355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вячеслав (1) Козырев » Как стать героем » Текст книги (страница 5)
Как стать героем
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:58

Текст книги "Как стать героем"


Автор книги: Вячеслав (1) Козырев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

С печки упала, ногу сломала.

Эта песенка из далекого детства да образ старой горбоносой старухи из кинофильмов расслабиться не давали. Но хозяйка этого дома на злую ведьму походила мало. Кто кричал, что она страшная? Где у нее видели костяную ногу? Врут завистники. Никакого носа крючком, сгорбленной спины и торчащих во все стороны спутанных седых волос. Совсем наоборот, очень замечательная старушка.

«Красота, – думал Санька, лежа на перине. – Вот она – настоящая сказочная жизнь. Дрова сами колются и в печь лезут. Вода в ведрах из колодца в сени марширует. Метла словно пылесос сама весь мусор из избы выметает. Знай себе лежи, отдыхай с утра до вечера, даже думать не надо. Одна забота – вовремя к столу успеть».

Он довольно зажмурился. Наконец-то и ему улыбнулось счастье. Исполнилось его самое заветное желание – все, много и не очень утомительно.

Сколько раз, завалившись на диван перед «ящиком», он часами смотрел, как на экране проносится чужая, недосягаемо-роскошная жизнь. Жизнь, в которой главной проблемой был не вопрос, идти или не идти за хлебом, так как сапоги совсем прохудились и на дожде ангина обеспечена, а какого оттенка галстук надеть на вечеринку. Богатые тоже плакали, но скорее всего для виду, дескать, с бедняками у них тоже есть что-то общее.

Здесь можно было тянуть пятки столько, сколько душе угодно.

Каждое утро, высунув из-под одеяла нос, он давал себе твердое обещание именно сегодня двинуться дальше, к болоту. Однако за то время, что проходило, пока он опускал ноги на пол, настроение обычно менялось. Слово – оно ведь свое, родное, и с ним всегда можно договориться.

«У болота ножек нет, и никуда оно не убежит, – вяло размышлял молодец. – А важные дела завсегда нужно начинать с понедельника. Ведь именно для этого они и придуманы. Ну, на худой конец, с завтрашнего утра, как солнышко встанет, так сразу...»

Додумать эту здравую мысль до конца он обычно не успевал. Бабка звала завтракать.

Наставив на стол всякой всячины, Яга садилась напротив и с умилением смотрела, как «гость дорогой» поглощает в огромных количествах самые разнообразные кушанья, приготовленные старухой.

Всю свою жизнь Санька думал, что только в дальних странах существуют экзотические блюда. Одни названия чего стоили. И наверняка вкуснятина. «Завалиться бы в какой-нибудь тамошний ресторанчик, съесть что-нибудь этакое, а название записать на бумажку для памяти», – мечталось иногда ему.

Что касается русской кухни – то это, как он считал, в основном щи да картошка. Никаких таких разносолов он в своем поселке не видал; на весь поселок работала одна рабочая столовая, меню в которой, казалось, списывали у сатириков.

Так что ничего сверхъестественного он от Яги не ожидал, лишь бы понаваристее. Но старая колдунья умела готовить не одно приворотное зелье: то, что она вынимала из печи, являлось подлинным волшебством. Было невозможно усидеть за столом и не попробовать хотя бы по кусочку от всего, что она выкладывала на стол. Одни названия чего стоили: салат из вареной капусты с орехами и чесноком и картофель под тминным соусом; щи осетровые рахмановские и окрошка из дичи и телятины; жареный поросенок с фаршем из гречневой каши, омлета и ветчины. А раковый соус, старорусский студень и суп из раков. А крокеты под соусом бешамель. Не говоря уже о рыбе, кашах и расстегаях.

Все само так в рот и лезло. Знай успевай глотать. После завтрака отдых в тенечке – чтобы солнышко не слишком пекло. Маленький перерыв с дремотой. До обеда. Затем, понятное дело, снова сон. Для здоровья. А там глядишь – и ужин подоспел.

Поначалу он все порывался чем-нибудь помочь бабульке. Но видя, как она, несмотря на возраст, шустро управляется по хозяйству, уже не дергался, утешая себя тем, что Ягусе просто приятно за ним поухаживать.

Санька заметно округлился. Чтобы подняться по трем ступенькам в избушку, приходилось три раза отдыхать. Поэтому двигаться он старался поменьше.

Для полного счастья ему не хватало ленивого Лехи. Тот бы почернел от зависти, глядя на распрекрасную Санькину жизнь.

Настроение портил только черный бабкин кот; здоровенная и наглая животина с пронзительными желто-зелеными глазами. Он считал себя главным после Яги и с пренебрежением смотрел на всех остальных обитателей избушки. Гостя он невзлюбил с самого начала из чистой вредности: не считать же поводом для этого то, что Санька наступил ему на хвост. Совершенно случайно. Ну, не заметил, с кем не бывает. Теперь эта злопамятная тварь, которая могла развалиться где угодно, при Санькином появлении шипела, как старый паровой локомотив. Ко всему прочему, у него была чрезвычайно мерзкая привычка сесть напротив и начать облизываться. Можно подумать, его тут голодом морят. Одно радовало: кошак дома бывал редко, больше где-то болтаясь, поэтому и тут особых проблем не было.

Проблемы появились по ночам. Начали сниться сны. Чрезвычайно бестолковые следует отметить. То он превратился в большую, пышную опару. И собираются из нее, то бишь из него, кулебяку сделать, в печь запихать. В другой раз приснился старухин кот. Огромный такой. А Санька маленький, словно мышка. Эта скотина с ним играет; то отпустит, то поймает, то по голове лапой стукнет, а затем разинул пасть свою страшную с зубами острыми – съесть приготовился. Хорошо, что Санька проснулся. Весь в поту, но живой.

Бабка подскочила:

– Ты что родимый? Вот водицы испей.

Санька воды попил, вроде успокоился, но заснуть долго не мог. А ну как опять в кошачьих зубах окажешься. Этак с испуга можно и окочуриться.

Яга на другой день уж щебетала, щебетала. И кусочек пожирнее подложит, и пылинку несуществующую сдует. Своего любимца пинком под стол загнала, чтоб не смущал он своим присутствием Санькину душу. Котище обхождению такому, конечно, очень обиделся, можно сказать, надулся. Но Яга на него ноль внимания. Все гостю дорогому. А после обеда, когда самый сон, по углам пошептала да травы душистой в огонь покидала.

«Заговаривает», – сквозь дрему подумал парнишка. Глаза его совершенно закрылись, и он сладко уснул.

Но мало хорошо уснуть, гораздо важнее хорошо проснуться. А сон снова получился непутевый.

Будто в поле он стоит. Кругом рожь спелая по пояс. А впереди дерево растет высокое, раскидистое.

– Ишь ты, дуб.

– Сам ты дуб, – произнес кто-то над самым ухом. На нижней ветке появилась сова и замахала крыльями. От этого поднялся ветер, дерево затрещало и упало прямо на Саньку. Дышать стало тяжело, и он проснулся. Но кошмар продолжался наяву: на груди у него сидел черный кот.

– Брысь отсюдова! – завопил перепуганный молодец, подскакивая на кровати. Кот пулей метнулся в дверь и исчез.

Со сном и на этот раз не получилось. Да и настроение было так себе, ниже среднего; что-то неуловимое свербело на душе, заставляя маяться. Стоило закрыть глаза, как становилось еще хуже. Тоненький, еле слышный, но чрезвычайно настырный внутренний голос все пытался что-то сказать. Вот зануда.

Санька перевел дух и спустил ноги на пол. Дышалось с трудом. Да и вообще все тело его стало большим и неуклюжим. Он уже с трудом таскал свои лишние килограммы. Пыхтя и отдуваясь, вышел на крыльцо.

Необыкновенно яркий, раскаленный диск солнца ослеплял. Небывалая жара заставила все живое попрятаться. Вокруг стояла тишина. Яга умчалась по делам, исчез и черный бандит.

«Что-то мне нехорошо. Парит. Пойти нос сполоснуть, что ли», – подумал парнишка и, осторожно спустившись вниз, поплелся к кадке с водой.

Из ближайших кустов на него глядела перепуганная морда черного козла.

– Привет, рогоносец.

Вместо ответа – бешеный, затерявшийся вдали топот.

– Во. Тоже от жары очумел, – весело хрюкнул Санька и склонился над кадкой: – Так... Ну и дела...

Из воды на него смотрело розовое пухленькое личико. Круглые щечки, круглые глазки, круглые ушки и кругленький, чрезвычайно смахивающий на пятачок носик. Вылитый Хрюша.

– Ой, это что такое? – охнул будущий поросенок. Он еще раз заглянул в бочку. Отражение не изменилось. – Сначала пыталась козлом сделать, а теперь вот в свинью заколдовала.

Санька хотел потянуться за лежавшей рядом жердиной, но странная усталость навалилась на него. Делать ничего не хотелось, хотелось подремать; он медленно отошел от кадки, направился в избушку и потихоньку добрался до кровати, собираясь прилечь.

Однако не тут-то было. Этот противный внутренний голос теперь уже отчаянно пищал, что дела плохи, нужно срочно спасаться. Но так как его не слушали (раз окончательно не припекло, чего переживать да торопиться), он сменил тактику: «Смотри-ка, в углу стоит волшебное зеркало».

Волшебство уже сидело в печенках, но в памяти непроизвольно всплыли строчки: «Свет мой зеркальце скажи».

Раздался мелодичный звон, зеркало засветилось изнутри мягким светом, и появилась картина веселого застолья. С такими жуткими образинами парнишка еще не встречался. Веселая компания чертей, упырей, каких-то скелетов и всякой другой нечисти сидела за столом и пировала. В центре стола на большом серебряном блюде, обложенный печеными яблоками и с пучком укропа во рту, лежал главный праздничный сюрприз.

Санька помотал головой, закрыл и снова открыл глаза. Ничего не изменилось – на блюде лежал он.

«Что, тунеядец, наотдыхался? – внутренний голос вопил уже громко, в полную силу. – Бежим отсюда, пока по-настоящему не съели, деликатес несчастный».

Санька выглянул в окошко. Обстановка странным образом переменилась. По двору слонялись козлы; на поленнице, поглядывая одним глазом, лежал кот.

– Откуда они взялись? Так просто не убежишь. Ну да ладно, сами напросились. Придется преподать им новый урок. Чтоб впредь неповадно было хороших людей колдовством изводить. Ух, раззудись плечо, развернись рука. Или наоборот? А впрочем, какая разница. Мне с такой фигурой только и сражаться. Но на этот случай у меня есть чудесное колечко.

Однако если не везет, так не везет от всей души; колечка на пальце не было. Потерял, раззява.

Липкий пот моментально прошиб Саньку. Без волшебного талисмана он вообще ни на что не был годен. Теперь могли произойти любые неприятности. Оставалась одна надежда: поискать по углам, вдруг какой-нибудь завалящий меч попадется.

Через полчаса мокрый и пыльный «богатырь» грустно разглядывал свои трофеи: обшарпанный ковер, пятнистую от соусов скатерть, растоптанные сапоги и старую керосиновую лампу. Но весь этот утиль ни на что не годился. Ничего волшебно-полезного не получалось, и он сидел около этой кучи барахла, мрачно размышляя, что же делать дальше.

Взгляд его рассеянно скользил по стенам и полкам, как неожиданно он увидел, что из-за сундука торчит самая настоящая антенна. Санька протянул руку и вытащил... магнитофон, пропавший в самом начале его появления в этом мире и непонятно каким образом очутившийся у Яги.

– Да, – тяжело вздохнул паренек, – толку от этих достижений цивилизации как от бабкиных козлов. Даже как оружие для самообороны никуда не годится, табуретка намного тяжелее.

Он уныло смотрел на дверь, машинально теребя подряд все кнопки, и случайно нажал на кнопку «Вкл».

Вопль солиста группы «AC/DC» разорвал тишину в клочья. Сам Санька от неожиданности подлетел под потолок, что же говорить об остальных обитателях избушки: изо всех щелей прочь полезла всяческая дрянь: сова, простые и летучие мыши, змеи, пауки.

Какой-то совершенно очумелый мышонок свалился прямо на голову парнишке и запутался в волосах. С испуга тот вырубил магнитофон. Все замерли...

Санька первым пришел в себя; схватил мыша за хвост и сдернул вниз.

– Ага, попались. Держись, вражья сила. Пора нести культуру в массы. Выступают «Монстры рока».

Музыка – великая сила. Особенно если это громкая музыка. Так что «Громкость» вывернута до предела, и... понеслась родимая.

Неделя на бабкиных харчах давала себя знать, и «лунная походка» а-ля Майкл Джексон явно не получалась. Санька, схватив ухват и изображая гитариста, начал топтаться, как слон. Слоны в окрестных лесах не водились, поэтому избушка, которая подобных животных никогда прежде не видела, от такого слонотрясения стала пошатываться и поскрипывать.

Козлы, привлеченные странным шумом, сгрудились у крыльца, но внезапно дверь распахнулась, и окрестный лес огласил истошный рев:

– А ю реди, – в сопровождении соло гитары. Все стадо опрометью ринулось в ближайшие кусты и выглядывало оттуда, чуть дыша.

Тут вернулась Баба-Яга. Она застала жуткую картину. Избушка, как пьяный матрос, с угрожающим скрипом раскачивалась из стороны в сторону, того и гляди завалится. Из трубы валил черный дым, а в кустах дрожало от страха все козлиное семейство.

– Свят, свят, свят, – закрестилась перепуганная старушка. Потом опомнилась, поглядела по сторонам, не видал ли кто, и решительно поднялась на крыльцо. Эта неосторожность тут же сыграла с ней злую шутку. Избушка уже начала подпрыгивать, и бабка, не удержавшись, слетела вниз, на землю. А из окошка залихватски летело:

– Еври бади!

Это разошедшийся паренек решил пройтись по избушке с подскоком, словно он Чак Бэрри или Ангус Янг.

– Ах ты, ирод! – рассвирепела Яга, прицелилась и, когда избушка начала валиться на другую сторону, метнулась в дверь.

В это время вступили «Beatles». Санька, не обращая никакого внимания на появление новых зрителей, завопил что было мочи:

– Эн бамило о.

– Какое такое помело? – заверещала бабка. Она схватила сковородку и принялась лупить «певца» по спине.

Он остановился, развернулся, не спеша выключил магнитофон и, зловеще усмехаясь, поинтересовался у оторопевшей Яги:

– Аааа... Бабуля приехала. Автограф дать?

– Душегуб окаянный. Все хозяйство порушил. Скотинку распугал! – взорвалась бабка.

– Ах, им не ндравится? Они хочут слушать свои сопливые «Гой еси, добры молодцы». Под гусли. Ладушки. Будут вам гусли, будет и свисток. – И он снова надавил на клавишу.

От этого рева Баба-Яга, разинув рот, остолбенела. Черный кот, на полусогнутых лапах просочившийся в дверь, как ошпаренный кинулся под лавку.

Санька продолжал носиться по избушке, круша все вокруг. Он уже порядочно взмок, но чувствовал себя все лучше и лучше, худея прямо на глазах. Бабка прыгала следом, потрясая кулачком.

Магнитофон грохотал, Санька завывал «Йе-е-е. Бэби», Яга визжала, черный кот орал благим матом. В общем, получился настоящий праздничный концерт.

Наконец, умаявшись, он остановился и выключил звук. Погром вокруг был полный. И это радовало.

– Мы имеем что-то еще сказать? – повернулся он к Яге.

– А... э... о... Ослобони. – Старуха без сил рухнула на табурет. Она тихо икала.

Парнишка обошел вокруг нее несколько раз, затем остановился напротив и, скрестив руки на груди, потребовал грозным голосом:

– Колечко?

Яга молча ткнула пальцем за зеркало.

Действительно, заветный талисман висел там. Санька взял и надел его себе на палец. Вот теперь был полный порядок. С колечком он снова почувствовал себя богатырем: могучим и веселым. В зеркале отразился красавец мужчина. Оставалось, правда, небольшое брюшко, но уже так, мелочи. Он повернулся к старушке.

– Разнести, что ли, твой курятник по бревнышку, или ступу с печкой соединить, трактор сделать? Я сегодня такой сердитый. Короче, быстренько собери мне с собой, пойду я отсюда, пока мне еще какая идея в голову не пришла.

Баба-Яга с опаской покосилась на магнитофон и полезла в печь.

– И чего это ты, старая, удумала, – все никак не мог успокоиться Санька.

– Так, ить, скоро праздник... – потупясь, бормотала старуха.

– Какой такой праздник?

– Ну, ентот...

– Ага. А я – главный подарочек для твоих дефективных. «Санька в яблоках». У, лиходеи. Всех сгною.

Яга, поначалу смотревшая с испугом, внезапно тоже разозлилась:

– Сам виноват. Кто тут уже почти цельную неделю дурака валяет, ничего не делает? Палец о палец не ударил. И нечего на старших орать.

– Здрасте-приехали. Нашли крайнего, – опешил паренек. – Я думал, тут это, вроде... санатория. Кормежка там, отдых.

– Короче, тяжелое наследие прошлой жизни, – раздался знакомый голос у двери. – Они привыкли, что халява – это тоже труд.

– Баюн! – хором воскликнули оба. Санька с радостью, Яга – с удивлением.

– Уважаемая. – Кот приближался, прижав обе лапы к груди, в восхищении закатив глаза к потолку. – Вы являете собой образец идеальной женщины: умны, трудолюбивы, материально независимы, имеете собственный дом. А ваше увлечение техникой. Эту ступу знают в самых отдаленных уголках леса. Чудесное транспортное средство. И вообще вам никак не дать ваших лет, вы у нас просто красавица. Пушистая, мягкая и добрая. Где-то там далеко внутри. Я знаю. Если, конечно, вас не сердить.

Яга растроганно захлюпала носом:

– Подлец ты, а не кот. Так складно врешь. Наверно, тоже принц заколдованный. Ладно, проходи, садись. Зачем пожаловал?

– Скорее за кем. Вот за этим молодцом. Я тут, видите ли, чисто случайно прогуливался неподалеку, слышу – голос знакомый. Дай, думаю, нанесу визит даме в возрасте. Заодно постояльца вашего заберу, а то загостился он.

Санька слушал разглагольствования кота, раскрыв рот, затем опомнился, захлопнул его и надулся:

– Так, спелись. Два сапога пара. Один мне чуть голову не откусил, другая в духовку запихать готовилась. Ладно, можете продолжать любезничать, а я пошел.

Он схватил котомку с едой, магнитофон и выскочил за дверь, но, пораженный, остановился: перед ним от самого крыльца расстилалась прямая широкая дорога. Издевается, вражья сила. Этакий намек; катись, мол, отсюда, да поживее. Парнишка хотел напоследок хлопнуть дверью, но этого сделать не удалось; пошарив рукой позади себя и ничего не нащупав, он обернулся.

Избушка на курьих ножках стояла в стороне, шагах в двадцати и, уставясь окошками в небо, делала вид, что все происходящее вокруг ее не касается.

Молодец поджал губы.

– Сбежала, воронье гнездо? – Он посмотрел еще раз на дорогу, затем снова оглянулся назад и не увидел избушки: ее не было, она просто исчезла. Кругом плотной стеной стоял густой лес, и было бы большой глупостью опять туда лезть. Пришлось махнуть на это безобразие рукой и отправляться на болото, выполнять Берендеево задание.

Но не успел он пройти по дороге и трех шагов, как увидел кота. Санька негодующе фыркнул, задрал нос кверху и, приняв самый безразличный вид, попытался прошмыгнуть мимо.

Баюн снисходительно проводил его взглядом, потянулся, выгнув дугой спину, и с иронией произнес:

– Действительно дуб.

Парнишка так и замер с поднятой ногой:

– Так это ты на меня сны идиотские насылал?

– Нет, царский писарь. И потом, почему идиотские? Если бы не мои сны, тебя бы давно с гречневой кашей съели.

Несмотря на обиду, Санька не мог не признать правоту этих слов:

– Ну, извини, погорячился.

– Принимается, – махнул лапой кот. – Давай-ка я тебя провожу немного, мне как раз по пути.

Двигаясь по дороге, Санька продолжал ворчать:

– Карга – она карга и есть. Только порчу на людей наводить. Недаром в народе говорится: от нее одни неприятности.

– Хватит понапрасну наговаривать на пожилую женщину, – наконец не выдержал Баюн. Он уселся посреди дороги и начал яростно чесаться, что выдавало в нем крайнюю степень возбуждения.

– Где ты видел женщину? Ведьма. Самая настоящая. Я, да будет тебе известно, читал, что она сироток малых в печи жарит и ест.

– Это ты у нас младенец, что ли? Да ты уже такой старый ворчун, что если тебя съесть – несварение желудка сразу будет.

Санька даже остановился от возмущения:

– Ты что, уже позабыл, как она меня в порося чуть не превратила?

– Ну, поросенком, положим, ты сам чуть не стал. Тебя сова предупреждала, что здесь от самого человека многое зависит? Предупреждала. Был в тебе, значит, такой росток. Яга ему просто подрасти дала.

– Тоже мне селекционер-мичуринец, – проворчал молодец, не желая сдаваться.

– На себя лучше посмотри. – Кот словно не замечал угрюмой Санькиной физиономии. – Превращение в какое-либо животное – это личное дело каждого. Можно в оборотня, можно – в нетопыря. Некоторые поросятами быть желают. Натура у них такая – свинская. А сам не захочешь, никто не заставит. Кстати, ты обратил внимание, что нам навстречу много женщин попадается?

– Эка невидаль. Их хлебом не корми, дай по гостям побегать, языком почесать.

– Это к Яге.

– Собрание колдуний по обмену опытом, – попытался съязвить паренек.

– Нет, за помощью идут. Яга – она ведь с давних пор хранительницей рода и традиций считалась. Правда, строгая; что есть, то есть. А если сильно ей досадишь, она так разойдется, мало не покажется. Но справедливая. И детей, заруби себе это на носу, никогда не ела.

– А почему тогда ее все ведьмой называют?

– Во-первых, не все. Это длинная история, потом расскажу. Один только случай для ясности. Яга в молодости бедовая была. Ей и сейчас пальца в рот не клади, а тогда с ней и вовсе связываться боялись. Теперь представь. Ночь. Луна. Эта девонька в чем мать родила мимо деревни летит в своей ступе на озеро купаться. Естественно, те мужики, которые возле окон сидели, так на землю-то и попадали. Догадайся с трех раз, что их жены вслед Яге кричали. И потом. Слышал, наверное, что добрые люди дольше живут. А Яге сколько лет? То-то.

– Ты меня совершенно запутал. Баба-Яга приличная женщина оказывается. Что? Врут сказки?

– Сказки люди сочиняют, а потом сами же этим сказкам и верят. И потом, если кому-то хочется выглядеть хорошим, а натура не позволяет, то самое простое – наговаривать на других.

Санька задумчиво поскреб макушку, затем неуверенно переспросил:

– Что же мне теперь, у Бабы-Яги прощения просить?

– Хорошая идея. Сам догадался?

– Да нет, так просто сказал.

– А жаль. Мысль интересная. Только вот ушли мы уже далеко, да и Яга, сдается мне, все тропки уже поперепутала, чтобы к ней еще какой-нибудь незваный гость не пожаловал.

– И чего мне все время не везет?

– Это тебе-то не везет? – всплеснул лапами кот. – Да другой давно бы голову сложил, а ты только толстеешь. Кто-то в тебе сильно заинтересован. Неужели ты до сих пор не понял, что такие колечки просто так на дороге не валяются?

– Свежо предание, да верится с трудом, – вздохнул Санька и поплелся за котом. Впереди показалась развилка.

– Вот и пришли. – Баюн остановился и, наклонив голову, посмотрел на обе дороги. – Слушай, а что это за волшебный ящик у тебя?

– Э-э-э... – снисходительно протянул паренек (наконец-то и ему удалось удивить кота). – Я всякой нечисти наловил да сюда замуровал, теперь она там по моему приказанию воет. Хочешь послушать?

Он нажал на кнопку, но красная лампочка не загорелась. Он потряс магнитофон, постучал его о камень – никакого результата.

– Наверное, батарейки сели. И что мне теперь с ним делать? – огорчился Санька, нерешительно покрутил аппарат в руках, а затем размахнулся и запустил его в ближайшие кусты.

Кот внимательно наблюдал за всеми этими действиями. Когда шум в кустах стих, он лениво потянулся.

– Правильно. Хорошему человеку нечистая сила не прислуживает. Но, однако, до свидания. Мне налево, в Лукоморье; там у меня присмотрено неплохое местечко. Полежу, отдохну чуток, пару строчек нацарапаю. – Он задумчиво поскреб загривок лапкой. – Тебе, насколько я знаю, прямо. Болото там.

Снова побежала путь-дорожка. Впрочем, разве это дорога? Ямы, колдобины на каждом шагу; даже деревья посередине вырастают. А бывает, дорога начинает в прятки играть. Раз – и нет ее, шагай куда хочешь. Вот и эта – взяла, да и исчезла. Оборвалась в самой чаще, и все. Вправо, влево, туда, сюда – ничего, вставай и волком вой. После безрезультатных поисков Санька понял, что окончательно заблудился.

– Что за царство такое? И как тут люди живут? По домам сидят да никуда не ходят? Или это только у меня установилась такая дурная традиция – теряться. Опять куда-нибудь кривая заведет, хоть стой, хоть падай, – пробурчал он и, неожиданно споткнувшись, действительно упал.

Это его добило. Прорычав нечто невнятное, он вскочил и принялся яростно топать ногами и размахивать руками, оглашая окрестности дикими воплями непереводимых восклицаний. Затем попытался пнуть лежащую на пути корягу, промахнулся и снова шлепнулся на землю. С языка готовы были слететь еще пара-тройка крепких крылатых выражений, но рядом раздался очень знакомый голос. Неужели Баюн назад вернулся?

Санька вскочил и помчался вперед. Спустя какое-то время голос послышался снова, правда, чуть левее. Сдается, немножко не угадал. Ничего, сейчас исправим.

С полчаса он метался по лесу словно угорелый, в конце концов выдохся, остановился и осмотрелся. Лес вокруг стал совершенно непролазным, угрюмым и дремучим. Добегался. Он повернул назад, однако не успел пройти и трех шагов, как из-за куста выскочил низенький, маленький мужичок, почти карлик. На нем была куртка из старого облезлого меха, а на голове торчали рожки.

– Черти! – завопил Санька и бросился напролом. Неизвестно, чем бы закончилась эта гонка, если бы, прикрываясь рукой от хлещущих веток, он случайно не заметил, что колечко совершенно почернело. Санька остановился как вкопанный и с удивлением уставился на свою руку. Такого просто не могло быть. Разглядывая эту диковинку, он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и незаметно для себя поворачивался вокруг своей оси. Черный цвет понемногу исчез, вновь заблестело серебро. Санька повернулся еще немного, колечко снова начало темнеть. Похоже, оно указывало на выход. А так как никаких других идей и предложений по этому поводу в голову не приходило, то и нечего было мудрить: вперед, и все.

Действительно, вскоре лес поредел и раздвинулся. Впереди показалась небольшая поляна. На противоположной стороне на пне сидел старичок. Наконец-то хоть одна живая душа. Местный, поди. И наверняка дорогу знает.

– Дедуля... Э... А... – обрадовался заблудившийся и в три прыжка пересек полянку.

Что за чертовщина. Никого. Пенек стоял, но совершенно пустой. Привиделось, что ли? В это время позади раздался кашель. Санька оглянулся и увидел удаляющуюся спину. И когда только успел?

– Послушайте! Я тут вот... Да подождите же!

Но с возрастом слух, говорят, портится; и дедова рубаха замелькала далеко между деревьями. Санька бросился вдогонку. Вскоре он с удивлением отметил, что, хотя старый хрыч еле тащился, расстояние между ними нисколечко не уменьшалось. Вот дед зашел за березку и... не вышел. Санька обежал вокруг дерева три раза, но никого не обнаружил; вытер вспотевший лоб и вдруг снова увидел впереди знакомую сутулую фигуру.

– Так. Снова чудеса. Теперь мне какое-то чучело еловое голову морочит. Дудки. Делать больше нечего, как по лесам за ним скакать.

Санька развернулся в обратную сторону, прошел несколько шагов и... снова наткнулся на старика.

– Что это я, похоже, круг сделал? Назад.

Но уйти от деда, так же как и догнать его перед этим, не удавалось. Противный старикашка постоянно появлялся перед самым носом. Санька снова начал заводиться, но, представив эту игру в догонялки со стороны, рассмеялся и с самым безмятежным видом уселся на поваленное дерево.

Дед потоптался еще немного на месте, а затем, поняв, что на него больше не обращают никакого внимания, стал медленно, кругами, приближаться. Было видно, как его распирает любопытство.

– Чего уселся-то?

– С зайцами наперегонки бегай, если тебе больше делать нечего, а то мельтешишь, аж в глазах рябит. Так что лучше передохну чуток – все полезней, чем за тобой гоняться.

– Дык все гоняются. Ты знаешь, какой я для всех нужный. Я ведь потаенные места знаю, где клады хранятся. А тебе что, золота аль серебра не надобно?

– А у тебя есть?

– А ты думал! – радостно воскликнул дед и тут же спохватился: – Конечно, не столько, сколько люди болтают. Так, самую малость.

– Можешь себе оставить, оно меня сейчас меньше всего интересует. Ты лучше скажи, как отсюда выбраться?

– А волшебное слово?

Санька слегка опешил и хотел сказать, что с волшебным словом сам бы дорогу влегкую нашел, но тут до него дошло, о чем речь, и он добавил:

– Пожалуйста.

– Эх, молодежь, молодежь, – протянул старичок и, прищурив левый глаз, выпалил: – Что-то кушать хочется. Не угостишь ли старого человека черствой корочкой?

От этого вопроса Санька даже сморщился. Поесть бы он был и сам не прочь, но в котомке от всей еды, что он успел прихватить у Яги, оставалась только горбушка хлеба, а шагать еще было невесть сколько. Он еще немного покряхтел, пару раз почесался, затем встал и решительно вытащил хлеб:

– Держи.

– Сам-то как?

– Я прямо перед тобой такой же кусок съел, – соврал Санька. – Опять же, вон за теми кустами землянику видел. – И он отошел в сторону, делая вид, словно что-то ищет под ногами.

Дед, занятый едой, закивал в ответ. Управившись с горбушкой, он смахнул крошки с ладошки в рот, причмокнул два раза и, насмешливо глядя, произнес:

– А землянике не сезон уже. Отошла она, родимая.

Санька прислушался к глухому бормотанию у себя в животе и, помедлив, согласился:

– Не сезон.

– Ты же сначала не хотел давать хлеба-то.

– Не хотел.

– А чего передумал?

– Кто его знает. Начну потом сам себя накручивать. А оно мне надо? Стресс укорачивает жизнь. В газетах про это очень хорошо сказано.

Дед пропустил мимо ушей странное слово «газеты». Он сидел, задумчиво глядя вверх.

– От природы оторвались, – наконец произнес он.

– Ну, старый, придумаешь тоже, – хмыкнул Санька. – Какая еще природа? Она же несознательная.

– Много ты понимаешь. – Глаза у деда сделались озорными. – Я сюда сейчас медведя позову. Вот у вас поговорка есть: «медведь на ухо наступил». А косолапый знаешь какие мелодии на расщепе выводит – заслушаешься. Сядь и смотри, только не дергайся.

– Верю, верю! – замахал руками Санька. Только Топтыгина ему не хватало для полного счастья.

– Не хочешь, как хочешь. Сам-то есть будешь?

– Перебьюсь. У нас люди специально голодают, чтобы здоровее быть.

– Не. Может, у вас и голодают, а у нас так не принято гостей встречать.

И словно из-под земли на ближайшем пеньке появилось лукошко, полное спелых ягод.

– Так ведь не сезон.

– Кому не сезон, а кому мать родная.

Санька не заставил долго упрашивать себя и навалился на ягоды, вмиг опустошив корзинку.

– Спасибочки за угощение. Хотя странно как-то: ты у меня поесть просишь, а у самого еды навалом. Скучно, что ли, стало? В лесу, наверно, давно живешь?

– С самого рождения. Леший я.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Санька. – И как я сразу не догадался. Мужичок-боровичок, он же Лесовик, он же Дедок. Вредный дед, который незадачливых путников по лесу водит, голову им морочит, а они в самые дебри попадают и бесследно исчезают.

– Чур меня, чур меня, – всполошился Леший. – Кто тебе всей этой ерунды понарассказывал?

– Ты не оправдывайся. Никакой не ерунды. Все вы тут одного поля ягоды – что ты, что Яга. Кто мне голову морочить начал, по лесу водить? Иван Сусанин? Не стыдно тебе было меня взад-вперед гонять?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю