Текст книги "Хадават"

Автор книги: Вячеслав Ковалев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Да уж. – Он смотрел, как оседает пыль, обнажая груду камней у подножия башни, которая теперь и тут резко закруглялась, образуя со стеной довольно острый угол. – Вот так-то лучше! – хмыкнул Макс. Следующие три дня он оттаскивал обвалившиеся камни.

Глава 14

Макс сидел напротив очага, смотрел на пляшущие языки пламени и жевал кусок только что поджаренного мяса. Он сделал это! Разгадал загадку. Когда он оттащил все камни и смог подойти к башне, то обнаружил сбоку, почти у самой стены, дверь, а в ней узкую щель замка. Того самого замка́. Он был уверен в этом. Но открыть дверь решил завтра утром. Он понимал, что с ним происходит нечто очень важное, что жизнь его изменилась круто и бесповоротно и сейчас должен прозвучать последний аккорд этой песни перемен. Он сидел, смотрел в огонь и жевал.

Утром он подошел к двери и медленно вставил ключ в щель замка. Раздался щелчок, и дверь чуть приоткрылась, словно сработала пружина. Он потянул ее, открывая до конца, и вошел внутрь, попав в небольшую комнату, а прямо перед ним была лестница. Макс немного постоял, собираясь с духом, а потом шагнул на первую ступень. Он не стал задерживаться ни на одном из этажей, которых насчитал пятнадцать, а поднялся на самый верх. Лестница шла спиралью, опоясывая внутренние помещения башни, и выводила на самый верх, на крытую смотровую площадку. Света, проникавшего сквозь широкие, закругленные по верхнему краю окна, было достаточно. В центре помещения стоял круглый стол, а за ним сидели двое. Кожа их потемнела, волосы стали бесцветными, а черты лица потеряли всякие различия, став практически одинаковыми, но он сразу узнал этих двоих, которые так старательно его учили. За столом стоял еще один стул, перед которым лежала книга в толстом переплете. Этот стул предназначался для него. Макс сел и осторожно открыл книгу.

«Здравствуй, хадават! Если ты читаешь эту запись, значит, ты добрался до Игольчатой башни, и, значит, мы не ошиблись в своем решении. Твое учение подходит к концу. Я хармахан, старшина братства, имя мое – Дагус. Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я пишу это послание, но это и неважно. Я глава Лиги вольных стрелков. Нет страны, которую мы могли бы назвать родиной. И нет правителя, который бы назвал нас своими подданными, даже император получил отказ, когда прислал приглашение поступить к нему на службу. Мы не сражаемся с людьми. Если только сами люди не угрожают нам. Так было всегда. В этом наша доля. Братству почти тысяча лет, и умение наше велико. Оно передается только тем, кто достоин. И мы сами выбираем тех, кого учить. Но зависти и алчности нет предела, и сейчас мы в кольце. Император поставил нам ультиматум: либо мы идем к нему на службу и отдаем ему наш замок, либо мы умрем. Наш замок окружен его землями. Когда он строился, здесь никого не было, для Лунного дома специально выбрали это место. Но империи растут, и границы их ширятся. За тысячу лет Лут-на-холмах успел стать Лутом Золотым, а его границы раздвинулись до Льдистого океана. Что ж. Такова судьба. Мы приняли решение. И завтра, во второй день первого весеннего месяца, мы выйдем на поля залесья и примем свой последний бой. Мы знаем, что нас ждет. Хотя каждый из нас превосходит в мастерстве десяток императорских гвардейцев, но что может поделать горстка храбрецов с армией? Только одно: умереть достойно. Это будет великий бой. Надменный император надолго запомнит тот роковой день, когда он принял решение уничтожить братство. А главное – те, кто стоит за ним. Коль уж мы не нужны этому миру – что ж, мы уйдем. Но замок им не достанется, мы об этом позаботились. Уж на это умения у нас хватит. Он будет стоять в сохранности столько, сколько потребуется. Ни одна гнилая крыса не пройдет в него. Только хадават – наследник – сможет проникнуть за его стены и остаться в живых. И я свято верю, что это произойдет. Пусть не скоро. Пусть через тысячу лет, но произойдет. Произойдет тогда, когда вольные стрелки снова понадобятся. И тогда слава нашего братства возродится. Потому что мы не хотим, чтобы умение наше умерло вместе с нами. Оно еще пригодится этому грешному миру. Мы выбрали двоих: Тримира, игрока стихий, и Ратая, искусного в борьбе. Они добровольно согласились стать твоими наставниками. Не спрашивай меня, как это возможно. Но они будут ждать тебя. И когда ты придешь – будут учить.

А теперь послушай меня внимательно! Я не хочу, чтобы ты обольщался! Я хочу, чтобы ты понимал: ты не избранный, ты не самый умелый и не самый достойный. Просто один раз в семь лет Тримир и Ратай будут выходить на перекрестье путей, ведущих через старый лес, и искать того, кто достоин. В ком они смогут увидеть эту искру. Но и тогда еще не все будет решено. Потому что тот, кого они выберут, может отказаться или не закончить обучение. Но если ты читаешь мое послание, значит, ты смог, значит, выдержал. А это значит, что братство живет. Не обижайся на меня. Да, я преследую свои цели, но я честен с тобой. И, по-моему, сделка того стоит. Ты получишь то, что хотели получить самые великие правители и не получили. А взамен ты будешь передавать наше умение дальше. И позаботишься о возрождении братства. Потому как Тримир и Ратай, обучив тебя, исполнят свой долг и освободятся, обретя долгожданный покой. Вот, пожалуй, и все. Дальше в этой книге ты найдешь описание того имущества, которое мы оставляем тебе с указанием, что и как можно использовать. Ты не найдешь здесь богатств в обыденном смысле. Ибо истинное богатство не в золоте и драгоценных камнях. Мы это знаем. Думаю, тебе это тоже известно. Потому мы и не торгуем своим умением. И еще! Найди книгу Пути, она поможет тебе разобраться, кто есть кто. Одно могу сказать. На севере и западе друзей у нас не осталось, юг потерян навсегда, а восток далеко. А теперь прощай. Там, внизу, меня ждут мои братья по оружию. Когда я покину смотровую площадку, сюда войдут Тримир и Ратай, чтобы дожидаться здесь своего часа. Мы запечатаем дверь в верхние ярусы башни, и только хадават сможет снять печати. Прощай! Удачи тебе! Да осветит твой путь Отец наш Вседержитель!

Хармахан Дагус, старшина братства и хранитель печатей.

Второй день первого весеннего месяца года 3567 со дня открытия Священных врат».

Макс откинулся на стуле.

«Вот, значит, как. Эка тебя, Макс, затянуло. Думал ли ты, вшивый интеллигентишка из двадцатого, ах, простите, уже двадцать первого столетия, что будешь сидеть вот так, на смотровой площадке самой высокой башни замка, который принадлежит воинскому братству, уничтоженному невесть когда? Сидеть посреди земли, в существование которой ты вряд ли бы поверил, расскажи тебе кто-нибудь. И что ТЕПЕРЬ должен делать? Какие подвиги совершать?» Макс очень сомневался, что способен на героические поступки.

– Тайама, – нараспев произнес он имя планеты или мира, впрочем, какая разница. Теперь это твой дом, Максим Алексеевич. О котором ты практически ничего не знаешь. Так что давай, берись за книги – восполнять пробелы в знаниях.

И Макс взялся. Начал он с той, что лежала перед ним.

Макс закрыл книгу и устало протер глаза. Интересно, сколько времени прошло? Он глянул за окно. Еще светло, хотя солнышко уже клонится к закату. Засиделся. Итак, подведем итоги.

Первое. Игольчатая башня. Пятнадцать этажей, точнее, ярусов. Самый нижний – жилой. Плюс библиотека. На других располагаются различные кладовые, хранилища и мастерские, обследовать которые он собирался завтра. Насколько он понял, братья, перед тем как выйти на поле своей последней битвы, снесли сюда все самое ценное.

Второе. То, чему его учил Тримир, – это не магия, как наивный Макс полагал вначале. Это особый род местного боевого искусства. Маги рождаются довольно редко, их очень немного, и, чтобы научиться магии, нужны года, десятилетия. То, что осваивал Макс, – другое: особое древнее искусство, которое состоит из двух разделов: боевого и, соответственно, не боевого. Первый раздел – всякие опасные игрушки с использованием силы стихий. Если верить записям вновь приобретенных братьев, в природе разлито огромное количество энергии. И искусство лунных братьев позволяло эту энергию использовать. И называется сие искусство пата-массана. Дословно, в переводе с мертвого древнего языка, – «ступня бога». Вот так. Не много и не мало. Второй раздел посвящен врачеванию, восстановлению жизненных сил и тому подобное. Опять же Макс мог научиться залечивать раны, так сказать, механические повреждения организма, но лечить обычные заболевания – увы. С простудой он, положим, справится, а вот с чем посерьезней – нет. Что касается настоящей магии – это другое: управление разумом, перемещения в пространстве и времени, сотворение живых магических существ, оживление и многие-многие другие не менее интересные штуки. Братья, кстати, писали и о том, как бороться с настоящим магом, и даже был целый трактат, посвященный этому нелегкому делу, который Макс непременно решил освоить.

Третье, самое интересное. Наколка в виде саламандры, появившаяся у него на груди, – это его знак, или тотем, если хотите. Тотем выбирали ученику учителя, и каждому давался свой. Но тотем был не просто украшением, он давал тому, кто его получал, особые умения. Его саламандра наделяла Макса особой живучестью, способностью чуять опасность, легко переносить голод и жажду, давала полный иммунитет к ядам, увеличивала его выносливость и скорость движения, а еще – вот это самое неимоверное – наделяла его способностью к регенерации. Вот так-то. Ни много ни мало. Это значит теперь, если кто-нибудь (не дай бог, конечно) оттяпает Максу палец или, скажем, целую руку, он сможет себе вырастить новую! Как ящерица хвост. Правда, было одно маленькое «но». Для того чтобы все эти расчудесные способности стали действовать, нужно было изготовить специальное снадобье. А готовилось оно на основе крови пещерного выползня. Ха! Всего-то! Находим выползня этого, понимаешь, пещерного, отрываем ему башку, собираем кровушку и готовим снадобье. Тем более что в книге было четко указано, где рецептик записан, и дано описание вышеупомянутого выползня.

Так! Все! На сегодня хватит! Спать! Спать, спать, спать, спать, спать. Да! Он еще раз протер глаза и замер. Что-то было не так. Да! Что-то изменилось. Черт! Тримир и Ратай! Они исчезли! Максу опять захотелось в сумасшедший дом.

Следующее утро он начал с обследования башни Лунного дома, именно так в переводе назывался Арм-Баур. На самом первом этаже оказалась дверь, ведущая в библиотеку, которая стала Максовым жилищем. Со стороны библиотеки дверь была замазана штукатуркой, потому Макс ее и не заметил. На других этажах – мастерские, оружейная, кладовая, еще что-то. Он заглянул на каждый этаж и вернулся в библиотеку, подавив жгучее желание пошарить в кладовой и оружейной.

– Тэк-с, нужна нам, ребята, книжка с чудным названием «Бестиарий». Первый том. – Он отыскал нужную книгу и уселся, с интересом раскрыв ее. – Где тут у нас буковка «В»? Вот. Вайверн, виверна, волкодлак, так, пропустим, ага! Вот! Выползень. – Макс уставился на искусно сделанную картинку. Змея. Точно, братцы, змея и есть! Только с цветным гребнем на голове, красноватым, с белыми прожилками.

«Выползень пещерный – разновидность ползучих гадов. Водится в предгорьях залесья. Ядовит. Выползень, вошедший в полный возраст, длиною равен 20 локтям, хотя старец Ионим утверждает, что ему встречались выползни, доходившие длиною до 30 локтей».

«Так, если локоть у нас – это локоть, – Макс посмотрел на свою руку от кисти до локтевого сгиба, – то что же получается? А получается, что взрослая тварь длиной около десяти метров».

Макс скривился. «Только анаконд нам не хватало! Так этот еще и ядовитый! Ладно, пойдем дальше».

«…Выползень селится в прохладных пещерах гор, наружу выползает, уже когда смеркается. Охотится на оленей, косуль. Опасен для человека. («Ха! Еще бы!») Когда выползень собирается атаковать, он скручивается кольцами, стремительно бросается на жертву, сбивая ее с ног и хватая зубами, после чего добивает. Таким ударом выползень сбивает всадника вместе с конем».

«Нормальненько. А может, ну ее, эту регенерацию?» Макс прогнал недостойные мысли и продолжил читать. Ага! Вот!

«Умельцы охотятся на выползня так. Они выслеживают его логово, выманивают его на себя, и когда он бросится, то всаживают ему в пасть «ерша», так как при атаке выползень широко открывает пасть, чтобы захватить жертву. Вот тогда-то и следует стрелять, потому как пасть – это уязвимое место, и если «ерш» удачно войдет, то выползень погибнет. Поражать другие части тела бесполезно, если только охотники не собираются группой до двадцати человек. Тогда, дав залп из усиленных имперских арбалетов, можно пробить его толстую шкуру в нескольких местах, после чего он сдохнет. Но охотники должны быть очень осторожны, как группы, так и одиночки, потому как в агонии выползень может сломать молодое дерево, а уж человека придавит и подавно. Из крови и внутренних органов выползня готовят целебные снадобья, а также снадобья, полезные в искусстве».

Дальше шел перечень рецептов, а ниже описание того самого «ерша». Макс принялся изучать рисунки и чертежи.

Больше всего эта конструкция напоминала примитивное стрелковое оружие с небольшим прикладом и спусковым крючком. С обоих боков были сделаны продольные разрезы, из которых торчали металлические стержни. Разрезы тянулись вдоль ствола примерно от его середины почти до конца. Там, где они заканчивались, внизу и был спусковой крючок. При помощи этих стержней натягивалась мощная пружина. В ствол вставлялся специальный болт, который и дал название этому оружию. При выстреле срабатывал механизм, который выпускал специальные шипы, расположенные по четырем граням болта. «Да, если такая штуковина войдет в пасть, да еще с близкого расстояния, то порвет все нутро. Бедный выползень. При условии, что попадешь, конечно».

– Ну что, – спросил Макс у рисунка на книге, – пойдем поищем «ерша»?

Оружейная располагалась на четвертом этаже, простите, ярусе. Макс поднялся туда. Он попал в просторную комнату. Остановившись посередине, присвистнул, глядя на богатый арсенал. Мечи, боевые топоры разных размеров и форм, копья, алебарды, луки, арбалеты, щиты и прочее колюще-режуще-рубящее оружие.

«Да, мои вновь приобретенные братья в этом знали толк».

Макс направился к стеллажам с арбалетами и луками. Если «ерш» и был в местном арсенале, то, скорее всего, именно там. Вскоре он отыскал его. Бандура была та еще. Длиной больше полуметра, ствол выточен из дерева и охвачен несколькими металлическими кольцами, мощный приклад, спусковой крючок, на который ложились четыре Максовых пальца, и стержни для натягивания пружины толщиной с большой палец. Макс поднял «ерша». Тяжело. И прицела нет. Ах да! Если с близкого расстояния, то зачем прицел. Он потянул стержни на себя и… ничего, они чуть-чуть сдвинулись с места, и все. Натянуть пружину у Макса не получилось. Может, заржавела? Да нет, непохоже. Он огляделся вокруг, прошел во вторую комнату. Здесь оказалась мастерская. Точильные камни, неизвестные Максу станки. Он стал обходить все это, надеясь найти что-нибудь, что поможет ему справиться с мощной пружиной. Или его вновь приобретенные братья натягивали эту дуру руками? Его внимание привлекло странное приспособление в углу. Полукруглое ложе, как раз размером под ствол, два крюка, на которые как родные улеглись стержни, натягивающие пружину. Так. Он уложил на ложе «ерша», закрепил металлическим полукольцом.

«А мы на верном пути, товарищи!»

Двигаемся дальше. Длинная рукоять, торчащая сзади, – да это же рычаг! Банальный, господа, знакомый нам рычаг! Макс взялся за ручку. Поднажал. Пришлось напрячься. Но все-таки ему удалось. Он опустил ручку-рычаг, крюки поехали назад, увлекая за собой стержни. Щелчок. Готово! Пружина взведена.

Он быстро вернулся в оружейную, отыскал в ящиках четырехгранные болты. Дальше совсем просто: болт в отверстие. Еще один щелчок. Вот теперь совсем все! Устройство, как говорится, заряжено и готово к употреблению.

Испробовать удивительное оружие Макс отправился на улицу. Стал напротив стены, поднял «ерш», все-таки тяжелая, зараза. Ага! Упер приклад в бедро – намного удобнее. И нажал на крючок. Тот сработал на удивление легко, так же легко вылетел «ерш», расправляя свои смертоносные шипы, и так же легко вошел в стену, напротив которой стоял Макс. Раздался глухой удар.

«Ух ты! Вот это штука!»

Макса охватил мальчишеский азарт. Ну какому мужику, скажите на милость, не хочется пострелять? Тем более из такого мастодонта. Макс выпятил грудь, лихо закинул «ерша» на плечо. На полпути глупая бандура вильнула в сторону, потащив Макса за собой. Он нелепо дернулся, подхватив ее второй рукой. Элегантность как ветром сдуло. Подошел к стене и дернул игольчатый болт, пытаясь его вытащить. Сначала одной, потом уже двумя руками. Сделав два десятка попыток, плюнул и пошел обратно в башню.

«Буду на него одежду вешать», – зло подумал он.

На следующий день он отправился искать выползня. Пролазил целый день по холмам и ничего не нашел. После чего снова засел в библиотеке, внимательно читая бестиарий. Открыл то место, где подробно описывалось, как искать выползня. Оказалось, что в окрестностях замка их нет, нужно протопать на север около трех лиг.

Через неделю активных поисков он нашел. Нашел! И даже видел этого самого выползня. Издалека. Тварюка спала, свернувшись клубком, как обычная змея, на большом камне в тени скалистого утеса.

«А писали, что только в темноте вылезает».

Тварь была огромна. Красноватый гребень, красовавшийся на загривке, тоже внушал уважение.

«Как же быстро ты ползаешь, а, дружок?» – думал Макс, разглядывая чудовище.

И тут выползень открыл глаза, уставившись на Макса. Предательские холодно-щекочущие мурашки побежали по спине. А пещерная гадина спокойно поднялась над землей, словно кобра. Гребень распрямился, налившись кровью. Широко раззявилась огромная пасть. Макс словно завороженный наблюдал за чудовищем. То в свою очередь наблюдало за Максом. Расстояние между ними было приличное, к тому же тут пролегал довольно глубокий овраг, но он не стал испытывать терпение змеюки. Потихоньку пятясь, отступил. И все время оборачивался на обратном пути, пока не очутился в замке.

На охоту Макс решил пойти через пару дней. Весь следующий день он отдыхал. Даже пропустил свои вечерние экзерсисы в боевых искусствах, которые с недавних пор как-то совершенно естественно вошли в его жизнь. Каждое утро и вечер он упражнялся по нескольку часов. Утром – на воздухе, на открытой площадке. Вечером – в специальном зале для тренировок, который находился на седьмом ярусе.

Зал этот был еще одной достопримечательностью Лунного дома. Весь центр его занимал просторный круг, выложенный чем-то зеленоватым, больше всего напоминавшим мох. Как только Макс перешагивал черту круга, в нем тут же появлялся человек, весь затянутый в черное. Когда это случилось первый раз, Макс не на шутку испугался. Он напрягся и медленно попятился назад. Но как только он вышел из круга, незнакомец исчез. Макс опешил. Опять фокусы? Он осторожно переступил круг, и незнакомец вновь появился. Вышел – пропал. Вошел – появился. И снова Макс отправился в библиотеку. Это оказался фантом, придуманный и сотворенный забытым, но гениальным мастером специально для тренировок. Ты входишь в круг, и он появляется в качестве партнера для спарринга. Можно с оружием, можно без. Жаль только, советов и подсказок он не давал. Поэтому перед охотой Макс решил, что поединок с призрачным, но умелым противником будет лишним. Лучше поберечь силы для встречи с настоящим.

…Он тихо крался по узкому влажному проходу, с небольшим уклоном ведущему вниз. Через пятьдесят шагов, которые Макс зачем-то считал, он закончился выходом в огромную пещеру, всю утыканную гладкими камнями разного размера – от футбольного мяча до гигантов в несколько метров.

«И где же тут искать нашего дружка?»

Он решил двигаться вдоль стены, чтобы спина была прикрыта. Прошел почти до середины пещеры – никого и ничего. Ни звука, ни движения, только его собственные шаркающие шаги. Он, конечно, старался ступать беззвучно, но навыка не хватало. Вдруг что-то зашуршало в стороне. Макс замер, повернувшись на звук и выставив перед собой «ерша». Никого. Может, мелочь какая? Он скорее почувствовал, чем услышал движение сзади. Следом раздался еле уловимый шорох. Он резко обернулся и увидел здоровенную, усеянную треугольными зубами пасть, которая неслась прямо на него. Испуганно дернувшись, он чуть попятился назад, споткнулся и упал. Это спасло ему жизнь. Выползень (он, родимый, кто же еще) промахнулся. Но змеюка была ой как проворна. Миг – и она поднимается, словно гигантская кобра, миг – снова широко и беззвучно раззявливается пасть, миг – и снова устремляется к нему, валяющемуся на спине недоумку, решившему, что он великий охотник.

«Вот и нашелся», – мелькнуло в голове у Макса, а потом он увидел, как навстречу зубастой пасти полетел стальной «ерш». Руки оказались быстрее, чем мысли.

Тварь нелепо дернулась, точно споткнулась, крутанула головой, а потом рухнула на Макса. Тот попытался увернуться, но тщетно. Тяжеленная туша хлопнулась сверху, придавив ноги. Макс взвыл от боли. Инстинктивно он уперся руками в бесцветное брюхо, в тщетной попытке столкнуть в сторону, но не тут-то было. Туша несомненно мертвого гада не сдвинулась ни на сантиметр.

– Ну и везунчик ты, Максимка!

В нем боролись разные чувства. С одной стороны, несомненная победа! Неожиданная, честно сказать. У него получилось завалить этого гада! А с другой – так можно и всю жизнь проваляться.

– Ну уж нет! – взъярился Макс. – Мне еще сына рожать и дом строить! – рявкнул он и что есть силы уперся в противный выползнев бок.

Тут же оставил эту затею. Успокоился. Подышал, как учили. Закрыл глаза. Сосредоточился. Тоже как учили. Затем спокойно открыл глаза, выставил перед собой руки открытыми ладонями к чудовищу, замер на миг… и резко толкнул воздух перед собой. Результат превзошел все его ожидания. Тяжеленная туша отлетела метра на полтора, освободив Максовы ноги.

– Ух ты! – вслух сказал он. – Да ты, Максимка, молодец!

Он пошевелил ногами. Те вроде слушались. Аккуратно, не спеша, встал. Вроде все нормально. Побаливает, конечно, но вроде бы ничего не сломано. «А и хорошо, что ты, выползнюшка, мя-агенький!»

– Ну и везунчик же ты! – еще раз повторил он вслух и полез в сумку, перекинутую через плечо. Нужно было разделать монстра.

Когда он добрался до замка, было уже почти темно. Макс шел, еле волоча ноги. Устал. Все тело ныло. Да еще этот тяжеленный бурдюк, в который он собрал кровь выползня. Хотел было отрезать тому голову как трофей, но не смог и бросил. «Потом вернусь». Добравшись до своего обиталища, он рухнул на скамью и провалился в тяжелый сон.

Проснулся он, когда солнце уже перевалило зенит.

– Эк тебя сморило, дружок. А ведь нам сегодня еще стряпать! – Привычка разговаривать с самим собой его уже не смущала.

Он поднялся на ноги. Отметил, что чувствует себя нормально, взял бурдюк и отправился на пятый ярус. Это помещение он окрестил лабораторией. Колбы, пробирки, склянки, пузатые бутыли. Коробочки с порошками, с которыми еще предстоит разобраться, и все в таком же духе. Он достал пузатую колбу, разложил на столе травы, которые собрал заранее, потратив на это целый день, налил в большую бутыль с широким горлышком крови выползня.

– Все на месте. Приступим, коллега, – обратился он к самому себе и приступил. Внимательно осмотрел разложенные на столе ингредиенты. Хвощ полевой, трилистник обыкновенный, алхимическая сера и так далее по списку. Всего двенадцать компонентов, включая кровь выползня. Ох и намучился же он с ними. Сера и прочая алхимическая ерунда – это ладно, все это в лаборатории нашлось, братишки расстарались, оставили. А вот с травками-кореньями пришлось сложнее. Он целый день лазил по округе, отыскивая нужные растения. Вернулся тогда грязный, усталый, голодный и злой. Хорошо еще, что все требуемые листики-цветочки в округе произрастать соизволили, а то бы ни хрена не вышло. Он и так с ними измаялся весь.

Макс не торопился, боясь ошибиться, постоянно заглядывал в раскрытую книгу с рецептом снадобья Саламандры – оно так и называлось. Наконец работа была закончена. Макс поднял колбу с готовым зельем на уровень глаз. Скептически посмотрел на мутную жидкость. Хоть не воняет, и на том спасибо. Действительно, у приготовленного напитка вообще не было запаха.

– Так что, братья мои лунные, прямо из горла, что ли? – Он с некоторым сомнением поднес колбу к губам. – А-а, где наша не пропадала! – и, запрокинув голову, решительно влил в себя содержимое.

Пилось снадобье легко, потому как было безвкусно. Опорожнив колбу, он поставил ее и оперся на столешницу двумя руками. Стоял и ждал. Должно же было что-то происходить. Братья, подробно описав, как изготовить снадобье, ни словом не обмолвились о том, что будет дальше и как оно будет действовать. Простояв так несколько минут, Макс решил спуститься вниз, в библиотеку, и перекусить. Ему вдруг страшно захотелось есть. Быстро сбежав по лестнице, он прошмыгнул в свою каморку, схватил кусок мяса, зажаренного еще позавчера, и с удовольствием запустил зубы в мякоть.

– У-у, хорошо! И проголодался же я! – Он уселся на скамью, поспешно отрывал зубами большие куски и проглатывал, почти не жуя, торопливо запивая водой. Доев один кусок, он встал, чтобы взять еще, – и не взял. Стол куда-то поплыл, пол ушел из-под ног, перед глазами заплясала радуга, и он рухнул прямо на пол.

– Говорили тебе, Иванушка, не пей из копытца, козленочком станешь, – с трудом ворочая языком, промычал новоявленный экспериментатор. Во рту расползался привкус ваты.

Чувствовал он себя прескверно. Так бывает, когда ты очень-очень пьян, вокруг все плывет, но ты еще не провалился в исцеляющий сон. Макс перевернулся на живот, попробовал встать на четвереньки. С трудом, но это получилось.

– А черта вам лысого! – прохрипел он и глупо захихикал, пуская слюни. И так, на четвереньках, пополз к лавкам. – Что ж мы, алкаши какие, под столами валяться?! – бормотал он, делая большие паузы между словами.

Добравшись до одной из лавок, он уперся в нее лбом – отдохнуть. Голова кружилась неимоверно, да и пол, зараза, все время норовил куда-то сбежать.

– Стоять! – командовал он ему каждый раз, и тот ненадолго успокаивался. На скамью Максу забраться не удалось. Во время третьей, самой удачной попытки он уже практически закинул свое непослушное тело, но в последний момент его качнуло, и он снова рухнул на пол.

– Да и черт с вами, – пролепетал он в сгущающиеся сумерки, – а нам и здесь неплохо!

Это было неправдой. Ему было плохо. В животе появились очень неприятные рези, где-то в районе поджелудочной тупой занозой засела боль. К тому же появился жар. Макс разорвал ворот своей штопаной-перештопаной рубахи, но легче не стало.

– Вода, – выдавили враз пересохшие и потрескавшиеся губы, – мне нужна вода.

Бутыль с водой стояла на столе. И тогда он совершил подвиг: дополз до стола, сумел поднять свое отяжелевшее тело, опираясь на его ножку, и запрокинул туловище на столешницу. Так, полулежа-полустоя, он провисел несколько мучительно долгих мгновений. Отдышался, постарался сосредоточиться и потянулся за бутылью. Не достать. Нужно немного передвинуться. Стронуться с места было боязно – вдруг упадет? Но двигаться надо. Иначе до воды не дотянуться. Аккуратно, буквально по сантиметрику он стал передвигаться вдоль стола. Есть! Достал!

– Это ли вам не победа, ешкин кот! – хрипло выкрикнул он.

Крик получился весьма слабым и писклявым. Не в силах больше держаться, он отпустил столешницу, и его дряблое тело сползло вдоль ножки стола на пол. Макс улыбался – левая рука дрожащими скрюченными пальцами прижимала драгоценную бутыль к груди. Стал пить, жадно заглатывая воду и стараясь не разлить. И, конечно, залил себе всю грудь.

– Черт! – Он устало опустил бутыль на пол рядом с собой. Ему стало немного легче, и он пополз обратно к скамье, все-таки там сидеть было удобнее. Этот путь отнял у него все силы. Он упал навзничь, глядя в потолок, который танцевал нервный вальс. Закрыл глаза. Так голова кружилась меньше. Он хотел заснуть, но сон не шел. Вскоре жар сменился холодом. Он перевернулся на бок и сжался, подобрав колени к самому подбородку. Помогало слабо. Его трясло. Но как говаривал один веселый доктор, все проходит. И это прошло. В конце концов ему удалось заснуть. Макс лежал, обняв полупустую бутыль с водой, и улыбался во сне. Ему снилось что-то хорошее и доброе.

Придя в себя, он сделал несколько открытий. Первое – потолок больше не пытался пускаться в пляс, а стол спокойно стоял там, где ему положено. Пол тоже вел себя вполне пристойно. Это приятное. Второе, менее приятное – во сне он перевернул бутыль, и вода растеклась по полу тихой лужицей, большая часть которой была как раз под Максом. Брр, неприятно. Он попробовал сесть. Сел! Осторожно попробовал встать. Встал! Неужто все? Выкарабкался, значит?!

– Ну и везунчик же ты, хадават! – проговорил он, еле ворочая все еще не очень послушным языком. И удивился. Как это у него вырвалось. Никогда до сих пор он не называл себя этим титулом. А тут как-то само вырвалось. Макс наклонился, поднял бутыль и вышел на улицу. Ноги слегка дрожали, во рту – фабрика для удобрений, да в затылке засел надоедливый гвоздь. А так ничего. Вполне даже прилично. – Может, палец себе оттяпать и посмотреть, как новый вырастает?

С этим он решил повременить. Палец был как-никак свой, родной. На дворе сияло раннее утро. К полудню Макс окончательно пришел в себя, сделав еще одно открытие: его многострадальная коттоновая рубашка, любимая, между прочим, пришла в совершеннейшую негодность.

«Рвал я ее на себе, что ли?»

Вопрос одежды становился ребром. Он набрал воды, вдоволь напился, есть не хотелось. Посидел в тени раскидистого дуба, росшего посреди двора перед башней. Кстати, единственный дуб во всем замке.

– Непростой ты, видать, дубок, – сказал он тогда, обнаружив его эксклюзивность. И поплелся на третий ярус башни, где, по записям, располагалось хранилище.

– Вот и посмотрим, что у нас в кладовочке.

В «кладовочке» было много всего, нашлась и одежда, слава тебе господи. Правда, костюмчик был не совсем привычный, но выбирать не приходилось. Наряд включал в себя кожаные узкие штаны и такую же куртку с укороченными рукавами, чуть ниже локтя; широкий пояс с металлическими бляхами и крючками и двойную перевязь, крест-накрест перечерчивающую грудь, на которой красовалось множество кармашков. Все это висело на манекене, выставленном точно специально для него. Рядом на подставке стояли то ли сапоги, то ли высокие ботинки на шнуровке, чуть сбоку, на небольшом столике, лежали широченные браслеты грубой кожи и тонкий шелковый платок, черный с золотой каймой. Да, еще фляга и заплечный мешок. В общем, полный набор. Макс взял один из браслетов, примерил. Тот доходил ему почти до локтя.