшей на выручку «кавалерией» зависли на приличной высоте, а три пошли на посадку. Сухов вдруг почувствовал неодолимую слабость. Он достиг цели, и теперь у него не осталось никакого стимула, чтобы раз за разом выискивать скрытые резервы уставшего организма. Он выполнил свою миссию, а дальше будь что будет.

«Если я прав, и «петля» требовала от меня именно такого финала, всё будет нормально. Поднимемся на борт, улетим в Дитятки, и всё забудется, как страшный сон. А если нет… то нет. И чёрт с ним».

Сухов водил безучастным взглядом по сторонам, наблюдая за происходящим, но почти не осознавал того, что он видит. Из «вертушек» высадились бойцы спецназа, и командир группы переговорил о чём-то с Бойковым. Подполковник отдал какие-то распоряжения, вынул из ящика с фугасом гранату, затем двое спецов подхватили ящик и закинули в ближайшую «вертушку». Другие бойцы развернулись в цепь и начали зачистку. Командир группы и Бойков помогли забраться на борт Ольге, затем подполковник подошёл к Сухову, что-то сказал, ободряюще похлопал Павла по плечу, помог встать и буквально под руку проводил до той же «вертушки», в которую погрузили фугас и подсадили Ольгу. Сухов забрался на борт, сел в жёсткое складное креслице и уставился в стенку.

– Порядок! – крикнул Бойков, захлопывая за собой дверь. – Взлетаем!

Подполковник показал пилоту большой палец, а затем уселся напротив Сухова, рядом с Ольгой.

– М-м-м… м… – промычала Ольга, глядя в иллюминатор. – Пора домой…

– Что, простите? – спросил Бойков.

– Ничего, – Ольга махнула рукой. – Напеваю. Стресс снимаю. Вы тоже не одобряете?

– Отчего же, – Бойков усмехнулся. – Песня в армии нужна. Чтобы солдаты не скисали, как наш с вами товарищ. Сухов, очнись, всё позади!

– Не уверен, – Сухов с трудом стряхнул оцепенение.

– Ты снова загрузился своей теорией? – Бойков поманил Сухова пальцем и указал на пейзаж за окошком-иллюминатором. – Смотри сам. Под нами город, а слева река, видишь? Ничего нового и необычного.

– В «петле» тоже так, – Сухов пожал плечами.

– Ладно, – Бойков вздохнул. – Где, по-твоему, ближайшая граница этой «петли»?

– Мы на юг летим? Тогда, думаю, не дальше Залесья.

– Пять минут лёту, – Бойков откинулся на спинку креслица. – Подождём.

– Вообще-то Апостол мог быть прав, – вдруг сказала Ольга.

Сухов поднял на неё удивлённый взгляд.

– Ты о чем?

– Вот об этом, – Ольга коснулась висящего на груди кристалла. – Даже если мы в «петле», эта «бижутерия», возможно, откроет выход.

– Вот теперь я не верю в теорию, – Сухов покачал головой. – Будь твой кристалл ключом, ты давно вышла бы отсюда.

– А я и не пыталась, – Ольга пожала плечами. – Меня эти уроды в подвале держали… я от них каждый день пробовала сбежать, но дальше «Универмага» уйти не получалось. Пока ты не появился. Кстати, спасибо.

– Не за что, – Сухов всё ещё сомневался, но в глазах у него снова появился огонёк интереса к жизни. – Но тогда получается, что…

– Тихо! – вдруг приказал Бойков. – Слышите?

– Пищит что-то, – Ольга повертела головой. – Кажется, в ящике.

– Ржавый якорь мне в клюз! – Бойков торопливо открыл ящик и уставился на дисплей программного блока бомбы. – Что за чёрт?!

Сухов заглянул в ящик и оторопел. На небольшом дисплее в боку фугаса высвечивались крупные цифры таймера. И этот таймер вёл обратный отсчёт. В распоряжении ошарашенных офицеров и их спутницы, судя по цифрам на дисплее, оставались две с половиной минуты. До чего? Вряд ли до избавления от всех проблем. Хотя… как сказать.

– Как это остановить? – Бойков взглянул на Сухова.

– Не знаю, – лейтенант коснулся дисплея.

На морально устаревшем сенсорном экране сменилась картинка. Цифры обратного отсчета уменьшились в размере и уползли в правый верхний угол. По центру высветилась надпись: «автоматически активирован резервный контур детонатора, введите код отмены или приложите ладонь к сканеру».

– Вашу… мать! – Бойков прижал ладонь к дисплею.

Когда он убрал руку, надпись сменилась. Компьютер заявлял, что код не принят и предлагал повторить попытку. Вторым счастья попытал Сухов, затем это сделала Ольга.

– Бесполезно, – сквозь зубы процедил Бойков. – Апостол, сука, всё предусмотрел! Надо было не спешить, вытащить его труп из шахты и прихватить с собой.

– Надо было, – согласился Сухов, зачарованно глядя на цифры.

До обнуления таймера оставалось сорок секунд.

– Может быть, сядем?! – нервно спросила Ольга.

– А смысл? – Сухов пожал плечами. – Это тактический ядерный фугас. Две с половиной килотонны. Спастись не получится.