Текст книги "Формула Вечности"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– В Цехе? – удивился Туманов. – Хочешь свалить на Вечных все грехи?

– Я контуженный, но не настолько, – Хамелеон покачал головой. – Враг связан с Цехом тайно, возможно, об этой связи не знает даже цеховой Совет, но все-таки она существует. У меня есть доказательства. Обсудим тему?

* * *

Утро выдалось по-летнему приятное. Тихое, солнечное, насыщенное свежестью и сдобренное росой. После двух месяцев бесконечных дождей такое утро и вовсе казалось чудесным. Портили картину только постоянный шумовой фон Кольцевой и дымка выхлопов.

Джонатан приехал на место за минуту до назначенного Хамелеоном времени. Приехал один, но спутниковая система слежения передавала картинку в режиме реального времени на комп бригадиру, так что за встречей наблюдали еще как минимум две пары глаз – Островского и Мартова. Хамелеон наверняка об этом догадывался, но это не повлияло на его решение. Он пришел.

Без одной секунды семь точно напротив верстового столба остановилась невзрачная старая иномарка, из которой неспешно выбрался Хамелеон. Он немного постоял, настороженно оценивая обстановку, затем удовлетворенно кивнул и направился к машине бессмертного.

Джонатан обратил внимание на то, что идет Храмовников уверенно, сохраняя невозмутимое выражение лица и не озираясь.

«Наверное, понял, что теперь тоже неуязвим, – Джонатан мысленно усмехнулся. – Хлебнем мы еще с этим красавцем кислого эля, ой, хлебнем».

Хамелеон остановился в трех шагах, сунул руки в карманы джинсовой куртки и уставился на Вечного, чуть склонив голову набок. Здороваться он не спешил. Впрочем, Джонатан и не рассчитывал, что Хамелеон бросится в объятия или хотя бы протянет руку. Достаточно было того, что он подавил свой инстинкт гнева и остался видимым для собеседника. Вполне позитивное начало беседы, даже без формальных любезностей.

Джонатану также нетрудно было сделать хорошую мину при плохой игре. Во-первых, он стоял с наветренной стороны, плюс загазованность у обочины шоссе отлично маскировала любые раздражающие запахи, а во-вторых, он жил не первую сотню лет и встречался с Хамелеонами не один раз. Что он усвоил давно и прочно – это правило: только контролируя инстинкты, можно добиться успеха. И в бою, и в делах.

Хамелеон держал паузу ровно столько, сколько требовалось для создания верного, по его мнению, настроя. На короткую, конструктивную беседу без лишних слов и пробуксовки на деталях. Джонатан был вполне готов к такому варианту. Тем более что долго находиться в компании Хамелеона ему было все-таки не по нутру, несмотря на весь опыт и выдержку.

– Спасибо за подарок, – наконец сказал Хамелеон и вынул из кармана пакет с оружием и деньгами. – У меня все свое. Предлагаю наладить здоровые рыночные отношения. Баш на баш. Для начала обменяемся ценной информацией, потом решим, что делать дальше.

– Устраивает, – Джонатан ответил спокойно, практически без интонаций, хотя сразу смекнул, что Хамелеон намерен предложить на обмен нечто ценное. – Начинай. Я свой мяч вбросил в игру еще вчера.

– Твоя ориентировка на Врага неполна, Вечный. Ты прокачивал его на косвенных и лишь приподнял краешек завесы. Но, учитывая содержимое пакета и вообще проявление доброй воли, я засчитываю этот ход.

– У меня было мало времени, чтобы изучить Врага получше. Ты владеешь более полной информацией по объекту?

– Нет. Но у меня имеется собственный опыт и подтверждение от кое-кого со стороны. Наш Враг… – Хамелеон снова взял паузу, подчеркивая, что слово «наш» имеет особый подтекст, – очень злобная тварь, обладающая бо?льшим количеством талантов, чем Вечные или Хамелеоны. И он наверняка желает остаться единственным сверхчеловеком на белом свете. Мы все для него конкуренты, которых следует непременно уничтожить.

– Это я знаю, – Джонатан кивнул. – И предпосылки такого желания мне известны. А тебе?

– Предпосылки? – Хамелеон прищурился, внимательно изучая мимику бессмертного. – Допустим, нет. Поделишься? Взамен обещаю заключить перемирие до уничтожения Врага. Слово офицера.

– Годится, – Джонатан протянул руку. – Не стесняйся, пожми.

– Зачем?

– Пожми.

Хамелеон немного поколебался и пожал Джонатану руку. Гром среди ясного неба от этого не грянул, но Храмовников все-таки едва заметно вздрогнул, словно от легкого удара током. Вечный не стал мучить будущего союзника и отпустил его руку.

– И что дальше? – Хамелеон сунул руку в карман, хотя на самом деле ему явно хотелось вытереть ее о джинсы.

– Совет Цеха считает, что наш инстинкт гнева ослабел, но случилось это буквально вчера, после появления в реальности Избранного, – сказал Джонатан.

– Мой не ослабел, – резко заявил Хамелеон, но тут же смягчил тон: – Что ты хотел этим сказать?

– Только то, что Враг теоретически не должен был появиться на свет. Но он существует вопреки теории, и в этом секрет его силы. Фактически он такой же Избранный, как Туманов, только со знаком «минус». Я думаю, он помесь Вечного и Хамелеона, и это невероятное сочетание умножает его способности на энную цифру. Возможно, на два, а может быть, и на десять. Пока неизвестно, но уж точно он не слабее Туманова.

– Выяснили это экспериментально? – Хамелеон усмехнулся.

– Нет. Они разминулись, но для такого вывода и косвенных фактов предостаточно.

– Ну что же, согласен, – Хамелеон задумчиво потер подбородок. – Способностей ему не занимать, в этом я убедился лично. Правда, применяет их он очень экономно. Я потому и жив до сих пор.

– Почему ты жив – другой вопрос, Хамелеон. И не к Врагу вопрос, а к Вечности. По версии наших аналитиков, Вечность в данный момент корректирует правила игры, чтобы усилить позиции Хамелеонов как потенциальных союзников Врага и руками этой коалиции уничтожить Избранного.

– И с этим согласен, – Хамелеон бросил короткий взгляд на придорожные заросли и тут же отвел глаза, но от внимания Вечного этот факт не ускользнул. Храмовников чуть повысил голос, стараясь замять свою оплошность. – Но, похоже, Вечность сделала неверную ставку. Враг не собирается на нее работать и никаких коалиций создавать не желает. У меня есть неопровержимые доказательства. В первую очередь – я сам живое доказательство. Чудом живое. Может быть, Враг не в курсе этого намерения Вечности, поскольку она использует его вслепую?

– Сомневаюсь, – возразил Джонатан. – Вряд ли Враг делает что-то без ценных указаний от Вечности. Расправа над тобой могла быть намеренной. Своего рода инициализацией.

– Нет. Я уверен, что «инициализировался» раньше, когда взорвалась граната, то есть вместе с вашим Тумановым. Будь все по-старому, мы полегли бы там оба.

– Тогда, если ты прав, у нас имеется тактическое преимущество. Надо его только развить. Мы знаем о Враге больше, чем он о нас. Кроме, пожалуй, его особых примет.

– Погоди, Вечный, – Хамелеон поднял руку. – Мой ход. Я видел Врага и смогу его опознать. Но преимущества у нас на самом деле нет. Пусть Враг не в курсе планов Вечности, зато он в курсе планов Цеха.

– Каким образом? – насторожился Джонатан.

– Все тем же, – Храмовников спрятал усмешку. – Помнишь прежнего Смотрителя?

– Помню, – спокойно, никак не реагируя на провокацию, ответил Джонатан. – Но сейчас у нас с тобой один Враг, и мстить за Смотрителя я не собираюсь. Ни за него, ни за мастера Шуйского, который был мне гораздо дороже, ни за всех остальных. Пока не будет уничтожен Враг, ножа в спину ты не дождешься. Ты это хотел услышать?

– Все понял, не заводись, – Хамелеон примирительно поднял руки. – В Цехе есть крот. Если его не выявить, все наши преимущества пойдут прахом.

– Откуда тебе это известно? – Джонатан недоверчиво взглянул на Храмовникова, будто бы сомневаясь, а не новая ли это провокация.

– Логика, Вечный, простая логика, – честно глядя бессмертному в глаза, ответил Хамелеон. – Подумай сам, проанализируй ситуацию, ты же старый разведчик. Откуда Враг узнал, где искать меня и где вы прячете Туманова? Кто-то любезно слил ему эту информацию. И до этого сливал. Я имел короткую беседу перед… смертью с этим типом. Он в курсе всех наших дел. Кто-то из Цеха транслирует ему секретную информацию практически online. Верить мне или нет – решай сам, но лучше бы тебе прокачать эту версию со всей серьезностью.

– Хорошо, Хамелеон, – после недолгого раздумья сказал Джонатан. – Я приму твои соображения к сведению. Может быть, тебе нужна аппаратура или какие-нибудь спецсредства?

– Обойдусь без ленд-лиза, союзник, – Хамелеон покачал головой. – Все, что нужно, у меня имеется. Накопилось за годы охоты на вашу… стаю.

Джонатан оставил и этот укол без внимания. Характер у Хамелеонов всегда был скверным, и особых причин для его улучшения Вечный пока не видел. Терпение и снисходительность. Только так можно извлечь пользу из союза с этим, то и дело срывающимся с резьбы хищником.

– Ничего больше не хочешь сказать… союзник? – Хамелеон пристально посмотрел Вечному в глаза.

– Похоже, ты и сам все знаешь, – Джонатан спокойно выдержал его изучающий взгляд. – У нас появились дополнительные обстоятельства… вернее, трудности. Туманов и твоя сестра исчезли. Если они у Врага, дело становится вдвойне сложным.

– Хорошо, Вечный, теперь я вижу, что ты действительно решил сыграть честно, в кои-то веки, – в голосе Храмовникова впервые за всю беседу промелькнули нотки уважения. – Могу тебя успокоить, они почти в порядке и на свободе. Только не спрашивай, где конкретно.

– А что значит – почти в порядке?

– Ну, как тебе сказать? – Хамелеон, явно переигрывая, почесал в затылке и состроил многозначительную физиономию. – Женя теперь, как и я, начала новую жизнь. В прямом смысле. Так что свою теорию об изменении Вечностью правил игры можешь считать полностью подтвержденной. И еще одно – Туманов схлопотал пулю, но выздоровел, как и подобает бессмертному, буквально за несколько минут. Такая вот информация. Разрешаю использовать по усмотрению, но лучше оставь при себе. Чтобы не утекла.

– Почему они не выходят на связь?

– Крот, Вечный, крот, вот и вся причина! Врагу в первую очередь нужен Туманов, а уж после все мы. Ты стал бы совать голову в петлю? Вот и Туманов не хочет рисковать.

– Зря он так, – Джонатан огорченно покачал головой. – С нами было бы надежнее, чем с тобой. Только без обид. Нас хотя бы больше.

– Никаких обид, – серьезно заявил Хамелеон. – Но почему ты не хочешь на основе новейших изменений в оперативной обстановке просчитать все версии?

– Разве? Вроде бы старался учесть по максимуму. Расшифруй.

– Легко. Задумайся, а что, если мы ошибаемся насчет излишней самостоятельности Врага? Что, если право остаться единственным бессмертным на всем белом свете – это его приз? Думаю, в этом случае, когда он убьет Избранного, Вечность ему подыграет. Мы все мгновенно лишимся своих особых талантов и станем легкой добычей.

– Тогда Виктору тем более опасно оставаться без охраны, Враг приложит все силы, чтобы его найти!

– Тогда, – передразнил Хамелеон, – тебе лучше бы поспешить, Вечный, и в минимальные сроки вычислить крота. Пока этого не случится, Туманов в Цех не вернется. В пакете записка с номером телефона для связи, но часто звонить не советую, я буду брать трубку только в семь. Утра и вечера. Это все, что я хотел сказать. Прощай.

Он кивнул и, секунду поколебавшись, протянул-таки руку Вечному. Джонатан ответил на рукопожатие и не стал его задерживать. В общем-то, все было оговорено. Детали каждый мог обдумать самостоятельно.

– До встречи, Хамелеон.

– Нет, Вечный, именно – прощай, – Хамелеон помотал головой. – Мы больше не встретимся. Разве что над трупом Врага. Но в этот момент наше перемирие закончится, так что… лучше нам больше не встречаться.

– Резонно, – Джонатан кивнул. – Прощай.

– И последнее… в качестве бонуса, – Хамелеон остановился на полпути к своей машине. – Враг – неплохой гипнотизер. Для нас с тобой это угроза средней степени – может ослабить волю, притормозить реакцию, а вот простым людям, думаю, он способен заморочить голову напрочь, вплоть до полного подчинения. Следи внимательно за смертными, которые вьются вокруг Цеха. Враг потерял след Туманова, а потому будет его усиленно искать, и не только через крота.

– Спасибо. Учту и это.

– Удачи, Вечный, – он быстрым шагом дошел до своего потрепанного авто, уселся и, не дожидаясь просвета в потоке машин, вырулил с обочины, бессовестно подрезав пару новеньких легковушек. Выглядело это как микроскопическая акция социального протеста. Бедные против богатых. Чем в действительности был вызван маневр, знал только оставшийся на месте Вечный. Хамелеону тоже было не по себе. Инстинкты все-таки – великая сила, долго их контролировать нереально. Через пару секунд после люмпен-пролетарского маневра машина бесследно растворилась в плотном утреннем потоке.

– Тебе того же… – запоздало ответил Хамелеону Джонатан, провожая нового союзника задумчивым взглядом. – Тебе того же, враг моего врага…

…Джонатан переваривал полученную от Хамелеона информацию довольно долго. В конце концов все слова и факты улеглись по полочкам, и Вечному стало понятно, что в первую очередь ему следует заняться проверкой самого тревожного из поданных Храмовниковым сигналов – о работающем в Цехе вражеском шпионе.

Джонатан и раньше подозревал, что в Цехе засел крот, но буквально до сегодняшнего утра разведчик считал, что это был прежний Смотритель. По сути, так оно и было, покойный мастер Чесноков был вынужден работать на Хамелеона, но, получается, он одновременно прикрывал своей массивной фигурой другого крота, сливающего информацию Врагу.

Вновь проанализировав все факты, Джонатан пришел к еще одному серьезному выводу (вернее, вернулся к своим прежним выводам, но теперь уже не как к версиям, а как к доказанным фактам): все нестыковки в делах, предшествовавших превращению Туманова в Избранного, могли быть результатом скрытого противодействия Цеху истинного Врага. Он действительно умело прикрывался Хамелеоном и его братьями, уничтожая их по мере надобности и тем самым заметая все следы. Продумал свою игру он отменно, возразить было нечего. Хамелеон уничтожал бессмертных, а Враг ему подыгрывал и, периодически вмешиваясь, запутывал следы. Когда Вечные подбирались к Хамелеону слишком близко, Враг убивал одного из сородичей охотника и подбрасывал труп бессмертным. Чтобы расслабились и дали Хамелеону передышку. Затем начинался новый гейм, и все повторялось. И так до тех пор, пока Хамелеон не нарвался на Избранного.

Как только Туманов вернулся в Реальность в своем новом качестве, ситуация вышла из-под контроля, и Враг решил замести последний след – убрать Храмовникова. И вот тут-то Вечность преподнесла сюрприз. Хамелеон вернулся, как и Туманов. А затем вернулась и его сестра.

«Значит, Враг все-таки не так крут, как хочет казаться. И у него нет прямой связи с Вечностью. Иначе она предупредила бы, что меняет условия. Это странно, но это плюс. Будем использовать его в своих интересах, а почему так получилось, подумаем позже».

Вообще на потом следовало отложить практически все, кроме мозгового штурма по теме крота. Об этом Джонатан размышлял всю дорогу до офиса и с этого начал, едва усевшись в кресло перед ясными очами бригадира Островского и мутноватыми глазами адвоката Мартова. Предисловий обоим не требовалось, они видели репортаж о встрече, слышали каждое слово и даже имели возможность изучить запись беседы в виде распечатки – бригадир любил вникать в особо сложные проблемы по старинке, с листа, делая карандашные пометки на полях.

– Ты прав, – выслушав соображения Джонатана, сказал Островский, – темой крота нам следует озадачиться в первую голову. Вот только с чего начать?

– Прижать всех, кто хоть на йоту вызывает подозрение, – уверенно сказал Джонатан. – У меня в черном списке не меньше десяти Вечных.

– Пардон, подозрение в чем? – спросил Мартов. – В корысти и предательстве? Ты смеешься? Этак можно взять за жабры каждого второго. За века у любого из нас столько скелетов в шкафах накопилось – терракотовая армия отдыхает. И что значит прижать? Запереть в подвале и припугнуть Хамелеоном? Мастера с нас шкуры снимут за такие дела, господа мои хорошие.

– Это понятно, но с чего-то же надо начинать, – Джонатан задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. – Что предлагаешь ты?

– Начать с яйца, как говорили в Древнем Риме. – Мартов потянулся за фляжкой во внутренний карман, но передумал. – Мы договорились, что Враг – помесь Вечного и Хамелеона, верно? Ну, так давайте от этого и будем танцевать.

– Давайте, – Джонатан кивнул. – Танцуй.

– Пожалуйста, – Мартов все-таки достал фляжку и сделал глоток. – Вы можете порезать меня на стейки, но я не поверю, что о порочной связи одного из Вечных с Хамелеоном никто в Цехе даже не догадывался. Не знал наверняка – возможно, но подозрения, а следовательно, и пара доносов в Совет должны были появиться всенепременно. Ведь мы знакомы друг с другом очень давно, и заметить изменения в поведении товарища или хотя бы учуять от него подозрительный запах – не проблема.

– Проблема – придать этому значение, а главное – сделать выводы, – заметил Островский.

– Согласен с вами, бригадир, на сто процентов. Мы очень невнимательны. Преступно невнимательны. И все же… Да, такой щекочущий нервы роман не мог быть слишком долгим, но и случайной связью он вряд ли был. То есть некоторое время, допустим, полгода, некий Вечный ходил налево – куда конкретно, не признавался даже лучшим друзьям, возвращался взвинченным, но удовлетворенным и сразу отправлялся в сауну, где после его посещения еще долго воняло серой, несмотря на ароматные масла.

– Не совсем серой…

– Я утрирую, бригадир, но для пользы дела. Неужели никто из окружающих не обратил на такое странное поведение нашего условного Вечного ни малейшего внимания? Сделать вывод, что этот ловелас-извращенец таскается на случки с Хамелеоншей, было бы слишком круто, вряд ли такая дикая мысль пришла бы кому-нибудь в голову, но заподозрить, что Вечный занимается чем-то незаконным, кто-то был просто обязан. В случае если наш гипотетический Вечный был женского пола, все еще проще. Беременность от неизвестного субъекта, наверняка тяжелое течение, затем не менее тяжелые роды, исчезновение младенца прямо из родовой – ведь оставлять мальчика с явными признаками Хамелеона при себе было бы для мамаши форменным самоубийством – такая детективная история не могла не отразиться в архивах Цеха. У тебя еще не созрела мысль, с чего начать, Джонатан?

– С архива, – Джонатан встал.

– Сядь, – вдруг приказал Островский. – Я был в архиве вчера вечером. Там нет ничего по этой теме. Ни единой бумажки.

– Все-еволод Семенович, – укоризненно покачав головой, протянул Мартов. – Ни для кого не секрет, что вы относитесь к Наталье Августовне с особым трепетом, и я вполне вас понимаю. Натали – редкая женщина, нежная и чарующая, как экзотический цветок. Беспокоить ее по пустякам просто негуманно. Это все равно что без крайней необходимости пройтись по клумбе. Но сейчас на кону очень крупная ставка.

– Полно тебе ерничать, Андрюша, – бригадир поморщился. – Я все отлично понимаю. Я вообще не о том хотел сказать. Ты меня перебил. В архиве нет бумаг не потому, что их не было, а потому, что их изъяли. Натали утверждает, что по приказу старейшин Совета. Где сейчас изъятая папка, ей неизвестно.

– Вы ей верите? – спросил Джонатан.

– Честно говоря… – бригадир замялся, – нет. Слишком уж она напряглась, когда я запросил эти данные. Подозреваю, что папку никто не изымал, но хранится она в особом отделе архива.

– Особые отделы – это как раз по моей части, – уверенно произнес Джонатан. – Если не возражаете, я прямо сейчас отправлюсь в архив и побеседую с Натальей Августовной.

– Не возражаю, – Островский обреченно кивнул. – Только, Джонатан… помягче.

– Могу проследить, – с усмешкой предложил Мартов. – Подскажу пару фраз, подобающих для ушей столь изысканных дам, и вообще, сглажу брутальность визитера своим светским лоском и обаянием.

– О чем ты? – Джонатан смерил адвоката уничтожающим взглядом. – Алкозельцер прими, пока я хожу, а то уже бредить начал. Так и до белой горячки недалеко.

– Господа, давайте работать, – строго сказал Островский. – Время дорого, как никогда.

– Какая занятная игра слов, – Мартов снова приложился к фляге. – Время дорого, как никогда. А сколько оно стоит, это «никогда»? Никогда не узнаем. А жаль…

…Наталья Августовна была любезна, но заметно напряжена. И дело заключалось не в том, что к ней вдруг пожаловал сам начальник Службы цеховой безопасности, дело заключалось в том, что пришел он с тем же вопросом, что и Островский. Поначалу архивная дама цвела и благоухала, даже немного флиртовала, но, как только Джонатан заикнулся о секретной папке, Натали увяла, сцепила пальцы и поджала губки, отчего сразу же стала выглядеть на все свои семьсот с хвостиком. Профессиональная, отточенная веками любезность при этом никуда не исчезла, но стала прохладной, как мрамор.

– Ах, милый Джонатан, неужели вы думаете, что я стала бы вам отказывать в такой малости? Этому нет решительно никаких причин, кроме одной, самой банальной, – папка изъята из архива примерно год назад по устному указанию самого мастера Шуйского.

– По устному? – недоверчиво переспросил Джонатан.

– Именно так, мой друг. Выносить документы из архива строжайше запрещено, но вы же знаете, в некоторых случаях глава Совета имеет такое право.

– Он забрал эту папку сам? – удивился Джонатан. – Сначала вы сказали, что она была изъята по его указанию. Так чему мне верить, Натали?

– Только своему сердцу, – попыталась отшутиться Наталья Августовна и стрельнула глазками.

«Старая куртизанка, – Джонатан мысленно усмехнулся. – Поплыла, но не сдается. Верхом на гормонах пытается меня прокатить. Не выйдет, любезная».

– Наталья Августовна, – Джонатан заледенил интонации, – дело очень серьезное, речь идет о безопасности Цеха. Вы же понимаете, в таких случаях я могу применить особые санкции, вплоть до ареста. Зачем вам эти проблемы, после стольких лет безупречной службы на благо Цеха?

– Джонатан, вы ли это?! – Натали испуганно похлопала густыми ресницами. – Я всегда считала вас образцом выдержки и учтивости, настоящим джентльменом, и что же слышу? Угрозы? Зачем вы разочаровываете меня, милый Джонатан? Я и так теряю веру в существование на свете настоящих мужчин, не дайте мне расстаться с этой иллюзией окончательно!

– Простите, Натали, – Джонатан немного смутился. – Это не повторится. Но войдите в мое положение. Мне крайне необходима эта папка. Возможно, от ее содержимого зависит не только судьба Цеха, но и всего нашего мира!

– Нашего? – Натали чуть склонила голову набок и заинтересованно прищурилась.

– Нашего, сударыня. И этого тоже, – он кивком указал на колышущиеся на ветру верхушки деревьев за окном. – Заметьте, я стараюсь быть откровенным по мере возможности. Будьте откровенны и вы, прекрасная Натали. Ведь Шуйский не выносил папку из архива, не правда ли? Она хранится в сейфе под грифом «Документы максимальной секретности. Доступ разрешен только главе цехового Совета и Смотрителю». Я прав?

– Не знаю, откуда вам известно о существовании этого грифа, милый Джонатан…

– Я начальник СБ, сударыня, мне известны все грифы.

– Но не ко всем папкам имеется доступ, – продолжала упрямиться Наталья Августовна. – Простите, мой друг, но без письменного приказа главы Совета или Смотрителя я не имею права обсуждать с вами даже само существование особого сейфа…

– Но преемник мастера Шуйского пока не избран, – попытался перебить Джонатан.

– Совершенно верно, – удержала инициативу Натали, – и Смотритель Чесноков героически погиб в неравной схватке с Хамелеоном. Получается, что сейф временно недоступен, как бы ни была остра необходимость изучить его содержимое.

Она наигранно вздохнула и так же фальшиво опечалилась.

– Место Смотрителя редко пустует, – попытался намекнуть Джонатан. – Его избирает не Совет, а Вечность. А она не терпит пустоты.

– Мне очень жаль, дорогой Джонатан, но я не сумею вам помочь, – Натали намека не поняла. – Даже если это грозит мне арестом и заточением в самую мрачную башню.

– И мне очень жаль, Натали, – Джонатан наклонился и пристально посмотрел ей в глаза, – но ваша идеальная, прямо-таки стальная защита на самом деле сделана из жести. Я могу проткнуть ее пальцем.

– Вы снова давите на меня, Джонатан, – Натали разочарованно вздохнула. – Это так грустно, когда рыцарь превращается в варвара. Я всегда считала вас героем древних преданий, тем самым принцем на белом коне, который спасал красавиц от чудовищ, а целые страны от огнедышащих драконов, и вдруг такое разочарование.

Она подняла печальные очи и наконец наткнулась на взгляд Джонатана. Примерно минуту она молча смотрела в глубину его синих, как северные озера, глаз, и с ее лица за эти шестьдесят секунд сползли все надетые друг на друга маски. Под занавес немой сцены на лице у Натали осталось одно-единственное естественное выражение. Выражение глубокого почтения и полной покорности.

– Где сейф, Натали?

– Прошу, господин Смотритель, – голос архивной дамы немного сел. – Идите за мной… и ради бога, не сердитесь, я же не знала, что теперь Смотритель – вы.

– Об этом пока знают единицы, – спокойно произнес Джонатан. – И впредь будут знать лишь единицы. Надеюсь, вы понимаете, что это строжайшая тайна?

– Джонатан… простите, господин Смотритель, разве вы не убедились, что я умею хранить секреты?

– Да, вы по праву занимаете свой пост, Наталья Августовна, – признал Джонатан. – Ваше самообладание, опыт и рассудительность достойны уважения. В связи с этим хочу попросить вас об одной услуге.

– Все, что смогу, господин Смотритель.

– Называйте меня как и прежде, договорились?

– Да, Джонатан, что еще я могу для вас сделать?

– Расскажите, что вы знаете об этой папке и ее содержимом.

– Формально только ее архивный номер, – Натали отвела взгляд.

– Меня интересуют именно неформальные комментарии, – уточнил Смотритель. – Я не останусь в долгу.

– Предскажете мне будущее? – Натали улыбнулась. – Полно вам, Джонатан, никаких обязательств. В последнее время я охладела к гороскопам. В интересующей вас папке не так уж много бумаг. Несколько доносов, пара медицинских справок и протокол секретного заседания Совета. Возможно, есть что-то еще, я не помню. Я пролистала несколько документов, и только. Тема довольно занятна, но слишком далека от реальности, поэтому мне стало неинтересно. Я никогда не увлекалась сказками.

– Тем не менее вас она задела, – уверенно сказал Джонатан. – Вы умело контролируете свои эмоции, но опытному глазу заметно, что эта «сказка» для вас – весьма болезненная тема.

– Неужели вы интерпретировали мое беспокойство именно так? – Натали удивилась вполне искренне. – Бог с вами, Джонатан! Единственное, что меня действительно задевает в этой невероятной истории, – неприятный факт: двое из четверых доносчиков – мои старые друзья, а еще один – мой ближайший родственник! Представляете, я семьсот лет жила бок о бок с этими Вечными и не подозревала, что они такие… нечистоплотные субъекты.

– Все-таки вы оранжерейное создание, Натали, – усмехнулся Джонатан. – Цех всегда был подвержен тем же порокам, что и окружающий его мир. Были времена, мы охотились на ведьм, бывало, пытались устраивать революции, а сейчас в соответствии с новой модой пытаемся в меру сил содействовать глобализации. И в эпоху поголовного доносительства мы тоже шагали в ногу со временем. Неужели на вас никогда не доносили?

– Не знаю, – Натали испуганно взглянула на Джонатана. – Ох, милый Джонатан, я вдруг представила, что могло быть написано в доносах на меня. Наверняка ужасная грязь! Как это мерзко!

– Ничего страшного, милая Натали, все давно в прошлом. Итак, это и есть сейф?

Они остановились у массивной металлической двери в конце длинного зала, уставленного архивными стеллажами.

– Да. Замок новейший, отпирается после того, как сканеры считают все мои биологические параметры. – Она лукаво улыбнулась. – Приходится держать себя в форме.

– И вам это блестяще удается. Так все же, Натали, хотя бы в двух словах. Ваше мнение. Кроме, конечно, вердикта: «сказка». Если допустить, что такое возможно, как, по вашему мнению, мог повести себя такой субъект, достигнув Оптимума? И второй вопрос: кто мог быть его родителем, отцом или матерью, в Цехе?

– Ах, Джонатан, я вижу вас насквозь, хотя Смотритель вы, а не я, – Натали погрозила ему пальцем. – Вы не верите ни единому моему слову и пытаетесь вытянуть из меня нечто большее, чем простое предположение. Но будь по-вашему. Если допустить, что случилось невозможное и неучтенный Цехом Вечный, он же помесь с Хамелеоном в первом колене, существует, я могу предположить, во-первых, что гены Вечных ему дал отец. Мать не сумела бы скрыть свою беременность…

– Я тоже так подумал, – согласился Джонатан. – А в папке на этот счет ничего нет?

– Нет. История любви этих своеобразных Ромео и Джульетты и история рождения их ребенка – это тайна, покрытая мраком.

– Имена тоже, – уточнил Джонатан.

– Я помню ваши вопросы, мой друг. Одно имя в бумагах имеется, но вряд ли оно вам поможет. Это имя – Генрих. Чье это имя – неизвестно. Возможно, ребенка, возможно, отца.

– Если отца, круг поисков сужается.

– Вам виднее, – Натали в сомнении качнула головой. – А если так назвали ребенка?

– Тогда имя ничего нам не даст.

– Прошу, читайте сами, – вынув из сейфа папку, сказала Натали. – Буду рада, если содержимое окажется более полезным, чем я себе представляю.

Джонатан обратил внимание на то, что она больше не напряжена и улыбается тепло, хотя как-то немного обреченно.

– Спасибо, Натали, – он улыбнулся в ответ. – Я все-таки оставлю за собой должок. Если увижу вас в вещем сне, обязательно расскажу, что вас ждет.

– И вам спасибо, Смотритель. Только, пожалуйста, не рассказывайте мне правду.

«Странные создания эти женщины, – выходя из архива, подумал Джонатан. – С одной стороны, не верят в сказки, а с другой – жить романтическими иллюзиями им милее всего на свете. Где логика? Хотя что-то в таком подходе есть. Что конкретно – не понять, но есть…»

…Чтобы вернуться из архива, требовалось всего-то войти в лифт и подняться в нем на двадцать пять этажей, с подвального уровня «минус два», на двадцать третий. Секундное дело. Чтобы внимательно изучить содержимое папки, потребовалось немногим больше. Уже через пять минут всем троим стало ясно, что для текущего дела эта папка – полный ноль. Либо наиболее ценные бумаги были из нее изъяты, либо ее ценность изначально была сильно преувеличена, и особый гриф ей присвоили ошибочно. Заслуживал внимания только один факт – собственно, то, что папка существует в природе. Насчет имени тоже ничего не прояснилось. К одному из доносов был приложен обрывок записки, в котором угадывались несколько написанных карандашом слов. Что-то вроде: «Генрих… здоров… будет жаль…» Кто этот Генрих, «здоров» – это диагноз или наполовину стертое приветствие, чего будет жаль, понять было невозможно. И имеет ли вообще эта записка отношение к делу, тоже было под вопросом.