Текст книги "Западня"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Возможно, Мастер и наверстал упущенное, но как бы ни старался «Серый» увидеть хоть какие-то признаки вмешательства Мастера в игру, ничего не увидел. Все говорило о том, что игра продолжается в точном соответствии с замыслом «Серого». Либо таков был тонкий расчет Мастера, либо высокий и худощавый «Серый» напрасно беспокоился и приписывал «девушке-джокеру» то, чем она не обладала.

Второй вариант был выгоднее, но ставить следовало на первый. Мастер Игры потому и получил свое высокое звание, что умел хранить интригу до последнего момента и наносить решающий удар внезапно, когда противник его никак не ожидал. Но если этот удар не заставал противника врасплох, партия оставалась за этим самым противником. Мастер безоговорочно признавал поражение. Случалось такое исключительно редко, но если случалось, Мастер вел себя достойно. Собственно, на это худощавый «Серый» и делал главную ставку.

Он неторопливо спустился по лестнице к основанию башни, остановился, будто бы снова задумавшись, а затем двинулся к частному причалу, где его ждал небольшой катер. Спрыгнув на борт судна, «Серый» активировал навигацию и выбрал маршрут до пункта назначения. Конечной точкой стала платформа Арбатская, но маршрут пролегал не по прямой, а с коротким заходом во фьорды архипелага Сити. Именно там сейчас обретался тот, кто должен был гарантировать «Серому» успех. Там находился «джокер» худощавого «Серого». Противовес «девушке-джокеру» Мастера Игры.

Часть вторая

Москва-На-Дне

7. Зона разлома 17 (Москва), 19.07.2016 г. (276-й день СК)

В жизни порой случаются очень странные вещи. Допустим, крупные выигрыши. И это при условии, что вы никогда не играли в лотерею и счастливый билетик попал к вам абсолютно случайно. Или, наоборот, на фоне полной безмятежности жизненного моря вдруг налетает шквал обстоятельств, который топит вашу лодку ко всем морским чертям. Всякое бывает. И только одна жизненная странность неподвластна воле случая – материализация мыслей. Или можете называть это предвидением.

Если вы заранее узнали, что с вами произойдет (от гадалки, из вещих снов или просто предположили, пофантазировали, а это реализовалось – не важно), какая тут воля случая? Программа, да и только. Программа чего? Вашей жизни, всей цивилизации, вселенной? Трудно ответить. Но факт остается фактом.

Правда, справедливости ради следует заметить, что случай и программа судьбы частенько идут рука об руку, как волна и частица, а бывает, даже превращаются друг в друга.

В случае Степана Васильевича Бибика, пятидесяти лет от роду, уроженца Киева, отставного военного с боевым опытом советских времен, случай и программа соединились просто мистическим образом. А уж результат этого соединения и вовсе выглядел нереальным.

Неизвестно, по какой такой программе действовал господин Кирсанов, известный предприниматель, глава Центра Изучения Катастроф – наиболее серьезной исследовательской структуры в «мире после октября 2015 года», однако, научный факт, что в конце апреля 2016 года ему вдруг потребовался именно Бибик. Отыскавшие Степана Васильевича представители ЦИК знали все данные Бибика назубок. То есть спутать его с кем-то другим никак не могли. Недостатка в опытных, толковых и при этом молодых кадрах Кирсанов наверняка не испытывал, но почему-то направил рекрутеров именно к Бибику. Что за блажь? А пойми этих бизнесменов глобального масштаба!

И отдельное спасибо его величеству Случаю, что те самые рекрутеры не просто развеялись, сгоняв по маршруту ЦИК – Киев – ЦИК, а застали искомого кандидата в срединной точке маршрута. Буквально за минуту до появления кирсановских вербовщиков Бибик вышел из дома с большой дорожной сумкой в руке и распечаткой электронного билета на самолет в кармане. Вышел и сразу же наступил, извините, в собачье дерьмо.

Будь впереди длительный пеший марш, Бибик не обратил бы внимания на эту неприятность. Вытер бы ноги о молодую травку на ближайшем газоне, да и потопал бы себе по холодку. Но садиться в такси, а потом бродить по аэропорту и пованивать было как-то не очень. Да и времени в запасе оставалось предостаточно. В путь Бибик отправился, имея так называемый «ефрейторский зазор» по времени. Как чувствовал, что придется вернуться. Впрочем, в данном случае дело было не в предчувствии, а в привычке рассчитывать все дела по формуле «время подлета плюс десять минут».

Короче, спасибо невоспитанной псине и ее бесхребетному хозяину, не сумевшему приучить животное гадить там, где положено, а не там, где приспичит. Бибик вернулся и занялся отмыванием обуви. За этим делом его и застали вербовщики ЦИК.

Выслушав предложение кирсановцев, Бибик задумался, но не стал сразу соглашаться на предложение записаться в квестеры. Все-таки оценивал себя он вполне адекватно. Опыта и навыков в подобных делах ему было не занимать, но форму он потерял давно и, возможно, навсегда. А ведь речь шла не о консультациях, а именно о полевой работе.

Долго размышлять Бибик не любил, поэтому сосредоточился на попытках выудить побольше информации из рекрутеров, но кирсановцы ловко ушли от всех щекотливых тем. Добиться внятного ответа на вопрос «Почему я?» Бибик так и не сумел. Зато в процессе беседы отыскал в глубине души решающий аргумент «за». Простой, но безупречный, как обычно и бывает: «Что я теряю?»

Если учесть тот факт, что самолет должен был унести Бибика в дальние дали, где он собирался начать жизнь практически с нуля (в прежней жизни после отставки он так себя и не нашел), терять Степану Васильевичу было действительно нечего. В дальних далях или в ЦИК, какая разница, где начинать новую жизнь? Или заканчивать текущую, как повезет.

Впрочем, в нынешней мировой обстановке крайняя оговорка была пустым звуком. «Повезти» могло где угодно и в любой момент. Новые участки аномальной активности возникали с завидной регулярностью в самых разных местах планеты, так что нарваться на фатальное невезение имелся шанс у всех и повсюду. Возможно, как раз под крылом ЦИК было даже больше шансов выжить в медленно расползающемся по планете апокалипсисе.

Хотя не той закваски был отставной полковник Бибик, чтобы зацикливаться на выживании. Делай, что должен, и будь, что будет, – этот принцип был ему гораздо ближе, чем стремление непременно уцелеть в глобальной катастрофе. Ну, уцелеешь всеми правдами и неправдами, и что? Мучиться весь остаток жизни от угрызений совести, что не уступил свое место кому-то из более полезной для поредевшего человечества молодежи?

В общем, не за страх, а за совесть и пользу людям согласился Бибик подписать контракт. Ну, и еще потому, что абсолютно ничего не терял от такой рокировки целей.

Так все и началось в апреле 2016-го и продолжалось до сих пор.

«И новая жизнь, надо признать, заскучать не дает. В какие только передряги не попадал за последнее время. За всю предыдущую жизнь меньше было приключений. А в какие места заносило! Федор Конюхов обзавидуется. И все за какой-то десяток недель. Или за сколько там…»

Бибик перевел взгляд на свои часы. Только не на стрелки, а на дату.

«Ровно три месяца! – вдруг дошло до него. – Ровно три месяца, как я квестер. Можно подводить ка кие-никакие предварительные итоги. Что ж… время есть. Итак… Форма… вернулась, как ни странно. Не помолодел, конечно, но по ощущениям словно лет десять сбросил. А то и пятнадцать. Карьера… не главное, но все-таки… уже месяц, как не рядовой квестер, теперь своя группа имеется. И неплохая группа, котируется на уровне групп Камохина и Трофимова. Ответственность, конечно, но тут без проблем, не привыкать. Интерес к работе… только растет с каждым квестом, а это очень важно, когда работа тебе интересна. Что еще? Наверняка, если подумать, найдутся и еще какие-то достижения. Хотя и без ложки дегтя, как обычно, никуда, но на фоне прочего это мелочь. Даже и не стоит упоминать, наверное. Хотя, нет, если подводить итоги, то без купюр и прикрас. По чесноку».

В общем, Бибик так и не выяснил, почему Кирсанов его разыскал и завербовал в квестеры. Причина была явно не в особых талантах Степана или его бесценном жизненном опыте, но тогда в чем? Для Бибика это до сих пор осталось загадкой.

Не сказать, что этот пробел мешал ему работать, нет. Но неприятные сомнения все-таки изредка всплывали и портили настроение. Ведь если тебе чего-то недоговаривают, высока вероятность, что это делается со злым умыслом. Разменять в нужный момент, подставить или бросить в пекло – вполне реальные варианты. И факт, что на первых порах все складывается вроде бы удачно, без намеков на возможные неприятности, только добавляет веса скрытым сомнениям.

Бибик вновь перевел взгляд на серую дождливую мглу и постарался выкинуть лишние сомнения из головы. Все пустое. Реагировать следует на ситуацию, а не на домыслы. Вот и вся формула успеха. По крайней мере, на этой службе.

Краем глаза Бибик уловил какое-то движение в дождливой пелене и понял, что сейчас ему как раз придется реагировать на ситуацию. Как, впрочем, и было заявлено. С юга, со стороны Внуковского порта, курсом на бывший центр столицы шла самоходная баржа с десятком контейнеров на борту. В принципе ничего особенного, но какая-то деталь резанула глаз.

Бибик навел бинокль на судно. Что-то было не так, но что конкретно? Засек подозрительное сразу, а сообразил с задержкой. Такой вот выкрутас сознания.

«Слишком много охраны, но вся на борту. Никаких судов сопровождения. Непорядок. Нет, будь это коммерсанты – их дело, каждый строчит так, как хочет. Но ведь на контейнерах эмблемы «Черной жемчужины», наших «смежников», а значит, и охрана должна быть из «смежной» конторы. А все связанные с ЦИК фирмы соблюдают наши стандарты безопасности. А эта не соблюдает. Нестыковка, однако. Придется разбираться».

Вообще-то разбирательства с нерадивыми «смежниками» не входили в обязанности квестеров. Даже больше, любые побочные дела, пусть и на благо ЦИК, прямо запрещались инструкцией. Но сейчас был особый случай. Коллеги из квест-группы, которая занималась Киевской зоной, сообщили, что в центр Московской зоны разлома направляется «посылка». С какой целью – неизвестно, но известно, что везут ее какие-то архаровцы. Так вот, эти непутевые охранники, что маячили на борту баржи, целиком и полностью подходили под данное определение. Следовательно, у кого-то из них в кармане и лежит «посылка», то есть пакаль неведомого пока достоинства. И поскольку добыча пакалей являлась прямым делом квестеров, круг замыкался. И никакого нарушения инструкции тут не было.

Подойти к островам-башням на минимальное расстояние тихоходное судно должно было минут через тридцать, не раньше. Пока оно лишь пересекло условную линию между островами Университет и Воробьевы горы. Поэтому на причальный уровень Бибик спустился без спешки. Оба стрелка из его квест-группы ждали рядом с катером. Один наблюдал через оптический прицел за баржей, другой прогуливался по этажу от импровизированного причала – пролома в восточной стене – до сохранившего стеклопакет окна в западной. Где бродит док, как обычно оставалось загадкой. Ученые всегда и везде находили какое-нибудь дельце по своему научно-исследовательскому профилю. Даже в таких вдоль и поперек изученных местах, как эти острова Сити.

– Вижу грузовое судно, командир, – уловив краем глаза приближение Бибика, доложил снайпер, бывший сержант-контрактник Антон Поспехов. – Это «девятка», капитан Бисеров лично за штурвалом. Перебор охраны, но признаков захвата нет.

– А я думаю, это захват, – проворчал второй стрелок, высокий русоволосый Юра Макагон, тоже в прошлом военный, но специалист другого профиля – по разведке, а также ближнему бою всех видов. – Как нам и обещали пацаны из четырнадцатой. Надо их тормознуть, командир, пока до платформы не добрались.

– Какими силами? – Бибик покачал головой. – Их там три десятка рыл, не меньше. Да и не подойти к ним близко средь бела дня. Или ты предлагаешь нырнуть?

– К русалкам, на колядки, навести порядки, – хмыкнув, добавил снайпер. – Я недавно такую кралю видел! Фигура – обалдеть! Километра два за нами плыла и глазки строила.

– Слабо себе представляю, как это выглядело, – проб урчал Макагон. – Да и «глазки» у всех зомби навыкате, не состроишь особо.

– То у зомби, а тут русалка, – многозначительно возразил Поспехов. – Почувствуй разницу.

– Русалки или водяные, все условно ожившие утопленники. – Макагон пожал плечами. – То есть один хрен все зомби. Только водоплавающие.

– Ничего ты не понимаешь. – Снайпер вздохнул. – Ну, вот откуда у русалки хрен? А? То-то! Лишь бы поворчать!

– Десять сантиметров! – неожиданно вклинилась в звуковую дорожку реплика дока.

Исчезал и появлялся Дмитрий Иосифович «док» Чернявский, кандидат каких-то там наук, неожиданно и будто бы ниоткуда. Как ему это удавалось, не мог внятно объяснить даже Макагон, бывший разведчик, а значит, специалист по скрытным перемещениям. Сам Чернявский вовсе не понимал, о чем речь, если его пытались расспросить на эту тему. Так что пришлось занести сей факт в графу «особые таланты» и на этом успокоиться.

– Что «десять сантиметров»? – удивился Макагон. – У русалки? Это что за мутант получается?

– Уровень воды поднялся на десять сантиметров! – пояснил док. – В прошлое наше посещение этого объекта я оставил метки. Минуло две недели, но уровень почти не вырос!

– Но и не упал, – заметил Макагон.

– Для кого-то стакан всегда наполовину пуст, – вновь усмехнулся Поспехов. – Мак, помолчи, дай доку высказаться.

– Между тем за две недели только в этой части зоны выпало до ста десяти сантиметров осадков, – продолжил Чернявский, не особо обращая внимание на реплики стрелков и обращаясь по большей части к Бибику: – Это намного меньше, чем в первые две недели потопа, но все равно немало. Спрашивается, куда подевался целый метр?

– Испарился? – предположил Бибик, скорее из вежливости, чем из желания поддержать разговор.

– За две недели в такую по году, при почти стопроцентной влажности воздуха могли испариться от силы полтора сантиметра. А где еще девяносто восемь с половиной? Представляете, какая это масса воды? Миллионы кубометров!

– Значит, в разлом все лишнее слилось, – коротко резюмировал Бибик и приложил к глазам бинокль. – Извини, док.

– Разлом закрыт куполом! В него ничто не сливается уже давно, – возразил Чернявский, теперь вполголоса и обращаясь к Макагону: – Но и нельзя сказать, что вырос отток воды по рекам…

– Еще посудина! – доложил Поспехов. – Маломерная. Идет за баржей на дистанции в километр без малого.

– Извини, док, – отмахнулся и Макагон. – Где идет, покажи.

– Вон там, – Поспехов указал стволом винтовки в серую мглу на юго-западе. – Не по шарам? А если через бинокль?

– Поучи еще, пехота. – Макагон тоже вооружился биноклем. – Это Гудрон. Точно его корыто. Судя по осадке, с ним два пассажира, не меньше.

– Гудрон вышел из запоя? – удивился Поспехов. – Завтра дождь кончится и выпадет снег. Что ему пообещали эти пассажиры, танкер со спиртом?

– Не знаю, но соображать, похоже, будут на троих. Еще движение. От Универа отчалили три… нет… четыре… пять катеров. По-моему, они идут наперехват.

– На перехват кого… – Макагон навел бинокль на групповую цель. – В смысле – кому? Или чему?

– Держат курс на баржу, – избавил его от грамматических мучений снайпер. – Командир, беспокоюсь за посылку.

– Все на борт, – приказал Бибик. – Будем разбираться.

– «Отдайте нашу посылку!» – пытаясь подражать голосу кота Матроскина, произнес Поспехов и защелкнул колпачок на прицеле винтовки. – Мак, я рулю!

– Отставить, – вмешался Бибик. – Мак, за штурвал. Антон, на бак. Ставь свою машинку на сошки и жди команды. Док… Где он опять?!

Бибик оглянулся. Доктор Чернявский словно провалился сквозь землю. Точнее, сначала сквозь перекрытия затопленных этажей, а уже после сквозь землю. Как всегда, сделал он это не вовремя. Бибик уже сто раз обещал себе, что привяжет дока сыромятным ремешком, ну, или хотя бы не будет выпускать его из вида, но все обещания пропали впустую. Доктор исчезал по своим научным делам, когда ему вздумается, и Бибик ничего не мог с этим поделать. Увещевания, просьбы, требования и даже приказы не действовали на Чернявского. Он рассеянно кивал, извинялся, обещал исправиться и… тут же снова исчезал. Вот, как сейчас. И самое противное, искать его было бесполезно. Пока сам не «всплывет», не найдешь, будь ты хоть Шерлоком Холмсом.

Бибик сплюнул, негромко выругался и дал отмашку бойцам – «идите, ищите!» Мероприятие, как сказано выше, было бессмысленное, но просто сидеть и ждать, когда Чернявский нагуляется, не позволяла инструкция. А положения инструкций ЦИК бывший полковник Бибик привык выполнять, как пункты боевого устава.

Поиски затянулись минут на десять, и за это время оперативная обстановка в видимой части московской акватории осложнилась. Пять неизвестных катеров сократили отставание от баржи до минимума. Правда, на абордаж идти не спешили. Наверное, разглядели, сколько охраны на борту «грузовичка», и всерьез задумались, а стоит ли игра свеч.

Катер Гудрона болтался пока далеко, там, где от кильватерной струи большого судна не осталось и воспоминаний, но курса не менял. По-прежнему шел за баржей, и его экипаж наверняка тоже имел какие-то виды либо на само судно, либо на его груз, либо… на пакаль. Этот вариант нельзя было исключать по одной простой причине: очень уж странный ажиотаж поднялся вокруг обычной на вид баржи, совершающей обычный рейс.

Пока получалось, что первый и второй «эшелоны» преследователей поменялись местами и на этом временно успокоились. Но надолго ли? И успокоились ли? Сидя на месте, понять было трудно.

«Где только носит этого дока?!»

Бибик вновь оглянулся и вдруг увидел Чернявского. Оказывается, док никуда особо и не уходил! Прошел в соседнюю комнату, присел у большой дыры в полу и замер, сосредоточенно глядя в темные глубины нижнего этажа. Сидел он неподвижно, затаив дыхание, поэтому его и не заметили ни Бибик, ни бойцы. Такой вот вышел конфуз. И в первую очередь это камень в огород Мака, бывшего разведчика… чтоб он был здоров!

Макагон словно почувствовал, что командир мысленно его «склоняет», и тут же появился в соседней комнате. Он бесшумно приблизился к пролому с другой стороны и уселся напротив дока. Чуть позже слева на корточках расположился и Поспехов. Поначалу бойцы «выразительно» пялились на дока, ожидая, что тот поднимет взгляд и увидит, с каким укором смотрят на него товарищи, но прошла почти минута, а доктор так и продолжал глядеть в темную воду. Он словно выпал из реальности и полностью сконцентрировался на изучении серых глубин. Что он там умудрился рассмотреть, было совершенно непонятно.

Бибик тоже подошел к пролому, достал фонарь, направил его на воду и щелкнул кнопкой. Мощный луч осветил всю площадь пролома, но в глубину пробился на метр, не больше. Впрочем, этого вполне хватило. То, что увидели квестеры, находилось гораздо ближе к поверхности. Или «те, кого увидели квестеры, находились…» – тут снова возможны варианты, как в том случае с «перехватом».

Несколько водяных и русалок почти неподвижно «зависли» в полуметре от поверхности воды и вытаращились на Чернявского. Вспыхнувший свет немного их расшевелил, но врассыпную они не бросились. Просто задвигались – поначалу хаотично, а затем выстроились в круг и начали плавать друг за другом, как морские котики на манеже водного цирка. Вот только котики существа симпатичные, с лоснящимися шкурами и умными глазками-угольками, а водяные… распухшая, зеленовато – серая, мутноглазая нежить. Соответственно и реакция на нее у «зрителя» совершенно другая. Никакого восторга или умиления. Отвращение и жалость. Да, именно жалость, а не страх.

Во всяком случае, Бибик этих существ жалел. Были ведь нормальными людьми, жили себе, строили планы, и вдруг – получите, распишитесь. Вы все теперь нелюди. Не живые, не мертвые. И вообще непонятно кто и непонятно, как и сколько будете в таком вот виде существовать. Ведь непонятно, почему вы такими стали. А главное – за что?

«В общем, грустно все это, а не страшно».

Бибик поднял руку, жестом приказывая стрелкам убрать оружие, которое они с перепугу вскинули и направили на водяных. Даже при самом плохом раскладе, то есть если водяные настроены недружелюбно, квестерам ничто не угрожало. Выпрыгнуть и схватить человека могли только особо крупные и активные нелюди. Да и то случалось такое лишь поначалу. В последнее время водоплавающая нежить вела себя большей частью пассивно, как сонная рыба. Плавали, едва двигая конечностями, «зависали» и водили хороводы, вот как сейчас.

Некоторые ученые называли это «молниеносным вырождением вида», другие грешили на снижение в воде концентрации мифического «оживляющего зелья», а третьи, взять того же Чернявского, были уверены, что это проблема психологического порядка. По мнению дока и его коллег, в обществе водяных сформировался культ смерти. Многие из «утонувших, но не умерших» желали умереть по-настоящему, но как это сделать, не знали. Вот и решили думать об этом сообща, собираясь большими «косяками». Постепенно стихийные сборища начали обретать признаки упорядоченности, появились правила и традиции, а также другие элементы, присущие всяким сектам. Одной из традиций стали хороводы против часовой стрелки, якобы призывающие истинную смерть.

Короче, водяные вели себя как всегда непонятно, но Бибик не видел в этом особой проблемы. Когда все зафиксировано, запротоколировано и подшито, не имеет значения – понятное это явление или нет. Случалось такое раньше? Да. Закончилось плохо? Нет. Значит, не страшно. Бибик вполне разделял такой подход. Все понимать невозможно, да и зачем?

Но в данном конкретном случае было странно, что Чернявский обнаружил «ячейку секты» во время ее очередного «заседания». Ничто не мешало водяным уйти поглубже и хороводить там. Однако они поднялись к поверхности и вытаращились на дока. Что за блажь?

Бибик не выключил фонарь, а просто направил его вверх. И взгляда от хороводящих водяных не отвел. Смотреть на распухшие зеленовато-серые лица было удовольствием ниже среднего, но тут уж не до жиру. Без визуального контроля в таких ситуациях не обойтись.

– Чего им надо, док? – негромко спросил Бибик. – Почему они на тебя таращатся? Док! Ты меня слышишь? Чернявский!

– Я слышу, Степан Васильевич, не кричите, – ответил док, не отрывая взгляда от хоровода.

Между прочим, движение водяных заметно ускорилось. И водяные продолжали ускоряться с каждым кругом. Похоже, этот хоровод окончательно загипнотизировал дока. Первым признаком стало его обращение к Бибику как коллеге-ученому, по имени-отчеству. Как выражался Макагон, док Чернявский «включил профессора».

– Что все это значит? Док! У нас нет задачи изучать водяных!

– Это часть квеста, – негромко, но твердо возразил док. – Установление доверительного контакта с местным населением. Помните инструкцию 12/67? Если я помогу им, они помогут нам.

– Чем вы им поможете? – Бибик тоже перешел на официальный тон, но дока это не вывело из транса. – Пожертвуете собой ради пропитания аборигенов? Как незабвенный капитан Кук?

– Не говорите глупости, Степан Васильевич. – Чернявский поморщился. – Они просят совета, поскольку знают, что я ученый. Позвольте мне сосредоточиться и подумать над их просьбой. Если я дам дельный совет, они изучат участок дна вокруг этих башен. Разве не выгодный обмен?

– Выгодный, – спокойно согласился Бибик. – Только несвоевременный. И участок вокруг башен давно изучен.

– Пакали могут появляться когда угодно и где угодно, – возразил док, правда, уже без былой уверенности. – Преимущественно вблизи разлома, но известны единичные случаи…

– Вот именно, док. Единичные случаи. То есть вероятность стремится к нулю, не так ли?

– «Мы не будем полагаться на случай», – процитировал героя из «Иронии судьбы» Поспехов. – Док, встряхнись. Ближайший пакаль на барже.

Бибик и стрелки были предельно спокойны, но именно эта их невозмутимость и подчеркнутая терпеливость подействовали на Чернявского гораздо эффективнее, чем уговоры, споры или угрозы. Такое случалось не впервые, и каждый раз после подобных эпизодов доктор негодовал, обвиняя товарищей в том, что они сначала его игнорируют, затем на него морально давят, а после уничтожают его совесть своим укоризненным спокойствием. Вот этой особенностью его тонкой душевной организации и воспользовались в очередной раз квестеры.

– Но ведь и здесь, возможно… – Чернявский с сожалением оторвал взгляд от гипнотизирующего хоровода водяных и посмотрел на Макагона, поскольку именно он сидел напротив.

– Здесь возможно, – согласился Мак. – А на барже точно.

– Мы понимаем, док, – подытожил Бибик, – вы ученый, вам интереснее все тут изучать, а не гоняться за всяким сбродом. Но мы квестеры и в первую очередь должны собирать пакали. Сейчас для этого надо превратиться из поисковиков в военных.

– Да, да. – Чернявский нащупал ствол висящего за спиной автомата «Хеклер и Кох» и поднялся. – Извините, Степан Васильевич. То есть… извини, командир.

Он еще раз взглянул на хоровод, вдруг резко сбросивший скорость, и как-то странно склонил голову или кивнул, не поймешь. Было понятно лишь, что телодвижение выполнено с явным расчетом на водяных. Док пообещал им продолжить разговор позже?

«Интересно узнать, на каком языке он им пообещал? – Бибик незаметно усмехнулся. – На рыбьем? Или морзянку отстучал пяткой о пол? Рта он точно не раскрывал, просто таращился. И они не сильно булькали в ответ. Однако почти договорились. Вот вам еще одна странная способность дока Чернявского. С людьми уживается с трудом, а с чертом договорится запросто, если встретит. Откуда в нем это? Вряд ли в университете научили. Тогда откуда? Просто человек-загадка какой-то».

Со второй попытки квест-группа все же отчалила, но баржа и конвой к тому моменту уже скрылись в мутной дождевой пелене, которая серьезно сгущалась ближе к центру зоны разлома. Поспехов, в прошлом любитель хороших книг, красиво называл рубежи, на которых дождь заметно усиливался, «вуалями». Ссылался при этом на писателя Желязного. Так вот, если за «кольцевой вуалью» противная морось становилась дождиком, то за «садовой вуалью» дождик превращался в полноценный дождь, а за «бульварной» – в ливень. И все эти осадки сохраняли указанную интенсивность вот уже девять месяцев кряду. Макагон, конечно, попытался сократить отставание, но в зоне ливня можно было идти в считаных метрах и не видеть преследуемых. Баржу еще туда-сюда, а мелкие катера точно не увидишь. В общем, Чернявскому в графу «полезность» был занесен большой минус.

– Теперь реабилитируйся, док, если сможешь, – с усмешкой предложил Поспехов. – Видишь что-нибудь?

Чернявский жестом попросил дать ему немного времени и зарылся в свой рюкзак. Минутой позже он достал небольшой прибор, включил его, настроил и опасно склонился над водой. Макагон тут же на всякий случай ухватил дока за плащ. Прошла еще минута, и Чернявский подался назад.

– Все в порядке! – крикнул он. – Баржа идет к Арбатской платформе! Катера разошлись. Пять взяли курс на истукана, а один идет прямо в центр.

– Это что у тебя за прибор такой волшебный? – удивился Макагон. – По гидроакустической части?

– Нет, это… – Док замялся. – Скорее такое переговорное устройство. Долго объяснять.

– Переговорное… с водяными?! Тебе водяные всю раскладку дали?! Ну, ты корки мочишь, док! – Макагон заглянул доку через плечо. – На обычный эхолот похож!

– Да, основа та же. – Чернявский указал на северо-восток: – Если за баржей, нам туда!

– За баржей, – подтвердил Бибик.

– Слышь, док, а притормозить баржу водяные не могут? – спросил Макагон.

– В принципе…

– Не надо! – вмешался Бибик. – Пусть проследят за обстановкой и на подходе доложат. Док, это возможно?

– Я попробую. – Чернявский кивнул.

– Вот и славно. Мак, сразу к причалу не подходи, сделай круг. Полный вперед!

* * *

Каким образом русалка поднялась по трубе, Лектор не понял. Она будто бы ввинтилась в слив и очень быстро исчезла в его черном жерле. Но еще большей загадкой стал вариант ее появления в гальюне, из которого выходил слив. Ведь наверху стояло какое-то сантехническое приспособление вроде унитаза или хотя бы «очка», и оно заметно суживало сливное отверстие. Впрочем, на самом деле Лектора такие нюансы не интересовали. Ему был важен результат. А он последовал достаточно скоро. Люк открылся.

На захват первого, складского уровня ушли минуты, поскольку никого из местных жителей на этом уровне не оказалось, а план этажа и помещений дисциплинированные работники платформы вывесили, как и положено, на самом видном месте – у сдвоенной шахты грузового лифта с решетчатыми стенками.

Лифтом наверх Лектор отправил троицу костоломов во главе с Хирургом. Остальные поднялись по двум запасным лестницам. В обоих случаях никакого сопротивления им никто не оказал. Поначалу. «Легкий шу*censored*» поднялся, только когда диверсанты начали «зачищать» каюты.

Дюжина работников платформы умерла во сне, но тринадцатый номер, как принято считать несчастливый, поднял шум, в результате чего кое-кто из живых пока «жемчужников» заперся в каютах, а один даже начал палить сквозь дверь. Очередь из АКМ в упор легко прошила «четверку» двери (именно такой толщины было железо) и пригвоздила Фому к противоположной переборке коридора.

Ровно через секунду завыла сирена, и диверсия превратилась-таки в штурм. Но Лектор не растерялся. Он бросил всех наверх, оставив на жилом уровне только двух чистильщиков – Хирурга и Драного.

Чистильщики не стали выкуривать засевших в каютах «жемчужников». Просто заклинили им двери, чтобы те не смогли сбежать. Даже «ворошиловского стрелка», уложившего Фому, временно простили. Хирург лично заклинил дверь ломом, который пообещал чуть позже вставить автоматчику куда следует.

К этому моменту штурмовая группа уже прорвалась наверх, потеряв еще одного бойца, и устроила на главном уровне платформы полную Джамахирию.

Лектор поначалу увлекся разорением капитанских апартаментов (помимо капитана там проживали сразу три особы женского пола, и поручить это дело кому-то еще Лектор просто не смог), а когда вернулся в коллектив, увидел, что палуба и стены большинства помещений верхнего уровня имеют, как говорится, радикально красный цвет. Да что там стены и палуба, в кровавую крапинку были даже потолочные подволоки. А между тем экипаж платформы едва насчитывал два десятка человек. Откуда взялось столько крови, трудно было предположить даже сведущему в подобных делах Лектору.

Озверевшие от бойни чистильщики еще какое-то время метались по верхней палубе, а затем сунулись на вертолетную площадку. Большинству это пошло на пользу. Хлесткий ливень быстро остудил горячие головы. Жаль, ненадолго.