Текст книги "Прорыв"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Теперь порядок, – будто бы уловив последнюю мысль майора, вдруг сказал Артем. – Теперь по тропе мы быстро дойдем. К ночи – легко. А если повезет, еще и быстрее. Там, у бывшей границы, дядя Коля живет, на хуторе. У него лошади. Если согласится подвезти – еще засветло дома будем.

– Будем, – Бондарев кивнул, – если снова ни во что не вляпаемся. Сними ботинки, выжми носки, а то сотрешь ноги, никуда не дойдем.

– Да нормально, я и так… – попытался отмахнуться Артем, но вдруг оборвал фразу на полуслове. Он поднял взгляд на майора и вдруг обнаружил, что за спиной у Бондарева, в пяти метрах от ходоков, прислонившись плечом к березке, стоит тот, кого Артем ну никак не ожидал увидеть в окрестностях Первомайского. Сержант Кравченко!

– Выжимай, выжимай, – сказал Кравченко и кивнул. – Товарищ майор дело говорит. Я подожду…

…Бондарев поднял взгляд на Артема, словно собираясь разглядеть у него в зрачках отражение стоящего за спиной человека. Скаут мимикой и жестами попытался довести до майора, что все в порядке, позади него свои, но Бондарева пантомима, похоже, не убедила. Во всяком случае, пистолет он не спрятал, даже не поставил на предохранитель.

– Сержант Кравченко, сводный отряд Центра спецподготовки, – представился сержант, когда Бондарев медленно обернулся и смерил гостя вопросительным взглядом.

– Майор Бондарев, контрразведка Армии Возрождения, – ответил Бондарев. – Документы имеются?

– Так точно! – Кравченко сунул руку под разгрузку и достал гражданский паспорт.

– Почему не военный билет?

– Мобилизован из числа пенсионеров в двадцать первом.

– Ясно, – Бондарев заглянул в документ и вернул сержанту. – То есть вы не кадровый. Но раз сержант, хотя бы срочную служили.

– Так точно! И двадцать пять лет в милиции-полиции. В патрульно-постовой службе.

– Вопрос закрыт, – Бондарев слегка улыбнулся. – Как вы здесь очутились, товарищ сержант?

– Ждал вас, – Кравченко тоже улыбнулся. – С вечера, как ребяток до Батрацкой Дачи проводил, душа не на месте была. Не поехал назад, решил там заночевать. А под утро вижу, кочевники потянулись в вашу сторону. Вот и рискнул подъехать поближе, понаблюдать, вдруг чего? Так, стало быть, и вышло.

Сержант кивком поинтересовался у скаута, закончил ли он отжимать носки.

– Все, я готов! – Артем вскочил на ноги.

– Прошу за мной, – Кравченко сделал шаг назад. – Наше транспортное средство в вашем полном распоряжении.

– Транспорт? – заинтересовался Бондарев. – А какой?

– Тигра! – гордо ответил Кравченко.

– «Тигр», – вырвалось у Артема.

– Всех «тигров» под Прохоровкой пожгли в сорок третьем, – парировал сержант назидательным тоном. – А это – «тигра». До Черновки за час домчим!

– Годится, – Бондарев наконец спрятал пистолет в кобуру. – Одна просьба. Мы сможем подъехать к Черновке с той стороны, где вашу колонну атаковал противник?

– Рассказал, да? – Кравченко взглядом указал на Артема. – Молодец парень. Правильно я его выбрал посыльным. Подъедем, где скажете. Все там на месте. Как неделю назад было, почти так и осталось. И коробка моя, и БМП, «семнадцатый» борт, и танк, и все остальное, кроме «тигры» и двух грузовиков. Больше ничего починить не вышло. Жалко. Такая техника была, а теперь, стало быть, вторчермет. Вон моя «тигра» греется на солнышке, Пахоменко заждался уже. Рядовой Пахоменко за рулем, тоже из бывших патрульных. Прошу быстрее! Кажется, гости у нас!

Бондарев и сам заметил, что безлюдный пять минут назад берег озера становится довольно оживленным местом. Какая-то из групп кочевников, вероятнее – северная, обогнула озеро и теперь в среднем темпе двигалась точно к месту привала ходоков. Никакого желания встречаться с этими «гостями» у майора не было. Стоило, конечно, поблагодарить их за помощь, но поскольку Бондарев не понимал, ради чего кочевники ввязались в драку на стороне военных – событие практически уникальное, – решил держаться от них подальше. Помощь из особого интереса – штука коварная, и благодарить за нее не всегда есть резон. Не благодарит же дичь охотника, который пристрелил тварь, напавшую на эту дичь. Охотник всего-то устранил конкурента и следующий выстрел непременно сделает по дичи.

Майор легонько подтолкнул Артема, и ходоки побежали следом за Кравченко. Рядовой Пахоменко уже завел «Тигра» и сидел за баранкой. По-хорошему, в теории, он должен был прикрывать, а на деле вел себя, как профессиональный шофер. Причем из тех, что возят начальство. Лишние телодвижения для них – почти унижение.

Взгляд Бондарева почему-то переместился на Кравченко. Пожилой сержант в отличие от водителя не чурался движения, наверное, потому и выглядел подтянутым. И все же он казался каким-то… чересчур солидным для отставного сержанта ППС. Пожалуй, даже более солидным, чем целый майор. Оба наблюдения сейчас не имели отношения к делу, но впоследствии могли пригодиться, поэтому Бондарев прочно зафиксировал их в памяти…

…Выбранный водителем «Тигра» маршрут оказался не из простых. Дорог в этих местах не было и в прежние времена – одни направления. Теперь же грунтовки вовсе заросли травой, а редкие участки асфальтированных когда-то отрезков пути превратились в череду ям и смешанного с грязью серо-черного крошева. Но армейский внедорожник уверенно и даже эффектно преодолевал все препятствия. Рядовому Пахоменко определенно нравилось форсировать большие лужи на приличной скорости. Волны поднимались выше крыши. Азарт водителя разделял только Артем. Сержанту Кравченко и Бондареву лихие заезды были не так интересны, даже мешали. Каждая встряска болезненно отдавалась у Бондарева в голове, а сержанту она мешала вести разговор. Кравченко то и дело щелкал зубами и прерывал очередную фразу.

– Вот я и говорю, – возвращаясь в очередной раз к теме беседы, сказал сержант. – Стало быть, ждали нас кочевники в Черновке. Предупредил их кто-то. Заранее предупредил, за сутки, не меньше. А кто мог это сделать, если мы все на базе сидели, к прорыву готовились? Получается, только майор Савенко, больше некому.

– Вы в курсе, что уцелели не только вы и тринадцать бойцов? – Бондарев задал вопрос нейтральным тоном.

– Да ну?! – вполне правдоподобно «удивился» Кравченко. – К вам, что ли, вышли? А кто?

– Котов, Тунгус и Князев.

– Ай, красавцы! – сержант хлопнул по спинке сиденья. – И чего, вы решили их слова проверить, поэтому к нам пожаловали, да? Ну, правильно. Доверяй, но проверяй. Тем более такая петрушка с попыткой прорыва вышла. Некрасиво получилось, понимаю.

– Не в этом дело. Очень уж разное говорят ваши товарищи. Многое не складывается.

– Разное? – сержант озадаченно почесал макушку. – А о чем тут можно по-разному сказать? Они с разных точек все видели, это да, но ведь одно и то же.

– Вы убитых похоронили?

– Убитых? – теперь Кравченко удивился по-настоящему. – Так точно. Кого успели. Кто ближе к Лесу пал смертью храбрых, того не смогли. Зверье вмиг тела растащило. Наших, стало быть, мы всего с десяток собрали, на баррикаде и ближе к деревне. А кочевников… вон, скауты закапывали, мои бойцы отказались мараться. Артем, много кочевников зажмурилось?

– Трое, – Артем неохотно оторвал восторженный взгляд от дороги.

Он сидел сзади, справа от Бондарева, но взгляд его был устремлен вперед, над спинкой кресла и плечом Кравченко. Скаут так редко «гонял на тачках», что не хотел сейчас упустить ни секунды, ни кадра захватывающего «Белгород-трофи».

– Кочевники Лютого? – обращаясь как бы и к сержанту, и к Артему, уточнил Бондарев.

– Они, – скаут коротко кивнул. – Двух мы не узнали. Новенькие, наверное, были. А вот третьего, Джойстика, я сразу опознал. Он у Лютого вроде писаря был, вместе с ним часто к нам заглядывал.

– Получается, сержант, это Черный Рынок вас остановил и артефакт перехватил, – сделал вывод Бондарев. – И Савенко им помог?

– Продался Савенко, уж извините за прямоту, – сказал сержант. – Видать, давно планировал переметнуться к Хану, да с пустыми руками не хотел уходить. А теперь, с особо ценным артефактом, он на коне. Сразу в Ставку путь себе проложил. Кулдык покойный говорил, очень ценный артефакт.

– Вы тоже не в курсе, что это конкретно?

– Ну, откуда ж мне… – Кравченко, как сумел, развел руками. – Мое дело – разведка. Я так всю жизнь прожил. Никогда в дела начальства не лез и сам в начальство не стремился. Вон, Пахом знает, мы в одном «луноходе» с ним десять лет проездили.

Пахоменко покосился на сержанта и почему-то едва заметно ухмыльнулся.

– А чего вы про убитых спросили? – поинтересовался сержант.

– Не все понятно с погибшими, – обтекаемо ответил Бондарев.

– Это как? – Кравченко вскинул брови. – Думаете, есть еще выжившие? В плен кто-то попал?

– Иваныч, сядь ровно, – вдруг потребовал Пахоменко. – Сейчас маневрировать будем!

Дорогу пересек ручей с каменистым дном, но илистыми берегами. Почти прямо по курсу виднелись остатки деревянного мостика, однако Пахоменко направил машину левее, через брод. Решение казалось верным, поскольку мостик не выглядел надежной конструкцией. Смущали только крупные камни в русле ручья. Бондарев представил, как по ним будет скакать «Тигр», и загодя поморщился. Каждый прыжок на этих кочках обещал новый приступ головной боли.

– Пахом, тормози! – вдруг крикнул сержант. – Куда ты прешь?! Ты не видишь, что в речке?!

– Нормалек, Иваныч, мы сейчас по этим камешкам…

– Да какие, на хрен, камешки?! Стой, говорю!

Водитель, похоже, и сам уже понял, что в ручей соваться не следует, но остановить машину не успел. «Тигр» скрипнул тормозами, но инерция понесла его по скользкой траве прямиком в речушку. И когда машина, поднимая тучу брызг, влетела в воду, Бондарев тоже понял, почему так забеспокоился Кравченко. Звуковую дорожку, состоящую из скрипа тормозов, дождевого шума падающих брызг и плеска волн, внезапно дополнил отчаянный визг. Звук был настолько громким и резким, что у майора едва не заложило уши. Секундой позже вода стекла с боковых окон, и майор разглядел, кто визжит. Это были те самые «камни», по которым собирался проехать Пахоменко. Вблизи было хорошо видно, что это какие-то животные, зарывшиеся в речной ил.

Пахоменко начал сдавать назад, перегазовал, и «Тигр» принялся буксовать всеми колесами. Водителю следовало успокоиться и подать назад потихоньку, «в натяг», но сделать это рядовому помешали все те же странные животные. Не прекращая оглушительно визжать, они начали подниматься из глубокого ила посреди ручья и разворачиваться к машине. Чтобы сохранить спокойствие в такой ситуации, требовались железные нервы. Ведь из грязи поднимались горбуны – кабаны-мутанты. Просто, пока они лежали в грязи, все их клыки и рога скрывались под водой и слоем ила. На поверхности оставались пятаки и мокрые, а потому похожие на замшелые валуны горбы. Теперь же полтора десятка тварей поднимались на ноги и разворачивали весь свой арсенал в сторону машины.

Спасти людей могли три вещи: хладнокровие, ландшафт и удача. С первым пока было не очень. Пахоменко запаниковал и хотя сбросил газ, поймать момент «натяга» не смог, а потому попытался пустить машину «в раскачку». Об удаче в такой обстановке говорить было рано, так что оставался ландшафт. Вязкий донный ил не позволял горбунам взять нормальный разбег, так что время для маневра у людей имелось.

– Не ерзай, Пахом, не ерзай! – почти взмолился Кравченко, опуская окошко и заглядывая вниз. – Выверни колеса! Еще выверни! Теперь задний ход на малом газу! Теперь в другую сторону выворачивай! Еще крути! Теперь назад! Пошла, родимая!

«Тигр» выписал замысловатую змейку и медленно выполз на берег. Пахоменко тут же прибавил газу, проехал задним ходом полсотни метров, а затем вдруг дернул ручник и вывернул баранку. Машина выполнила лихой «полицейский разворот» и помчалась по кочкам в обратном направлении. По мнению Бондарева, можно было рвануть вдоль ручья, но советовать под руку он не стал. Если быстрее всего по прямой – так и следовало ехать. Разъяренные горбуны тоже выбрались на берег и ринулись за уезжающими обидчиками.

– Сейчас я им! – Кравченко перебрался с переднего сиденья в центр машины и занял место в турели.

Бондарев в очередной раз поморщился. Мало было тряски и «поросячьего визга», теперь еще и грохот пулемета отстучит по мозгам пару тактов. Полный букет. Такими темпами от последствий контузии не избавиться никогда. Денис уже поднял руку, чтобы дернуть Кравченко за штанину и попросить не стрелять – бегали кабаны-мутанты быстро, но вряд ли со скоростью машины, – однако уцепиться за ткань не успел. «Тигр» вдруг получил сильный удар в корму, и Бондарева отбросило на спинку кресла.

В следующий момент загрохотал пулемет и под ноги майору посыпались гильзы. Бондарев обернулся. Стрельба из движущегося по ухабам транспорта – то еще упражнение. Даже в крупных горбунов не сразу попадешь. Но Кравченко попал сразу в двух ближайших. Пахоменко добавил газу, и «Тигр» наконец ушел в отрыв. Но не потому, что горбуны испугались и притормозили, а потому, что начали уставать. Все-таки они были не конями, а свиньями по своей сути.

Еще примерно километр Пахоменко от души давил на газ, затем сбросил скорость и вырулил на едва заметный проселок.

– Виноват, товарищ майор, – Пахоменко взглянул на Бондарева через зеркало заднего вида. – Вы хотели с юга подъехать, да? Не получится теперь! Только в объезд.

– Не беда, – Бондарев потер висок. – Объезд тоже по кочкам?

– Так точно. Но там не будет камней со свинским поведением.

– Тогда чуть помедленнее, – майору показалось, что голову зажали в тисках и она вот-вот затрещит, а затем лопнет.

– Голова болит? – с участием спросил Кравченко и пошарил в кармане. – У меня таблетка есть. Докторша дала. Сказала, от всех болезней. Вот… всего на семь лет просрочена. Держите. Вон там уже Черновка, за перелеском. А вон там, видите мачту? Редкое явление. Столбы высоковольтные, телевышки, ретрансляторы… все аномальная ржавчина съела, а эта стоит себе, как новая. Даже краска не облупилась.

– Судя по форме, это военная вышка, – определил Бондарев. – Поблизости от Черновки есть военные объекты?

– Нет, в этом весь фокус! А знаете, что мы примерно в тех же степях увидели? Неделю назад, стало быть.

– Первую засаду? Ту, что с тяжелой техникой?

– Так точно!

– Радиовышка, серьезные укрепления, техника… – Бондарев осторожно качнул головой. – «Пожалуй, проблема намечается, однако», как сказал бы ваш Тунгус.

– Так и я о чем! Там база, тут засада, и все на уровне, и все Черному Рынку подчиняется. Не иначе, у Хана скоро серьезная сила будет в кулаке. Если топливом разживется.

Бондарев мысленно усмехнулся. Сержант Кравченко исправно отрабатывал свой эпизод большого спектакля. Не знай Денис правды, он вполне мог бы окончательно поверить, что все и впрямь складывается одно к одному, а значит, Армии Возрождения просто необходимо вломиться на эту территорию, чтобы нанести упреждающий удар по секретным базам Черного Рынка, на которых лучшие из подручных Хана готовят к большой войне технику и личный состав секретного резерва…

…Оставшиеся до Черновки километры удалось проехать без приключений.

– Прибыли, – заявил Пахоменко, направляя «тигру» по главной улице Черновки в сторону серого двухэтажного интерната.

Рядом с интернатом стояли два грузовика, на кабине одного из которых сидели два малогабаритных человека. Завидев машину гостей, «малогабаритные» кубарем скатились вниз и помчались к зданию. Через полминуты, как раз к моменту, когда «Тигр» остановился у подъезда, из деревянной двухэтажки высыпала целая ватага. Дети, подростки, юноши и девушки… все вели себя одинаково. Радовались и галдели. Сдержанными оставались только вышедшие следом за воспитанниками взрослые. Это были несколько бойцов в армейском камуфляже, но без нашивок Армии Возрождения и… похожая на Юлю Бондареву, но, к сожалению, абсолютно незнакомая Денису женщина.

Глава 11

Поселок Черновка. Бондарев, Юля, Артем

Крушение надежд огорчает, сколько ни готовься к нему морально. Бондарев огорчился настолько, что не выдержал взгляда незнакомки, отвернулся и сделал вид, что в первую очередь его интересует перевозбужденная толпа детей. Скауты и младшие воспитанники окружили экипаж «Тигра» плотным кольцом, но больше всего внимания и эмоций досталось, конечно, Артему. Его хлопали по плечу, обнимали, тормошили, а одна из девушек, самая взрослая и смелая, даже чмокнула Артема в щеку. От нахлынувшей вдруг популярности скаут раскраснелся, разволновался и отвечал на сыплющиеся градом вопросы невпопад. Но в целом вел себя достойно, как настоящий герой, вернувшийся из дальних странствий.

Майору в этой компании делать было нечего, но и оставаться рядом с Кравченко Бондареву не хотелось. Сославшись на неважное самочувствие, он жестом приказал сержанту отложить построение личного состава и пока заниматься другими делами, а сам отошел в сторонку. Таким образом, Бондарев временно оказался не у дел. Как и прекрасная незнакомка, которая покинула компанию бойцов, но не спешила присоединяться к толпе скаутов. Майор чувствовал кожей ее взгляд, но обернуться и встретиться с ней глазами ему просто не хватало сил.

Вечно это длиться не могло. Бондарев прекрасно понимал, что не сейчас, так чуть позже, с ней придется познакомиться. Но именно сейчас, в данную минуту, ему требовалась передышка, чтобы проглотить горькую пилюлю судьбы, переварить ее и успокоиться. И тогда уже можно будет жить дальше.

Главное, чтобы эта незнакомка прочувствовала ситуацию и не сделала раньше времени первый шаг. С одной стороны, Бондарев вполне мог на это рассчитывать, зачем ей лезть к незнакомому человеку, да еще явно к начальству? Но с другой стороны, «начальство» выпало из общей массы, заскучало, и радушная хозяйка была просто обязана что-то предпринять. Именно этого преждевременного радушия и опасался Бондарев.

И не напрасно.

– У нас гости? – прозвучало за спиной.

В принципе, майор мог бы не реагировать, сделать вид, что не услышал вопроса. В ребячьем гвалте расслышать что-либо было непросто. Но Дениса вдруг словно пригвоздило к земле невидимой, но мощной молнией, и он понял, что «сделать вид» не в состоянии, как не способен дышать под водой. Более странных ощущений Бондарев не испытывал, наверное, никогда в жизни… после Пандемии. В жизни прошлой, в которой он был молодым, эмоциональным, восприимчивым, а потому имел замечательную способность удивляться, восхищаться, даже восторгаться и так далее, нечто похожее он все-таки испытывал, когда впервые увидел будущую жену. Свою, настоящую Юлю. Вернее, услышал ее голос – неповторимый, волшебный и сразу, с первых же звуков какой-то родной. Бондарева тогда тоже будто бы прошило током.

Но ведь и сейчас он лишь услышал короткую фразу и его словно пронзило насквозь!

«Что пронзило-то, какая такая молния? Слова, голос, интонации?»

Бондарев медленно, словно преодолевая сопротивление атмосферы, которая стала вдруг чересчур плотной, обернулся и уставился на женщину.

Денис смотрел на незнакомку во все глаза, подмечал удивительные детали – разрез глаз, наклон головы, едва заметный шрамик над левой бровью – в точности, как у его Юли! А главное, этот взгляд! Такой был только у Юли Бондаревой, но… это было раньше. Теперь вот нашлась еще одна женщина с таким же завораживающим взглядом. Будь майор Бондарев чуть более легкомысленным, не храни он надежду на встречу с женой, он мог бы – чисто теоретически! – и приударить за этой загадочной и волнующей красоткой. Ведь она полностью соответствовала понятиям Бондарева о женской красоте, обаянии, шарме и… что там у них еще? Но Денис, как тот вымышленный герой-варвар, хранил верность своей избраннице, хотя и понимал, что найти ее почти невозможно.

Короче говоря, шансов незнакомке Бондарев не дал, пусть и очень хотелось. Отвел взгляд, встряхнулся – огорчение его, наконец-то, отпустило – и снова взглянул на женщину, но теперь с любезным равнодушием, как на очередное гражданское лицо, с которым формально «рад познакомиться».

– Здравствуйте, – для полноты картины Денис обозначил дежурную улыбку. – Майор Бондарев, Денис, Армия Возрождения.

– Очень приятно, – голос у незнакомки почему-то вдруг немного сел, сделался низким, но остался приятным и даже волнующим… для тех, кто еще умел волноваться. – Юля… Чернова.

То, что фамилия майора не вызвала у Юли особого интереса, было очевидно. То есть она тоже смотрела на Бондарева как на незнакомца, хотя и с интересом. В завершение этого странного знакомства не хватало банальной фразы: «Мы с вами нигде не встречались?» Но ни Бондарев, ни Юля Чернова ничего подобного не сказали. Просто еще раз встретились взглядами, и тут майора будто бы в дополнение к удару током окатили кипятком. Какой вдруг «клапан» сработал в глубине сознания, Бондареву было неведомо, но именно благодаря этому Денис вдруг понял, что видит и осознает не одно и то же. Да, перед ним была малознакомая женщина по фамилии Чернова. Но при этом она… никакая не Чернова, черт возьми! И это Бондарев знал точно. Как то, что именно Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот.

«Озарение» казалось бредовым, никаких объективных предпосылок для такого вывода у Бондарева не было, но майор все-таки решился сделать этот вывод. Почему? Наверное, сработала интуиция, и ее тут же поддержал профессиональный опыт. Он без предупреждения и разрешения хозяина вдруг взялся выстраивать логическую цепочку.

«Все та же уловка номер двадцать два, – заметались в голове мысли. – В деревне все теперь Черновы. Причин много: и своего рода отметка о принадлежности к «клану», чтобы не трогали кочевники – ведь местные банды в курсе, что «Черновых» крышует Лютый, и чтобы дети чувствовали себя одной семьей. Так что фамилия наверняка липовая. Это не значит, что настоящая фамилия у нее Бондарева, но…»

Майор мог бы размышлять и дальше, но тут рядом с Юлей появились несколько ребят разного возраста. Самой младшей девчушке было годика три, и она сидела на руках у самой старшей, наверное, уже восемнадцатилетней воспитанницы. Еще трем девочкам и двум пацанам было лет по двенадцать-тринадцать, и все они с интересом уставились на Бондарева. А он на них. Но не на всех, а только на одного мальчишку и одну девочку. Они были похожи, как брат и сестра. А учитывая, что на вид они одного возраста, это были не просто брат и сестра, а… двойняшки!

Бондарев хотел проронить «привет», а затем задать, наконец, мучивший всю дорогу от Волчанска до Черновки вопрос: «Вы Маша и Миша?», но вдруг понял, что голосовые связки перехватило и он может лишь просипеть нечто невразумительное на змеином языке. Улыбка, которой Денис попытался заменить приветствие, тоже получилась какая-то вымученная. Но дети не обратили внимания на эти проблемы, они таращились на Бондарева, изучали, буквально пожирали взглядами, словно пытаясь что-то вспомнить. И Денис отвечал им тем же. Ведь это вполне могли быть его двойняшки! Возраст подходил, а то, что Бондарев их не узнавал… прошло девять лет! Тогда они были малышами, а теперь – почти подростки. Денис мог бы попытаться найти в детях собственные черты, но его дети всегда больше походили на Юлю, чем на него. Вот и эти ребята походили на свою маму… если она, конечно, для них настоящая мама.

«Снова какое-то фантастическое совпадение? – мелькнула у Бондарева мысль. – У этой Юли и дети, как у нас? Нет, это уж слишком!»

Пауза явно затянулась, но никто не спешил ее прерывать. Лишь когда в сторону замершего в немой сцене десятка воспитанников и двух взрослых обернулся Кравченко – Бондарев и Юля уловили это боковым зрением, – дело сдвинулось с мертвой точки. Юля «Чернова» улыбнулась, обняла одной рукой сразу обоих двойняшек, а другой еще двух детей.

– Добро пожаловать в наш дом, Денис.

– Да, – просипел Бондарев и с трудом отвел взгляд от двойняшек. – Спасибо. У вас… большой дом… столько детей. Справляетесь?

– Конечно, – Юля кивнула. – Мне все помогают. Мы ведь одна семья, все друг другу ближе, чем родные.

– Я так и подумал, – взгляд Бондарева невольно вернулся к двойняшкам.

Юля ответила правильно. Майор на ее месте тоже сказал бы что-то в этом роде. Ответил бы уклончиво, не желая выделять кого-то из ребят, чтобы сохранять принцип «семья превыше всего». Плюс – чтобы сохранять в тайне происхождение самых мелких, родившихся уже в Черновке. Мало ли кто их родители. А вдруг чужому дяде эти родители не нравятся, и он захочет использовать детей как инструмент шантажа?

«Что ж… правильное решение, Мама Юля… Чернова… или все-таки Бондарева? – у Дениса снова все перевернулось внутри. – Все факты сходятся, но… почему я не узнаю ее?! Я что, сумасшедший? Что это за фокус такой, что за психические выкрутасы, ломающие формальную логику, как спичку, Лес меня побери?!»

Как бы то ни было, Бондарев понимал, что сейчас лучше отступить, не приставать с расспросами и до поры до времени остаться наедине с новыми загадками.

Вырулить из ситуации помог Артем. Он подвел к Бондареву старших ребят и принялся знакомить майора с товарищами-скаутами. Осознанное или же невольное вмешательство Артема было очень кстати. Бондарев даже незаметно выдохнул с облегчением.

– Товарищ майор, хотите мы покажем наши комнаты… – Артем на миг задумался. – То есть это… наше расположение. Разрешите?

– Разрешаю, – Денис снова уловил боковым зрением взгляд Кравченко.

Сержант понял, что Бондарев вот-вот исчезнет из поля зрения, но помешать этому не мог, а потому смирился. Впрочем, не совсем. К группе скаутов незаметно присоединился невысокий боец, который практически слился с толпой ребят.

Юля тоже направилась в дом, но позади ребят, в компании Кравченко и остальных бойцов. Формально ей нашлось что рассказать сержанту, поэтому она временно перепоручила гостя Артему. А вот двойняшки приклеились к Бондареву, словно на липучках. И в какой-то момент дети, как по команде, взяли майора за руки.

Тепло детских ладоней, такое же забытое и вновь обретенное ощущение, как и весь комплекс эмоций, испытанных во время короткой беседы с Юлей, подействовало на Бондарева втрое сильнее, чем все слова и догадки. Оно окончательно взломало покрывшую душу корку и выпустило эмоции на волю. Далеко они не разлетелись, Денис вовремя сумел опять взять себя в руки, но все равно это было нечто вроде просветления после неполного десятилетия блуждания в сумерках. У входа в интернат пришлось отпустить детей, дверь не подразумевала прохода втроем, но тепло их ладоней Бондарев чувствовал еще очень долго.

На первом этаже типового здания располагались несколько классов, столовая с парой складских отсеков, бухгалтерия, библиотека и актовый зал – он же широкий коридор с небольшой сценой. Двойная лестница вела на второй этаж, где находились спальни, еще пара классов и кабинет директора – теперь это была комната Мамы Юли. Кравченко и бойцы условно заняли один из классов на первом этаже, но большую часть времени проводили в здании сельсовета. В интернате они только обедали. Но здесь все равно постоянно находился дежурный, а на ночь выставлялся еще и караул из трех бойцов. Вся внутренняя служба лежала на плечах скаутов. Они дневалили, трудились на кухне, на обширном огороде и в достаточно большом птичнике.

Куры и несколько гусей были гордостью и, можно сказать, визитной карточкой их коллективного хозяйства. Каким-то неведомым скаутам способом, похоже, что с помощью хитрой прививки, Мама Юля сделала так, что местных кур не брали никакие болезни, а в первую очередь они не поддавались на провокации близкого Леса – не мутировали, как большинство животных и птиц. Вот уже несколько лет они оставались самыми обычными пеструшками, несущими нормальные яйца. Единственное, что могло настораживать, так это производительность. Полсотни кур обеспечивали хрупкой, но питательной продукцией и хозяев, и гостей – под этим нейтральным названием следовало понимать забредающих в деревню кочевников, да еще и оставалось на продажу, по рублю за десяток.

– Между прочим, очень даже приличная цена, – уточнила старшая из девушек, Вера, главная помощница Мамы Юли. – На ближайшем рынке яйцо продается по три, а то и по пять монет за десяток. Но ездить туда дорого и опасно, поэтому Юля продает все излишки двум перекупщикам. Они по очереди приезжают, каждые три дня.

Получалось, даже если высокая производительность несушек и стала следствием незаметной глазу мутации, никто по этому поводу не расстраивался. Оно и верно. Если изменения на пользу, чего ж тут расстраиваться?

Бондарев выслушал Веру внимательно и с выводом согласился. Реакция высокого гостя вдохновила ребят, и они продолжили описывать свой быт в том же ключе – с подробностями, сносками, ссылками и экскурсами в недавнее прошлое. Зачем все это знать офицеру Армии Возрождения, интересно ли ему на самом деле и нет ли у него более важных дел, скауты не задумывались. Но майор не стал их прерывать. В потоке ненужной информации проскальзывали интересные факты, а зачастую и очень даже важные детали – это во-первых, а во-вторых, Денису требовалось время, чтобы элементарно освоиться в новой обстановке, присмотреться и прислушаться, а заодно осмыслить полученную информацию.

Формально Черновка находилась на территории кочевников, но располагалась настолько близко к Лесу, что заглядывать в нее отваживались только бойцы из бригады Лютого да торговцы-перекупщики. Остальная кочевая братия не рисковала даже пересекать шоссе, то самое, в пяти километрах от Черновки, где теперь располагалась загадочная база с мощными укреплениями и радиовышкой.

На осторожный вопрос Бондарева о базе скауты ответили только бессвязными возгласами и междометиями. Даже такой любознательный и пронырливый народ, как мальчишки, за целый год, что существовала странная база, не сумел о ней ничего выяснить. Один из скаутов, Игорь, третий в иерархии отряда после Артема и оставшегося в Волчанске Сереги, обстоятельно описал укрепления периметра базы, но и только. Что находится внутри, какие силы, какая техника и вооружение, скауты не знали. Пришлось майору удовлетвориться тем, что есть. Схема укреплений и пулеметных гнезд – тоже ценная информация.

Дикие обитатели мрачного и опасного Леса также нечасто тревожили Черновых. Изредка наведывались какие-нибудь хищники: по зиме шастали волки и лисы, весной – отощавшие шатуны. Всех манил курятник. Ближе к осени устраивали огородные набеги горбуны. Но каждый раз Юле и скаутам удавалось решить проблему. Иногда самостоятельно, иногда с помощью кочевников или вольных бродяг-охотников.

Бродяги тоже сторонились окраинных деревень и поселков, но в голодные годы все же в них забредали. Чаще всего это случалось ко времени сбора урожая или зимой, когда бродяги подъедали свои запасы. Бродяги помогали по хозяйству, но когда подросли свои помощники, чужих стали зазывать, только чтобы справиться с лесными напастями. Охотники рыли ямы-ловушки, устраивали засады, дежурили на баррикаде. Юля платила им хорошо, поэтому наниматься к ней приходили охотно. При условии, конечно, что в Черновке не было на тот момент кочевников. Или егерей. Они тоже иногда заглядывали в деревню, пользуясь ее выгодной, с их точки зрения, близостью к Лесу. Егеря в деревне не задерживались, покупали что-нибудь и уходили, но разнообразие в жизнь общины вносили: новостями делились, какую-никакую денежку оставляли. Мама Юля старалась держаться со всеми гостями одинаково, спокойно и в меру приветливо, но к егерям она почему-то относилась чуть лучше, чем к остальным. И они отвечали тем же, никогда не обижали, приносили детям бесплатно ягоды и дарили безделушки из дерева или костяные поделки.