Текст книги "Есть только миг"

Автор книги: Вячеслав Ландышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Брр, – передернулась Галина, – Ребята, может быть, мы к леснику в избушку пойдем ночевать? Что-то мне страшно стало после таких историй. Гы-гы-гы. А Вас как зовут?

– Меня – Ярославной. А Вас?

– Я – Галя. Это Паша, Катя, Саша, Иван и Лариса – быстро пробежалась по кругу туристов возбужденная Галина и вновь спросила гостью, – Так медведи здесь есть?

– Здесь не должно быть медведей, – ответила Ярославна, – Слишком много селений. Дальше на север косолапого можно встретить, а здесь – очень маловероятно. Вы сильно не беспокойтесь. Если случайно забредет, то он сам первым редко нападает. Людей он боится, обходит стороной. Главное его самого случайно не напугать. Поэтому вы далеко в лес не уходите. А по этой речушке часто байдарочники сплавляются, поэтому звери держатся ее стороной.

– А если случайно нарвешься на медведя в лесу, что тогда делать? – спросила Катя, – Убегать что есть мочи или на дерево залезать?

– От медведя не скроешься. Он и бегает быстрее, и на дереве вас достанет, – ответила серьезно гостья, – Если он вас не увидел, то тихо уходите. А если увидел, то начинайте шуметь, свистеть, стучать. Чем больше шума, тем лучше. Не знаю почему, но при этом старайтесь не смотреть медведю в глаза. Возможно, он видит в глазах человека страх и поэтому нападает быстрее.

Незнакомка обвела ребят взглядом и улыбнулась.

– Да вы не бойтесь, – продолжала она, – Дед уже пять лет здесь лесником работает, и ни разу не встречал косолапых. На всякий случай в лес не углубляйтесь, а если пойдете, то стучите по деревьям палкой, шумите погромче. И на ночь палатку плотно закройте. В Сибири были случаи, когда медведи из-за любознательности или в поисках продуктов заглядывали в палатку.

– Так ребята, давайте костер рядом с палаткой разожжем. Я чувствую, что сегодня ночью от огня не уйду. А в туалет пойду только в сопровождении трех мужчин, – истерически посмеиваясь, сказала Галина.

Все посмеялись вместе с Галей, но спокойствие еще долгое время ни к кому не приходило.

Когда взошла над лесом желтая яркая луна и осветила поляну, амазонка поблагодарила туристов за ужин, за чай с конфетами, пожелала доброго пути и медленно уехала в глубь леса.

А путешественники еще долго не уходили от костра, шутили, играли на гитаре, пели и рассказывали различные страшные истории. И только когда огонь погас, пошли спать. Иван, вспоминая наказ Ярославны, закрыл палатку изнутри, протиснулся бочком к стенке, успокоил Галю, сказав, что дверь закрыл на все пуговицы и быстро уснул, сопя в спину Ларисе.

Вскоре наступила тишина, все перестали ворочаться и разговаривать. Но Бурашев не мог уснуть. В его душе что-то происходило. Он думал о Кате. Ему она очень нравилась. Он все чаще любовался ею, и был в восхищении от ее фигуры, движений, черт лица, задорного смеха и доброй улыбки. Александр исподтишка наблюдал, как она готовила пищу, как мыла посуду или умывалась. Он чувствовал, что нравится Кате. Знал, что она тоже за ним наблюдает, присматривается, оценивает. Бурашеву хотелось, когда он что-нибудь говорил ребятам у костра, задержать свой взор на Кате, встретиться с ней взглядами, будто при этом, кроме словесной, передавалась еще какая-то информация.

Неожиданно по палатке застучали капли дождя. День простоял жарким и солнечным, земля успела хорошо нагреться, и Александр не чувствовал холода. Наоборот, было тепло и уютно лежать под шерстяным одеялом и слушать дробный стук воды по брезентовой крыше. Бурашев любил проливной дождь и часто во время него даже останавливал свою машину, чтобы насладиться стихией. Глушил двигатель, выключал магнитофон и молча слушал барабанную дробь крупных капель по капоту и смотрел сквозь водную пелену лобового стекла. В такие минуты хорошо думалось, мечталось и в душе зарождалось романтическое настроение.

В темноте палатки Александр не видел очертаний своей соседки, но чувствовал ее энергетику и тепло. Он вплотную придвинулся к Кате. Между ними оставалось только два одеяла, но и они казались бездной. Ему захотелось, чтобы вообще не было никаких преград. Бурашев потихоньку откинул свое одеяло, грудью легко коснулся лопаток девушки, а тазом её бедер и сразу сильно возбудился от этого прикосновения. Чтобы не выдать себя, он немного отодвинулся и попытался успокоиться. Но вдруг, Катя перевернулась к нему лицом, и Александр почувствовал частое и прерывистое дыхание девушки. Ее рот находился на уровне его подбородка, и, казалось, был совсем рядом, в сантиметре от него. Саша не смог удержаться, выпучил губы, сжал их розочкой и подал свое лицо чуть вперед. Бесшумно коснулся губами лба Кати и сразу отпрянул.

Казалось, девушка долго ждала этого поцелуя, а, дождавшись, в то же мгновение выгнулась в пояснице, прижалась к Бурашеву всем телом, почувствовала возбуждение Александра. Затем повела лицом немного вверх, уткнулась влажными губами в щеку и нежно прикоснулась к ней. Пелена окутала сознание Саши, а от этого прикосновения, ему захотелось обнять Катю, сильно прижать к себе и впиться губами в ее уста, но шевелиться было нельзя, иначе кто-нибудь мог проснуться. Приходилось руки держать по швам и бесшумно, без чмокания целовать щеки, нос и лоб желанной соседки. Возбуждение нарастало, вскоре губы в темноте встретились и слились в долгом бесшумном поцелуе.

Но Александру и этого было мало. Ему нестерпимо хотелось ласкать эту очаровательную девушку. Он положил свою ладонь на ее таз, тихо и медленно провел вниз по бедру, потом вернулся назад и повел кистью вверх. Наткнулся по пути на локоть, но Катя его тут же приподняла, пуская наглую и горячую ладонь Александра к себе на грудь. Бурашев почувствовал, как девушка напряглась, когда его кисть коснулась нижнего края ее груди и медленно поползла дальше вверх. Саша терял голову от наслаждения, лаская грудь Кати и нежно целуя ее в губы. Затем он бесшумно вынул свою правую руку, перенес вниз, осторожно нащупал там ногу девушки и положил ладонь между ее коленок. Катя учащенно задышала и раздвинула ноги, пропуская кисть Александра. Затем сильно сжала бедра и застыла. Ее губы приоткрылись и не двигались, казалось, она даже перестала дышать. Спустя несколько секунд, напряглась всем телом, потом резко расслабилась и, сдерживая дыхание, медленно выдохнула горячий воздух. Затем, стараясь не шуметь, дважды поцеловала Александра в щеку, и перевернулась на другой бок, предварительно убрав руку парня с бедра и положив ее к себе на живот.

Саша понимал, что желание ласкать друг друга есть не только у него, но не хотелось шараханьем будить друзей и подавать поводы для утренних сплетен. Поэтому ему ничего не оставалось, как взять себя в руки и постараться успокоиться. Александру это долго не удавалось и заснуть он смог лишь когда в палатке уже стало светлеть, и можно было отчетливо рассмотреть предметы.

* * *

Проснулся Саша от громкой музыки. Рядом с палаткой стоял на траве магнитофон и ревел песню Олега Газманова «Эскадрон». Именно громкой музыкой, Иван будил последних сонь, когда все остальные туристы уже встали, умылись и были готовы к завтраку.

Бурашев вылез из палатки. Голова казалась тяжелой от недосыпания. Солнце спряталось за перистыми облаками, но воздух с утра уже успел прогреться, и лицо ласкала комфортная теплота. После ночного дождика было свежо и легко дышалось. Поздоровавшись со всеми и нежно взглянув на Катю, резавшую хлеб, Александр пошел умываться к реке и вскоре примкнул ко всем туристам на завтраке у костра.

– Вот ты, поспать любишь, Саша, – усмехнулась Лариса, – Все уже давно встали, завтрак приготовили, костер развели, а ты все спишь и спишь.

– Это все дождик виноват. Я под него ночью уснуть долго не мог, поэтому и проспал сегодня, – отшутился Бурашев.

– Может быть это не дождик, а Катя виновата? Ээээээ, – заблеяла Лариса.

«Наверное, Лариску ночью задели. Сидит, подкалывает, выдра», – подумал Александр и ответил вслух с кислой улыбкой на лице:

– Да, как мне Катя может помешать? Она спит очень тихо, не сопит и не ворочается. Вот твое похрапывание, Лара, я даже с камчатки слышу.

– Это все поклеп, вы ему не верьте, – с набитым едой ртом произнесла Лариса.

Бурашев невольно посмотрел в рот Ларисе, увидел остатки пищи и сразу потерял аппетит. Александр терпеть не мог чавканья за столом и разговор с набитым ртом, поэтому он не стал ничего отвечать девушке, чтобы не слышать ее раздражающую речь. А попытался подумать о прекрасном. Благо, прекрасное сидело напротив и улыбалось ему белозубым ртом и очаровательными ямочками.

Посмотрев на Катю и увидав огоньки в ее темно-карих глазах, Саша моментально обрел душевное спокойствие. В который раз залюбовался чертами лица этой девушки, движениями рук с длинными пальцами, поворотами головы, благородной тонкой шеей и высокоподнятым подбородком. Бурашеву нравилось, как Катя ела. Она не спеша пережевывала небольшие откусанные куски бутерброда, запивала горячий чай без громкого всасывания, не разговаривала с набитым ртом.

«А может, я начинаю влюбляться?» – спросил он сам себя, – «Смею констатировать, что мне уже абсолютно все нравится в этой девочке. И я не хочу ни на кого смотреть, когда она рядом. Только на нее. А это и есть явные симптомы сердечной болезни».

– Тебе сделать бутерброд с сыром, Саша, – отвлекла Бурашева от своих приятных мыслей Катерина. Он затянул немного с ответом.

– Мне сделай, Катенька, – находчиво включился Иван.

– У тебя вон помощница, есть – игриво возмутился Александр, почувствовав, как чуть-чуть ущипнула его ревность, – Матрос Лариса, сделай своему капитану бутерброд.

– Вот еще чего. У нас равноправие на лодке и самообслуживание в столовой, – ухмыльнулась Лариса.

Пока Лариса и Александр говорили, Катя уже сделала бутерброд и с улыбкой протянула его Кузнецову.

– Благодарю, Катенька. Ты такая заботливая, – сказал обрадованный Иван.

Еще раз ревность ущипнула Александра и уже сильнее. Хотя умом он понимал, что повода совершенно нет, но древние мужские инстинкты брали свое – он ни с кем не хотел делиться своей девушкой – ни ее вниманием, ни ее улыбками, ни ее заботой.

Катя быстро сделала второй бутерброд и протянула его Александру.

– А это тебе, Саша.

– Спасибо, Катя, – сказал благодарно Бурашев, – Ты сама тоже кушай, и побольше. Нам сегодня много плыть, и мы опять должны быть с тобой в лидерах. Второго места я не признаю – только первое.

– Будет исполнено, капитан, – улыбнулась Катя, – Буду есть побольше.

* * *

Плотно позавтракав, туристы отправились в дальнейший путь. К полудню лодка Александра и Кати ушла далеко вперед. Лидерам надоело останавливаться и ждать, когда их догонят друзья и, предупредив Ивана, они поплыли вперед в поисках места для остановки на обед. Река сильно петляла, извивалась как змея. С одной стороны берег был высокий, часто попадались обрывы, на вершине которых, наклоняясь над водой и цепляясь за рыхлую землю каждым корешком, росли деревья.

А на другой стороне встречались затоны стоячей, непроточной воды, образовавшиеся при разливе реки во время таяния снегов. Проплывая мимо двух травянистых бугров, разделенных узкой протокой, Александр обратился к своему рулевому:

– Катя, посмотри как красиво! Даже немного жутковато. Как в сказке, будто вход в подземелье.

Девушка посмотрела в ту сторону, куда кивнул Бурашев. От реки в глубь леса уходил узкий залив. Несколько деревьев по краям протоки повалились друг на друга, образовав зеленные ворота в форме шатра.

– Как здорово! А давай туда сплаваем! – предложила Катя.

– Давай. У нас есть приличный гандикап перед остальными – далеко они не уйдут. А может, даже успеем вернуться до их прибытия.

Байдарка круто повернула и поплыла к берегу, на котором густо росли высокие сосны. Ребята с интересом направили свою лодку в эту естественную бухту. Сделав несколько гребков, Александр и Катя осушили весла, и байдарка поплыла по инерции. Вода глубоко уходила в лес. В затоне стояла мертвая тишина. Птицы исчезли, солнечный свет еле просачивался через густую крону деревьев. Появилось впечатление, что заплыли в большую пещеру. По сторонам и далеко впереди темнел бурелом. Чувствовался затхлый запах гниющих деревьев, болота и сырой земли. Из воды таинственно торчали трухлявые коряги, гнилые бревна и черные изогнутые, как змеи корневища. Вода была настолько прозрачной, что туристы могли видеть темное, мрачное дно без травы – одну землю.

– Ух, ты! Как здесь необычно, – сказал негромко Саша.

– Наверное, в таких вот местах и живут лешие, да кикиморы? – тихо и кисло усмехнулась Катя.

– Точно. Давай их позовем?

– Нет, не надо, Саша, – быстро сказала девушка, – Мне что-то страшно здесь стало. Давай лучше назад поплывем.

– Впереди просвет показался. Видишь? До туда доплывем, посмотрим, что там и потом обратно. Хорошо?

– Ну, давай, если ты так хочешь, – неуверенно ответила Катя.

– Не бойся, солнце, я же с тобой, – твердым голосом подбодрил девушку Бурашев.

Александр сделал несколько сильных гребков. Лодка почти бесшумно, будто по воздуху проплыла меж высоких корневищ и вскоре залезла носом в узкую водную щель между кустами, густо облепившими болотистые кочки.

Совершенно неожиданно, байдарка выплыла на большую воду. Это была река, по которой они несколько минут назад уже проплыли. Оказалось, что речка сделала в этом месте разворот в форме подковы. Зная заранее эту протоку, можно было бы намного сократить путь.

– Интересно, а наши уже здесь прошли? – спросила Катя.

– Не похоже. Слышишь голоса? По-моему, это Пашка с Галкой подплывают.

– А давай их напугаем? Мне недавно так было страшно, что хочется с кем-то поделиться своими ощущениями, – воодушевленно предложила Катя. Глазки ее заблестели, а на лице появилась детская шкодливая улыбка.

Александр залюбовался Катей. Ему всегда нравилось ребячество взрослых. Как жаль, часто думал он, что многие люди, становясь старше, редко ведут себя по-детски, шаловливо и раскованно. Жить стало бы интереснее. Он и сам иногда мог, когда позволяла обстановка, пошутить над товарищами, подтрунить, удивить или рассмешить их. Поэтому Бурашев радостно согласился с Катей.

Затейники быстро вернулись обратно в затон, развернули лодку и спрятались в прибрежных кустах, договорившись притаиться в засаде и вылететь из укрытия с громкими криками в тот момент, когда байдарка их друзей будет проплывать совсем рядом. Партизаны затаились, подглядывая сквозь листву. Однако обзор с места стоянки у них был минимальный, поэтому Пашу и Галю они смогли бы увидеть лишь за несколько метров до встречи. Бурашев с Катей замолчали и прислушались.

«Раз – два. Раз-два. Раз-два», – услышали они вскоре команды для согласования движений веслами. Узнали голос Павла и приготовились изо всех сил грести, кричать, пугать своих товарищей, как только их байдарка подойдет вплотную.

Но, когда приближающаяся лодка подошла к засаде, Александр и Катя не стали устрашающе кричать, а громко рассмеялись, так как увидели, что Паша, разместившись на корме, ничего не делал. Воспользовавшись тем, что Галина не видит его тунеядства, Подгорный осушил весло, развалился в сиденье, подал таз вперед, облокотился на борт и бездельничал, подавая лишь команду-счет для гребков. Девушке поворачиваться назад во время плавания было нежелательно, ведь любой сбой в гребке рулевого, резко изменял направление движения лодки, в связи с чем, Галя не оборачивалась и усердно работала веслом под команды Павла, думая, что помогает ему, а на самом деле – пахала в одиночку.

Когда Бурашев с Катей выплыли из засады и со слезами от смеха наперебой стали делиться впечатлениями от увиденного, Галина искренне возмутилась и даже попыталась ударить своего капитана веслом. Подгорный, оправдываясь, что это все происки и ложь туристов-завистников их дружному коллективу, громко смеясь, долго отбивался руками от орудия рулевого.

Посмеявшись вдоволь, друзья решили напугать Ивана с Ларисой, которые плыли позади всех и сильно отстали. В затоне спрятались обе байдарки и расположились друг за другом. Ближе к реке замерла лодка Кати с Александром. Вскоре их ждала еще одна интересная картина. На этот раз тоже работал лишь один член команды. Сильно сжав челюсти от злости, выпучив губы от обиды, греб веслом Иван. На его высоком лбу выступили крупные капли пота. Кузнецов тяжело смотрел в спину Ларисы, которая громко, писклявым голоском пела русскую народную песню «Из-за острова на стрежень».

Весло в руках певуньи редко опускалось в воду и если опускалось, то только с правой стороны байдарки. Гребок при этом был не сильный – так плеск весла, но и его становилось достаточно, чтобы нос байдарки начинал резко уходить в сторону, и Ивану приходилось работать больше по левому борту, дабы вернуться на прежний курс.

Кузнецов пару раз сделал замечание Ларисе, а потом плюнул на ее действия, сжал губы и молча исправлял ошибки. Молчаливый от природы, он не любил просить, если мог сделать сам. А просить дважды об одном и том же вообще считал неуважением к себе. Поэтому и работал один в байдарке. На его скулах от злости и напряжения играли желваки. Девушка же полностью ушла в себя, наслаждалась тембром собственного голоса и ничего вокруг не замечала.

В этот раз Бурашев с Катей не стали смеяться, чтобы не обидеть Ивана, а напугали их громкими и неожиданными криками. Свою вину партизаны затем заглушили показом короткого пути, пролегающего наперерез через темный затон. Ивану заливчик очень понравился. То ли из-за коряг, торчащих, как в сказке о дремучем лесе, то ли из-за того, что дорога стала намного короче, а это, несомненно, радует, когда работаешь в одиночку. Да и Лариса, к счастью Кузнецова, перестала петь, лишь байдарка зашла под густую крону деревьев.

Миновав угрюмый затон, туристы вышли на светлую большую воду и вскоре нашли живописную полянку, усыпанную желтыми одуванчиками. На ней остановились и пообедали, любуясь красотой природы. А потом заварили крепкий чай и достали печенье.

Солнце стояло в зените. Становилось жарковато даже в тени берез, где сидели туристы и неспешно вели беседу, попивая ароматный горячий напиток.

– Смотрите, какая заводь классная, – кивнул Иван на залив диаметром примерно в двадцать метров, – Круглая, как блюдце. А с рекой сообщается только через те две узкие протоки. Наверняка, они не глубокие. Циркуляция есть, но не сильная, поэтому, чувствую, вода там, как парное молоко.

– А давайте искупаемся?! – радостно предложила Катя, – Ну, пожалуйста. И позагораем потом часик на этой полянке!

Все посмотрели на Ивана.

– Как хотите, – безучастно ответил Кузнецов, – Напрягаться будем завтра. И то, если отставать от графика начнем. А сегодня, хоть купайтесь, хоть загорайте, хоть ночуйте здесь.

– Уррррааа, – воскликнула Катя, – Девчонки, пойдемте переоденемся в купальники. Галя, ты идешь?

– Да зачем вам куда-то ходить? Переодевайтесь здесь. Мы уже два дня, как знакомы. Хе-хе-хе, – засмеялся Павел, но тут же заохал от сильного шлепка Галиной ладонью по его спине.

– Я тебе покажу «Раздевайтесь здесь»! – тут же прикрикнула на него Галя, – Сейчас за веслом схожу и о твою бесстыжую спиняку его поломаю.

– Все, дорогая, молчу-молчу, – охая и смеясь, сказал Павел, – Купайтесь хоть в штанах и сапогах. Мне уже все равно. Лишь бы осталось целым весло. Хе-хе-хе.

– То-то же. Смотри у меня. Ух, – Галя погрозила кулаком, потом победно широко заулыбалась и побежала доставать купальник из рюкзака.

Парни тоже пошли переодеваться в плавки, зайдя в лес с другой стороны кострища.

Вскоре в таежной глуши раздались счастливые возгласы купающихся людей. Друг друга обрызгали, пытались топить, подныривая и дергая за ноги. Боролись, толкались, баловались пока не устали. Затем парни прыгали с разбега в прохладную реку и быстро возвращались в травянистую неглубокую теплую заводь и лежали в воде рядом с берегом, как в ванной, смеясь и болтая о пустяках, а девушки вдоволь накупавшись, расположились на полянке позагорать на туристских ковриках.

Болтая с ребятами, Бурашев часто посматривал в сторону Кати, лежащей в одиночестве недалеко от теплого затона, и, наконец, решил оставить мужскую компанию и присоединиться к своему очаровательному рулевому. Саша вылез из воды, обтерся полотенцем, сходил за туристским ковриком и подошел к Кате.

– Ну, как загорается, Катюша? – спросил он, раскладывая рядом с девушкой прорезиновый коврик.

Катя лежала на спине, вытянув руки вдоль туловища. Услышав Александра, она открыла немного глаза, прищурилась от яркого света, тут же их закрыла и ответила с улыбкой:

– Отлично! Припекает даже. Ты тоже решил немного позагорать?

– Угу. Там где матрос, там должен быть и капитан. Сгорать, так сгорать вместе.

– Давай, располагайся, – потянула руки вверх Катя, не открывая глаз, – На этом месте так хорошо, что даже уплывать отсюда не хочется.

– Это точно. Здесь просто замечательно, – согласился Бурашев, а сам уже любовался стройной фигуркой своей спутницы, ее нежной белой кожей, ямочками над ключицами, впалым животом, тонкими коленями и длинными бедрами.

Александр повернулся на правый бок, чтобы ему было удобнее рассматривать Катю. Положил правую руку себе под голову и романтично улыбнулся, наслаждаясь обществом красивой девушки.

– Ты же сейчас сгоришь. Смотри у тебя кожа какая белая? – с этими словами Бурашев еле коснулся пальцами живота девушки и провел ими от пупка к ребрам.

От неожиданного прикосновения, брюшной пресс Кати резко сжался. Плавки девушки на мгновение повисли на подвздошных костях и обнажили низ живота. Непроизвольно Саша наклонил свою голову ниже, чтобы лучше увидеть то, что скрывалось за купальником. Но тут же Катя начала переворачиваться на спину, ласково упрекая соседа:

– Ну что ты делаешь, Саша!? Я так заикой стану. Предупреждать надо, товарищ капитан, о таких маневрах.

– Извини, Катя, я не знал, что ты так среагируешь? Щекотно что-ли?

– Да! Еще как! Меня за живот нельзя трогать, я крикнуть даже от неожиданного прикосновения могу.

– Понял. Был не прав. В следующий раз буду предупреждать. Хмм. Предупреждаю! – и Бурашев тут же провел указательным пальцем по спине девушки.

Катя опять содрогнулась. И сразу тихо рассмеялась.

– Саша, ну перестань. По спине тоже нельзя. Мне там тоже щекотно, – повернула она улыбающееся до ушей лицо к Бурашеву. Глубоко посмотрела ему в глаза.

– А где можно – то? По ногам можно провести? – и Бурашев резко потянулся к бедру Кати.

– Нееет, – сквозь смех быстро ответила она, – Ноги вообще нельзя трогать. Там очень сильно щекотно.

– Ну, знаешь. Ты вся какая-то щекотная, – нежно смотря Кате в глаза, сказал, улыбаясь Александр, – Если бы мне раньше это сообщили, я бы никогда не взял тебя к себе в лодку рулевым.

– Значит, я тебе не нравлюсь, – Катя надула губки, но продолжала улыбаться и кокетливо смотреть парню в глаза.

– Нравишься. Очень нравишься, – тихо и серьезно ответил Саша. Потом засмущался, повернулся на спину и уставился в небо.

– Ты тоже ничего, – сказала Катя, продолжая рассматривать профиль парня.

– Правда? – Бурашев повернул к ней голову.

– Угу. Честное пионерское, – ответила девушка и широко улыбнулась.

– Ну, тогда верю, – сказал Саша и опять уставился в небо.

Оба на минуту замолчали. Катя продолжала рассматривать вблизи лицо Бурашева. Потом нежно спросила:

– Саша, а почему ты такой хороший и один? Ты был женат?

– Нет, не был.

– А что так? Никогда не любил?

– Любил три раза. Но, все как-то получалось, что я люблю девушку, а она меня нет, или, наоборот, она меня любит, я холоден и равнодушен. Не везло, в общем. А я по своей натуре максималист. Хочу взаимности.

– Так всю жизнь будешь искать взаимную любовь? – с интересом спросила Катя.

– Нет, не всю жизнь. Мне уже годков много, хватит быть романтиком. Понял, что очень сложно встретить взаимную любовь. Вот, чуток еще подергаюсь и женюсь ради детей на первой хорошенькой и доброй девушке.

– А как будешь тогда выбирать – чтобы она тебя любила или чтобы ты ее? – не унималась Катя.

– Думаю, что правильнее, если она меня будет любить.

– Почему? Разве тебе не хочется переживать высокие чувства, любить, писать стихи, летать в мыслях?

– Хотелось бы, конечно. Но это будет здорово только тогда, когда я буду уверен, что мои стихи и чувства нужны этой девушке. А если ей всё будет по барабану, то я такой жизни не хочу. Да и предаст она в подходящую минуту, если не будет любить. Так что, Катюшка, лучше пусть она летает от своей любви ко мне, а я постараюсь ее за это уважать, ценить, не предавать и заботиться о ней.

– А сможешь ее не предавать? – Катя пристально посмотрела на Александра.

– Да, – быстро ответил тот, – Смогу. Справлюсь. Но, если она мне будет верна. Поэтому и ищу ту, которая полюбит, потому что тогда, надеюсь, она мне не изменит.

– Все с вами понятно, товарищ капитан, – успокоилась Катя, перевернулась на спину и села, поджав свои длинные ноги.

Подошла Галина с полотенцем и мыльницей.

– Катя, пойдем голову с мылом помоем? – предложила Галя, – Там, в затоне такая вода теплая, как у меня дома в ванной. Иван сказал, что мы здесь еще минут тридцать будем стоять. Как раз успеем.

– Оо! Это ты здорово придумала! – воскликнула Катя, – Сейчас я за полотенцем только сбегаю.

Катя соскочила и начала свертывать туристский коврик.

– Оставь, Катя, я уберу, – сказал Бурашев.

Девушка улыбнулась, коротко поблагодарила Сашу и быстро побежала к байдарке. А Галя пошла звать Ларису.

Солнце к тому времени уже ушло с зенита, но все еще припекало. Девчонки пошли к теплому затону мыть голову, а парни решили перебраться в тень берез и разожгли там костер. Затем вскипятили воду и насладились вкусом свежезаваренного чая с листьями мяты. Через пятнадцать минут к костру подошли румяные девчонки с мокрыми волосами и их угостили горячим ароматным напитком с печеньем и конфетами. А еще через пять минут парни выразили желание не отставать в гигиене от девушек, и пошли с мылом к теплой заводи. Допив чай, девушки сели втроем на поваленную ветром толстую березу, и стали причесывать волосы. Им было душевно, спокойно и хорошо.

* * *

В четыре часа туристы отплыли от полянки с природным теплым бассейном. Отплывая, Катя громко крикнула в сторону недавней стоянки:

– Спасибо тебе, местоооо. Ты просто замечательноееее.

Ребята заулыбались, а некоторые, по примеру Кати, поблагодарили эту чудесную пристань. Потом, отдохнувшие и набравшиеся сил, все дружно заработали веслами. Снова Александр с Катей, слаженно действуя, быстро ушли вперед и через час скрылись за частыми поворотами реки. Вскоре они увидели первых людей после трехдневного плавания, не считая, дочки лесника. Катя радостно поприветствовала двух мужчин в камуфляжной форме. Один из них рубил топором дерево на крутом берегу, а второй стоял рядом и смотрел с высоты утеса в сторону русла.

– Эээй! Людиии! Привеееет! – радостно кричала Катя, махая рукой, – Как вы тааааам? Помощь не нужнааа? Далеко ли до городаааа? – не унималась девушка.

Мужчины видели байдарку и, наверняка слышали приветствие Кати, если только не были глухими. Но они даже не улыбнулись, и оставили все вопросы без ответа. Один из незнакомцев, с черной короткой бородкой лишь поднял руку и помахал, как вождь на трибуне мавзолея. А второй, тем временем, угрюмо присел на поваленный ствол березы, достал сигарету и закурил.

– Странные они какие-то! – обернулась Катя к Бурашеву. Хмыкнула, пожала плечами, и опять включилась в темп гребков Александра.

Плыли без остановок долго. Шёл предпоследний день таежного путешествия, вдали от городской жизни, от цивилизации. Оставалось пройти не более десяти километров до устья, где их речушка впадала в широкую и полноводную Вятку, на которой часто встречались катера, баржи и пароходы. Впереди была последняя ночевка, поэтому место для прощального ужина выбирали особенно тщательно и остановились на изумительной по красоте полянке, которую обнаружили Саша с Катей.

Лужайка располагалась на взгорке и с двух сторон была зажата неглубокими оврагами, а с третьей – сосновым бором. Справа от поляны, за одним из овражков белела стволами березовая роща, а слева, за другим – раскинулось широкое поле с невысокой травой и желтыми крапинками одуванчиков. За полем высилась стена деревьев. Первым рядом светлели березы, а сзади над ними нависала темно зеленая крона еловых. В сторону реки от лужайки, где решили поставить палатку, вел песчаный откос с редко растущими соснами. Берег в том месте больше походил на балтийское взморье, нежели на вятскую тайгу.

На ужин быстро приготовили макароны по-флотски. В честь выхода из тайги Иван достал из запасников фляжку с водкой, и вскоре у костра после короткого тоста застучали с чоканьем металлические кружки. Еще раз вспомнили и посмеялись над засадами в затоне, и Галя вновь, играючи стукнула Павла ладошкой по широкой спине.

После чаепития, за приятными разговорами, медленно над темными деревьями взошла большущая желтая луна и повисла за оврагом над полем. Иногда ее свет бледнел, забираемый перистыми, почти прозрачными облаками, пролетавшими в разнообразных фантастических формах. Лунное освещение создавало эффект слабой подсветки для картины, которую рисовали кружева облаков вокруг ночного светила.

На душе у Бурашева было тепло, уютно и романтично. Он взял гитару, проверил настройку, проиграл быстро несколько аккордов, остановился перебором на одном из них, задержал взгляд на горящих, трескающих поленьях и запел:

 
«Вновь о том, что день уходит с Земли,
В час вечерний спой мне,
Этот день быть может где-то вдали
Мы не однажды вспомним,
Вспомним как звезда всю ночь напролет,
Смотрит синим взглядом,
Лишь о том, что все пройдет,
Вспоминать не надо»,
 

Почти все сразу подхватили припев этой душевной песни:

 
«Лишь о том, что все пройдет,
Вспоминать не надо».
 

Не только Бурашев играл на гитаре, но и Павел. Многие песни из своего студенческого репертуара они исполняли вдвоем, а иногда им тихо подпевал Иван, стеснявшийся своего хрипловатого голоса.

– Как хорошо! Как душевно! Спасибо, мальчики, – сказала Катя, и поцеловала Александра в щечку, после того как гитаристы устали играть и решили попить чая.

– А меня? – обиженно сказал Павел.

– А тебя я поцелую, Зая, – сказала хрипло Галя, грубовато дернула Павла за куртку, прижала к себе и быстро с чмоканьем исполнила обещание. Все громко засмеялись.

Две пары сидели на бревнах в обнимку, а Иван и Лариса расположились по отдельности, уставившись в догорающий костер. По молчаливому согласию, никто огонь не поддерживал, и он постепенно утих. Стали отчетливо видны черно-красные переливающиеся головешки, от которых еще исходил сильный жар, и воздух над огнем покачивался, будто там был вход в другое измерение. На лужайке потемнело. Луна давно скрылась за высокими деревьями. Даже лицо Ивана, сидевшего ближе всех к костру, плохо узнавалось. Проглядывались лишь знакомые контуры головы и фигуры. Но иногда при порыве ветерка угли костра просыпались и освещали его лицо жутковатым красным светом. Лариса расположилась в метре от Кузнецова и следила, чтобы не подгорела картошка в углях. Другие туристы сидели парами подальше от кострища, в темноте, обнявшись и уютно укутавшись под одеялами. Затухающий огонь не мог уже осветить их, поэтому время от времени под одеялами кто-то незаметно гладил другого по спине или бедру, а иногда бесшумно чмокал губами в затылок или щечку.